Дело № 2.«Фиалковая Саманта»
Тимур проснулся оттого, что кто-то щекотал ему ступню.
— Вставай, лежебока, — хихикал Крендель, сидящий на кровати. — Нас ждут великие дела!
— Это ты, — искренне обрадовался Тимур. — Это ты!
— А ты кого ждал? — смешно сморщившись, спросил Крендель.
— Тебя!
— Тогда что за вопросы? — Крендель почесал за ухом.
— Я... я боялся, что ты не придёшь, — опустил глаза Тимур.
— Вот те раз, а куда ж я денусь? — Крендель в недоумении замер с поднятой лапой.
— Мне целый день казалось, что Амальгама — это сон, который исчез, когда я проснулся, — сбивчиво пытался объяснить Тимур. — И чем больше я убеждал себя в обратном, тем сильнее казалось, что всё произошедшее мне просто приснилось. И ты, и Дом, и аллея Серебристых каштанов, и сама Амальгама — мои фантазии, сон...
— Тим, — перебил его, улыбаясь, Крендель. — Я настоящий, и ты настоящий странник, и Амальгама, и аллея Серебристых каштанов — всё настоящее, и так будет всегда. Как говорила Аглая Спиридоновна, мы с тобой теперь — не разлей вода. Вставай, странник Тим, нам пора.
Дом встретил Тимура радостным шелестом листвы.
— Привет. — Тимур коснулся шершавого ствола. — Как поживаешь? Смотрю, листьев у тебя прибавилось и веточек тоже. — И тихо добавил: — Я скучал по тебе.
Дом в ответ щипнул пальцы лёгким тёплым зарядом. Ветер подул в лицо и взъерошил волосы. Тимур посмотрел вверх и стоял так, пока голова не закружилась. Ему казалось, что шелест листьев складывается в тихую нежную мелодию. Однажды мама сказала, что деревья умеют петь, надо только научиться их слушать.
— Завтрак готов, — прокричал Крендель из кухни. — Можешь смеяться, у нас сегодня крендельки с маком.
— Крендельки с маком, — тихо рассмеялся Тимур. — Крендельки с маком!
Он опять посмотрел на небо, солнце только показалось из-за горизонта. Светало. Влажная ночь отступала, оставляя на траве росу. Где-то в густой кроне каштана запела птица.
— Тимур!
— Иду!
Завтрак прошёл очень весело. Крендель рассказывал смешные истории, а Тимур покатывался от смеха. А Дом поглощал, словно губка, втягивал в себя их счастливый смех. Светящаяся паутина расползалась по стенам, увеличивалась и становилась ярче. А под окном из пола пробилась маленькая толстенькая почка. Она несколько раз прокрутилась вокруг своей оси и превратилась в миниатюрное подобие стула, который впоследствии должен был стать вполне удобным креслом.
— А? — Крендель с видом заправского экзаменатора гонял Тимура по азбуке Морзе.
— Точка, тире.
— С.
— Три точки, — не задумываясь ответил Тимур.
— К.
— Тире, точка, тире.
— Отлично, Тим! Теперь ты настоящий амальгамец!
Тимур заулыбался, довольный похвалой.
— А теперь напиши мне... например... «Я странник Тим из Амальгамы».
Тимур старательно вывел ручкой на бумаге.
— Ого, ни одной ошибки!
— Я никогда не думал, что это может быть так интересно!
Неожиданно раздался стук.
— Ранний посетитель, — сверкнув глазами, констатировал Крендель. — Новая загадка, как думаешь?
— Сейчас и узнаем, — ответил Тимур, отпирая дверь.
На пороге стоял высокий худой молодой человек.
— Вы детектив? — робко спросил он.
— Да. У вас к нам дело?
— Не знаю, — смутился ранний гость, а потом, словно чего-то испугавшись, торопливо добавил: — Нет, наверное, нет. Вы так молоды. Извините, я п-пойду. — Он развернулся и, сразу как-то ссутулившись, спустился с крыльца.
— Может, чашечку чая? — поинтересовался проскользнувший на порог Крендель.
— Да. Нет. Не знаю, — растерянно обернулся молодой человек. Он нервно теребил воротник коричневого костюма, взгляд больших чёрных глаз неуверенно перебегал с Тимура на Кренделя.
— А вы проходите, там и узнаете, — ласково проворковал Крендель, подталкивая гостя в дом.
— Да-да, проходите! — ободряюще подхватил Тимур, пропуская молодого человека вперёд.
Гость залпом проглотил несколько чашек чая. Над столом висела тягостная тишина.
— Так какое у вас дело? — нарушил молчание Крендель.
Молодой человек вздрогнул и пролил чай на скатерть.
— Извините, я такой неловкий, — густо покраснел от смущения странный гость.
-Меня зовут Тимур, а это Крендель. — Тимур попытался взять разговор в свои руки.
— Я Теодор Маловски, — заикаясь произнёс молодой человек, нервно пригладив густые, коротко остриженные волосы.
— Господин Теодор, мы вас не торопим. Вы можете выпить ещё парочку чашек чая, если вам это требуется, чтобы успокоиться, — доброжелательно продолжал Тимур, подвигая к гостю чайник.
— Спасибо. — Теодор смущённо улыбнулся. — Мне нужно найти девушку! — неожиданно выпалил он и сразу расслабился.
— Прекрасно! — ласково улыбнулся гостю Крендель. — Вы попали именно туда, куда нужно. Это ваша знакомая?
— Что вы! — снова стал пунцовым Теодор. — Я её не знаю, — продолжал он, теребя край пиджака. — То есть знаю.
— Так знаете или не знаете? — еле сдерживая смех, спросил Тимур.
— П-понимаете... п-понимаете... — ещё больше занервничал Теодор.
— Мы всё понимаем. — Крендель накрыл его подрагивающую руку своей огромной лапой и попытался поймать бегающий взгляд. — Но, если вы не расскажете нам всё по порядку, мы не сможем вам помочь.
Теодор на минуту задумался.
— У меня магазин цветов, лучший в городе. Ко мне целый год п-приходила молодая девушка и п-покупала маленький б-букетик фиалок. А сегодня она не п-пришла, — скороговоркой выпалил он и облегчённо выдохнул.
— Как её зовут? — поинтересовался Тимур, достав тетрадь.
— Не знаю. Мы с ней ни разу не разговаривали.
— А зачем же вы её ищете? — удивился Крендель.
— С ней что-то случилось. П-понимаете? Я чувствую! — с неожиданным жаром ответил Теодор.
— Хорошо, хорошо! — замахал лапой Крендель. — Не волнуйтесь так! Сейчас заполним договор, и вы более подробно всё нам расскажете. Потом пойдёте домой, а мы займёмся поисками девушки.
Как выяснилось из сбивчивого рассказа Теодора, молодая девушка приходила в магазин каждую субботу. Появлялась всегда одна. Ни с кем не разговаривала, проводила в магазине много времени, просто любуясь цветами.
— Девушка явно не из б-богатых. У неё всего четыре п-платья, — печально улыбаясь, рассказывал успокоившийся Теодор. — Она их меняет каждую неделю, но их всего четыре. И ещё ей очень хочется купить орхидею из Седьмой п-параллели — она часами п-простаивает возле неё.
— Это дорогое удовольствие, — высказался Крендель, перебравшийся на своё любимое место — тахту.
— Очень дорогое! Но, как владелец магазина, я мог бы себе п-позволить п-подарить ей орхидею, — застенчиво закончил Теодор.
— А она не пришла! — всплеснув лапами, закончил Крендель.
— Я п-прождал целый день! Вы не п-представляете, что мне в голову только не лезло. Что она нашла другой магазин, заболела, п-похищена или, что ещё хуже, п-погибла! Я п-проклинал свою застенчивость! Сколько раз клялся себе, что заговорю с ней! А как вижу её — так всё! — Теодор просительно сложил руки на груди. — С ней что-то случилось! П-понимаете? А она так хороша... Если вы видели орхидею Ланси, — обратился он к Кренделю, — вы должны меня п-понять. Её п-прелесть может оценить только истинный любитель цветов. В ней нет ничего яркого и броского, лишь изящная форма, но это может заметить человек, любящий п-прекрасное! — торжественно закончил Теодор.
— Как она выглядит? — уточнил Тимур. Слушая разговор, он методично заносил все детали в тетрадку.
— Орхидея?
— Да нет же, девушка.
— Можно? На несколько минут. — Теодор протянул руку к тетрадке и быстро зашуршал карандашом по бумаге. Изредка он закрывал глаза, нервно теребил мочку уха, а потом снова возвращался к рисунку. Через несколько минут Теодор показал друзьям портрет девушки.
— Да у вас талант! — спрыгнув с тахты и разглядывая рисунок, присвистнул Крендель.
— Есть немного, — покраснел Теодор.
