Куда бегут ящерицы

– Выкрал? Стой, как... Что значит выкрал? Что значит убил эскорт?

У Яны не укладывалось в голове. Она своими глазами видела процедуру безопасности, видела внушительность сопровождающих и технику, которую они носили с собой, чтобы держать ситуацию под контролем. Наушники подавляли любую ментальную магию, и подчинить агентов своей воле было невозможно. Атаковать в лоб? Но их двое, они вооружены, а еще умеют колдовать. Но тогда... Что вообще за хрень там творилась?

– Как это произошло? Известно хоть что-нибудь?

Только спросив, она вспомнила о лежавшей на столе папке, но ее содержимое оказалось весьма скудным: фотографии с места происшествия, личные дела агентов из эскорта, контролера и даже водителя и короткие допросы свидетелей – очевидно, что информации нашлось совсем немного.

– Предпоследним сигналом, который зафиксировали в отделе контроля, было подтверждение передачи амулета Пономареву в семь минут девятого, – принялся объяснять Игорь, и вряд ли Яна хоть однажды видела его таким хмурым и мрачным. – Вызов ничем не отличался от остальных: семья из двух человек, столкнулись с неупокоенным духом, требовалось исправить память. После происшествия их нашли без сознания, о случившемся ничего не помнят. Зато пятеро человек из соседних квартир упоминают, что слышали три выстрела в районе восьми-двадцати. – Вот же дрянь. – А в восемь-двадцать пять поступил сигнал об успешной сдаче амулета. – Точно дрянь. – В квартире найдены два трупа с ножевыми, но орудие убийство отсутствует. Машина, а также тела контролера и водителя не найдены. – Полный отстой.

Отрапортовав все, что выяснили следователи, Игорь медленно откинулся на спинку кожаного стула и бросил на Яну тяжелый взгляд исподлобья. За минувшие дни он вымотался сильнее обычного, и к безобразным шрамам добавились круги под глазами и маленькая морщинка между бровей. Вряд ли на этой неделе он спал больше пары часов за ночь.

– А что с базами данных? – вдруг вспомнила Яна, и он поморщился, как от мигрени.

– В ту же ночь Пономарев заявился в Московское управление и, видимо, залез в головы местным статистам: они стерли его со всех баз и обнулили систему отслеживания заклинаний. Их восстанавливали несколько дней, но когда запустили опять, никаких сигналов о несанкционированных применениях ментальной магии не поступало.

– Залег на дно?

– Или удалил из базы серийник своего амулета, – предположил Игорь, и по его выражению лица было очевидно, насколько ему не нравился этот вариант. – Мы допросили уже половину министерства, но никто не помнит Пономарева. Совсем. – Уголок его рта дернулся, и он продолжил: – Он мог стереть всем память за те два дня, что не работала система, но чем больше людей его знают, тем выше вероятность, что от такого маневра у него бы просто расплавились мозги. Так что другое объяснение – удалил серийник.

– Или нарушил герметичность амулета, – пробурчала под нос Яна.

Она узнала об этой возможности от Кощея вскоре после начала обучения в министерстве, одновременно с тем, как ей рассказали о СОЗе – системе отслеживания заклинаний. Принцип ее работы заключался в том, что при любой попытке колдовства амулет, который увеличивал эффективность преобразования внутренней энергии в заклятие, затрачивал полпроцента своей мощности на излучение набора электро-магнитных волн. Каждой ступени и каждому уровню магии соответствовал собственный набор частот, который считывался и расшифровывался специальными датчиками. Расшифрованный сигнал сохранялся в базе данных, где помимо типа колдовства указывались его интенсивность, дата, серийный номер амулета и имя агента, которому он выдавался.

Игорь в ответ на ее предположение нахмурился, и Яна невольно насторожилась:

– Что?

– Нет, ничего. – Он хмыкнул, и в голосе не прозвучало ничего, кроме усталости. – Но этот вариант маловероятен. Чтобы сигнал перестал улавливаться нашими приемниками, эффективность амулета должна упасть минимум до сорока процентов, но тогда почти вся ментальная магия станет бесполезной. Вряд ли Пономарев пошел бы на такое.

Яна молча кивнула и уткнулась взглядом в стол. Разницу между амулетами она прочувствовала на собственной шкуре, когда в сентябре вместо сломанного амулета Кощея получила новый от департамента, с полагавшейся ему эффективностью в восемьдесят два с половиной процента. Колдовать с ним было все равно что наконец снять утяжелители – первое время она даже не могла правильно рассчитать силу, и на тренировках левитации предметы улетали в потолок от малейшего усилия.

Работало это и в обратную сторону, поэтому Игорь был прав: если бы ликвидатор сломал амулет, уменьшая эффективность вдвое, он бы связал руки сам себе. Ментальная магия была самой сложной ступенью из всех, и таких скачков энергии она не прощала.

– Есть еще что-то, что мне надо знать? – терзая ногтями ремешок сумки, спросила Яна, когда принялась вновь листать тоненькую папку.

– Только то, что прописано в соглашении. Вся информация секретна. Пока у нас нет и примерных примет Пономарева, риск утечки слишком велик. Не свети даже тем, что вообще занимаешься этим делом – гарантировать твою безопасность мне будет сложнее, чем свою.

Это было последним, что Яна услышала от него в тот день, прежде чем молчаливая и задумчивая отправилась домой.

