Дело № 7.«Возвращатель»
В Амальгаме прошёл тёплый тихий дождь. Умытые крыши и мостовые под солнечными лучами сверкали бисером капель, над городом растянулись разноцветные дорожки радуги. Тимуру неожиданно захотелось поверить в настоящее чудо, в такое, как существование волшебной палочки, о которой мечтает каждый ребёнок. Он вышел на крыльцо, лёгкий порыв ветра пробежал по ветвям Каштана, окатив его тёплым душем.
— Спасибо, — рассмеялся Тимур, отряхиваясь от воды.
Под ногами что-то хрустнуло — на ступеньках лежал мёртвый заяц.
— Пух, — расстроился Тимур.
Археоптерикс, словно услышав упрёк, пронзительно закричал. Он уже не ночевал дома, облюбовав густую крону Каштана. Маленький пушистый птенец превратился в трёхметровую птицу с красивым изумрудно-синим оперением. Каждый день Тимур находил на крыльце кучку мёртвых мышей: подросший археоптерикс заботился о стае, делясь добычей. Но сегодня дичь оказалась крупнее. Пищевые пристрастия Пуха пугали и расстраивали Тимура. Неужели Крендель прав и всё закончится печально? Тим посмотрел на небо — раскинув могучие крылья, археоптерикс кружил над домом, то опускаясь, то снова взмывая ввысь. Он призывно помахал Пуху рукой. Пух, сделав круг, спикировал вниз и приземлился у крыльца, обдав его влажным потоком воздуха.
— Пух, — ласково позвал Тимур.
— Тр-р-р, — нежно затрещал археоптерикс и неуклюже потопал к нему. Тимур, присев на ступени, погладил чешуйчатую голову.
Несмотря на огромные размеры Пуха, все понимали, что он, по сути, пока птенец-подросток, а не взрослый археоптерикс.
— Что мы потом станем с тобою делать? — почёсывая под мощным клювом, потерянно спросил Тимур.
Положив голову ему на колени, Пух закрыл от удовольствия глаза, издавая урчащие гортанные звуки.
— Парень-то наш превращается в грозную птицу, — уселся рядом Крендель.
Пух сразу ткнулся ему в грудь, пытаясь пролезть под лапу.
— Извини, дорогой, — рассмеялся Крендель. — Ты уже слишком большой, это я у тебя под мышкой скоро помещусь.
Через две недели после того, как археоптерикса привезли в Амальгаму, он неожиданно заболел. Примчавшийся с кучей лекарств Новгородцев напичкал птенца всевозможными витаминами и строго приказал держать его в тепле. Но как Тимур ни укутывал Пуха, тот всё равно выкарабкивался и, жалобно пища, забирался к Кренделю на тахту, затихая только под его тёплым боком. Так продолжалось до тех пор, пока птенец не выздоровел. Но даже пойдя на поправку, Пух пытался примоститься возле Кренделя. Все попытки отучить его не увенчались успехом. Смирившийся Крендель называл себя Пухомамой.
— Он убил зайца, — вздохнул Тимур.
— Чему удивляться, он же хищник. — Крендель отбивался от Пуха, пытавшегося спрятаться у него под лапой, но, не удержавшись, грохнулся со ступеней.
Археоптерикс, радостно заверещав, упал ему под бок. Примчавшаяся Торопыжка, обиженно темнея, бегала вокруг, стараясь влезть между ними.
— Всё, хватит! — Запыхавшийся Крендель выбрался из-под крыла археоптерикса. Тогда Пух решил проделать то же самое с Тимуром.
— Перестань, — смеясь, пытался отбиться он. Торопыжка укоренилась рядом, ревниво мигая чёрными полосками.
Пух, отряхнувшись, несколько минут увлечённо чистил перья, а потом, пронзительно пискнув, взмыл вверх.
— И ты у нас умница. — Тимур гладил упругий листок мерцелии.
Довольная Торопыжка стала ярко-лимонного цвета.
— Ну да, и красавица, — фыркнул Крендель, стряхивая с себя пух. — Если он продолжит так линять, я превращусь в перину.
Пух, сделав несколько кругов над Домом, скрылся за кронами каштанов.
— У нас вторую неделю нет никаких дел. — Тимур со скучающим видом крутил в руках грязно-серый осколок камня.
— Что это у тебя?
— Да так. — Тимур положил камень на середину стола. — В чемодане был.
— В чемодане Тинти? — Крендель плюхнулся на стул.
