Рубиновая месть

Маленький мальчик сидел на стуле, болтая ножками в воздухе, и с любопытством наблюдал за молодой женщиной, что стояла у плиты. Её розовые локоны, небрежно собранные в хвост, слегка колыхались при каждом движении. В комнате царила тёплая, уютная атмосфера – та самая, которую Абель любил больше всего.
— Мама, не торопись! — взволнованно воскликнул он, спрыгнув со стула. Подбежав к матери, мальчик ухватился маленькими пальчиками за край её одежды, заглядывая через плечо, чтобы увидеть, что именно она готовит.
Женщина, услышав его голос, мягко улыбнулась и повернулась, присев на корточки, чтобы оказаться с сыном на одном уровне.
Её глаза…
Редкие, чарующие, они переливались оттенками розового сапфира – столь глубокие, что в их сиянии таился целый мир. Они были чистыми, как кристалл, но в то же время хранили что-то неуловимое… словно отблеск далёкого, печального заката. В её взгляде было столько любви, и всё же в самой глубине пряталось что-то ещё – тень, едва заметная, но реальная.
Она аккуратно подхватила сына на руки и усадила обратно на стул. Придвинувшись, нежно коснулась губами его лба.
— Подожди ещё немного, мой хороший, завтрак скоро будет готов.
Развернувшись, она подошла к шкафчику, достала белую тарелку без узоров и осторожно поставила её на стол.
Абель смотрел, как она готовит, и в его глазах отражалось спокойное счастье. Он никогда не видел своего отца и редко спрашивал о нём – зачем, если у него была мама? Добрая, тёплая, родная. Она любила его. Этого было достаточно. Хотя... иногда, в её взгляде мелькал странный страх, но мальчик не понимал, чего она боится.
— Сегодня… — вдруг произнесла Карселла, не оборачиваясь. – Сегодня приедет бабушка.
Лёгким движением руки она переложила завтрак на тарелку и поставила её перед сыном.
Абель тут же нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на краю стола.
— Зачем? – в его голосе проскользнуло раздражение. – Она ведь говорила, что больше сюда не приедет.
Он не понимал, зачем бабушка снова хочет их увидеть. Она никогда не смотрела на него так, как мама.
Карселла посмотрела на своего сына и села напротив него. Через стол она осторожно взяла его маленькую ладошку, сжав её в своей тёплой руке.

— Она просто хочет навестить нас, узнать, как у нас дела, Абель, — мягко сказала Карселла, стараясь улыбнуться.

Абель не ответил сразу. Он отвёл взгляд, его красно-рубиновые глаза потемнели от эмоций.

— Я не хочу её видеть, мама… — его голос дрогнул. Он крепче сжал пальцы под её ладонью, словно боялся, что она исчезнет. — Она всё время обижает меня!

Его губы задрожали, и крупные слёзы скатились по щекам. Карселла почувствовала, как внутри всё сжалось. Она быстро поднялась, подошла к сыну и крепко обняла его, поглаживая по белым, мягким волосам. Абель вцепился в её одежду, словно боялся, что, если разожмёт пальцы, весь этот уютный мир исчезнет.

Раздался дверной звонок.

Карселла тяжело вздохнула, ещё раз провела рукой по голове Абеля и, пытаясь сохранить тёплую улыбку, вышла в прихожую.
"Вот и злая бабушка приехала."
Абель не двинулся с места, но его спина напряглась. Он слышал, как открылась дверь, как раздался знакомый холодный голос. Даже не видя её, он уже чувствовал, как воздух в доме становится тяжёлым. Через несколько мгновений бабушка вошла на кухню.

