Куда бегут ящерицы

Новый год Яна встречала в гостях у Юльки с ней и ее гостеприимными родителями. Они жили в трехкомнатной квартире на Малой Бронной, оба работали в нэмсе и очень щедро накрывали на стол. В полночь они обменивались подарками, и Яне они подарили два кашемировых свитера, а она им набор арома-средств для дома. С Юлькой же, как и договаривались, они обменялись любимыми книжками.

Из гостей Яна в два часа ночи, закормленная и согретая новым свитером. У подъезда ее уже ждала машина, только вместо старенького дедовского москвича, на котором должен был приехать Яга, это оказалась красивая белая иномарка. И за рулем не Яга – Кощей.

– С новым годом! – он выбрался с водительского места и пропустил Яну к задним сидениям, чтобы она сгрузила все пакеты: помимо подарков для хтоней, которые она весь вечер таскала с собой, там теперь было два, в которые ей сгрузили лотки с едой и бутылку шампанского.

Не беспокоясь о чистоте длинного черного пуховика, Кощей привалился боком к двери, и Яна окинула его любопытным взглядом.

– Я думала, приедет Яга.

– Яга уже не выездной, – с его губ сорвалось облачко пара, когда он усмехнулся и щелкнул пальцем по шее. – Так что я за него.

Он поправил шапку на голове, и от мороза его щеки и нос стали стремительно краснеть. Кощей молчал еще мгновение, а потом хлопнул себя по лбу и опять сунулся в салон автомобиля.

– Подарок, Янка! – он вытащил из бардачка спереди небольшую коробочку и с видом, который вышел бы торжественным, если бы не вечная дурацкая улыбка на один бок, протянул ее Яне. – Вот. От нас с Вием.

– С Вием? – Она прищурилась, и Кощей фыркнул, на мгновение утыкаясь взглядом в свои ботинки.

– Я его спросил, он дал свое согласие. Это считается, – пояснил он с озорством, которое не помогало сохранять невозмутимость, и тряхнул коробкой. – Ну, смотри уже.

От того, как он настаивал, Яна стала подозревать, не подложил ли он туда бомбу, но все-таки забрала подарок и быстро стянула с него бумажную обертку. Внутри оказался плотный кусочек ткани с вышивкой золотыми и красными нитями и небольшой петелькой, чтобы можно было куда-нибудь повесить. Символы на первый взгляд напоминали китайскую вязь для заговоров, но часть узоров все равно отличалась, и определить их Яна не могла.

– Оберег? – она перевела взгляд на Кощея, и он неопределенно покачал головой.

– Кинь в сумку.

Теряясь в догадках, она сделала, как он велел, и тут же нахмурилась. Заглянула в сумку. Лапушка, которая сидела с ней с самого утра, по-прежнему копошилась на дне, и ее тени щупальцами тянулись к неизвестному объекту, но...

– Работает. – Кощей упер руки в бока и широко оскалился. Как и Яна, он не сводил взгляда с ее сумки, но, в отличие от нее, прекрасно понимал, что с ней происходило.

Яна же боялась отвернуться от Лапушки.

– Там как будто... пусто, – пробормотала она и даже опустила руку внутрь, чувствуя, как тени нежно щекочут пальцы. Нет, чудище никуда исчезать не собиралось. – Ты что мне подарил, а?

– Талисман отвода глаз. – Он оттянул край молнии и подмигнул бурлящей тьме. Сразу несколько черных глаз мигнуло ему в ответ. – Никто не поймет, что у тебя в сумке сидит бабайка, если будешь носить его там же. Только на показ ее не выставляй, разумеется.

– Быть не может...

Сильнее сжав вместе края сумки, Яна пристально вгляделась в потертое дно со сбитыми углами, и впервые уверенность в присутствии Лапушки ее покинула. Не знай она правду заранее, она бы и не подумала, что внутри кто-то сидит.

– Где ты его откопал? – пораженно прошептала она, цепляясь за тонкую лямку на плече. – Такого даже на Бараночках нет.