— Ага, — задумчиво кивнул Тимур. — Я всё смотрю на него и никак не вспомню, где видел его раньше.
Он положил руки на край стола и упёрся в них подбородком, Крендель проделал то же самое. Некоторое время они пристально разглядывали осколок.
— Я знаю, где мы его видели, — первым произнёс Крендель. — У Новгородцева в коллекции.
— Нет, ошибаешься, — ответил Тимур. — Я его видел у Кондаковых, когда доставал телеграфный справочник.
— А я тебе говорю — у Новгородцева.
— У Кондаковых.
— Чего спорим-то, пошли да проверим, кто из нас прав. Проигравший готовит ужин, — подвёл итог Крендель.
Новгородцев искренне обрадовался их приходу. С последней встречи он ещё больше раздобрел, что совершенно ему не мешало. Казалось, из него бьёт неиссякаемый заряд энергии и оптимизма.
— Как там наш малыш археоптерикс? — Новгородцев, весело перекатываясь по кабинету, бодро потирал пухлые ручки. — Сейчас мы чаёк организуем.
— С плюшками? — принюхиваясь, поинтересовался Крендель.
— С ватрушками! Моя мама печёт изумительные ватрушки! Тимур, что же вы стоите? — Профессор, пританцовывая, достал из шкафчика чашки и чайник. — Не забудьте, на следующей неделе жду вас на осмотр.
— Помню-помню, — обречённо вздохнул Тимур, усаживаясь за стол.
Он ещё не решил, стоит ли рассказывать Новгородцеву о том, что Пух уже вовсю охотится.
— Профессор Паганель, — Крендель подмигнул Тимуру, — у нас к вам дело, даже не дело, а скорее, требуется ваша консультация.
Тимур, не вдаваясь в объяснения, достал осколок и положил на середину стола. Профессор замер, не замечая, что льёт мимо чашки.
— Откуда?! — только и смог произнести побледневший Новгородцев, ставя чайник мимо стола. — Вы не представляете, что это! Не может быть. — Хватаясь за сердце, Новгородцев упал в кресло. — Где вы его взяли?
— Нашли. — Крендель поймал падающий чайник и, схватив папку со стола, стал обмахивать ею профессора.
— Вам плохо? Дать воды? — подскочил испуганный Тимур.
— Нет, нет, — выдохнул Новгородцев, бледность отступила, и он снова порозовел. — Глазам своим не верю!
— Он ваш? — поинтересовался Тимур.
— Мой? — переспросил профессор, не отводя взгляда от камня, осколок словно заворожил его.
— Да что происходит, в конце-то концов? — рассердился Крендель и накрыл камень лапой.
Профессор вздрогнул и недоумённо посмотрел на него. Тимур вдруг почувствовал, что не надо связываться с этим камнем, он принесёт несчастье.
— Я сейчас! — неожиданно подскочил Новгородцев и, хлопнув дверью, выбежал в коридор.
— Что это было? — удивился Крендель.
Тимур пожал плечами, с тревогой посматривая на камень.
— Я спускался в отдел древних манускриптов. — Новгородцев ворвался в кабинет через несколько минут. У него в руках был стеклянный куб со старой рукописью внутри. — Минутку! — Профессор поставил куб на стол и открыл верхнюю грань. — Это страницы из регистрационного журнала артефактов. Он такой древний, что мы не смогли установить его возраст. — Сверкая глазами, Новгородцев торжественно начал читать: — «Регистрационный номер 7119. Таможенный отдел № 2. Артефакт "Эквилибриум". Регистрационное наименование: "Возвращатель". Доставлен странником Эларием Готумом из...» Не видно! — Профессор достал увеличительное стекло. — Из... нет, не могу прочитать, словно кто-то специально капнул чернилами именно на этом месте.
— Можно посмотреть? — Тимур протянул руку.
— О да, конечно!
Старые пожелтевшие листы на ощупь казались неестественно шершавыми, словно в руках была не бумага, а кусочек пемзы.
— М-да, — заглянул через плечо Крендель. — Действительно, роскошная клякса. А что значит «Эквилибриум»?
— Переводится как «равновесие».
— «Доставлен странником Эларием Готумом из... непонятной параллели, — стал читать дальше Тимур. — Основное действие артефакта — возвращение в прошлое. Остальные возможности неизвестны. Имеет форму четырёхгранной пирамиды. Основной цвет излучения — чёрный с оттенками серого». Вы думаете, это он? — охрипшим голосом спросил Тимур, поднимая глаза на профессора.