Она была высокой, с розовыми волосами, утратившими былую насыщенность. Но даже их мягкий цвет не мог смягчить её ледяного взгляда.
— Ну здравствуй, Абель, — голос её был ровным, без единой нотки тепла.
Абель не ответил. Он лишь кивнул, опустив взгляд, и продолжил молча есть, будто бы бабушки вовсе не существовало.
— Хах, только посмотрите! Этот мальчик невыносим, как всегда! — рассерженно фыркнула пожилая женщина. Она раздражённо посмотрела на Карселлу. — Я думала, ты наконец занялась его воспитанием! Научи его уважению к старшим!
— Мама, ему только пять лет… Он ещё не понимает многого, — спокойно, но настойчиво ответила Карселла.
— Ну да, ну да… — бабушка скрестила руки и цокнула языком.
Она чуть склонила голову, словно разглядывая что-то мерзкое, и медленно произнесла:
— Но что с него взять? Он же мутант.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
— Мама! — Карселла резко поднялась, её глаза наполнились болью.
Абель замер. Он не двигался, не моргал, не дышал. Словно время вокруг него застыло.
Слово "мутант" эхом отдалось в его голове.
Он знал, что бабушка его не любит. Знал, что она его ненавидит. Но сейчас это прозвучало по-другому. Будто бы она не просто злилась. Будто бы она считала, что он не должен существовать.
Сердце бешено колотилось в груди. Вилка в его руке дрожала. Он чувствовал, как гнев смешивается с чем-то другим… Что это? Страх? Обида? Боль?
Вдруг пальцы разжались, вилка с глухим стуком упала на тарелку. Абель резко встал и, не глядя на мать, вышел из кухни.
Карселла перевела взгляд на свою мать.
— Зачем ты так?! — голос её сорвался. — Он же ребёнок… Как ты можешь говорить такое?..
Её руки сжались в кулаки. Она едва удерживала слёзы.
Бабушка лишь пожала плечами.
— Он — ошибка природы. Ты видела его глаза? Эту жуткую внешность? Люди с красными глазами редкость, а красно-рубиновыми — почти не встречаются. Да он ещё и альбинос. Это противоестественно. — Она усмехнулась. — Я не понимаю, как ты можешь любить такое существо.
Закончив говорить, она села на место, где только что сидел Абель. Карселла сжала челюсти, но ничего не сказала, но она резко встала и, скривившись, встряхнула одежду, как будто только что сидела в грязи.
Карселла в ужасе закрыла рот рукой.
Абель тихо сидел в своей комнате, ловя каждое слово, что доносилось с кухни. Слёзы беззвучно стекали по его щекам, оставляя за собой прохладные дорожки. Он встал и подошёл к зеркалу, что стояло рядом со шкафом, вглядываясь в своё отражение.
"Неужели я действительно… ужасный?"

Он внимательно изучал свою бледную, словно снег, кожу, светлые волосы и глаза, алевшие, будто рубины. В его взгляде скользнуло сомнение, зарождающееся чувство собственной ненужности.

Но вдруг его мысли прервали голоса, доносившиеся из кухни.
— Займись его воспитанием, Карселла. Иначе это до добра не доведёт, — резко произнесла пожилая женщина, беря чашку с чаем, который ей только что налила дочь.
— Я сама знаю, как воспитывать своего сына, мама, — голос Карселлы звучал твёрдо, но в нём всё же проскользнула едва уловимая нотка напряжения.
Старуха лишь раздражённо цокнула языком.
— Тебе ведь страшно, не так ли? — её взгляд впился в дочь, пристальный, пронизывающий насквозь.
Карселла замерла. Её пальцы невольно начали подрагивать, а взгляд заметался, словно птица, пойманная в клетку. Глаза, наполненные тревогой, дрожащие ресницы, чуть расфокусированный взгляд. Но спустя мгновение она взяла себя в руки.
Отвёл ли её взгляд случайность или же интуиция, но, повернув голову, она заметила в дверном проёме фигуру Абеля. Он прятался в тени, подслушивая их разговор, и теперь смотрел на неё, словно ожидая чего-то.
Карселла сжала губы и, не сводя с сына взгляда, твёрдо произнесла:
— Давай закроем эту тему.
Абель тихо захлопнул дверной проем, и, не в силах выдержать больше, сел на край своей кровати. Его взгляд упал на полку над столом, где стояли давно забытые игрушки, книжки, сказки. Они давно ждут своего часа, но он был слишком маленьким, чтобы дотянуться до них. Он обвил руки вокруг колен и уставился в ковер, поглощенный мыслями. Сколько раз он пытался понять, почему он такой. Почему именно он?
Через какое-то время, его глаза начали слипаться, и, несмотря на мучительные мысли, он бессознательно погрузился в сон.
Однако вскоре его плечо дернула чья-то рука, и он проснулся. Подняв глаза, он увидел знакомую фигуру — маму. Карселла сидела рядом, взгляд ее был мягким.