Кощей шмыгнул носом и на секунду даже показался ей смущенным.

– Сам сделал, – буркнул он, пряча руки в карманах, чтобы через секунду достать из одного новую пачку мальборо. Ковыряясь с прозрачной пленкой на ней, он упорно не замечал, как Яна таращится на него круглыми глазами.

– Сам вышил?

Зажимая в зубах сигарету, он беспечно пожал плечами:

– Сам придумал, сам вышил. Китайская бронзовая письменность немного... Проблемная.

Кощей щелкнул пальцами, зажигая огонь, и повернулся к Яне боком, чтобы спрятать лицо от ветра и прикурить. К пару от его дыхания примешался дым, и он пару раз махнул рукой, отгоняя его подальше от ее носа.

Яна продолжала глазеть на него практически с неверием, и, не выдержав ее голубых глаз, Кощей вздохнул и спросил, не выпуская сигарету изо рта:

– Что?

В груди потеплело уже вовсе не от свитера, и Яна осторожно улыбнулась. Проблемная бронзовая письменность на его языке означала, что он наверняка провел не один день за пыльными книгами, пытаясь разобраться в древних символах и составить из них правильную вязь для талисмана. Еще ведь и вышивал его сам. Интересно, он вообще до этого держал в руках нитку с иголкой?

– Спасибо, – произнесла она негромко и закусила губу, чтобы не заулыбаться еще шире.

Кощей кивнул как-то чересчур сдержанно и сделал глубокую затяжку.

– Не за что, – пробубнил он, выпуская дым в сторону, и его голос сделался не к месту невозмутимым. Лучше бы он с таким видом подарок вручал, чем принимал благодарности. Даже сигарету выбросил, не выкурив и наполовину, и распахнул переднюю дверь машины. – Ну что, поехали?

Спохватившись, Яна нырнула на задние сидения, но вместо того, чтобы сесть, достала из пакетов самый маленький, синего цвета и тоже вручила Кощею. В голове мелькнула предательская мысль, что после всех его стараний ее собственный подарок выглядел глупо, но она душила ее на корню. Никаких неуместных переживаний.

Пока она заламывала пальцы за спиной и кусала щеку, Кощей развязал аккуратный бантик из серебряных веревочек и вытряхнул на ладонь золотой шар. Не сдержав язык за зубами, Яна быстро пояснила:

– Это головоломка.

Она поджала губы и, перекатываясь с пяток на мыски, следила за реакцией Кощея.

– Знаю. – Он кивнул, вертя шар в руках и подставляя его свету ближайшего уличного фонаря. – Я такими в детстве увлекался. Ну-ка...

Он сунул нос в мешок и нашел там ту же самую подсказку, которую Яна уже видела и разгадала. За несколько не слишком свободных дней она успела продвинуться на два уровня, не считая нулевого, но даже они дались ей только спустя несколько часов активных размышлений. Кощей же выдал ей почти сразу:

– Это шифр Цезаря.

Она догадалась о том же только с третьей попытки.

Он бы так и продолжил возиться с головоломкой, совершенно ей поглощенный, но к дому, осветив их фарами, подъехало такси, а из подъезда спустя несколько минут выскочила Юлька в белой шубе.

– О, ты еще тут!

Жестом попросив водителя подождать пару минут, она побежала ближе и с любопытством глянула на Кощея. Яна поспешила их представить, и это вынудило его оторваться от шара хотя бы на минуту.

– Как, нравится тебе подарок? – Юля игриво прищурилась, заправляя за ухо накрученный локон. – Решить-то сможешь?

Кощей дернул бровями, а Яна поджала губы, чтобы сохранить невозмутимость. После того, как она рассказала Юле о том, что Кощей отчислился из института, она попала в ту же ловушку, что в свое время Яна: считала Кощея безалаберной шпаной.