В голове творился полный бардак. Ликвидатор сбежал вместе с амулетом и теперь скрывался где-то в городе, способный одним лишь словом вывернуть наизнанку любое сознание. Прежде ей казалось, что в управлении сидят параноики, и возможно, так и было на самом деле, но в этот раз они оказались правы. В город вырвалась бомба замедленного действия.

Спустя несколько дней после их разговора департамент во всеуслышание объявил о дезертировавшем ликвидаторе, призвал воздержаться от паники, но сохранять осторожность, а также обращаться по известным контактам всех, у кого есть хоть какая-то информация о Пономареве. Юлька тоже обо всем узнала, но если с ней Яне еще хоть как-то удавалось держать язык за зубами, то в обществе хтоней она сорвалась. Теперь Машка и Кощей знали правду о ее участии.

Первое время дело двигалось. После массовых опросов сотрудников Игорю все-таки удалось определить внешность ликвидатора, но детали оказались максимально общими: рост средний, телосложение не спортивное, но и не обрюзгшее, брюнет с короткой стрижкой и карими глазами. Отличительных черт в виде шрамов, родинок или каких-то дефектов внешности не обнаружилось.

Почти сразу после определения фоторобота нашлась и служебная машина, а точнее ее остатки. До этого у Игоря были только видео с уличных камер наблюдения, как эта машина доезжает до здания московского управления, но затем все они были отключены, и имевшихся кадров не хватало ни для более точного описания Пономарева, ни для отслеживания его дальнейшего маршрута.

Недогоревший автомобиль обнаружили почти в семидесяти километрах от Москвы, в лесу на съезде с Киевского шоссе, а внутри – два обгоревших до костей трупа, которых затем определили как работника отдела контроля и водителя. Оба погибли от пулевых ран.

А затем они зашли в тупик.

Все найденные улики были полезны лишь для того, чтобы подтвердить версию произошедшего, восстановить по порядку события, но для поиска ликвидатора оказались бесполезны. Система отслеживания тоже молчала – ни одного лишнего заклятия. То ли действительно удалили серийник из баз, то ли Пономарев залег на дно. Было даже неясно, остался ли он в Москве – да вообще в стране, поэтому управления других городов также поставили в известность.

Затишье длилось три месяц.

– Как все не вовремя, – понурившись, бормотала Машка, когда они коротали время у Яги в гараже. Сам он около часа назад отъехал по делам – кажется, забирать сестер со школы, – но выгонять их не стал. – Министерство и так нагнетает. Если их сейчас еще и дезертир разозлит...

Гонявшая через мгновенные кротовые норы гаечный ключ, Яна навострила уши.

– Что значит нагнетает?

– Не следишь за новостями? – догадалась Машка, и она поморщилась. С такой запарой новости об очередных законопроектах нэмси, встречах с иностранными коллегами и регулярных выборах в совет молодых ученых ДНиРа ей были что кость в горле.

Машка на это только улыбнулась, но вышло натянуто, и Яна обеспокоенно сжала ее ладонь.

– Да ты не переживай, пока ничего не случилось. Министерство просто... Затягивает узлы. Столько разговоров об ограничении прав полукровок и нелюдей. Это тревожит.

Яна дернула бровями, нахмуриваясь, – эту новость она точно слышала впервые.

– За Вия беспокоишься? – решила она и постаралась добавить голосу хоть немного сочувствия. Даже если не вышло, Машка была так задумчива, что вряд ли это заметила, и только заторможено кивнула.

– Да... За Вия, да. Говорят, они хотят пополнить списки нелюдей второй и третьей группы и пересмотреть границы зон, в которых им дозволено находиться. Еще и права полукровок хотят ограничить, – она прикусила губу и потупила взгляд. Призналась тихо, нерешительно: – Иногда мне страшно, до чего все может дойти.

Машка прильнула ближе и опустила голову Яне на плечо, поджимая под себя ноги.

– Да все обойдется, – заверила Яна натянутым голосом и выдавила из себя улыбку. Она с трудом понимала Машкино настроение: в ворохе скопившихся проблем думать о том, чего еще не случилось, не хотелось – тем более раз это касалось Вия.

Машка задумчиво водила пальцем по бархатной обивке дивана, на котором они сидели. Пару недель назад его притащил Яга – с улыбкой до ушей и емким пояснением «Это для девчонок». Яна с тех пор в его гараже проводила почти все свободное время: и тренировалась, и отсыпалась, и готовилась к парам. Все лучше чем дома с матерью, которая после тура в Индию выдумала у себя в спальне новый косметический ремонт.

– Ты и так устаешь, нечего еще за других переживать, – настояла она и добавила, морща нос: – Тем более сейчас министерству точно не до новых законопроектов. Этот ликвидатор уже у всех в печенках сидит, нэмся только о нем и думает.

– Вы так ничего и не нашли? Тишина?

– Да в том и дело... – Яна скривила губы, сдерживая ругань. – Недавно кое-что случилось. Игорь считает, Пономарев к этому причастен.

О подробностях распространяться она не стала, но Машка и не настаивала.

Ликвидатор в самом деле объявился. Три дня назад поступил сигнал о том, что кто-то вырубил группу агентов, когда они пытались задержать оборотня, обвиненного в связи с подпольем. Агенты остались живы, но не могли вспомнить, что произошло, а оборотня и след простыл.

А вместе с ним и двух амулетов.