— Она ушла, — тихо произнесла Карселла, не зная, что добавить.

Молча, Абель лег головой на ее колени, чувствуя, как в груди сжимается что-то теплое и одновременно болящее. Он не сдержался и начал тихо шмыкать. Карселла, успокаивая его, привычным делом она поглаживала его белые волосы.
— Мама…
— М?
— Я правда… ужасный? — Абель сжал свои руки в кулак, так сильно, что костяшки побелели.
В этот момент рука Карселлы замерла.
— Ты из-за слов бабушки так думаешь? — её голос едва слышался, но в нем была нежность, которая могла бы растопить любой холод. Она вновь начала поглаживать его волосы, но вдруг резинка, что держала её волосы, не выдержала и лопнула. Волосы упали, щекоча лицо Абеля, что заставило его немного улыбнуться.
— Не только, — прошептал Абель, прижимая лицо к коленям матери. — Когда мы с тобой выходим на улицу, люди часто смотрят на меня так… так, как будто я что-то не так сделал. И это пугает меня.

Карселла замолчала, но, собравшись, мягко сказала:
— Абель, не думай так. Ты не ужасен. Ты просто другой, понимаешь? Ты не такой, как все мы, как они, и поэтому люди удивляются, смотрят на тебя. Но это не делает тебя хуже. Это не значит, что ты ужасный.
Абель, немного успокоившись, кивнул. Слова матери его успокоили.
Карселла тихо вздохнула и, посмотрев на него, предложила:
— Почему бы нам с тобой не выйти на прогулку? Я знаю, как тебе нравится гулять весной, когда все расцветает.
Абель мгновенно оживился. Он вскочил на ноги, глаза загорелись. Карселла рассмеялась, заметив, как быстро он изменился, и встала, поднимаясь с кровати.
— Готовься, буду ждать тебя у прихожей! — произнесла она и направилась к выходу.
Абель, как будто забыв все свои переживания, бросился к шкафу, вытаскивая вещи, разбрасывая их по кровати. Вскоре он был готов.
Карселла жила простой, но элегантной повседневной жизнью: белая футболка, джинсы, темная весенняя куртка. Абель же был одет чуть наряднее, в синюю толстовку с крупной надписью и спортивные брюки. Когда они наконец встретились у прихожей, Карселла протянула руку, и он схватился за нее, не отпуская. Вскоре они вышли наружу, и холодный воздух наполнил их легкие, словно обещая, что впереди будет что-то хорошее.