Тот же вместо ответа демонстративно вытянул Юльке руку с шаром и со второй ладони плеснул на него водой. Золотая сфера завибрировала, и вдруг с тихим щелчком две половинки разошлись в стороны, образуя посередине щель. По опыту Яна знала, что открыть их дальше просто так не получится, но Кощей и не стал пытаться, только, вздернув подбородок, глянул на Юльку и убрал шар в карман.

– Засчитано, – удивленно протянула она, не отводя взгляда от его рук.

Телефон у нее в кармане звякнул, вырывая из оцепенения, и, спохватившись, она еще раз поправила прическу.

– Наверное, ребята уже потеряли, – объяснилась она и помахала на прощание. – С новым годом!

Такси вскоре тронулось, а следом за ним выехали и Яна с Кощеем. На фоне тихо бормотало радио: по всем станциям только и делали, что крутили новогодние концерты, которые Кощей не стремился делать громче. В салоне было тепло, даже сидения оказались с подогревом, и Яна с удовольствием отогревала замерзшие пальцы, потому что последние перчатки порвала еще неделю назад на зачистке леса с Игорем.

– Не знала, что ты умеешь водить, – отозвалась она, пока они стояли на светофоре на Садовом.

– На спецах ведь обязывают, – напомнил Кощей и сполз ниже в кресле. – Я сдал во втором семестре на автомобиль и мотоцикл. Так что если что, могу и тарантайку Яги украсть.

– Кстати, о нем, – опомнилась Яна. – Чья это машина?

Его машину она помнила очень хорошо: это всегда был бежевый дедовский москвич, которого он разбирал и собирал по вечерам в гараже, когда одного мотоцикла ему стало недостаточно. Вряд ли бы Яга решил сделать себе подарок на новый год и купить белый джип.

– Родителей Вия. – Кощей щелкнул поворотником. – Они иногда одалживают ее, если нужно.

– Ты и новый год встречал с его семьей, да? – она припомнила их недавние разговоры со хтонями, когда все шестеро пытались понять, как и где им собраться вместе в праздничную ночь. А еще Яна припомнила разговор с Кощеевой бабушкой и то, с каким пренебрежением она отзывалась о его родителях. Пропащие сказала она тогда.

– Да, мы каждый год к ним ходил.– Он выкрутил руль, сворачивая на Долгоруковскую, и как бы внимательно Яна ни следила за его профилем, угадать его мыслей не смогла.

Тогда она спросила аккуратнее, упорно игнорируя незваное чувство вины за свое любопытство:

– А твои родители не возражают?

– У них и без меня каждый день праздник, – беспечно отозвался Кощей, но в том, как он фыркнул, отчетливо слышалась застарелая неприязнь. Проехав светофор напротив метро, он надавил на педаль и стал набирать скорость на пустой дороге. – Возражают, только когда деньги заканчиваются. Тогда и начинают обивать пороги.

– О.

Яна закусила губу и пожалела, что спросила о том, в чем и так подозревала подвох. Выходит, пропащими его родители были из-за алкоголизма, и, судя по словам бабули, страдали с этим с самого детства Кощея. Насколько же тяжело ему приходилось?

Словно почувствовав Янину заминку, Кощей обернулся к ней, и его безразличные черты смягчились. Он сощурил зеленые глаза, – прям как тот самый светофор на дороге, – и даже его голос потерял былую ехидность, когда он спросил:

– И чего ты хмуришься?

Яна смутилась под его необычно спокойным взглядом и уместила все свое сочувствие в одну емкую фразу:

– Проблемные родители – отстой.

Мгновение Кощей глядел на нее удивленно, и она даже хотела напомнить ему смотреть на дорогу, но он сам отвернулся, и Яна услышала его тихий смех.

– В этом ты права. – Он последний раз стрельнул глазами в ее сторону и положил обе руки на руль, сосредотачиваясь на вождении.