Тимур взял рисунок и подошёл к окну. На портрете вполне профессионально была нарисована молодая девушка. Красивое нежное лицо со слегка вздёрнутым носом, миндалевидные глаза и прямые волосы до плеч.
— Она б-брюнетка с синими глазами, — добавил Теодор, с надеждой заглядывая в лицо Тимуру. — У меня нет родственников, я живу один. Эта девушка — единственное, что у меня есть. Вы п-понимаете?
— Понимаю. — Тимур представил личико Лисёнка. — Мы постараемся, господин Теодор. Сделаем всё, что сможем.
— Какая трогательная история, — вздохнул Крендель, глядя на удаляющегося Теодора. — Помню, с Аглаей Спиридоновной был похожий случай. Молодость, романтичный молодой человек и так далее.
— Как же мы будем её искать? — почёсывая нос кончиком карандаша, задумчиво рассуждал Тимур. — Думаю, нам нужно посетить магазин Теодора и осмотреться на месте. Возможно, её видел какой-нибудь продавец из соседней лавки.
— Надо так надо.
— Сейчас за рюкзаком сбегаю, — крикнул взбудораженный новым делом Тимур, взбегая по лестнице.
Магазин Теодора действительно оказался совсем рядом, и Маловски искренне обрадовался их приходу. Тимур с интересом обошёл все стеллажи с цветами, такое изобилие красок и форм ему видеть ещё не приходилось. Теодор неотступно следовал за ним и восхищённо рассказывал о каждом растении. Тимур с удивлением наблюдал, как хозяин магазина поменялся на глазах, говоря о цветах. Куда девались его нерешительность и заикание? Глаза сверкали, речь стала плавной и уверенной.
— Подойдите сюда, подойдите! Смотрите, какое чудо!
Тимур остановился возле горшка с невысоким кустом, покрытым ярко-синими листьями с белой каёмкой.
— И что? — пожал он плечами. Если не считать яркой окраски, то растение показалось ему ничем не примечательным.
Теодор засвистел простенькую весёлую мелодию, и вдруг листья медленно закружились вокруг своей оси в такт музыке. Куст задвигался, зашелестел, казалось, он сейчас выпрыгнет из горшка и бросится в пляс.
— Да он танцует! — ахнул Тимур.
Теодор перестал свистеть, и куст сразу замер.
-Elium saltator, то есть элиум танцующий! — Теодор радовался, как ребёнок, хвастающийся новой игрушкой. — Теперь обратите внимание на это скромное растение!
Он подвинул к Тимуру небольшой горшок с кустиком небесно-голубой травы.
— Коснитесь её, не бойтесь!
Тимур осторожно тронул травинку. Кустик моментально свернулся в шар и, подняв облачко пыли, исчез в земле. Перед Тимуром был обычный горшок, без всякого намёка на то, что в нём что-то растёт.
— Ого! — рассмеялся Тимур, с интересом разглядывая взрыхлённую землю.
— Отойдём на шаг. — Теодор, сияя от удовольствия, потянул его за руку.
Прошло несколько секунд, и из земли показался нежно-голубой кончик. Он выжидающе замер, словно оценивая обстановку. Поняв, что ему ничто не угрожает, кустик вылез полностью, отряхнулся, как маленький щенок, развернулся и распустил травинки.
— Ofelia pudica, офелия стыдливая, — восхищённо сверкая глазами, прокомментировал Теодор.
— Никогда не думал, что цветы могут быть такими интересными! — удивлённый Тимур покачал головой.
— Мы вроде как по делу пришли, — напомнил Крендель. Всё это время он дремал у входа, жмурясь от яркого солнца. — Ведёте себя, как дети в магазине игрушек.
— О да, извините, — покраснев, смутился Теодор. — Вот сюда, п-пожалуйста. — Он провёл их к стеллажу, на котором одиноко стоял горшок с грязно-белым цветком на длинном толстом стебле. Тимур, ожидавший увидеть что-то совсем необычное, с удивлением уставился на блёклое неприметное растение. Крендель скептически фыркнул.
— Смотрите, смотрите, какое чудо! — в голосе Теодора звучало неподдельное восхищение. — Вы видите?
Тимур подошёл ближе и внимательно присмотрелся. Цветок был поразительно похож на миниатюрную улыбающуюся мордочку обезьяны.
— Вот он, Bandar ridiculаm, бандар забавный. Теперь вы понимаете, о чём я, понимаете?
Тимур кивнул, хотя особого восхищения цветок у него не вызвал. Вдруг мордочка скривилась и показала язык. Тимур отпрыгнул от неожиданности, а «обезьянка» продолжала корчить смешные рожицы.
— Обезьяна? Живая? — охнул Тимур.
— Что вы! Это растение!
— Апчхи, апчхи! — Крендель зажал лапами нос. — Извините, вы тут без меня поговорите. Апчхи! Я подожду вас на улице. — Дав задний ход, он ретировался за дверь. — Апчхи! Видимо, у меня аллергия на такое количество цветов.
— Я хотел спросить. — Тимур постарался вернуться к расследованию. — У девушки были особые приметы? Например, родинка или шрам.
— О нет! — Теодор сразу погрустнел и, задумавшись, снова затеребил воротник пиджака. — Но у неё очень красивые руки! — воскликнул он обрадованно. — Изящные, с длинными тонкими п-пальцами. И кожа такая нежная. Это вам п-поможет?
— Не думаю, — пожал плечами Тимур.
— О, конечно, я п-понимаю, — вздохнул Теодор. — Но п-подождите! Я сейчас.
Маловски бросился к прилавку и достал из ящика стола маленькую деревянную коробочку.
— Я складываю туда деньги, которые она мне даёт за фиалки, — покраснел Теодор. — Чтобы вернуть ей п-потом... — тихо добавил он.
— Её деньги отличаются от других?
— Нет, нет, что вы!
— Разрешите, я посмотрю. — Тимур достал из коробочки монетку, напоминающую его серебряный амальгамум. Покрутил в руках и уже собирался положить обратно, как вдруг почувствовал нежный аромат, исходящий от монеты.
— Они пахнут или мне кажется?
Теодор схватил коробочку и поднёс к носу.
— Она пользуется духами с запахом фиалок! — радостно сообщил он. — И цвет любит синий. Все её четыре п-платья имеют оттенки синего — голубое, б-бирюзовое, цвета морской волны и сиреневое.
— Я возьму монетку? — Тимур убрал её в бумажный пакетик. — А с какой стороны девушка приходила, вы не помните? — поинтересовался он.
— Конечно! Я несколько раз выбегал за ней, но так и не решился остановить. Если стоять спиной к дверям магазина, то она уходила в левую сторону.
— Какие новости? — спросил Крендель, когда Тимур вышел из магазина.
— Первое — приходит только по выходным дням, значит, по будням занята. Второе — у неё красивые руки, следовательно, она не занимается тяжёлым физическим трудом. Но не богата, скорее всего, служит в каком-нибудь доме служанкой или горничной. И последнее — она любит фиалковые духи. — Тимур протянул пакетик с монеткой Кренделю.
— Только не это, умоляю! Можно я не буду нюхать? Кстати, ты знаешь, как называется наука, изучающая запахи? Одорология! — авторитетно заявил Крендель.
— Странное название, совершенно не вяжется со словом «запах», — удивился Тимур. — А ещё я узнал, что она приходит в магазин с левой стороны от входа.
— Наши действия? — хитро улыбнулся Крендель.
— Займёмся поиском свидетелей.
— Услада моих ушей и их кисточек! Я горжусь тобой с каждым днём всё больше, у тебя врождённые детективные данные. Вперёд, мой друг!
И Тимур с Кренделем направились в лавки по левую сторону от магазина Маловски.
Хозяйка посудной лавки не смогла сообщить ничего, так как девушка никогда к ней не заходила. Но сразу же предложила им купить сервиз из Тридцать третьей параллели, меняющий рисунок по желанию хозяина.
— Это избавит вас от всех проблем, связанных с приёмом гостей! — нахваливала она свой товар, выкладывая на прилавок ромбовидную тарелку, хаотично испещрённую разноцветными линиями. — Если у вас ужинают важные люди, вы можете поменять рисунок на классический, с вензелями. Представьте себе любой дизайн, и он появится на посуде.
При этих словах линии задвигались, заплясали, и на тарелке распустился цветок лотоса, запели диковинные птицы.
— А мы можем... — заворожённый Тимур повернулся к Кренделю.
— Нет! — твёрдо ответил тот, оттаскивая друга от прилавка. — Тим, мы же не за этим пришли.
В следующей лавке под названием «Фрукторай» молодая продавщица вспомнила девушку с букетиком фиалок.
— Где она живёт, не скажу, но точно помню, что покупала жемчужную кукурузу и прыгающий огурец.
-Какой? — не понял Тимур.
— Прыгающий. Вы что, прыгающих огурцов не видели?