— А это мы сейчас посмотрим, — указывая пальцем вверх, подпрыгнул Новгородцев. — Сейчас мы это выясним!
Он покопался на полках и достал небольшую коробку.
— Вот это осколок мой. — Новгородцев положил его рядом с камнем Тимура. — Вы видите, видите?! — восхищённо воскликнул он, хлопая в ладоши. — Они идеально совпадают!
Тимур склонился над столом. Осколки действительно подходили друг к другу, как части пирамиды.
— Я давно собираю информацию об артефактах. Их осталось очень мало, со времени появления списка Киреева ввоз был запрещён. Естественно, все имеющиеся артефакты были изъяты или спрятаны хозяевами. Эх, третий осколок бы найти! — с горящими глазами запричитал профессор.
— Мы его найдём, — почувствовав уверенность, сказал Тимур. — А где вы взяли свой?
— Купил на чёрном рынке у наинеприятнейшего типа. Но я почему-то поверил, когда он сказал, что это осколок артефакта, — махнул рукой Новгородцев.
— Профе-ессор! — осуждающе протянул Крендель.
— Каюсь, — весело согласился тот. — Но коллекционирование — это страсть, я бы даже сказал, болезнь! Тимур, вы не представляете, что произойдёт, если мы найдём третий обломок и мне удастся разгадать состав артефакта! Это же будет научное открытие!
— А Эларий Готум, что с ним произошло? — неожиданно спросил Крендель, с тревогой наблюдая за ними. — Ещё какие-нибудь сведения есть о первом обладателе артефакта?
Новгородцев вздрогнул и как-то сразу потух, вопросы Кренделя словно подействовали на него отрезвляюще.
— Кое-что есть, но совсем немного, — замялся он, — из разных источников. Эларий Готум исчез вместе с артефактом, и больше его никогда не видели, — выдохнул профессор.
— И всё? — допрашивал Крендель.
— О, там какая-то тёмная история. Кажется, у него была любимая, и с ней случилось несчастье. Она или умерла, или покончила с собой, что-то такое. Готум хотел вернуться в прошлое и спасти её.
Тимур задумчиво смотрел в окно.
— Я знаю, где находится третий осколок. — Он повернулся и посмотрел на Кренделя. — В доме у Кондаковых.
Крендель почувствовал, как в груди заворочался холодок страха. Он видел, что выражение лица Тимура менялось от вопросительного до отчаянно-решительного, и Крендель понял его намерения совершенно недвусмысленно. Слишком хорошо он знал семью Косачевских. Принимая решение, они последовательно шли к его исполнению, и никакие препятствия не могли им помешать.
— Я могу от вас телеграфировать Кондаковым? — спросил Тимур.
— О, конечно. Телеграфный справочник на столике.
Амалия Викентьевна без лишних вопросов приказала Аманде достать камень.
— Леопольд нашёл его, когда решил построить беседку в центре лабиринта. Он даже начал было делать чертёж, но потом почему-то отказался от этой идеи. Беседку не построили, а камень остался. — Амалия Викентьевна, погрузившись в воспоминания, нежно поглаживала обломок. — Леопольду очень нравился этот камешек, он держал его у себя на столе. И всегда говорил: «Лия, я чувствую, это необычный камень, в нём какая-то тайна». Он всегда любил всё загадочное и постоянно искал приключений. — Вытерев кончиком платка набежавшую слезу, старушка протянула обломок Тимуру. — Вы очень похожи с ним, жажда приключений у вас в крови. Такие, как вы с Леопольдом, не могут жить как обыкновенные люди, для вас раскрыть тайну — величайшая радость. Держите, Тимур, надеюсь, он принесёт вам удачу.
— Спасибо! — Тимур благодарно пожал руку Амалии Викентьевны.
Крендель, шмыгнув носом, опустил глаза, чтобы никто не заметил, что он так растроган.
— Не забывайте нас, пожалуйста, — попросила Аманда. — Бабушка очень привязалась к вам. Можно мы иногда будем вас посещать?
— Обязательно! Мне тоже очень нравится Амалия Викентьевна, и мы будем только рады, если вы станете к нам приходить. — Тимур искренне улыбнулся Аманде.
— Хорошо сказал, по-взрослому, — похвалил его Крендель, когда они покинули усадьбу Кондаковых.
Профессор Новгородцев не мог усидеть в кабинете и носился по длинному коридору туда-сюда.