Остаток дороги Яна смотрела в окно на ночную Москву и залежи сугробов, которые появились, стоило им съехать с Дмитровского шоссе. Декабрь в только-только минувшем году выдался снежный, метели по ночам заметали улицы и леса, и она испытала это на собственной шкуре, не раз продираясь сквозь пургу где-то в Подмосковье, пока шла по следам очередной твари. Новогодняя ночь оказалась к ним добрее, и снег сыпал с неба пушистыми хлопьями, налипая на лобовое стекло и стекая с него тонкими струйками. Кощей без всякого чувства прекрасного протирал их дворниками.

Парковки к этому времени были забиты битком, и они не смогли приткнуться ни в своем дворе, ни там, где жили родители Вия, ни в еще двух неподалеку. Только с пятой попытки нашли место под березой близ дома Машки, а потом еще минут пятнадцать шли пешком, и Кощей прикрывал от снега рукой новую закуренную сигарету.

К нему, – к ним с Вием, – в гости Яна шла впервые. Они жили в типовой серой панельке, но праздничной ночью даже она казалась по-своему нарядной: козырьки подъездов укращали мишура и гирлянды, и они же хаотично подмигивали прохожим из окон, пока где-то на задворках играл типичный набор песен для застолий. В подъезде с зелеными стенами этот шарм терялся и возникал другой – дурнопахнущий и шатающийся от количества выпитого, но все быстро забывалось, стоило Яне следом за Кощеем нырнуть в тесную теплую прихожую. Места для двоих в ней было откровенно мало, и ей приходилось вжиматься плечом в ворох курток на хлипенькой вешалке, чтобы стянуть ботинки и при этом не пнуть Кощея. Хотя соблазн был.

К моменту, как она стянула куртку и собрала все свои пакеты, в проход с радостными возгласами ввалились еще четверо, и свободное пространство исчезло совсем. Яна потерялась в хитросплетении чужих рук и ног, постоянно с кем-то обнималась и даже пропустила несколько поцелуев в щеки: почему-то она была уверена, что далеко не все из них были от Машки. Неразделимой кучей они переместились в Кощееву спальню – единственную комнату, способную вместить стол-раскладушку и всех, кто собирался за него сесть, и все это время Яга не переставал валяться у нее в ногах и извиняться за то, что не смог забрать ее сам.

Всю мебель Кощей заранее растащил по углам, а в угол на рабочий стол уместил маленькую елочку. Похожую каждый год доставала баб-Оля, и Яна до сих пор приходила к ней за несколько дней до праздника, чтобы украшать облезлые лапки перламутровыми шишками, усыпанными блестками шариками и серебряным дождиком. У Кощея вместо дождика все-таки нашлась гирлянда, и помимо елки ее остатками были обмотаны компьютер и гора школьных учебников по математике за разные классы. На окна его же руками были прилеплены бумажные снежинки, и Яна хихикнула украдкой, потому что сложные узоры на них были вырезаны уж слишком аккуратно и педантично. Старался ведь.

Под елкой, а точнее под столом, на котором она стояла, была сложена скромная кучка из подарков, и на одной из открыток особо большими и кривыми буквами было выведено: Янке.

– Там только твои остались, дерзай давай, – Яга подтолкнул ее вперед и словно невзначай подсказал: – Красную первой открывай.

Не гнушаясь, она села прямо на пол и перетянула на колени тяжелую коробку. Внутри что-то гремело.

– Я был в ужасе, когда ты рассказывала мне, как и чем твоя мать делает ремонт в комнате, – пояснил Яга, щурясь от широкой ухмылки. – Да и в целом у вас в доме наверняка не хватает мужской руки.

Яна подняла крышку и, когда увидела внутри целый ящик инструментов, ее глаза заискрились от веселья.

– Ты что, сделал подарок сам себе? – хохотнула она, перебирая отвертки и шестигранные ключи. – Купил инструменты, чтобы чинить ими мою квартиру?

– Я бы мог, – согласился Яга, положив ладонь на сердце, а потом сел рядом с Яной и поднял ее руку так, словно она собиралась хвастаться бицепсом. К ее собственному удивлению, похвастаться там было чем и больше полугода не прошли даром – даже Яга присвистнул и на мгновение сбился с мысли. – Кхм, да, ну так вот... Будем делать из твоих рук не менее сильные и не менее мужские. – Он торжественно улыбнулся и добавил более спокойным тоном: – Третьего числа приду к тебе, будем смеситель на кухне чинить.