Девушка подозрительно оглядела посетителей.
— Он юный совсем, — закивал головой Крендель. — Ещё ничего не знает и не видел.
— Тогда я вам покажу! — У продавщицы в предвкушении большой продажи засверкали глаза. — Наш магазин самый известный в Амальгаме, такого обилия фруктов и овощей вы не встретите нигде! Наша жемчужная кукуруза — самого вкусного и нежного сорта.
Девушка выставила на прилавок берестяной лоток с початками, в каждом из которых соединились зёрна всех цветов, какие только может нарисовать воображение. Зёрнышки, словно яркие цветные жемчужины, плотными рядами опоясывали початки, делая каждый уникальным и неповторимым.
— Как можно есть такую красоту? — Тимур, не удержавшись, провёл пальцами по зёрнышкам. На ощупь они оказались гладкими и холодными.
— Ещё как можно! — в один голос ответили Крендель и продавщица. — Красота — не самая главная ценность жемчужной кукурузы. Она индикатор!
— Это как?
— А вы попробуйте! — Продавщица протянула Тимуру ярко-оранжевое зёрнышко.
Тим покрутил его в руках и с сомнением засунул в рот. Проглотив, почувствовал жжение в животе.
— И что?
Продавщица показала Тимуру зеркало, в котором отразился ярко-оранжевый мальчик. Его кожа окрасилась в цвет кукурузного зерна, только волосы и глаза остались прежними.
— Это отмывается? — испугался он, потерев щёку.
— Само пройдёт, через минуту, — покатился со смеху Крендель.
Тимур ещё раз взглянул в зеркало и тоже расхохотался.
— А можно посмотреть на прыгающий огурец?
— Минутку! — ответила продавщица и скрылась под прилавком. — Но с ним возникают некоторые трудности. Вот!
Перед Тимуром оказалась плотно закрытая коробочка с небольшими отверстиями.
— Посмотри в дырочку, — посоветовал Крендель.
Тимур, приподняв коробочку, осторожно заглянул внутрь. Там лежало нечто, напоминающее лопнувшую фиолетовую сардельку с перламутровой мякотью.
— На вид не очень съедобный, — засомневался Тимур.
— Ошибаетесь! — воскликнула обиженная продавщица. — У него бесподобный аромат, а вкус напоминает спелую малину! Единственная проблема — он может убежать до того, как вы его попробуете.
— Как убежать? — Тимур изумлённо уставился на девушку.
— Обычное дело для такого овоща. Эти огурцы, как только их срывают, испытывают огромное желание прорасти где-нибудь. Если повезёт, вы поймаете его в момент поиска подходящего места. В лучшем случае огурец осядет на вашей грядке, в худшем — ускачет к соседу и обоснуется там. — Продавщица улыбалась, довольная произведённым эффектом.
Впечатлённый Тимур снова заглянул внутрь. Огурец вдруг подпрыгнул и забился о стенки коробки, пытаясь вырваться. Тим вздрогнул от неожиданности и снова рассмеялся.
Наблюдая за мальчиком, Крендель внезапно испытал незнакомое прежде чувство нежности. Ему никогда не приходилось близко общаться с детьми. Прежние хозяева были старше и, как правило, гораздо спокойнее, рассудительнее, чем Тимур, яркие детские эмоции которого и радовали, и пугали одновременно. Крендель впервые стал проводником для ребёнка и теперь вынужден был признать, что не всегда знает, как себя вести. Сумеет ли он стать Тиму настоящим другом? Сможет ли заменить семью, которую тот потерял? Вопросы, на которые Крендель пока не нашёл ответа.
Он терпеливо ждал, пока продавщица покажет Тимуру необычные овощи-фрукты. Ни одно расследование, решил Крендель, не стоит того, чтобы лишать маленького странника радости. Наконец экскурсия в мир съедобных растений Амальгамы закончилась, и друзья благополучно отправились на поиски девушки с фиалками.
В следующем магазине им наконец-то повезло. Пожилой круглолицый китаец, хозяин лавки «Молочные реки удовольствия от Чанг Минга», заявил, что знает девушку.
— Её зовут Саманта. Милая добропорядочная девушка, покупает у нас молоко.
— Вы уверены, что это именно она? — уточнил Крендель. — Посмотрите внимательно на рисунок.
— Конечно, уверен! У неё синие глаза и чёрные волосы. И от неё всегда приятно пахнет фиалками, — довольно улыбаясь, подтвердил господин Чанг Минг, отчего его круглое лицо с узкими глазами стало ещё больше походить на луну.
— Вот так? — Тимур приоткрыл конвертик с монеткой и протянул ему.
— Да-да, именно так! И живёт она где-то рядом.
— Почему вы так решили? — встрепенулся Тимур, сразу достав тетрадь с карандашом.
— Однажды Саманта забыла кошелёк, и ей пришлось возвращаться домой. Не прошло и пяти минут, как она уже была здесь. А вашу маму, случайно, не Агатой зовут? — вдруг спросил хозяин лавки.
— Да. — Сердце Тимура взволнованно забилось. — Откуда вы её знаете?
— Ваша мама часто покупала у меня сливки. Вы очень на неё похожи. Но что-то я последнее время её не вижу. Она путешествует?
— Мама умерла. — Тимур отвёл глаза.
— Ох, примите мои соболезнования! Прекрасная была женщина — вежливая, заботливая. Она спасла мою девочку от кожной болезни, привезла лекарство из другой параллели и ни копейки не взяла. Мне так жаль. — Старик вытер рукавом набежавшую слезу. — Вы можете приходить к нам в любое время. У вас неограниченный кредит, а кое-что наша фирма предоставит вам бесплатно. Баожей! — закричал он.
Послышались шаги, дверь кладовки распахнулась, и появилась улыбающаяся старушка.
— Баожей, это сын Агаты!
— Мой мальчик, наш дом всегда открыт для тебя. — Старушка кинулась обнимать Тимура. — Мы всегда будем рады видеть тебя, — ласково приговаривала Баожей, расцеловывая его в обе щеки.
— Спасибо вам! — Тимур застенчиво улыбался, поглядывая через её плечо на довольную морду Кренделя. — А что покупала мама? Мне бы хотелось тоже это попробовать.
— Конечно же! — Чанг Минг схватил Тимура за руку и потянул к прилавку. — Выбирай!
— Мечтательное молоко, молоко Удовлетворённости? — Недоумевая, Тим читал названия.
— Тебя это смущает? — загадочно улыбался Чанг Минг.
— Сливки Мечтательности, Безмятежности, Безопасности. Сметана Надежды, Очарования, Дружелюбия, Великодушия. — Не переставая удивляться, Тимур продолжал читать этикетки на глиняных горшочках. — Какие странные названия.
— Это молочные продукты настроения! — гордо произнёс Чанг Минг.
Тимур растерянно оглянулся на Кренделя, не произнёсшего за всё время ни слова.
— Мои продукты самые лучшие и соответствуют своим названиям!
— Вы хотите сказать, что...
— Да, мой дорогой. — Баожей ласково погладила мальчика по голове. — Сметана Надежды рождает в душе человека надежду, а сливки Мечтательности дают возможность расслабиться и помечтать.
— Так не бывает! — не поверил Тимур.
— Бывает, если знать секрет их приготовления и использовать молоко...
— От верблюдов Вабара, — закончил Крендель, с удовольствием наблюдая за происходящим. — Их разводят в Зачарованной стране на юге пустыни Руб-эль-Хали в Тридцать пятой параллели.
— Это волшебство?
— Ну если только чуть-чуть, — широко улыбнулся Чанг Минг.
— Так что брала мама?
— Сливки Уверенности в себе. — Баожей бережно сняла с полки горшок размером с миниатюрную кофейную чашечку и протянула Тимуру.
-Спасибо! — Он осторожно прижал горшочек к себе. — Спасибо! Извините, но нам надо идти.
Тимур поспешно направился к выходу, испугавшись, что все увидят, как дрожат его губы. Неожиданное открытие, что мама тоже сомневалась в своих силах, потрясло и в то же время придало уверенности в себе.
— Удачного вам дня! Сливки действуют ровно час, не забудьте об этом. И мы всегда ждём вас в гости!
Воодушевлённые первой удачей, Тимур с Кренделем продолжили методично опрашивать всех торговцев по левую сторону от магазина цветов. На повороте с Центральной площади они наткнулись на пожилую женщицу в огромной соломенной шляпе, торговавшую яркими атласными лентами.
— Да, это Саманта, она служит в доме госпожи Мордвиновой. Вон он, на той стороне стоит, жёлтый такой, с белой крышей, — подтвердила женщина.
— Ну вот всё и выяснили, — довольный результатом, сказал Крендель. — Очень просто.