— Наконец-то! — вскричал он. — Ну как, как?!
— Камень у нас! — Волнение профессора передалось и Тимуру.
— Тогда вперёд, к открытиям! — Пафосно махнув рукой, Новгородцев побежал наверх, перепрыгивая через ступени.
Тимур рванул за ним. Лишь Крендель расстроенно плёлся сзади, ему всё меньше нравилась эта история с «Возвращателем».
Профессор осторожно соединил осколки, грани пирамиды совпали.
— Вот! — гордо сказал он, любуясь на свою работу.
— И всё? — разочарованно протянул Тимур. Он и сам не знал, чего ожидал, но точно какого-то чуда. Надежда, светившаяся в его глазах, угасала.
— Ну да, ну да, — задумчиво забарабанил пальцами по столу Новгородцев. — Наверняка нужно сделать что-то ещё, есть какой-то ритуал. Сейчас мы посмотрим, — хлопнул он ладонью по столу. — Помогите-ка, Тимур.
Профессор потащил лестницу к книжным полкам.
— Подождите, — вдруг остановил их Крендель. — Мы же не дочитали документ! Здесь ещё две страницы.
Тимур поспешно схватил рукопись.
— «На артефакте имеется надпись на неизвестном языке», — прочитал Тимур и протянул рукопись нетерпеливо топтавшемуся рядом Новгородцеву. — Вы знаете, что это за язык?
— Дайте-ка посмотреть. — Профессор несколько минут внимательно рассматривал рукопись. — Это староарабский. Посидите, я попробую перевести.
Новгородцев достал несколько книг и погрузился в рукопись, периодически записывая на листке перевод.
Крендель, вздохнув, потянулся за ватрушкой и принялся печально жевать. Тимур не отводил взгляда от профессора. Время тянулось так мучительно медленно, что казалось, будто оно вовсе остановилось. Крендель, громко хлебнув из чашки, нарушил тишину.
Новгородцев поднял на него отсутствующий взгляд.
— Тс-с-с! — шикнул Тимур.
— Я, когда нервничаю, хочу есть. Ничего поделать с собой не могу. — Смущённый Крендель аккуратно взял с тарелки последнюю ватрушку.
— Готово! — воскликнул Новгородцев так неожиданно, что Крендель с Тимуром подпрыгнули.
— Это что-то вроде философских стихов, — важно начал профессор:
Если ты миновал поворот,
Если ты сделал правильный ход,
То смеяться ещё не спеши,
Если есть оберег для души.
Но твоя здесь душа не одна.
Если будет она спасена,
То другого не избегнуть пути,
Кто-то должен сегодня уйти.
Как-то так!
— И о чём это? — растерянно спросил Тимур, он ожидал намного большего.
— Это всё, что я могу, за точность перевода не ручаюсь, — погрустнев, пожал плечами Новгородцев.
— А мне вполне достаточно последней строчки. — Крендель встревоженно переводил взгляд с одного на другого.— «Кто-то должен сегодня уйти» — звучит зловеще.
— Здесь ещё картинка есть. — Новгородцев кивнул в сторону рукописи, Тимур подошёл поближе и склонился над листом. — Может, мы ошибаемся и это не тот артефакт? Здесь надпись прямо на пирамиде. Но...
— Нет, вы не ошибаетесь! — отчаянный голос Кренделя заставил их обернуться.
Осколки камня, излучая серебристый свет, оплавлялись, соединяясь между собой. Тимур бросился к столу и впился взглядом в пирамиду. Артефакт словно наполнился клубами дыма с огненными искрами. Он завибрировал и поднялся над столешницей на несколько сантиметров.
— Профессор, я могу его взять? — голос Тимура стал хриплым от волнения.
Крендель за спиной мальчика умоляюще прижал лапы к груди и отрицательно качал головой.
— О да, бо́льшая часть артефакта принадлежит вам, — смутился Новгородцев, пряча глаза от осуждающего взгляда Кренделя. — Но будьте осторожны, умоляю!
— Как им пользоваться?
— Если верить разным источникам, возможно и недостоверным... — Профессор суетливо протёр очки и, напялив их на нос, продолжил: — Для того, чтобы попасть в определённый день прошлого, нужно знать число, год и параллель. Думаю, следует произнести это вслух. А ещё, об этом говорится в древних манускриптах, и это очень важно: никто из находящихся рядом с тобой в прошлом не должен знать, что ты из будущего! Иначе нарушится равновесие, и всё рухнет. И рухнет именно в будущем, а ты можешь не вернуться сюда, просто исчезнешь.