Сквозь смех Яна кивнула, и Яга поднялся, отряхивая джинсы, хотя на полу не было пыли – кое-кто определенно устроил генеральную уборку перед праздником.

Следом за коробкой инструментов Яна распаковала пакет с новыми джинсами от Машки, – она купила их на Бараночках и обещала, что эти точно переживут едкие плевки падальщиков, – и большую чайную кружку от Лешего. Он вылепил ее сам в гончарной, куда заглядывает пару раз в месяц, и расписал очаровательными цветочками на белом фоне. Яна собиралась пить из нее весь вечер.

Она тоже оставила им подарки: Яге новое зеркало на мотоцикл, Машке набор акриловых красок с маленькими холстами, чтобы она хоть иногда могла отвлекаться от учебы и спорта, а Лешему уходовый набор для волос, которым она и сама пользовалась. Вию, скрепя сердце, вручила черную водолазку и на том считала свой долг выполненным.

– Янка, а ты пьешь? А то мы вечно с Лешим на двоих распиваем, – гаркнул Яга и в тон его голосу выстрелила пробка из шампанского. Пена потекла по горлышку, и Леший торопливо поднес бокалы, чтобы не залить скатерть. – Тебе вообще восемнадцать есть, а?

– В сентябре исполнилось. – Она с ногами забралась на стул и с готовностью взяла один из бокалов.

Яга уставился на нее так пристально, что шампанское потекло по рукам Лешего, и он, словно только и ждал повода, наступил тому на ногу.

– Янка! – Даже не замечая чужой пятки, воскликнул Яга и выглядел так, словно она разбила ему сердце. – И мы не отмечали?!

Яна подцепила с тарелки бутерброд с икрой и пожала плечами:

– Я хотела вам сказать, но это было в день практики, и Игорь так умотал меня по болоту в Замошинске, что я потом несколько дней с температурой валялась. А потом как-то... Поздно стало.

– А мы думали, у тебя весной было, – подключилась Машка. Она тоже потянулась за шампанским, но Леший надзирательно хлопнул ее по ладони и вместо этого всучил мандарин.

– Ничего, в следующий раз отметим, – произнес он по-прежнему строго, пока Машка наигранно дула губы.

Следом за ними расселись и все остальные. Из-за того, что они собрались здесь только после полуночи, стол был накрыт совсем недавно, даже салаты не успели заветриться, и Кощей то и дело доносил что-то с кухни. На голове у него теперь блестел и путался синий дождик, который перед первым тостом ему нахлобучил Яга.

– Как новый год встретишь, так его и проведешь, – доверительно сообщил он и добавил, словно украдкой: – Может, волосы наконец отрастишь.

Так они просидели несколько часов с шумом, разговорами и песнями Лешего под гитару. К шести утра их разморило: Машка с Яной перебрались на Кощееву застеленную кровать, Яга перестал пытаться украсть у Лешего гитару и сполз ему в ноги, Кощей откинулся на спинку стула и только Вий, – ночное существо, – чувствовал себя лучше всех на свете.

Чтобы хоть как-то взбодриться, решили заняться уборкой, и Яне было поручено мыть грязную посуду, которую из комнаты ей тащили остальные. Потом Кощей с Ягой ушли искать салюты в шкафу в прихожей, Леший взялся за веник, а Машка незаметно задремала на все той же кровати.

Вий появился на кухне тихо и незаметно. Он прислонился плечом к дверному косяку, молчаливо наблюдая за Яной, и, пока не скрипнула половица у него под ногами, она бы и не думала оглядываться.

– Еще посуда осталась? – она дернула бровью и с трудом сохранила голос невозмутимым. После стольких погонь за нечистью и скитаний по местам преступлений ей очень не нравилось, когда кто-то подкрадывался сзади. Особенно кто-то столь же нелюбезный.