— А жаль, — вздохнул Тимур. В глубине души ему хотелось попасть в настоящее приключение, а не заниматься обычными поисками, которые к тому же так быстро закончились.
Маловски так и засиял от счастья, когда друзья сообщили ему результаты поисков. В порыве чувств он обнял Тимура и даже попытался броситься на шею Кренделю, но тот благоразумно подстраховался, выскользнув за дверь.
Решив, что стоит отметить удачно законченное дело, они накупили вкусного и отправились на аллею Серебристых каштанов. Солнце уже закатилось за горизонт, тёплая влажная ночь вступала в свои права. Прохладный ветерок с реки заставил Тимура поёжиться, но при виде сияющих окон Дома в груди у него сразу потеплело. Тим даже прибавил шаг, ему казалось, что там его встретит что-то хорошее и светлое. Мальчик торопливо взбежал по ступенькам и, приложив руку к дверям, почувствовал уже привычное тёплое покалывание.
— Привет, — улыбаясь, тихо сказал он.
В ожидании омлета, аппетитно шкварчащего на плите, они расположились на кухне.
— Надо не забыть заполнить дело, — подумал вслух Тимур перед тем, как приняться за еду.
— Успеешь, — ответил Крендель, пожирая глазами сковородку. — Что-то я проголодался!
Но стоило им приняться за омлет, как раздался стук в дверь.
— Кого это ещё принесло? — недовольно проворчал Крендель. — Может, сделаем вид, что нас дома нет? — предложил он, втягивая носом аппетитный аромат.
Тимур отрицательно покачал головой и отправился открывать. Каково же было его удивление, когда на пороге дома оказался рыдающий господин Маловски.
— Она... они... я... — силился что-то рассказать Теодор.
— Кто там? — прокричал из-за стола Крендель.
— Проходите, господин Маловски. — Тимур подхватил гостя под локоть и подтолкнул в комнату.
Увидев рыдающего Теодора, Крендель с тоской посмотрел на сковороду с омлетом и, печально вздохнув, накрыл её крышкой. Потом он достал и молча положил перед Теодором пачку салфеток. Тот выхватил сразу несколько и уткнулся в них, продолжая вздрагивать плечами.
— Если вы не успокоитесь и не расскажете нам всё подробно, мы не сможем помочь Саманте, — поглядывая на растерянного Тимура, сказал Крендель.
Но Теодор, словно заведённый, продолжал рыдать и бессвязно бормотать, автоматически доставая новые салфетки. Он утирал ими глаза, нервно комкал и складывал на стол. Скоро возле него образовалась горка бумажных комков.
Почти полчаса ушло на то, чтобы успокоить Маловски и добиться от него хоть какого-то связного рассказа.
— Она в тюрьме, — с трудом выдавил из себя Теодор, размазывая слёзы по щекам. — Я п-пришёл... а мадам Мордвинова заявила, что Саманта воровка и таким место в тюрьме, куда ее и отправили. Она не могла этого сделать, не могла... Я знаю! Вы верите мне, верите? — И он снова попытался зарыдать.
— Молчать! — сверкнув глазами, рявкнул Крендель.
Тимур от неожиданности подпрыгнул на стуле и уронил на пол стакан. Теодор перестал трястись и шумно высморкался в очередную салфетку.
— П-простите, я так п-перенервничал, — смущённо произнёс он, пряча глаза.
— Ничего, с кем не бывает. — Крендель великодушно похлопал его по плечу.
— Я летел словно на крыльях, а тут такое, — судорожно вздохнул Теодор.
— Что она украла? — поинтересовался Тимур.
— Кольцо, очень дорогое кольцо, так сказала хозяйка. Но она не могла, не могла!
— Разве здесь есть тюрьма? — изумился Тим. Ему почему-то показалось странным наличие такого учреждения в Амальгаме.
— Естественно, друг мой. Если есть полицейский участок, то и тюрьма имеется. И Уголовный кодекс у нас существует. Правда, в нём только четыре статьи, но очень важные, — ответил Крендель.
— Всего четыре? — снова удивился Тимур.
— Первая за убийство, вторая за похищение людей, третья за провоз запрещённых товаров на территорию Амальгамы и последняя за воровство. Остальными преступлениями занимается гражданский суд.
— И что же Саманте теперь грозит? — Тимур сочувственно глядел на раскисшего Теодора.
— Ей обездвижат кисть правой руки. Конечно, если докажут, что именно она совершила кражу, — вздохнул Крендель.
Теодор всхлипнул.
— Это как? — поинтересовался Тимур.
— Специальный укол с ядом лягушки Рекси, и кисть на всю жизнь останется неподвижной.
— Ничего себе, — покачал головой Тимур, подметая осколки стакана. — Почему так жестоко?
— По сравнению с наказаниями за остальные преступления это не так страшно, — махнул лапой Крендель.
— А что же за остальные? — Тимур оставил уборку и сел.
— За убийство виновного после специального психиатрического лечения до конца жизни отправляют жить в семью убитого.
— Какое странное наказание, — удивился Тимур.
— Почему же странное? Убивая человека, преступник лишает его близких моральной и финансовой поддержки. У родителей отнимает ребёнка, у семьи — кормильца, который в будущем содержал бы их и помогал. Мне кажется, это не только вполне разумное, но и очень серьёзное наказание. Прожить остаток дней с людьми, которые наверняка тебя никогда не простят, и более того, всегда будут ненавидеть, — очень тяжкое наказание, — философски заметил Крендель.
В комнате повисло долгое молчание.
— А если преступник не согласится? — нарушил тишину Тимур.
— Тогда он станет похож на амёбу, бессмысленно доживающую свой век. Так что, мой друг, все предпочитают первое.
— А за остальные преступления?
— П-похищение детей и ввоз запрещённых товаров — п-принудительная деградация на срок до п-пяти лет, — тихо сказал молчавший до сих пор Теодор. — Если за это время не откроются обстоятельства, оправдывающие осуждённого, то п-пожизненно.
— Всё-таки дикость какая-то! Какие-то средневековые законы, — возмутился Тимур.
— Знаешь что, дорогой мой! — неожиданно вспылил Крендель. — Тебе напомнить численность населения Амальгамы? Разве она может позволить себе терять жителей по прихоти убийц? Или у нас столько детей, что потеря одного для нас ничего не значит? Амальгама не просто провинциальный городок, она — перекрёсток параллельных миров! Ты не забыл? Попробуй догадаться, что можно здесь украсть. Не догадываешься? То, что может разрушить другие миры или изменить их до неузнаваемости!
— Но ведь кражи разные бывают! Можно украсть артефакт, а можно — какое-то там кольцо! А наказание у вас одно для всех! — попытался возразить Тимур.
-А тебе не кажется, что такие правила появились не на пустом месте? Были какие-то причины их появления. И не нам менять законы, в конце концов! — Крендель с силой хлопнул лапой по столу.
Теодор от неожиданности подпрыгнул.
— Вернёмся к делу, — примирительно сказал Тимур, смущённый яростным выступлением Кренделя. — Вы хотите, чтобы мы расследовали дело Саманты?
— Да, да! — Теодор схватил Тимура за руку. — У нас есть три дня до оглашения п-приговора. Три дня!
— Тогда чего сидим?! Вперёд! — заторопил их Крендель, явно расстроенный и смущённый своей вспышкой.
Тимур схватил рюкзак, все бросились к выходу, но, распахнув дверь, замерли на пороге. На улице стояла глубокая ночь.
— Отбой. — Крендель аккуратно закрыл дверь. — Всем спать!
Госпожа Мордвинова, высокая худая женщина неопределённого возраста, внимательно изучила удостоверение детектива, и её лошадиное лицо ещё больше вытянулось.
— Что привело вас в мой дом? — брезгливо поджав губы, произнесла она. — Я не нуждаюсь в ваших услугах, — высокомерие сквозило в каждом сказанном слове.
— Нас нанял господин Маловски. — Тимур кивнул на Теодора, переминающегося с ноги на ногу за их спинами. — Он жених Саманты.
— Так вы — Маловски? Хозяин лучшего цветочного магазина в городе? — выражение лица Мордвиновой сразу изменилось. — Что же вы в прошлый раз не представились? О, я обожаю ваши цветы! — воскликнула она и, растолкав Кренделя с Тимуром, бросилась пожимать руку Теодору. — Наслышана о вас и о вашем покойном батюшке!
Тимур удивлённо наблюдал эту странную перемену в настроении госпожи Мордвиновой.
-Маловски — одно из богатейших семейств Амальгамы, — шёпотом пояснил Крендель.
— Я так рада, что вы посетили мой дом, это такая честь для меня! — продолжала ворковать Мордвинова и, подхватив Теодора за локоть, повлекла за собой в глубину дома.
Польщённый её вниманием, Маловски совершенно забыл о цели визита и, не сопротивляясь, последовал за хозяйкой.
— А Саманта? — крикнул ему вслед Тимур.