Их украли, но пока не эксплуатировали – система молчала и продолжит молчать до тех пор, пока Пономарев не придумает, как удалить амулеты из базы. Игорь считал, что кратчайшим путем будет подчинить себе сознание тех же самых системников, поэтому за ними все эти три дня вели постоянную слежку – ловили ликвидатора на живца.

Случай повторился через неделю, причем сразу дважды: три агента ДКК и полукровка-вила, а затем целая группа агентов и семья магов, занимавшаяся организацией нелегальных приютов и убежищ для нелюдей. Всегда пропадали амулеты, но ни один из них не подавал новых сигналов.

Игорь зверел с каждым днем. К концу ноября он рвал и метал, требовал от подчиненных результатов, но слежка молчала, а ликвидатор продолжал ускользать из их рук. Оружие стало пропадать вместе с амулетами. В связи с нагнетающейся ситуацией Игорь настоял на введении нового протокола безопасности: теперь при задержании нелюдей и полукровок агентов обязывали носить те же самые наушники, что носили при сопровождении ликвидаторов.

Осень сменилась зимой, наступил декабрь, а вместе с ним у Яны начался завал. Близился отчетный период по практике, одновременно с ним – зачетная неделя, а потом и месяц сессии. Кроме того она постоянно заседала у Игоря в кабинете, пока они пытались найти хоть какую-то информацию по Пономареву, и помимо этого Игорь по-прежнему таскал ее охотиться на нечисть. Хоть другие преступления брать перестал – ушел с головой в погоню за ликвидатором.

Зачеты и экзамены нависли над Яной, как лезвие гильотины. Она зубрила день и ночь, а параллельно готовилась к сдаче нормативов по физкультуре и зачетам по стрельбе и обращению с холодным оружием. Больше времени ни на что не хватало – даже встречи с хтонями сошли на нет, и единственной подругой, с которой Яна продолжала видеться регулярно, оказалась Юлька.

После пар она вместе с Яной допоздна торчала в библиотеке и скрупулезно писала билеты по НТК. Научникам приходилось так же тяжело, как и спецам, только вместо отчетов по убитой нечисти они сдавали проекты по научной работе, а вместо нормативов – лабораторные работы. А ведь Юля почти не жаловалась. Она и сессию-то обещала закрыть с блеском, но все равно зубрила книжки и читала что-то сверх программы для общего развития.

В день перед зачетом по истории Яна специально легла спать пораньше, но в три часа ночи ее разбудил звонок Игоря.

– Собирайся и пулей ко мне, – раздался его суровый голос, пока она сонно щурила глаза и прятала лицо в подушку. – Адрес в эсэмэске.

Сопротивляясь разразившейся метели, на такси, – Игорь оплачивал, – Яна добралась до Пролетарки. Там, на набережной, в спальном районе по углам спряталось несколько типовых машин министерства, и люди с хмурыми лицами выходили из них, чтобы скрыться в подъезде дома номер двадцать.

Игорь поймал Яну еще на улице, и по его взгляду все стало понятно даже без слов. Убийство.

– Опять агенты? – шепнула она, вжимая голову в плечи. – Сколько?

– Двое. – Он поймал распахнувшуюся после кого-то дверь и пропустил ее внутрь. – Я бы эту мразь...

Окончание фразы она не услышала – топот шагов все заглушил.

В потоке криминалистов они добрались до нужной квартиры, и Яна с натужным вздохом расстегнула пуховик. Первый труп встретил их уже в прихожей: девушка крепкого телосложения, на теле обнаружили несколько синяков и ссадин, но смертельных ран не было.

Не было и наушников у нее на голове.

– Причину смерти установят после вскрытия, – сообщил Игорь, не отводя взгляда от окоченевшего тела. – Пока что подозревают остановку сердца либо кровоизлияние в мозг.

Он плотно поджал губы, и, заглянув ему в лицо, Яна с удивлением обнаружила там едва уловимый намек на печаль. Еще раз посмотрела на мертвую девушку – неужели они были знакомы?

– Если это сердце или мозг... – пробубнила она себе под нос и прикусила щеку. – Мог ликвидатор...

Она нерешительно покосилась на Игоря, но он так и не взглянул на нее: до последнего смотрел на неподвижное тело, а потом, стиснув зубы, пошел прочь. Яна спешно последовала за ним, и вместе они оказались в просторной, но очень холодной кухне с разбросанными стульями и поскрипывающим паркетом. Посреди комнаты в луже крови лежал второй труп. Здесь же один из криминалистов рассматривал осколки разбитого окна и подоконник с явными следами обуви на нем.

– Кого они пытались задержать? – нахмурилась Яна, разглядывая растерзанную шею агента – как будто дикий зверь разорвал. – Вампира? Оборотня?

– Медузу. Девушка, двадцать четыре года. – Игорь присел на корточки возле тела и прищурил глаза. – Такими острыми зубами точно не обладает...

– Тут был кто-то еще, – вклинился криминалист и махнул рукой, подзывая их ближе. – Прямо под окном дорожка следов, а на подоконнике лужа воды. Окно разбили не потому, что сбегали через него, а потому, что кто-то еще забрался внутрь.

– И помог расправиться со вторым агентов, – перехватил Игорь и скривил губы. – Все-таки вампир.

– Мы проверим рану на наличие яда, – согласился парень. – Но судмедэксперт тоже склоняется к вампиру. Скорее всего мужчина – следы на снегу сорок второго размера.