Вий смотрел на нее еще секунду, такую долгую, что из открытого крана мог вылиться весь Мировой океан, а потом цыкнул и по выражению его лица было ясно, что закатил глаза.

– Какая же ты идиотка.

Струя воды попала на ложку, и брызги вместе с пеной попали Яне на футболку.

– Еще полезные замечания? – Она с усердием отряхнула руки и обернулась. Словно затерявшаяся иголка в складках одежды, в груди покалывало раздражение, и она бы ушла, чтобы не портить настроение, но подлец перекрыл ей единственный выход.

– Да, пожалуй, – Вий кивнул и выглянул в коридор, как будто специально хотел удостовериться, что никто их не услышит и не вмешается. Мысль, которую он хотел до нее донести, оказалась до ужаса простой: – Ты чужая.

Скрестив руки, он облокотился о стену, наблюдая, как Яну кривит от его слов. Она знала, что он смотрел на нее в упор, наверняка даже щурился, и сильнее всего ее бесило, что в нем не было ни намека на удовлетворение. Вий говорил с ней не из желания насолить или отомстить за что-то, он вообще не переносил разговоров с ней наедине, но то, что он хотел сказать, свербело в нем так сильно, что каждый раз он переступал через себя, чтобы выплюнуть это ей в лицо.

Словно было, что ей предъявить. Словно она была виновата.

Яна жалела, что перед Рождеством его не похитил Крампус.

– Испорть мне настроение в другой день, договорились? – огрызнулась она, вытирая руки о штаны, но Вий не отступил, даже когда она пошла прямо на него. Слова сочились из него, будто яд, так, что становилось очевидно: свербело у него действительно долго.

– Можешь сколько угодно трепаться с Машкой и маяться дурью с Ягой, но это не поможет, - прошипел он, кривя губы. – Ты не одна из нас, ты не проходила через то, что проходили мы. Ты не знаешь нас. – Вий склонился ближе, и это был первый раз, когда Яна поняла, что он превосходил ее ростом. Холодный и отстраненный, он распалялся все больше и больше, и его презрение захватывало ее в плен, как гипноз – пока не толкнут, не вырвешься. – Ты была рядом, когда Яга работал на трех работах, чтобы прокормить семью? Когда Кощей отчислился из института и пытался понять, как жить дальше? Когда я...

Он вдруг осекся и сделался таким потерянным, словно Яна отвесила ему пощечину. Задержав на мгновение дыхание, он затем выдохнул и повторил медленно, вкрадчиво:

– Ты чужая. Чужой и останешься.

Терпение лопнуло, как мыльный пузырь.

– Пошел ты... Придурок.

Грубо отпихнув его плечом, Яна выскочила в коридор и не придумала, куда еще податься, если не в туалет. Дверь захлопнулась, щелкнул замок, и единственным шумом стал гомон Кощея с Ягой, потому что из трех коробок салюта они нашли только две. Яна беспомощно сжала кулаки. Хотелось что-нибудь ударить.

Почему-то Вию всегда удавалось вывести ее из себя, иногда даже без слов, но сегодня он ждал словно специально. Первый новый год, в который она не скучала вдвоем с матерью и не ушла спать после курантов, и Вий очень постарался, чтобы сделать его конец особенно запоминающимся. Раз сам не мог радоваться жизни, решил и ей не позволять.

– Янка! – От стука в дверь она дернулась и зачем-то включила кран с водой. – Мы пока салют на улицу вытащим, подтягивайся потом!

В тонкой полосе света под дверью темнел силуэт – это Яга ждал от нее ответа, и она промычала что-то нечленораздельное, чтобы он побыстрее ушел. Следом за ним, судя по переговорам, ушли и все остальные, – даже проснувшаяся Машка, – и Яна со вздохом уселась на крышку унитаза. Вода так и шумела в раковине, и она набрала немного в ладонь, дотягиваясь прямо со своего места. Ей бы всего минуту наедине, и она оправится. Всего минуту.