Теодор вздрогнул и, словно очнувшись от наваждения, выдернул локоть из цепких рук Мордвиновой.
— Извините, мадам, мы здесь по поводу Саманты, — неожиданно для всех твёрдо заявил Теодор.
— Что может быть интересного в этой девчонке? — раздражённо всплеснула руками госпожа Мордвинова. — Обычная воровка, да к тому же отвратительная горничная. Чуть не углядишь — уже в саду копается в клумбах с цветами, а потом у неё грязь под ногтями. Неряха, одним словом.
— Извините, а что она у вас украла? — сделав вид, что он ничего не знает, поинтересовался Крендель.
— Дорогое кольцо, очень дорогое, — снова презрительно поджав губы, ответила Мордвинова. — И какая нахалка, ведь знала, что кроме неё и меня никто не мог этого сделать, и всё равно взяла. Испорченная наследственность, не иначе.
— Надо же! Вы не могли бы рассказать подробнее? — вступил в беседу Тимур, пытаясь разговорить хозяйку.
— Я вас п-прошу, ответьте на все их вопросы! — умоляюще сложил руки на груди Теодор. — Это очень важно!
— Ну, если для вас это так важно, — игриво похлопав его по плечу, хихикнула Мордвинова. — Что вас интересует? — уже более грубым тоном обратилась она к ним.
— Где и как всё произошло? — Тимур, чувствуя важность момента, постарался говорить твёрдо и коротко, как подобает настоящему детективу.
— Мы были в моей спальне на втором этаже. Девчонка убиралась, а я читала книгу. Обожаю читать романы. Любая уважающая себя интеллигентная женщина обязательно должна читать романы. — Мордвинова помедлила в ожидании похвалы, но, не дождавшись, продолжила: — Кольцо лежало на трюмо. Я всегда убираю свои драгоценности в сейф, а тут почему-то оставила на виду. После уборки, заперев комнату, мы вместе спустились вниз. А когда я через полчаса поднялась обратно, кольца уже не было. И хоть мне неприятно это говорить, взять его могла только Саманта. — Мордвинова, не удержавшись, бросила злорадный взгляд на Маловски.
Теодор от этих слов сразу сгорбился и словно стал меньше ростом, а его руки снова затанцевали по лацкану пиджака.
— Она не могла... нет, нет... она не могла, — умоляюще бормотал он, склонив голову ещё ниже. И вдруг, неожиданно рассвирепев, закричал: — Не мог-ла! — и, размахивая руками, двинулся на Мордвинову.
Испуганная таким напором, та прижалась к перилам лестницы.
— Вы всё лжёте! Вы понимаете, что её теперь ждёт? Понимаете? — сверкая глазами, кричал не на шутку разошедшийся Теодор.
— Господа, господа, давайте успокоимся! — примирительно сказал Крендель и попытался оттащить Теодора от Мордвиновой, вцепившись когтями в его пиджак. — Тим, начинай уже следственный опрос!
— Вы всегда присутствуете при уборке? — Тимур вклинился между Маловски и его жертвой.
— Конечно! Я никому не доверяю, особенно слугам, — бросив настороженный взгляд на Теодора, ответила Мордвинова.
— Когда вы уходили, кольцо лежало на месте? — строго продолжал Тимур.
— Я не обратила внимания.
— Разрешите осмотреть комнату?
— Не думаю... — заартачилась Мордвинова, но, увидев, что разъярённый Теодор пытается подобраться ближе, а Крендель уже с трудом его сдерживает, поспешно добавила: — Если это для вас так важно, то пройдёмте. Между прочим, полиция всё осмотрела и согласилась со всеми моими доводами.
Они поднялись на второй этаж. Госпожа Мордвинова отперла крепкую дубовую дверь и пропустила Тимура вперёд.
— Смотрите, я ничуть не против, — недовольно сказала она, демонстративно усаживаясь в кресло.
Тимур достал «Полароид» и стал методично фотографировать комнату.
— Кольцо лежало здесь? — Щёлк. — А вы сидели здесь? — Щёлк. — Окно было открыто?
— Да, но с того дня я держу его закрытым, вдруг у неё были сообщники. От таких, как эта девчонка, всего можно ожидать. Я вообще настороженно отношусь к любителям цветов, у них непонятно что в голове. Вы заметили, — оглядываясь на открытую дверь, доверительно поделилась она, — господин Маловски тоже...
— Я могу открыть окно? — перебил её Тимур, фотографируя столик с вазочкой печенья.
— Делайте что хотите! — обиженно надулась Мордвинова.
Тимур распахнул створки и вдохнул свежесть летнего дня. В ветвях деревьев прокричала какая-то птица. Опершись на подоконник, он посмотрел вниз. Кроме маленького садика с клумбами, там больше ничего интересного не было. Что-то кололо ладони. Оказалось, это несколько крошек печенья.
— Здесь кто-нибудь после этого происшествия убирал?
— Нет. Вы не представляете, как трудно найти порядочную горничную, — высокомерно сообщила Мордвинова.
— Саманта вытирала подоконник?
-Сейчас вспомню. О да, конечно, я сама ей указала. Она такая рассеянная, то там забудет вытереть пыль, то там. Я же говорю, неряха.
— Так окно было открыто? — Тимур сфотографировал подоконник.
— Наверное, да.
— А когда вы закрывали комнату? Вспомните, пожалуйста, это важно.
— Да, — твёрдо сказала Мордвинова после непродолжительного молчания. — Точно, открыто! Я ещё возмутилась, что эта надоедливая птица мешает мне читать. Саманта хотела его закрыть, но я не разрешила. Должна же комната проветриваться.
— Где вы после этого находились в течение получаса?
— Переписывалась по телеграфу с подругой.
— А Саманта?
— Как всегда, копалась в своих клумбах.
— Мимо вас кто-нибудь мог пройти незаметно?
— Нет, — уверенно ответила Мордвинова. — Телеграф находится рядом с лестницей. Я бы обязательно увидела.
Тимур ещё раз выглянул в окно, внимательно осмотрел деревья и собрал крошки в пакетик для улик.
— Мы закончили. Спасибо, госпожа Мордвинова, — вежливо поблагодарил он хозяйку и быстро покинул комнату.
Крендель с Теодором ждали его внизу.
— Какие версии?
— Первая, самая неприятная: Саманта действительно украла кольцо. — Тимур сочувственно посмотрел на схватившегося за сердце Теодора. — Вторая: хозяйка сама его куда-то положила и забыла. Третья: Мордвинова специально спрятала кольцо, чтобы обвинить горничную.
— Зачем? — удивился потрясённый Теодор.
— Может, Саманта ей не нравилась или хозяйка завидовала, да мало ли какие причины могут быть.
— Ты быстро учишься, — весело хмыкнул Крендель. — А ты сам как думаешь?
— Не знаю, — честно признался Тимур. — Странная история.
Дома они первым делом пообедали. И так как настроение у всех было неважное, если не сказать плохое, решили отдохнуть и собраться с мыслями. Удручённый произошедшим, Теодор напросился остаться на весь вечер, а потом и на ночь. Ему выделили один из диванов. Молодой человек, измученный мыслями, улёгся на него и сразу заснул. Крендель, покрутившись по комнате, пристроился в кресле. Тимур поднялся в кабинет, решив полистать записи дела и просмотреть фотографии.
Крендель пытался задремать, но его чуткие уши постоянно улавливали звук шагов наверху. Бедный мальчик нервничал, он был слишком юн и неопытен для таких дел. Кренделю, наверное, не стоило так рано втягивать его во всё это. Но Дом... Когда Крендель после гибели Агаты увидел трещину в стене, ему захотелось завыть не хуже Лайлы. Он закрыл ее стареньким комодом — невыносимо было видеть открытую рану — и, нарушив правило, явился к Тимуру раньше положенного времени. Но у него не было выхода, только вера, что сын Агаты спасёт Дом от смерти. И Крендель оказался прав, мальчик был прирождённым детективом, а со временем, если Тиму захочется поступить в Полицейскую академию, из него выйдет отличный межпараллельный полицейский. Есть в нём твёрдость и обострённое чувство справедливости. Размышления Кренделя прервал взбудораженный Тимур, сбежавший вниз через две ступеньки.
— Теодор! — Он тряс Маловски за плечи. — Проснитесь. Сейчас же!
Маловски недоумённо открыл сонные глаза.
— Вы должны пойти в полицию и потребовать проверить гнёзда на деревьях во внутреннем дворике дома Мордвиновой.
— Какие гнёзда? — испуганно спросил Теодор.
— Птичьи, надеюсь? — предположил Крендель.
— Да, именно.
— Зачем? — удивился Теодор.
— А затем, что кольцо там. Это долго объяснять. Бегите, бегите же в полицию! — Тимур, настойчиво подталкивая Теодора к двери, одновременно натягивал на него пиджак.