Сняв футболку, Тимур осторожно завернул в неё артефакт. Прижал его к груди и, стараясь не глядеть на несчастного Кренделя, направился к выходу.
Профессор Новгородцев грустно смотрел им вслед.
Дорога домой прошла в полном молчании. Закрыв дверь, Тимур тут же развернул пирамиду и осторожно опустил на пол. Едва коснувшись ровной поверхности, она вздрогнула и поднялась, зависнув в воздухе. Клубы внутри стали темнее, а огненная надпись ярче. Переливающиеся иссиня-чёрные грани Эквилибриума завораживали, манили. Тимур опустился на колени.
— Тим! — Крендель был очень серьёзен. — Не надо, прошу тебя. То, что умерло, воскресить невозможно.
— Но я же могу попробовать? — Тимур тоскливо посмотрел на Кренделя. — Я себе никогда не прощу, если не попробую. Ты должен меня поддержать, мне и так страшно.
Крендель, вздохнув, уселся рядом, Тимур обнял его за шею. Так они просидели несколько минут.
— Пора, — решительно сказал Тимур.
— Будь осторожен, очень осторожен, — напутствовал Крендель. — Нельзя так просто взять и вмешаться в прошлое, это противоестественно.
— Я постараюсь. — Тимур обхватил пирамиду руками и чётко произнёс: — Двадцать пятое мая две тысячи двенадцатого года, Сорок седьмая параллель.
25 мая 2012 года
Тимур даже не почувствовал перехода, он просто шагнул из Амальгамы в свою квартиру.
Он был маленьким Тимом, помогающим маме готовить завтрак. Агата в цветастом фартуке переворачивала оладьи на сковороде. Тимур заворожённо смотрел на неё. Вдруг ему стало нечем дышать, горло перехватило. Он не мог произнести ни слова, подступившие слёзы обжигали глаза.
— Мам, а давай ты никуда не поедешь? — через силу произнёс Тимур. — Будем с тобой целый день дома, вдвоём. Нажарим попкорна и посмотрим твои любимые старые фильмы про гангстеров.
— Это очень важный клиент, тем более он уже перевёл мне аванс. — Агата, стоя спиной, продолжала переворачивать оладьи. — Очень щедрый аванс. Нам его хватит и на школу, и на поездку на Байкал. Помнишь, я тебе рассказывала про места, где мы были со стройотрядом?
— Мам, пожалуйста...
— Тим, да что случилось? — Агата обернулась, что-то в голосе сына насторожило её.
— Ничего, — испугался Тимур, он не должен выдать себя.
— И давай закончим этот разговор, — категорично продолжила Агата. — Мне нужно на работу, и всё.
Иногда спорить с мамой бесполезно, Тимур знал это и, насупившись, вышел из кухни.
— Не сердись! — просительно прозвучало ему вслед.
Тимур прокрался в прихожую, вытащил из маминой сумки ключи от машины и бросил их в зимние сапоги в шкафу. — Тим, ты не расстроился? — крикнула Агата.
— Нет, мам, всё нормально! — Довольный Тимур вернулся на кухню.
После завтрака Агата засобиралась. Переодевшись в белый брючный костюм, она уже собралась выходить, но ключей от машины в сумке не оказалось.
— Куда же я их дела? Точно знаю, что они были, — бормотала она, вытряхивая сумочку над столом.
Тимур оторвался от телевизора и помог маме тщательно обыскать всю квартиру.
— Ничего не понимаю! Неужели потеряла?
— Мам, ну бывает же такое, ищешь-ищешь и не находишь, — ликуя в душе, посочувствовал Тимур, — а потом бац, оно лежит на самом видном месте. Просто сегодня не твой день.
— Может, вызвать такси?
— Мам, ты же терпеть не можешь таксистов! — испугался Тимур.
— Возможно, сегодня действительно не мой день, — неожиданно легко согласилась Агата. — Всех денег не заработаешь. Если заказчик будет недоволен, верну аванс. Пошли жарить кукурузу?
— Ага, — счастливо заулыбался Тимур и выдохнул с облегчением.
С полными чашками попкорна они уселись смотреть очередную серию про адвоката Мейсона, который снова вёл захватывающее расследование. Тимур расслабился, почувствовав себя абсолютно счастливым рядом с мамой. Положив голову ей на колени, он комментировал фильм, подсказывая умному адвокату, как лучше поступить. Агата, запустив руку в его волосы, нежно массировала ему голову.