– Мудак.

Она закрыла кран, вытерла лицо о рукав футболки и порывисто распахнула дверь, едва не стукнув Лешего по лбу. Лешего?

– Я думала, все ушли, – неловко пробормотала она и почему-то почувствовала себе пристыженной. Разумеется, Леший не мог знать, что у нее произошло, но от одной его улыбки все равно казалось, что он видел всю ее душу насквозь. Прячь, не прячь, а он и так все поймет.

– Они на улице. Яга ищет место, где воткнуть салюты. – Он поправил на носу очки и предложил немного смущенно: – Хочешь чаю?

В конец растерявшись, Яна кивнула и вернулась на кухню, за которой теперь закрепилась репутация несчастливой. Чайник, оказывается, уже успел вскипеть, и Леший даже заранее достал две чашки – в том числе и ту, которую сегодня ей подарил. Яна молча ждала, усевшись на табуретке.

– Так что у вас случилось? – спросил он тоном, как будто о погоде спрашивал, но это лишь еще раз подтверждало, что Леший понимал куда больше, чем показывал. – Что он тебе сказал?

Яна неохотно пожала плечами, ковыряя ногтями уголок клеенки в клеточку. Их дрязги с Вием ни для кого не были секретом, но для всех оставались на уровне колких замечаний и закатываний глаз. Никто не знал о разговоре, случившемся на даче, когда Яна с Кощеем выслеживали лек йору. Никто не должен был узнать о разговоре, который был сегодня.

Поэтому Яна бессовестно перевела тему:

– Как Вий принял тебя, когда вы начали общаться?

Леший хмыкнул, словно позабавившись вопросу, и поставил на стол две большие кружки с чаем.

– А с чего ты взяла, что это он принимал меня, а не я его? – поддел он, и Яна поняла, что вообще-то ни с чего. Просто дуэт Вия с Кощеем закрепился в ее голове так прочно, что стал фундаментальным: эти двое еще в основах мироздания были прописаны вместе, сразу после утверждения голубого неба и зеленой травы.

Заметив ее замешательство, Леший тихо прыснул и признал, потирая шею:

– Но ты права вообще-то. Я познакомился с Кощеем уже после Вия. Они с самого детства дружат, а мы с ним встретились, когда мне было восемь. Но между прочим если подсчитать, – он важно поднял палец, – то втроем мы общаемся намного дольше, чем впятером. С Машкой Вий познакомился, когда ему было пятнадцать, а спустя полгода Кощей подрался с Ягой.

– Так про драку была не шутка? – вскинулась Яна.

– Как и про то, что Кощей воровал яблоки с моего участка, – кивнул Леший. – Мы же поэтому и познакомились: я его застукал с лестницей по ту сторону забора прямо тот в момент, когда он обрывал антоновку. А я ведь знал, что кто-то у нас подворовывает – часть дерева над забором всегда уж больно лысая была. Вот и швырнул в него тапком...

– И что, попал?

– Да где там, – он всплеснул руками. – Мало того, что он увернулся, так ему еще и хватило наглости дальше яблоки собирать. И ведь не то чтобы мне яблок было жалко, но он же... Воровал! – Судя по его тону, Леший до сих пор воспринимал это как личное оскорбление. – А я ни подраться с ним не мог, ни запугать. Вышел за забор и ждал, пока он спустится. Так он соскакивает с лестницы и говорит, мол, давай остальные яблони и груши оберем, – Леший покачал головой, будто до сих пор поражался той выходке, и прервался, чтобы насыпать сахар в чай. В водрузившейся тишине Яна почувствовала, как ее медленно охватывает умиротворение – такое же теплое, как свитера, которые любил Леший.

– Так в итоге он помогал или воровал? – Она облокотилась о стол, подпирая щеку рукой, и тоже улыбнулась.