Крендель задумчиво наблюдал за происходящим.
— Сейчас вернётся! — произнёс он, когда Тимур закрыл за Маловски дверь.
— Думаешь?
— Уверен.
— Можно мне обуться? — жалобно спросил Теодор, просунув голову в комнату.
И они дружно рассмеялись, разглядывая ярко-оранжевые носки Маловски.
Они с нетерпением ждали возвращения Теодора. Но стук в дверь всё равно прозвучал неожиданно.
— Дорогой Тимур, вы гений! — Теодор бросился обниматься. — Всё сложилось отлично! П-прошу, моя невеста Саманта! — На пороге комнаты показалась миниатюрная девушка в платье цвета морской волны.
— Господин Тимур, — произнесла она, подняв удивительной яркости фиалковые глаза, — если бы не вы! Если бы не вы... — Слеза скатилась по её щеке.
— Но всё же закончилось хорошо, — смутился Тимур. — Проходите, что же вы стоите, и зовите меня просто Тимом. Знакомьтесь, это господин...
— Можно просто Крендель. Просим, просим быть нашими гостями. Проходите, присаживайтесь. — Крендель был сама предупредительность.
— Но как вы догадались? — продолжал восхищённо тормошить Тимура Теодор. — Вы бы видели лица п-полицейских! Я целый час требовал проверить сад, им п-пришлось сдаться и отправиться в дом госпожи Мордвиновой. Вот там б-была сцена, когда п-полицейский достал из гнезда злополучное кольцо! Но я и так б-был уверен, что Саманта не могла его взять. Она не такая! — Теодор с нежностью посмотрел на девушку.
— Спасибо, Теодор, ты столько сделал для меня. — Саманта ласково коснулась его руки. Маловски от счастья сделался пунцовым.
— Чай пить будем? — громко поинтересовался Крендель.
— Конечно! И надеюсь, мы услышим увлекательный рассказ о том, как вы распутали эту историю, — по-свойски усаживаясь за стол, сказал Теодор.
— Разрешите, я вам помогу, — обратилась Саманта к Кренделю, забирая у него из лап чашки. — Присаживайтесь, я сама всё приготовлю.
— Докладывай, Тим, мы сгораем от нетерпения, — довольно улыбаясь, промурлыкал Крендель, подперев лапами свою огромную голову.
— Я сейчас, только папку возьму. — Тимур взлетел по лестнице и через полминуты вернулся. — Вот, смотрите. Эту фотографию я сделал на месте преступления. А здесь улики, которые я собрал. — Он показал пакетик с крошками. — И запись разговора с мадам Мордвиновой. — Его глаза возбуждённо блестели. — Хозяйка утверждала, что уборку вы проводили при ней, так? — Саманта, разливая чай, кивнула головой. — Она также сказала, что подоконник вы протирали.
— А при чём тут подоконник? — в один голос воскликнули Крендель и Теодор, а Саманта замерла, не замечая, что чай переливается через край чашки.
— При том, что я нашёл там главные улики! Крошки!
— М-да. — Крендель, прижав уши, рассматривал пакетик. — Что-то всё так запутано.
— Я тоже ничего не п-понял, — недоумённо протянул Теодор.
— Ох! — воскликнула Саманта, увидев растекающуюся по столу лужу, и, схватив тряпку, принялась вытирать стол.
— Давайте рассуждать логически, — серьёзно начал Тимур. — Если подоконник помыли и после этого закрыли двери, то что?
— Что? — в один голос повторили все.
— Крошки появились на подоконнике после того, как комнату закрыли. Мадам, отпустив Саманту, в течение получаса была занята перепиской по телеграфу, который находится рядом с лестницей. Значит, незамеченным никто мимо неё пройти не мог. Следовательно, вор попал в комнату через окно. Но в это же время Саманта возилась в клумбе во внутреннем дворе, так?
— Да, — смутилась девушка. — Как вы догадались?
— Мордвинова сказала, что вы любую свободную минуту проводите в саду, чем сильно её раздражаете.
— Я обрадовалась, что хозяйка занята, и побежала прополоть примулы. Наш садовник настоящий лентяй, у него все цветы в траве стоят.
— Я всегда говорил, что люди, которые не любят цветы, — не очень хорошие люди, — внёс свою лепту в разговор Теодор, восхищённо поглядывая на Саманту.
— Так, это мне понятно. — Крендель подёргал себя за ус. — А крошки при чём?
— Всё очень просто, — нетерпеливо продолжал Тимур. — Даже если допустить, что вор забрался через окно, то стал бы он, прихватив кольцо, сидеть на подоконнике, пожёвывая хозяйское печенье?
Саманта звонко рассмеялась:
— Представляю эту картину!
— На снимке видны крошки и еле заметные отметины на краске, словно след от иголки. — Тимур показал фотографию через увеличительное стекло. — Видите?
Передавая лупу по кругу, все внимательно рассмотрели фото.
— Получается, вор не только ел печенье, он его ещё и раскрошить пытался. Я сложил вместе всё, что увидел, и пришёл к выводу, что это обыкновенная птица. У нас, то есть у меня, дома именно сороки и вороны любят воровать блестящие вещи. Вот и всё.
— Да, да! Это и было сорочье гнездо. В Амальгаме они тоже водятся, — радостно подтвердил Теодор.
— Сорока пыталась раскрошить печенье, потому что оно большое и его неудобно нести, и оставила вмятины на подоконнике. Как всё просто и гениально! — восхищённо захлопала в ладоши Саманта.
— М-да, — снова протянул Крендель. — Странник Тимур, вы не перестаёте меня удивлять.
Чаепитие перетекло в отличный ужин, приготовленный Самантой, который продлился до глубокого вечера и закончился клятвами в дружбе домами и приглашением на свадьбу на следующей неделе.
Как только за гостями закрылась дверь, Крендель упал на диван, вытянув все четыре лапы.
— Что-то я уморился сегодня, — промурлыкал он, почёсывая округлившийся лоснящийся живот.
— Смотри, что это? — закричал Тимур, споткнувшись о миниатюрное кресло у окна.
— Обязательно надо кричать? — приоткрыв глаз, проворчал Крендель. — Что, сам не видишь? Кресло растёт.
— Как растёт?
— Обыкновенно. Как будто ты не видел, как фрукты-овощи растут.
— Но это же кресло!
— И что? Оно расти не может?
Дом счастлив, какой же ты непонятливый! А от счастья рождается что-то хорошее, в нашем случае даже полезное. Главное, чтобы он не перестарался, а то мы не будем знать, куда от этой мебели деваться, — переворачиваясь на бок, проворчал Крендель.
Следующий день Тимур решил посвятить экскурсии по городу. Крендель вызвался проводить его по самым интересным местам Амальгамы.
— В первую очередь мы с тобой идём в музей «Конфис-кат». Интереснейшее место! А по дороге заглянем в Полицейскую академию, окунёмся в кипящую жизнь студентов, — предложил Крендель.
— Академия так академия, — согласился Тимур, надевая новые джинсы и рубашку.
Они пересекли площадь и вышли на проспект Великих начинаний. Было многолюдно, амальгамцы спешили по своим делам, не обращая на них никакого внимания. Тимур остановился около статуи Сусанны и снова поймал себя на мысли, что её тонкое нежное лицо кого-то ему напоминает.
— Какой она была?
— Королева? Удивительная женщина. Сумела навести порядок в Амальгаме, до неё тут много чего творилось неприглядного. При ней, кстати, и появился парламент трёх.
— Почему трёх?
— Со времён королевы Сусанны Амальгамой правит парламент трёх орденов: Чёрного, Белого и Серого. Чёрные — приверженцы радикальных мер, белые — консерваторы, больше склоняются к мягким, незначительным изменениям, а серые — что-то среднее между теми и другими.
— А почему их так называют?
— Ты о цвете? Каждая партия носит плащи соответствующего цвета.
— А королева чем занимается?
— Королева имеет право принять или отклонить всё, что предлагает парламент. Сейчас правит Велимерия, благородная, справедливая женщина. Парламенту непросто с ней, она видит жизнь Вечного города немного иначе.
— А король?
— Королей у нас никогда не было, замужество королевы — её личное дело.
— Она такая красивая. — Тимур задумчиво смотрел на белое мраморное лицо. — И какая-то несчастная.
— Несчастная? — удивился Крендель и, задрав морду, внимательно посмотрел на статую. — Возможно, ты прав, ей приходилось нелегко. Быть единственной женщиной среди парламентских мужей — незавидная доля. Идём?
Полицейская академия располагалась в двухэтажном белокаменном особняке. Широкая мраморная лестница вела к огромным дубовым дверям. Тимур задержался, положив ладонь на круглую серебряную ручку. Ему стало тревожно, показалось, что посещение академии может как-то изменить его.