Яна еще раз оглядела комнату, пытаясь понять, что произошло. Если Пономарев с девушкой-медузой сбегали через окно, то этого агента – бородатого мужчину – скорее всего убили вторым. Значит, первая стычка случилась в коридоре. Ликвидатор ворвался во время задержания? Агенты были в наушниках и вооружены, они бы скрутили его еще на пороге. Попал в квартиру раньше них? Они с Игорем уже подозревали утечку информации о задержаниях нелюдей, иначе как еще можно было объяснить, что уже несколько раз Пономареву удавалось их сорвать.

Но даже если так. Что в квартире делал вампир?

– За что задерживали медузу? И как ее звали-то, кстати? – спросила Яна, разглядывая хаотичные следы под окном.

– Карцева Ирина, – отозвался Игорь, пока медленно обхаживал комнату. – Приехала из Беларуси две недели назад с подделанным разрешением от министерства.

– Думаешь, она не была связана с подпольем? – Яна склонила на бок голову и посильнее закуталась в пуховик. – За две недели не успела бы?

Игорь покачал головой.

– Не-а. Ее проверяли, кроме липовых документов – ничего, – ответил он и добавил, безошибочно догадавшись, о чем Яна думала: – С вампирами она не водилась. Я черт знает, откуда он мог взяться.

– Отстой.

Если он не был другом беглянки, то вампир мог оказаться подельником Пономарева, но почему он появился только сейчас? Еще и через окно. Еще и именно в тот раз, когда произошло убийство. Все прошлые вмешательства ликвидатора проходили практически бесследно, но это дело выходило грязным и беспорядочным. Сбили с толку наушники?

Яна с Игорем осмотрели кухню трижды, но ответов на их вопросы не хватало. Требовалось дождаться результатов экспертиз и вскрытия, чтобы понять хоть что-то, а пока они молча стояли на крыльце, и Яна пинала мыском утрамбованный на тропинке снег. Та первая смерть никак не шла у нее из головы.

– Ты знал ту девушку? – негромко спросила она, уткнувшись взглядом в свои зимние ботинки. Третий год уже носила, изнашивались...

– Морозова Татьяна, двадцать шесть лет, – повторил он ее личное дело, а затем добавил не так твердо: – Выпускница моего знакомого из отдела аномалий. Пересекались иногда.

Его лицо опять одолел спазм, и он обернулся туда, где под разбитым окном виднелись следы и уже во всю рыскали криминалисты. Яна не сразу решилась продолжить.

– Думаешь, – она глубже зарылась мыском в снег, – это сделал Пономарев? Ликвидаторы могут убивать?

– Если потеряют контроль, – кивнул Игорь, и она нутром чуяла, что ей не понравится то, что он скажет дальше. – Обычно после такого они и сами лежат в отрубе – убийство не дается легко. Так что раз Пономарева до сих пор не нашли в ближайшей подворотне, его либо потащил на себе вампиреныш, либо...

Заканчивать он не стал, но в его либо скопились все возможные угрозы и опасения. Либо он ушел на своих двоих. Либо он не чувствовал отката от такой мощной магии.

Либо они столкнулись с кем-то, с кем не были готовы сталкиваться.

***

На зачете по истории Яна едва не уснула во время подготовки. У нее был выбор поехать домой и привести себя в порядок или отправиться с Игорем в отдел и заняться отчетами, и она выбрала отчеты. Так что на момент начала пары в ней было две чашки кофе из Игоревой кофе-машины и половина сохранившихся знаний по билетам.

Казалось, как историк над ней издевался, она попросту не запомнила. Просидела у него минут тридцать, пропустила мимо ушей все недовольное бормотанье и, получив заветную подпись, ретировалась отсыпаться к Яге в гараж.

Еще через неделю Яна расправилась с десятистраничным отчетом по практике у Игоря, закрыла все нормативы по физкультуре, буквально отстрелялась и выжила во время сражения на мечах. На этом предсессионный период был завершен.

Когда Яна вернулась в квартиру, в нос ударил стойкий запах индийских благовоний, а по коридору стелились тонкие струйки дыма. Их источником оказалась щель между полом и закрытой дверью в материну спальню. Музыка для медитации звучала оттуда же, перебиваемая звуками дрели – материнский ремонт велся уже два месяца, сжирая большую часть их бюджета. Если бы недавно Игорь не оформил Яну, как стажерку со скромной зарплатой и надбавками за секретность, ей бы пришлось браться за старую работу с консультированием.

Известив о своем прибытии громким возгласом, Яна поторопилась к себе в комнату и распахнула окно. Свет в комнате не горел, и на улице стояла темень, поэтому многолапая тень свободно скользнула на подоконник, вразнобой мигая черными глазами. Бабайка, в отличие от домовых, дыма не боялась, но удушливый крепкий запах не любила. Впрочем как и сама Яна.

Мать высунулась из комнаты уже после того, как Яна приняла душ и загрузила стирку. В ее руках до сих пор покачивалось дымящее кадило, а на лбу был повязан розовый платок – в последнее время она надевала его во время занятий йогой либо поклейки обоев, чтобы волосы не лезли в лицо. Она направилась на кухню, чтобы поставить чайник, и уже оттуда крикнула:

– Ну, как твоя сессия?

Урчащий желудок погнал Яну следом за матерью.

– Зачеты закрыла, а первый экзамен будет пятнадцатого января. Пока что отдых.