Вздрогнув, Тимур вынырнул из сна, в телевизоре шла очередная перестрелка.
— Мам! — громко позвал он, ощутив до сих пор незнакомое чувство истерики. — Мама!
Подскочив с дивана, он побежал в прихожую, продолжая повторять:
— Мам, мам...
На тумбочке у двери лежала записка:
«Тим, снова позвонил заказчик, у него форс-мажор. Я взяла Катину машину. Скоро вернусь. Ты так сладко спал, я не стала тебя будить. Не скучай. Целую, мама».
— Мам... — выдохнул Тимур.
Чувствуя, что сейчас упадёт, он прислонился к стене, сполз на пол и, стиснув зубы, замычал от бессилия. Сколько времени он так просидел?
Звонок разорвал тишину; по-старчески шаркая ногами, Тимур побрёл к двери. На лестничной площадке стояли соседка Катя и полицейский.
— Тимур, малыш, — сбивчиво говорила она, — Агата... твоя мама...
Тимур словно в тумане видел мокрое Катино лицо и шевелящиеся губы, голос её звучал глухо, откуда-то издалека.
— Отказали тормоза... лобовое столкновение...
Полицейский сочувственно хлопал его по плечу:
— Крепись, малыш.
Тимур кивнул головой.
«Только не кричи, спокойно. Держись, Тимур, с тобой это уже было, ты это уже пережил».
— К соседке пока иди. Нечего тебе одному дома быть. — Полицейский погладил его по голове.
Зайдя в свою комнату, Тимур тоскливо огляделся. Почему он не возвращается? Ему дико захотелось обратно в Амальгаму, к Кренделю и Дому.
— Тим, — позвала его соседка. — Я, кажется, ключ сломала. У вас запасной есть?
— Сейчас.
Запасной ключ лежал на верхней полке кухонного шкафа. Тимур встал на стул и потянулся за ним, но не достал. Привстав на цыпочки, он снова сделал попытку ухватить ключ. Стул закачался, и Тимур, не удержав равновесие, рухнул, ударившись спиной об угол стола.
— Тим! — закричала Катя.
* * *
Тимур хватал ртом воздух и задыхался.
— Тише, Тим, тише, — шептал Крендель, пытаясь привести мальчика в чувство.
Постепенно Тимур успокоился.
— Ты как? — сочувственно спросил Крендель.
— Нормально, — выдохнул Тимур, пытаясь сесть. — Нормально, дай мне пирамиду.
— Тимур!
— Пожалуйста!
Было в его голосе что-то такое, отчего Крендель молча пододвинул лапой артефакт. Тимур обхватил его руками.
— Двадцать пятое мая две тысячи двенадцатого года, Сорок седьмая параллель.
25 мая 2012 года
Тимур провожал взглядом бегущий мимо пейзаж.
— Мам, а долго ещё ехать?
— Часа полтора, а что? — Агата внимательно посмотрела на сына. — Да что с тобой сегодня?
— Всё нормально. — Мимо проплыла яркая вывеска «Автосервис». — Мам, а ты давно машину проверяла?
— В прошлом месяце. — Агата затормозила на светофоре.
— Давай заедем в автосервис?
— Зачем? — удивлённо обернулась она.
— Тормоза проверим, мало ли что в дороге.
— Тим, ты меня пугаешь. — Агата посмотрела на него поверх солнцезащитных очков.
— Мам, пожалуйста! — голос Тимура дрожал от напряжения.
«Согласись, согласись», — билось в его голове.
— Да что случилось?
— Мам, умоляю!
— «Умоляю»? Да откуда ты слова такие знаешь? — удивилась Агата, но, подумав пару секунд, неожиданно согласилась. — Хорошо, может, ты и прав. Дорога — дело непредсказуемое.
В сердце Тимура вспыхнула надежда. Он напряжённо следил, как Агата сворачивала к сервису, и лишь когда они вышли из машины, вздохнул с облегчением.
— Хорошо, что вы заехали. — Мастер вытирал руки промасленной тряпкой. — У вас повреждение тормозной трубки. В любой момент тормоза могли отказать.
— Тим, ты молодец, — серьёзно произнесла Агата, её руки явно подрагивали, когда она расплачивалась с мастером. — Я бы в жизни себе не простила, если бы с тобой что-то случилось.
Но исправных тормозов Тимуру было мало, он хотел подстраховаться более основательно.
— Что ты там ищешь?