— Смелей! — подтолкнул Крендель Тимура, застывшего в нерешительности.
В длинных сумрачных коридорах стояла тишина. Толстая ковровая дорожка приглушала звуки, и они двигались по зданию совершенно бесшумно.
— Кафедра криминалистики, декан профессор Альберт Фучик. Кафедра международного права и международных отношений, декан профессор Фридман Каценеленбоген. — Тимур на ходу читал бронзовые таблички на дверях. — Кафедра истории Вечного города, декан профессор Индира Банерджи. Кафедра уголовного права и процесса, декан профессор Александр Серов. Кафедра экологического права, декан профессор Альфред Куц. Кафедра таможенного дела, декан профессор Ван Ли.
— Это лучшие учёные и преподаватели Амальгамы. Их ученики известны во всех параллельных мирах, — хвастался Крендель, важно шагая рядом.
Тимур остановился у стенда со списком всех кафедр.
— Факультет трасологии.
— Экспертиза следов ног, обуви, орудий взлома, запирающих устройств и транспортных средств, — выпалил Крендель.
— Судебно-баллистический факультет.
— Криминалистическая экспертиза холодного и метательного оружия, — пояснил Крендель.
-Факультет криминалистического исследования документов, это ясно... А тут факультет одорологической экспертизы.
— Как я тебе уже говорил, это наука, изучающая запахи.
— Да мне в жизни столько не выучить, — восхитился Тимур.
— У тебя есть дар сыщика, и это самое главное, а остальное приложится, странник Тим, — сказал Крендель ласково.
Неожиданно прозвучал раскатистый звук гонга. Сверху послышались хлопанье дверей, смех, крики, топот, и на лестнице появилась толпа молодых людей с аккуратными короткими стрижками и в одинаковых светлых костюмах с эмблемой на груди. Они шли, весело переговариваясь и не обращая внимания на Тимура с Кренделем, прижавшихся к стене, чтобы освободить проход.
— Вон тот чернокожий красавчик — из страны бусыминь. Древний народ Китая, жители которого считаются бессмертными, — зашептал на ухо Тимуру Крендель. — А этот невысокий, с мелодичным голосом — из дивьих людей с Уральских гор. Тот, здоровый, сейчас размахивает руками, он нарт — это древний народ Адыгеи. Нарты отличаются большой силой и умом. Говорят, у них зайцы служат для верховой езды. Представляешь, каких размеров должен быть зайчишка?
— А вон тот парень, стройный, со светлыми волосами?
— Лемурец. Народ достойный и благородный, только их осталось очень мало. Можно сказать, вымирающая нация.
Юноша, словно почувствовав, что разговор идёт о нём, скользнул по ним взглядом и улыбнулся.
— А остальные? — поинтересовался Тимур.
— В основном амальгамцы.
Через несколько минут коридор опустел. Они тоже двинулись к выходу.
— Крендель, Крендель! — раздался звонкий голос.
К ним, перепрыгивая через ступеньки, бежала девочка в клетчатой юбке и форменном пиджаке. Её четыре воинственно торчащих хвостика подпрыгивали при каждом шаге.
— Крендель! — Девочка бросилась обниматься.
— Лягушонок! — радостно удивился Крендель. — Познакомься, Тим, это Пэква Лягушонок.
— Лягушонок я только для близких друзей, — фыркнула девочка, поправив один из хвостиков.
— Тим, — почему-то растерялся Тимур.
Пэква едва доставала ему до плеча. Удлинённое лицо с резко очерченными чёрными бровями и тонким орлиным носом смягчали только серые, вытянутые к вискам глаза. Её нельзя было назвать красивой, но было в ней что-то, привлекающее внимание.
— Так-так, а про меня забыли.
К ним, неслышно ступая, приближался двойник Кренделя, но настолько белоснежный, что хотелось зажмуриться, как это бывает, когда смотришь на сияющий белый снег.
— О, Адсила! — Крендель галантно склонил голову. — Вы удивительно похорошели с последней нашей встречи.
— Льстец, — улыбнулась Адсила.
— Ты где пропадала? — поинтересовалась Пэква, ласково почесав её за ухом.
— Да так, небольшие дела, — прикрыв от удовольствия глаза, промурлыкала Адсила.
— А я не знал, что ты уже такая большая. Студентка Полицейской академии, надо же. Помню тебя совсем маленькой. С тоненьким чёрным хвостиком, а сейчас... — Крендель театрально закатил глаза.
— Когда это было! — фыркнула Пэква, тряхнув хвостиками. — Будешь поступать сюда? — переключилась она на Тимура.
— Нет. То есть да, — совсем смутился Тимур. — Не знаю.
— Будет, будет, — закивал головой Крендель. — Его мама об этом мечтала.
— А мне здесь не нравится. Если бы не мои родители, ни за что бы не поступила. Я больше люблю путешествовать. А тут тоска, — несчастным голосом произнесла Пэква, поглаживая белоснежную шерсть Адсилы.
— Ей тяжело, мало того что она единственная девочка в академии, да ещё и странница, — посетовала Адсила, положив голову на плечо Пэквы.
— М-да, странникам всегда было сложно, — посочувствовал Крендель.
— Нам пора, — улыбнулась Пэква, протягивая руку Тимуру. — Забегай, когда я буду дома. Увидимся.
— Конечно. — Тимур осторожно пожал протянутую ладонь.
Пэква легко запрыгнула на Адсилу, и они двинулись к выходу.
— Бедная девочка, её мать занималась исследованием новых параллельных миров. Погибла несколько лет назад. Пэква, кстати, из твоего мира, только живёт в резервации индейцев. Несчастный, всеми забытый народ. Я слышал, что есть параллель, где империя инков процветает до сих пор. Вот бы девочке туда попасть, но, к сожалению, не все миры исследованы. А странников осталось так мало, — грустно глядя ей вслед, сказал Крендель. — Зато с ростом и весом повезло, Адсила легко с нею перемещается.
— А...
— И не думай, — предупреждающе рыкнул Крендель. — Я тебя не повезу.
Они дружно рассмеялись.
— Она живёт на нашей аллее?
— Да, в самом конце.
Тимур открыл глаза и уставился в белый потолок. Выйти из реальности Амальгамы оказалось сложнее, чем в прошлый раз. Если тогда на осознание перемещения ушло несколько секунд, то теперь потребовалось минут десять, чтобы прийти в себя. Тимур прислушался к тихому сопению Ромки на соседней кровати. Опять детдом. Иногда Тиму уже казалось, что по-настоящему он живёт в Амальгаме, а здесь просто временно находится. И если бы не Лиза, он действительно запутался бы в реальностях.
Только он подумал о Лисёнке, как кто-то тихо поскрёбся в дверь.
— Тим. — Дверь приоткрылась. — Тим?
— Я проснулся, — негромко ответил Тимур. — Иди сюда, сестрёнка.
Лиза только этого и ждала. Прокравшись в комнату, она забралась на кровать и легла рядом, обняв его.
— Тебе чего не спится? Ещё только полседьмого.
— Не знаю. А что ты видел во сне? — зашептала Лиза.
— Я был в другом городе и там встретил много хороших людей. Мне было интересно и весело. И кота твоего я тоже видел во сне.
— Правда? Большого-большого? Мне тоже приснился сон. Будто я принцесса и у меня во дворце своя комната и очень-очень красивые игрушки. Представляешь? На мне было красивое зелёное бархатное платье с белым воротничком.
— Да ты у меня и так самая настоящая принцесса, — погладил её по голове Тимур. — Самая-самая!
— Скажешь тоже. — Лиза чмокнула его в щёку. — А ты — мой самый-самый лучший брат на свете!
— Братья и сёстры, вы не могли бы заткнуться? Некоторые, между прочим, ещё спят! — раздался голос с соседней кровати.
Сегодня был выходной, всем разрешалось заниматься чем хочется. После обеда они решили пойти в парк за детдомом, но Лизу позвали на какие-то дополнительные занятия, и Тимур отправился туда один. Старый заброшенный парк тянулся до самой железнодорожной станции, где останавливалась единственная электричка, на которой можно было добраться до посёлка. Когда-то парк обслуживали несколько десятков садовников, но со временем он стал заброшенным и буйно зарастал дикой порослью. Некогда широкая аллея, ведущая к станции, теперь превратилась в узкую тропинку, со всех сторон окружённую густо разросшимися елями и липами. Здесь даже в самую солнечную погоду было сумрачно и прохладно. Парк считался жутким местом, но у жителей посёлка не было выбора, им приходилось по нему ходить. По возможности они всегда старались найти себе попутчиков, чтобы не оказаться там в одиночку. А Тимуру отчего-то нравилось здесь гулять, особенно летом. Вот и сейчас он медленно ехал, наслаждаясь тишиной и прохладой.