– Зубрилка ты у меня, Яна, – хихикнула женщина, шарясь по полкам в поисках халвы, которую привезла из Индии. – Ради чего так горбатишься-то? Стипендия, что ли, большая?

Яна поморщилась и ответила только после того, как успела разогреть вчерашнюю пиццу. Будь ее воля, она бы бросила размораживаться курицу с утра, но мать ни за что не станет доедать старую еду, а если испортится, выбрасывать будет жалко.

– Нравится, – буркнула она и переложила три куска пепперони со сковороды на тарелку. Микроволновки у них не водилось из принципа: излучение нарушало гармонии в доме.

– Говорю же, – мать с ногами забралась на табуретку и подула на чересчур горячий чай. – Зубрилка.

Яна повела плечом и отвернулась к окну. В темном стекле отражалась их же кухня.

– У тебя были планы на новый год? – словно бы невзначай спросила она и улыбнулась украдкой, когда в щели за холодильником взметнулись тени. Лапушка всегда приползала на кухню следом за Яной.

Мать деловито покивала.

– Коллега на работе позвала к себе в загородный дом во Владимире, – похвасталась она, облизывая пальцы от сладких крошек. – Уедем накануне, а вернусь пятого числа, так что можешь звать друзей и устраивать тут тусовки.

Она подмигнула, а Яна вместе с пиццей проглотила недовольство. Она не планировала отмечать новый год с матерью, так что ее отъезд только все упрощал – не будет стыдно бросать ее одну ночью, но ей досаждало, что мать даже не думала предупреждать ее заранее. Если бы Яна не спросила, она узбы нала все в моменте, и ей бы даже не предложили поехать вместе.

– Я буду отмечать у подруги, – сообщила она для галочки. – Ее семья меня пригласила.

– Вот и чудненько! – мать хлопнула в ладоши и допила остатки чая. – Повеселишься там.

Она подскочила на ноги и, бросив чашку в раковину, унеслась обратно в свою комнату. Дрель больше слышно не было, но музыка для медитации звучала еще час, который Яна благополучно провела в наушниках.

***

Не следующий день в качестве подготовки к новому году Юля потащила Яну на те самые Бараночки. Ехала она туда впервые: в прошлый раз Кощей отправился продавать рога без нее, а больше случая не доводилось.

Чтобы попасть на рынок, нужно было доехать до Проспекта Вернандского, свернуть во дворы недалеко от метро и, утопая в сугробах, отыскать небольшой продуктовый магазинчик. Вывеска над ним не менялась десятки лет, вся выцвела и облезла, а над дверью висели старомодные колокольчики. За прилавком сидела грузная женщина лет сорока и перекладывала на витрину у кассы блоки жвачек со вкусом арбуза. Юлька купила у нее две бутылки минералки, а когда расплачивалась, кивнула на развешенные под потолком связки баранок.

– На бараночках нынче много не заработаешь, – со знающим видом заметила она, пока Яна ждала за спиной.

Женщина облокотилась о стойку и спросила подозрительно:

– А вы десяток не желаете?

– У вас круглые, а мы овальные любим, – пожала плечами Юля, но несмотря на беспечный тон, в голубых глазах блеснуло озорство.

Удовлетворенно кивнув, продавщица подняла одну из столешниц и пропустила их обеих на склад. Там, за бисерными шторками и хлипенькой дверью скрывалась длинная лестница в подвал.

– За овальными вам ниже надо, – приговаривала женщина, пока Яна вслед за Юлей ступала на железные ступеньки.

Как только они спустились на несколько пролетов, дверь за ними тихо захлопнулась, и единственным освещением стали тусклые зеленоватые лампы. Яна насчитала три этажа вниз, прежде чем они с Юлей вышли в коридор, а оттуда спустя несколько поворотов добрались до еще одной двери. Если бы не бодрое цоканье Юлиных каблуков, ощущение было бы гнетущим – даже в подвалах их корпуса на Электрозаводской обстановка казалась веселее: там хотя бы студенты вечно расписывали серые стены дурацкими надписями и рисунками.

Упершись плечом в тяжелую дверь, Яна толкнула ее вперед, и до ушей донесся шум и гомон сотен голосов. Она болезненно сощурилась, когда в глаза ударил яркий свет, пропустила следом за собой Юльку и, избавившись от мушек перед глазами, наконец увидела рынок во всей красе.

На Бараночках было громко и многолюдно. А точнее, многонелюдно.

Рынок представлял из себя не просто место для торговли, а целую инфраструктуру. Нелюди ходили здесь, не скрываясь: то тут, то там в толпе Яна замечала рога, извивающиеся хвосты, острые клыки и даже крылья. В единственном месте без людей собралась большая часть сверхъестественных существ, которые не могли появляться в городе – они и жили тут же, на нижних этажах, от которых по всей Москве и за ее пределы расползались ходы и тоннели.

– Впечатлилась? – коварно прищурившись, спросила Юля, пока они столбом стояли у самого входа.

– Еще бы. – Она жадно бродила взглядом по прилавкам, за которыми самые обычные товары продавали очень необычные существа, и невольно подалась вперед. – Так куда ты там хотела для начала...

– В ткани! – Юлька схватила ее за локоть и потащила по уже известному ей маршруту. – Ты увидишь – умрешь!