— Ты же сказала, что навигатор сломался, вот я и изучаю дорогу. — Тимур, вытащив из бардачка атлас, водил по карте пальцем.
— А что её искать, вот по этой и поедем.
— Но эта самая длинная, а я хочу быстрее вернуться домой.
Тимур лихорадочно искал другую дорогу, любую, лишь бы она не проходила рядом с рекой.
— Мам, по этой мы пятьдесят километров срежем. — Его глаза радостно вспыхнули.
— Надо же, не сын, а настоящий штурман, — рассмеялась Агата. — Срежем так срежем. А вечером успеем что-нибудь вкусненькое приготовить.
Объездная дорога шла через сосновый лес. Машин здесь не было, и они беспрепятственно мчались в тени густых сосен.
— Воздух какой, смолой пахнет. Классно! — радовалась Агата.
Впереди показались дома.
— Селиваново, мы приехали, — сообщил Тимур.
Он высунулся в окно, чтобы мама не увидела его ликования. Через пять минут они будут в безопасности! Он выдохнул.
— Вот и отлично, — повернувшись к нему, улыбнулась Агата.
Дальнейшее происходило словно в замедленном кино: ярко-красный мяч, выскочившая на дорогу девочка лет пяти, растерянное мамино лицо, резкий поворот руля, несущийся навстречу глубокий кювет, надвигающийся ствол сосны, сильный удар... И бьющиеся в мозгу строчки: «Кто-то должен сегодня уйти». Это была последняя мысль Тимура перед тем, как провалиться в темноту.
Он тихо лежал с закрытыми глазами.
— Тим! — лизнул его Крендель.
Тимур открыл глаза, перевернулся на живот и заплакал. Крендель, разрываемый жалостью, вздохнул.
— Тим! — снова позвал он, когда мальчик затих. — Тим, пойдём наверх, я тебя спать уложу, — ласково приговаривал он, помогая подняться.
Неожиданно Крендель услышал тихий смех, постепенно превратившийся в хохот. Он испуганно посмотрел на хохочущего Тимура.
— Тим?
— Теперь я понимаю Элария Готума. — Оборвав смех, Тимур развернулся и подошёл к артефакту.
Эквилибриум, переливаясь, парил над полом.
— Как там было? «Кто-то должен сегодня уйти», — спокойно произнёс Тимур. Взяв в руки артефакт, поднял над головой и со всей силы швырнул об пол. Эквилибриум, глухо ударившись, разлетелся на три осколка.
Крендель подошёл к Тимуру, подставив ему спину. Тот оперся, и они медленно пошли к лестнице.
Тимур вынырнул из удушливого сна. Он не помнил, что именно ему снилось, но что-то неприятное и липкое.
— Не надо было ложиться спать, — пробормотал Тимур, потирая ладонями лицо.
В Амальгаме царила ночь, поблёскивая россыпью звёзд в окне.
В комнате было тихо, слышалось лишь тиканье часов. Тимур сел за стол и бессмысленно уставился в аквариум.
— Спишь? — спросил он. — Ты проспала много интересного.
Тимуру показалось, что он не только слышит ответный шелест крыльев, но и ощущает внимательный взгляд стеклянной бабочки.
— Грета, — позвал он, открывая аквариум.
Невидимые лапки коснулись запястья. Тимур задумчиво смотрел на руку, где должна находиться Грета.
— Посиди, я сейчас. — Он осторожно опустил руку на корягу. Бабочка оторвалась от руки.
Стараясь спускаться как можно тише, Тимур пробрался вниз. Обломки артефакта так и остались лежать на полу. Подобрав их, он так же тихо вернулся в кабинет.
— Где же... — Тимур торопливо копался в выдвижных ящиках стола. — Нашёл!
Дождавшись, пока обломки соединятся и артефакт примет первоначальный вид, взял его в руки и твёрдо произнёс:
— Двенадцатое сентября тысяча двенадцатого года, Сорок шестая параллель.
Тимур снова не почувствовал перехода. Мир вокруг него просто изменился, и теперь он стоял среди огромных неестественно ярких цветов. Толстый короткий стебель без листьев торчал из фиолетовой земли, держа гигантские блюдца с бледно-розовыми лепестками, утыканные чёрными густыми ворсинками. Вокруг не было ни деревьев, ни кустов — только огромные цветы в клубах поднимающегося от земли пара. Тимур посмотрел наверх.
— Четыре солнца? — не веря глазам, прошептал он.