Неожиданно налетел холодный ветер, сорвал с дерева ветку и швырнул её в Тимура, вокруг стремительно темнело. Он поднял голову — небо затягивали низкие грозовые тучи. Солнце спряталось окончательно, в парке сгустились сумерки. Ослепительный бело-синий зигзаг, полыхнувший через всё небо, заставил зажмуриться, и почти в то же мгновение прямо над головой раздался оглушительный раскат грома.
Тимур развернул коляску: надо было торопиться обратно, чтобы не попасть под дождь. Завязнуть колёсами в грязи — неприятная перспектива. Вдали протяжно завыл гудок прибывающей электрички.
Заметив краем глаза мелькнувшую тень, Тимур оглянулся в поисках источника тревоги. Тропинка была пуста, но показалось, что за деревьями кто-то притаился. Чувствуя опасность, Тимур постарался быстрее крутить колёса. За спиной послышались отчётливые звуки шагов нескольких человек. Это пугало. Не выдержав, он обернулся — сзади догоняли трое. Они двигались очень быстро, молча переглядываясь. Тимур подумал, что им нужен именно он, тревога нарастала. Решив пропустить их вперёд, немного успокоился, возможно, все его опасения — просто игра воображения. Тим остановился, мужчины замедлили шаг. Дождавшись, пока они окажутся прямо за его спиной, он резко развернул коляску. От неожиданности преследователи отступили назад, но не произнесли ни слова.
— Вы что-то хотели? — испуганный Тимур постарался скрыть дрожь в голосе. Нервы сжались пружиной, кровь стучала в висках, а ладони намертво вцепились в ручки коляски. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими ударами капель начинающегося дождя.
Среднего роста, широкоплечие, с непропорционально длинным руками, мужчины молчали. Глубоко надвинутые капюшоны грязных ветровок скрывали лица. Выпирающие вперёд массивные подбородки, покрытые глубокими рубцами, как после сильных ожогов, придавали преследователям устрашающий вид. Повисла гнетущая тишина. Один из мужчин, стоящий ближе к Тимуру, сплюнул ему под ноги. Второй, нервно подёргиваясь, пустил слюну, повисшую на подбородке, а третий стал копаться в карманах, словно искал что-то важное.
— Вы что-то хотели? — снова повторил Тимур, пытаясь разглядеть лицо незнакомца, стоящего ближе других.
— Гр-р-рх, — злобно прорычал тот, демонстрируя гнилые зубы. Он склонился к Тиму и откинул капюшон, остальные сделали то же самое.
Тимура обдало тошнотворной вонью, но он сдержался и не отодвинулся, а, наоборот, постарался поймать взгляд противника. Ник учил перед боем делать именно так. Преследователи были похожи, как близнецы, — одинаковые широкоскулые лица, покрытые рубцами, вместо правого глаза пустая глазница, заполненная какой-то слизью, а левый, с чёрным ромбовидным зрачком, горел жутким голубым светом. Дождь усиливался, накрывая их мутной завесой.Тимур нервно облизнул губы — у воды был странный вкус железа. Он вжался в кресло, словно оно могло укрыть от надвигающейся опасности, рука инстинктивно шарила за спинкой коляски в поисках хотя бы ветки — Тимур бы попытался бороться. Где-то Тимур читал, что «неприятности бывают с каждым, главное, с достоинством их пережить».
— Но с достоинством, наверное, не получится, — пробормотал Тимур, чувствуя беспомощность и страх.
У того, что стоял в центре, в руке блеснул широкий длинный нож с загнутым кончиком.
«Похож на мамины персидские тапочки, такой же загнутый нос», — почему-то пришло в голову Тимуру. Страх сразу ушёл, уступая место спокойствию. «Вот и всё, странник Тимур. Жаль только, Крендель расстроится, а Дом...» Мальчик обречённо закрыл глаза и, вцепившись в подлокотники коляски, приготовился к самому худшему.
— Не трогать! Я сказал, не трогать!
Тимур открыл глаза: за спинами преследователей стоял Ник.
Они одновременно обернулись и осклабились.
— Отошли от пацана!
Ник, спокойно сняв с плеча сумку, вытащил торчащую из неё рапиру. Жуткая троица, не произнося ни слова, двинулась на него. Ник сделал несколько шагов назад. Двое, не торопясь, старались зайти ему за спину, а третий выдвинулся вперёд, перекидывая нож из руки в руку.
— Беги! — громко приказал Ник, удобнее перехватывая эфес. Он двигался, мягко ступая, словно танцор, легко нанося короткие точные удары. Обычная учебная рапира в руках Ника превратилась в сокрушительное оружие. Первым с проколотой рукой свалился тот, что с ножом. Второй, получив болезненный удар по коленным чашечкам, взвыл и упал. Третий задохнулся, повалившись на землю от точного удара в солнечное сплетение.
Ник спокойно обошёл лежащих и поднял сумку, положил рапиру на колени трясущегося Тимура и невозмутимо покатил коляску к дому.
— Я... я... — заикался мальчик, приходя в себя от пережитого.
— Всё время забываю, что ты у нас бегать не умеешь, — улыбнулся Ник, кивая на увязающую в грязи коляску, и тихо, но твёрдо добавил: — Никогда больше сюда один не суйся! Никогда! А если бы я не шёл с электрички? Чем бы это всё закончилось?
«Смертью», — подумал Тимур, но промолчал.
До детдома они не произнесли ни слова. Навстречу, прямо под ливень, прикрываясь кто чем, выскочили ребята из фехтовальной команды. Ник здоровался, смеялся, обнимал мальчишек, словно ничего не произошло и не было никаких убийц и драки. Тимур незаметно ускользнул и покатил к пандусу. Почувствовав, что сверху на него смотрят, поднял голову: колыхнулись шторы на двух окнах — директорского кабинета и медпункта.
Тимур отказался от ужина и, завернувшись в одеяло, лежал и бессмысленно таращился в потолок. Произошедшее потрясло его. Кто эти ужасные люди? Почему они выглядели как три близнеца? Что случилось с их глазами?
Столько вопросов — и ни одного ответа.
11:15, 25 мая 2012 года
— Мам, а на обратном пути мы сможем искупаться? — Тимур с тоской смотрел на проплывающее мимо озеро.
Могучие дубы на берегу манили тенью. Май в этом году выдался жарким, и даже ветер, со свистом влетающий в открытое окно, не освежал.
— Постараемся. — Агата внимательно вглядывалась в извилистую ленту дороги. — Ничего не понимаю. Как мне объяснили, должен был быть указатель. А мы уже проехали километра два — и ничего.
— А навигатор?
— Он сегодня не в настроении, с утра показывает всё, что угодно, кроме того, что надо. — Агата заметно нервничала. — И телефон заказчика не отвечает. Такой славный день, не хочется портить его поисками.
Пейзаж за окном стал меняться — пологие берега постепенно превращались в крутые, почти отвесные скалы, а озеро сменило широкое русло реки. Дорога то поднималась вверх, то круто уходила под самый обрывистый берег. Машин стало совсем мало, и вскоре Агата с Тимуром в одиночестве неслись по трассе.
— Ещё один поворот, и мы возвращаемся, — решительно сказала Агата, переключая скорость.
Серпантин трассы змеился по краю обрыва и скрывался далеко внизу.
— Не дорога, а какое-то наказание, — ворчала Агата. — Ты почему ремень отстегнул? — рассердилась она, увидев в зеркало, как Тимур крутится на заднем сиденье. — Немедленно пристегнись!
— Мам, а поиграем вечером в Шерлока? — Тимур, сделав вид, что не слышит, прилип лицом к стеклу.
— Тим!
— Сейчас.
Машина медленно ползла вниз. С каким-то особым вниманием Тимур смотрел на медленно меняющуюся за окном картинку. Он видел дорогу, поблёскивающую чёрными латками нового асфальта, жёлтые знаки с цифрами и стрелками, темнеющую реку на дне обрыва и маленькую пристань с одиноким белым катером. «Эх, сейчас бы на речку, искупаться!» — вздохнув, подумал Тимур. Картинка за окном стала меняться быстрее, автомобиль, набирая скорость, понёсся вниз по склону дороги.
— Чёрт, чёрт! Что за... — вдруг услышал он срывающийся мамин голос.
Побледневшая Агата, судорожно сжимая руль, безуспешно пыталась затормозить. Тимур испуганно вжался в сиденье.
Серая лента асфальта стремительно исчезала под капотом, поворот был всё ближе, Тимур чётко видел летящие навстречу белые столбики ограждения.
Резко крутанув руль, Агата попыталась войти в поворот, машину занесло и ударило боком о парапет. От сильного удара Тимур завалился набок. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, — звон разбитого стекла.
Автомобиль, пробив ограждение, на секунду завис над обрывом и стремительно рухнул вниз.
Но Тимур уже этого не увидел. Боль была пронзительно дикой, а потом наступила темнота.