Они петляли между прилавками, и Яна думала о том, что перед праздниками сюда наверняка стеклось в два, а то и в три раза больше народу. Простые люди – маги, если точнее – здесь тоже были, причем не только в качестве торговцев и покупателей, но и в качестве охраны: время от времени мимо проходили мужчины и женщины в форме, в которой никогда не появились бы агенты ДКК, но с выглядывающими на шее одинаковыми цепочками – амулетами.

– Частная охрана, – объяснила Юля. – Анохин, ну, хозяин рынка который, работает в главном управлении министерства, нанял их и получил для них от нэмси лицензии на амулеты. Вот они и ходят, следят за порядком.

– Разве не нэмся владеет территорией? – удивилась Яна, оглядываясь по сторонам.

Рынок был огромный, и она с трудом представляла, как кто-то, кроме министерства, мог его финансировать. Тем более раз это место было сосредоточением всего сверхъестественного и секретного.

– Владел ее предок, – хихикнула Юлька и посторонилась, когда мимо прошла болтающая парочка крылатых вил. – Его же построили на месте правительственного бункера, который должен был быть тайным, но из-за масштабов работ – сама понимаешь, – она развела руками. – Вот власти и отдали территорию комитету по особым делам, предшественнику нэмси, а сами построили другой бункер, про который действительно никто ничего не знал. Здесь тогда тоже рынок сделали, но только для сотрудников комитета: охотников, надсмотрщиков и прочих. А после распада Союза территорию выкупил Анохин и быстро пустил дело в оборот. Для нелюдей, которые не могут жить среди людей, это теперь главное пристанище.

– А нэмсю это устраивает? – шепнула Яна, не повышая голоса.

– Нэмся закрывает на это глаза, – доверительно ответила Юля. – Анохин из главного управления и друзей у него много. Ему выгодно, чтобы здесь было на одну степень свободы больше, чем позволяет министерство: нелюди стекаются сюда, платят за жилье на нижних этажах, торговля идет активнее, доход растет. Этими же деньгами он потом приплачивает коллегам, так и ходит вечно по краю дозволенного.

Они прошли еще несколько торговых рядов, и, когда повернули, Яне показалось, что они оказались на волшебном восточном базаре. Все прилавки слились в один, сотканный из шелка и сатина, и все сияло в золотом свете пузатых ламп. Здесь были и метры тканей, и пошитые платья, и даже ковры с гобеленами со всех концов мира.

– Красавицы, возьмите бархат! – кричал им смуглый юноша, и когда Яна обернулась, она смотрела не на бархат, а на его прекрасное лицо. Карие глаза с длинными ресницами, крупные каштановые кудри, игривая полуулыбка. Торговать с такой красотой было противозаконно – оставит без копейки в кармане.

– Девушка! – он поймал ее взгляд и показался Яне еще более очаровательным, чем прежде. – Вы же любите синий? Наверняка любите. Посмотрите, какой бархат!

Она уже покачнулась вперед, но почувствовала Юлину руку у себя на плече и как она уводит ее прочь от прилавка.

– Это персидский пери, не ведись на него, – шепнула она Яне на ухо, отвлеклась на мгновение, чтобы помахать ему рукой, и продолжила, смущенно краснея: – Он меня в первый раз развел, я десять метров этого бархата купила. Хороший, качественный, два платья себе сшила. Только цену он мне заломил втридорога.

Едва услышав про пери – райских существ неземной красоты, – Яна тряхнула головой и с силой потерла глаза. Теперь понятно, откуда взялось наваждение.

– А кто-нибудь менее гипнотизирующий тут есть? – буркнула она, теперь избегая смотреть всем выше плеч, и Юлька легко рассмеялась:

– Тут есть бабушка из скандинавских норн, торгует нитками, а рядом лавка с уже пошитыми одеждами. Вот там тебе и бархат, и шелк, и лен.

Чуть ли не сияя от удовольствия, она бодро направилась вперед, а Яна то и дело отставала, потому что задерживалась у каждой новой вывески. Особое впечатление на нее произвели ковры от греческих арахн – двух очень милых девушек с тремя парами рук у каждой. Пока одна из них стояла за прилавком, вторая прямо там же сидела за ткацким станком и все ее шесть рук неуловимо летали над нитями, сплетая их в новый узор.

В своем любимом магазине Юля проторчала почти целый час и набрала себе два пакета вещей. Яна все это время ограничивалась только примеркой, потому что ее план подготовки к праздникам состоял совершенно в другом: за три дня до нового года она должна была найти подарок для Кощея.

– Ну, хорошо, давай, – Юля уперла руки в бока, когда они остановились посреди развилки, – что он любит?

Умничать, хотела ответить Яна. Курить. Убивать нечисть.

– Понятия не имею. – Она шумно выдохнула и огляделась по сторонам.

Кощей остался единственным, кому она ничего не купила. Яна перебрала уже больше десятка вариантов, вспомнила все его увлечения, но все подарки, которые приходили на ум, казались... Неправильными. Как будто бездушными.

Не сдаваясь, Юлька продолжила гадать:

– Он учится в нэмсе?

– Отчислился год назад. – Яна скользнула взглядом по прилавку с гномьими драгоценностями. – Один курс на спецах отучился.

– Экзамены завалил, что ли? Значит, книги можно не дарить.

Юлька повернула в противоположную от прохода с литературой сторону, но она потянула ее обратно.

– Давай посмотрим книги. Он много читает.