Воздух наполнился шелестом крыльев. В пересекающихся лучах солнца Тимур увидел поднявшийся рой стеклянных бабочек. Одна из них, зависнув над ним, опустилась на цветок.
— Грета, это ты? — тихо позвал он.
Бабочка повернулась, словно услышав его зов. Тимур замер, боясь спугнуть её и наблюдая, как она, вытянув тонкий хоботок, пьёт нектар. Рядом послышались осторожные шаги, и хриплый голос произнёс:
— Неудачный день сегодня, хоть бы одну поймать. У меня есть богатенькие клиенты в Амальгаме, любители всего экзотического. Такой товар с руками оторвут.
Тимур спрятался за толстый стебель. Профессор предупреждал, что его не должны видеть.
— Куда-то сюда полетела самая большая, — произнёс неизвестный, — тише, вот она.
Из-за цветов показались двое мужчин с сачками. Ничего не подозревающая Грета продолжала пить нектар. Тимур, невидимый за толстым стеблем, упёрся в него руками и со всей силы качнул. Бабочка вспорхнула и унеслась прочь.
— Чёрт, что это было?! — недовольно воскликнул один из мужчин.
— Может, ветер?
— Какой ветер, ты хоть раз чувствовал его здесь? Вдруг какое-то животное?
— Да тут никого раньше не было. Хотя надо пойти глянуть, может, действительно что-то сто́ящее, получим кучу денег.
Вспотевший от напряжения Тимур вжался в стебель.
— Смотри! Вон там, с чёрной каёмкой — редкий экземпляр.
Браконьеры развернулись и пошли в другую сторону. Тимур выдохнул с облегчением, вытирая рукавом мокрый лоб.
— Нет, неудачный сегодня день, — донеслось издалека.
Улыбаясь, Тимур снова посмотрел на небо и зажмурился.
Он очнулся в кабинете, над столом парил Эквилибриум. Закрыв пустой аквариум, довольный Тимур растянулся на тахте. Он прекрасно понимал, что в тот день в сачок ловцов вместо Греты попала другая бабочка, и, скорее всего, участь её будет такая же — аквариум. Артефакт сохранил равновесие, заменив одно другим. Тимур понимал, что поступал неправильно, но мысль об этом не расстроила его. Он не мог допустить, чтобы сегодняшний день так закончился. Это было бы выше его сил. Отпуская бабочку, Тимур словно пытался изменить и свою жизнь тоже.
Крендель, заглянувший утром в кабинет, понял всё, как только увидел парящий над столом артефакт и открытый аквариум.
— Там было красиво?
— Очень, — сладко потянулся Тимур.
— Я рад, что Грета свободна, — улыбнулся Крендель.
Тимур подошёл к окну и распахнул его. В комнату ворвался свежий ветер.
— Отправь, пожалуйста, «Возвращатель» профессору, — попросил он, не оборачиваясь.
— Хорошо.
Пока Крендель вызывал посыльного, Тимур упаковал артефакт. Потом решил убрать опустевший аквариум на верхнюю полку стеллажа. Положил внутрь паспорт Греты и, уже закрывая крышку, заметил странный белый нарост на коряге.
«Очень интересно», — подумал он, доставая корягу, чтобы рассмотреть её поближе.
Нарост оказался белым коконом размером с напёрсток, сплетённым из тончайших нитей.
— Что это? — поинтересовался вернувшийся Крендель.
— Привет от Греты, — почесав нос, рассмеялся Тимур. — Будет у нас своя маленькая стеклянная бабочка!
— Ого! Если так пойдёт, профессор Паганель переселится к нам, чтобы наблюдать за нашими животными, — весело хмыкнул Крендель.
Тимур спустился на улицу. Над Амальгамой разгорался новый день. Что он принесёт — новую встречу или новое расследование? А может, это будет просто хороший день вместе с Кренделем и Серебристым каштаном.
В вышине послышался стрекот Пуха, Тимур, сцепив руки за головой, посмотрел на небо. Что-то коснулось ноги — маленькая мерцелия требовала ласки, призывно мигая чёрными полосками. Из Дома вышел Крендель и, развалившись на ступеньках, довольно зажмурился.
— Нам нужно найти того, кто заказал похищение Ноэль. — Тимур, присев рядом с другом, ласково гладил Торопыжку. — Пока мы его не найдём, жизни Ноэль и Лизы будут в опасности.
Это его мир, мир странника Тимура. И, что бы ни произошло, он связан с этим миром навсегда.