– Помогал, но два пакета я потом ему отдал, – признался Леший с неловким смешком. – Все равно мы слишком много собрали, мама бы все излишки на компот и варенье пустила. Да и Кощей после этого стал в гости заходить, даже в лес с собой меня водил. Потом лето закончилось, мы по домам разъехались и уже в Москве бегали гулять по выходным. И с Вием я тогда же познакомился, – он бросил на Яну многозначительный взгляд и по-доброму рассмеялся, когда она закатила глаза.

– Он в детстве таким же противным был? – не сдержалась она и фыркнула. – Что? Не смотри на меня так!

Но Леший глядел на нее абсолютно безобидно и смахнул со лба выбившиеся прядки волос.

– На самом деле, – заговорил он, и голос его сделался тише, с едва уловимыми нотками тоски, от которых он потупил взгляд и поджал губы, – Саша очень добрый.

Поднявшееся возмущение Яна проглотила, как ком в горле, и не решилась перебивать – кого угодно, но только не Лешего.

– Он может быть немного закрытый, он с детства такой был, – признал тот с почти родительской нежностью, – но Саша просто... Растерян. Я понимаю, что он может задевать тебя, и ты не подумай, я не оправдываю его, – Леший несмело глянул на Яну, и вот уже непонятно, кому на этой кухне нужна была помощь, – но попробуй не обращать внимания на его слова. Что бы он тебе ни говорил, он делает это не со зла. На самом деле он просто боится.

Он накрыл Янину руку своей, и она ответила ему, слабо сжав его узловатые пальцы своими, с потертым железным колечком. Ее мало волновало, что там были за причины у Вия, чтобы раз за разом отравлять ей настроение, но Лешему она честно сочувствовала. Какого ему было наблюдать за другом детства и видеть все те изменения, о которых он сейчас говорил? Леший радел за всю их компанию искренне и самоотверженно, и Яна видела, как изнутри его гложет бессилие.

А виной тому опять был один известный сахри.

– Вий – взрослый мальчик, – нехотя буркнула она, сильнее пожимая его руку. – Он сможет со всем разобраться.

Леший бросил на нее взгляд поверх очков и, разумеется, не поверил ей, но хватка на ее ладони ослабла, и к нему стал постепенно возвращаться его привычный покой.

– Главная, сама не расстраивайся, – подбодрил он, и только поднялся, чтобы убрать со стола пустые кружки, как нечто с глухим стуком врезалось к ним в окно. Обернувшись, Яна поняла – снежок. На седьмом этаже.

– Янка, вы там уснули, что ли?! – когда она распахнула форточку, донесся до нее крик Яги, пока рядом с довольной рожей и новым снежком в руках стоял Кощей.

– Да идем мы!

Она спрыгнула с подоконника, напоследок обменялась с Лешим скромными улыбками и убежала в прихожую.

Стоило ей выйти из подъезда, как сбоку на нее кинулось что-то яркое и большое. Времени думать не было и, движимая чистыми рефлексами, Яна уклонилась, делая шаг назад и выставляя нападавшему подножку. Она даже не до конца понимала, что и как делает, но кряхтящее нечто – Яга в дутой рыжей куртке – все равно оказалось головой в сугробе.

– А мы предупреждали! – Задирая нос, прокричала Машка и помахала им рукой с детских качелей. – Думал, она не увернется?

Она отбила пять Кощею, который стоял там же, плечом привалившись к железному каркасу, и второй снежок прилетел Яге прямо в копчик.

Смеясь над тем, как он барахтался в снегу, Яна схватила его за шкирку и помогла подняться: хоть пили они одинаково, но Ягу почему-то разморило сильнее, и он бессовестно налегал ей на плечи, пока они нестройным шагом шли к детской площадке.

Салюты воткнули неподалеку, и Кощей, хоть и мог зажечь их издалека, находил забавным поджигать фитиль от руки и наперегонки бежать обратно, минуя зону поражения. Яна наблюдала за ними, усевшись на вторые качели рядом с Машкой, и во время одного из залпов за ее спиной с трепетом вздохнул Яга.

– Ну! За нас с вами, за...

– Кирилл!

– С ними!