Много читает на самом деле оказалось не подсказкой, а проблемой. Яна скользила пальцами по стеллажам, вчитываясь в витиеватые названия на корешках, и не могла определиться ни с одной из книг. В художественной литературе она мало смыслила, а в научной терялась от обилия выбора и риска, что любую из этих книг Кощей уже читал. Можно было бы выбрать что-то специфичное, по узкой тематике, но это было все равно что пальцем в небо ткнуть – ничего особенного.

– Может, оружие? – Юлька кивнула в сторону магазинчка, полного клинков и зеркал, с говорящим названием Амацумара.

– Яга с Машкой уже скинулись ему на пару заговоренных ножей. – Яна покачала головой, а Юля хихикнула:

– Что у вас там за шайка такая? Одни прозвища.

Она с трудом подавила улыбку.

– Я в первый раз тоже удивлялась.

Они бездумно свернули в продуктовый отдел, и Яна впечатленно оглядела целый прилавок с золотыми яблоками и подписанными сортами: яблоки Гесперид, яблоки Идунн, Авалонские яблоки, «Серебряная ветвь». Раззадоренные видом еды, они сошлись на необходимости перерыва, и Юлька, преисполненная энтузиазмом потощила Яну в закусочную «Мамы Ро» – место, которая держала престарелая колдунья Вуду и по пятницам вечером, – как досадно, что они пришли в понедельник, – за заказ своего домашнего пряного вина устраивала всем гадания.

На углу перед закусочной Янино внимание привлек совсем маленький столик с непонятными на первый взгляд безделушками.

– Головоломки заинтересовали? – мужчина, – вроде бы человек, – поднялся с места и приветливо улыбнулся. – Есть для детей, есть для взрослых. Вы себе выбираете или в подарок? Какой сложности хотите?

Яна оценивающе глянула на причудливые механизмы. Некоторые из них напоминали те, которыми она сама развлекалась, когда была маленькой: перепутанные колечки, веревки с узелками, геометрические фигуры, которые надо было собирать и разбирать. Некоторые, наоборот, казались совершенно непонятными: шкатулки без ключей, сияющие изнутри стеклянные шары, коробочки, обмотанные икрящейся электрическим током проволокой, хотя нигде не было проводов и розеток.

– Какая самая сложная? – спросила она, и продавец взглянул на нее со смесью уважения и настороженности.

Порывшись в ящиках, он достал тканевый мешочек, развязал ленточку, и ему на ладонь выкатился идеально ровный золотой шар.

– Вот, посмотрите. – Он передал его Яне в руки, а сам вытряхнул из мешочка небольшую записку с подсказкой – абсолютно бессмысленным набором букв.

Яна покрутила в руках саму головоломку, но ни отверстия для ключа, ни щели между какими-то деталями не нашла – это был монолитный кусок металла.

– А это шифр? – она указала на бумажку.

– Все так, – кивнул мужчина и выглядел донельзя довольным. – Это самый простой этап головоломки, нулевой уровень. За ним есть еще двадцать три – у опытных людей на все про все уходит в районе месяца, иногда больше. Уверены, что хотите взять?

Яна кивнула без раздумий.

Уже протягивая деньги, она помедлила, словно забеспокоившись о чем-то, и прикусила губу. Кощей наверняка надолго встрянет с этой игрушкой, а раз так, ей было важно выяснить кое-что еще:

– У вас вторая есть?

Когда они с Юлькой заходили в закусочную, в Яниной сумке лежали две одинаковых головоломки. Заведение было совсем небольшим, но очень популярным, и найти свободный столик на двоих оказалось практически невозможным. Пришлось ютиться на местах перед входом, но стоило Яне попробовать их фирменный суп с морепродуктами и специями, как она готова была простить маме Ро любой дискомфорт и очередь.

Несмотря на царивший вокруг шум и суету, обстановка волшебным образом располагала. То ли Яну впечатлял факт, что прямо сейчас она обедала похлебкой он жрицы Вуду, то ли так действовало само место: даже спустя несколько часов ходьбы и поисков подарка она не чувствовала себя уставшей. Ей казалось невероятным, что прямо под Москвой, – не менее сверхъестественной, но давно знакомой, – мог прятаться полный магических существ и товаров рынок с его каменными стенами и искусственным теплым светом.

Яна с любопытством разглядывала проходивших мимо людей и нелюдей и то, как торговались с ними торговцы за прилавками, когда и без того суетившийся народ оживился еще сильнее. Сначала она не поняла, в чем было дело, но потом заметила, как толпа потянулась к рядам тканей, а потом кто-то закричал:

– Пожар!

Они с Юлькой синхронно вытянули шеи, а с другого конца рынка между тем уже поднимался дым, и несколько охранников спешили на помощь.

– Ну ничего, тут много магов, – успокаивала ее Юля. – Они быстро все потушат.

Яна слушала ее в пол-уха и даже не глядела в сторону огня, ее интересовало другое – подозрительная шайка людей в капюшонах, словно украдкой скользнувшая в магазин оружия по соседству с Амацумарой. Она привстала, пытаясь разглядеть, что происходило внутри, но витрины магазина были непрозрачными, а в дверном проеме под таким углом удавалось увидеть только спины некоторых из них.

– Ты куда?! – Оторвавшись от пожара, Юля оглянулась, но Яна была слишком занята, чтобы отвечать.

Медленно, словно до конца не верила, что могло случиться что-то серьезное, она свернула в крайний проход, но не успела сделать и пяти шагов, как навстречу ей один за другим выскочили неизвестные с бесформенными мешками в руках.

– Эй! А ну вернитесь! – следом за ними метнулся продавец, но он так и не осмелился уйти далеко от лавки и растерянно замер посреди прохода, размахивая руками. – Держите их кто-нибудь! Они ограбили меня!

Окружающие только нерешительно переглядывались. Вся охрана убежала тушить пожар, этот угол пустовал, и воры быстро разбегались по сторонам.

– Янка, с ума сошла! – крикнула Юля, когда та сорвалась следом за одним из парней.

На бегу она зацепила несколько яблок, и они кружили у нее над головой, пока она бежала вперед и старалась не потерять вора в толпе. Дистанция между ними медленно сокращалась, но Яна знала, что это временный эффект только из-за того, что она была полна сил. Парень бегал так же быстро, как она, если не быстрее, и ей нужно было приблизиться к нему еще немного, чтобы он попадал в зону ее колдовства.

Десять метров для телекинеза. Десять сантиметров для созидания. Вот ее предел.

И беглец в него попал.

Как только Яна поняла, что достает, она взмахнула рукой, и яблоки улетели вперед как при прицельном броске в голову. Все они попали, но парень только пошатнулся, и она услышала, как он костерит ее нарочно громко. Он сунул руку в мешок, и теперь уже Яна выругалась сквозь зубы, когда в нее полетел нож.

Пока она спотыкалась и уворачивалась, парень свернул в соседний ряд, и она кинулась следом, едва не врезаясь в стеллаж с магическими товарами. Засранец по-прежнему был в зоне поражения и она не собиралась отпускать его. Только не после того, как он пытался ее прикончить.

Яна взмахнула обеими руками и штора одного из прилавков слетела вместе с карнизом. Тяжелая палка опять стукнула беглеца по голове, а длинная штора опутала ноги и тело, повалив его на землю и затягиваясь крепче. Яна быстро настигла его, выхватила из рук мешок с награбленным и прижимала коленом его спину. Со всех сторон стали доноситься перепуганные шепотки, и народ потянулся ближе, а вместе с ним – и несколько охранников.

– Никому не двигаться! – рявкнула женщина, проталкиваясь через толпу, пока с другой стороны к ним подступал ее напарник с двумя связанными подростками. Еще двое то ли сбежали, то ли их поймали в другой части рынка. – Что у вас тут?

Охранница нависла над Яной и обездвиженным парнем и окинула их подозрительным взглядом. Яна без слов протянула ей черный мешок.

– Как зовут? – одной рукой вздергивая вора на ноги, спросила она сурово, но тот только выругался:

– Да пошла ты.

– Не с тобой разговариваю, – женщина грубо встряхнула его и подтолкнула в руки своему напарнику. Затем обернулась к Яне. – Тебя как зовут?

Она поднялась на ноги и поправила сумку: после интенсивного бега плечо болело от ее тяжести.

– Снегирева Яна.

– Студентка министерства? – охранница дернула подбородком, и Яна неуверенно кивнула. – Спецы видимо, да? Курс какой?

Суть их разговора вызывала у нее все больше и больше вопросов, и все-таки она ответила:

– Первый.

– Вась, видал! – ее совершенно неожиданно хлопнули по плечу, и Яна округлила глаза, когда охранница довольно ухмыльнулась. Она так и не убрала свою ладонь и даже притянула ее ближе, хвастаясь: – Первый курс! Ты мне на листочек лучше имя свое запиши, – она закопошилась в карманах, но в итоге бумажку с ручкой нашли только у одного из продавцов. – Я звякну вашему декану, пусть благодарность тебе выпишут. При выпуске зачтется.

При упоминании благодарности, Яна навострила уши, и вот уже смятение после внезапной погони стало сменяться радостью. Может, не так уж и зря она надрывалась на физкультуре. Еще и перед деканом сможет засветиться – это никогда не было лишним.

Пока она записывала свои данные для охранницы, из рации у нее на поясе раздалось невнятное бормотание, и ее окликнул напарник:

– Наташ, там еще двоих поймали. Тоже студент какой-то за ними на нижний этаж рванул.

Женщина громко расхохоталась и в который раз встряхнула Яну за плечо:

– О как! Ну и живчики у вас там. – Бумажка с ее именем скрылась во внутреннем кармане ее куртки, и она проговорила в рацию: – Коль, тащи их к пятому выходу. Сразу в отдел поведем. А, и у парнишки тоже имя узнай, ладно?

Махнув на прощание, они с напарником побрели дальше по торговому ряду, а Яна поспешила вернуться в закусочную «мамы Ро», где Юля беспокойно мерила шагами проход.

– И правда сумасшедшая! – выпалила она, хватая ее обеими руками за запястье. Ногти с нежно-розовым лаком впились ей в кожу, но Яна промолчала и только попыталась одной рукой стянуть куртку. – Все вы на своем факультете такие.

В памяти всплыли совсем недавние слова охранника о втором студенте, и она не сдержала смешок от того, насколько Юля попала в цель.

Зато благодарность выпишут. Если еще и дело с ликвидатором до конца года раскроют, то вообще можно будет претендовать на повышенную стипендию.

– Блин, суп остыл, – Яна звякнула ложкой о тарелку и подперла щеку рукой. – Слушай, а что у них там с пряным вином? Оно горячее?

Юлька расплылась в счастливой улыбке и убежала делать новый заказ. С рынка они в итоге выбрались почти под закрытие.