После долгой прогулки, когда солнце начало клониться к горизонту и золотыми лучами обогрело землю, Карселла и Абель вернулись домой. В воздухе витал запах свежести, оставшийся после теплого дня. Абель немного устал, но на его лице все еще играла лёгкая улыбка — он был счастлив. Карселла с улыбкой взяла его за руку, когда они прошли в прихожую и сняли свои куртки.
— Ну что, мой большой путешественник, пора немного подкрепиться, — сказала Карселла, подмигнув сыну.
Абель кивнул, и они направились на кухню. Вскоре на столе появилось простое, но уютное блюдо: суп, домашний хлеб, немного сыра. Карселла на глазах сына раскладывала еду по тарелкам, наполняя воздух тихим звоном посуды. Абель сел за стол, ещё не отошедший от воспоминаний о прогулке.
— Помнишь, как ты пытался схватить того белого котенка? — смеясь, спросила Карселла.
— Он был таким пушистым! — ответил Абель, его глаза сверкали от веселья.
— А как ты пытался поймать бабочку в парке? — спросила Карселла с лёгким смехом, наполняя чашку сына теплым молоком. — Ты выглядел как настоящий охотник.
Абель рассмеялся, почесав голову:
— Ну, она такая быстрая была! Не могу понять, как они успевают летать туда-сюда.
Карселла взглянула на своего сына с любовью и снова рассмеялась.
Они продолжили говорить, вспоминая моменты прогулки. Абель был полон счастья, несмотря на свою усталость. Он часто смеялся, рассказывая, как случайно наступил кошке на хвост а та начала на него щипеть после чего поспешно убежала.
— А помнишь того парня? Который фотографировал закат? — спросил он улыбаясь.
Карселла кивнула ему головой, они продолжили есть, наслаждаясь моментом — простым, но таким важным. Смех, лёгкие разговоры, обмен воспоминаниями. Время будто замедлилось, а сами они почувствовали, как наступает тишина вечернего покоя.
Наконец, когда ужин был завершён, Абель откинулся на спинку стула, потягивая молоко, и посмотрел на свою мать.
— Мам, мне так нравится, когда мы вместе. Ты знаешь, это мой лучший день.
Слова Абеля задели Карселлу. Она улыбнулась, но в её глазах промелькнула едва заметная грусть.
После ужина они почистили посуду, а Карселла, заметив, что Абель немного устал, предложила ему отправиться спать. Мальчик с готовностью встал, потянулся и, взяв её за руку, пошёл в свою комнату. Карселла укутала его одеялом, поправила подушку и погладила по голове.
— Спокойной ночи, мой маленький герой, — сказала она, целуя его в лоб.
Абель закрывал глаза с улыбкой, думая о том, как будет весело встречать новый день.

Карселла тихо закрыла дверь и направилась в свою спальню. Её сердце сжималось от тяжёлых мыслей, и, как только она оказалась в комнате, она села на кровать, ощущая, как её ноги теряют опору. С дрожащими руками она достала телефон и набрала номер. Несколько секунд тишины, и затем раздался знакомый женский голос.
— Ждите нас завтра утром, — произнесла Карселла коротко и сразу выключила звонок. Она накрыв лицо руками, тихо всхлипнула. Слёзы медленно катились по её щекам. В её сердце было такое тяжёлое чувство, что она не могла даже дышать.
— Прости меня, Абель... — прошептала она, как будто звала его издалека, не в силах сдержать слёзы.
На следующее утро Абель проснулся от шума в своей комнате. Открыв глаза, он увидел свою мать, которая суетливо складывала его вещи в чемодан.

— Мама? — он протёр глаза и, ещё сонным взглядом, посмотрел на неё, вставая с кровати.

Карселла ничего не ответила. Она продолжала с быстротой укладывать вещи, как будто не слышала его. Абель почувствовал, как тревога начала нарастать в груди.

— Мама, что ты делаешь? — он спросил, подходя ближе, тревожный взгляд на её лицо.

Карселла наконец повернулась к своему сыну. В её глазах была неуловимая печаль, но она постаралась улыбнуться.

— Мы поедем кое-куда, — мягко произнесла она, — Ты же хотел увидеть море, не так ли? Мы наконец-то сможем посмотреть на него вблизи и побыть там несколько дней.

Абель замер. Он заметил, что её улыбка была странной, как будто скрывала что-то. Но, сбив с толку, он принял это за раскрытый сюрприз и, не сдержав радости, вскочил на ноги и начал прыгать по комнате.

— Мамочка, ты самая лучшая на свете! — сказал он, подбежав к ней и крепко обняв её. Карселла обняла его в ответ, но в её жесте чувствовалась странная напряженность.

— Одевайся, скоро мы выходим, ты ведь хочешь поскорее оказаться там? — сказала она, заканчивая сборы и взяв чемодан. Она указала на стульчик, где висела его одежда для прогулок. Абель, радостно кивнув, поспешно стал собираться.

Когда он, наконец, вышел из своей комнаты, его взгляд случайно упал на полку, где раньше лежали его игрушки и книжки. Она была пустой.
— Мама, а где мои игрушки и книжки? — спросил он, подходя к ней и, как ни в чем не бывало, беря её за руку.
Карселла замерла на мгновение, затем снова тихо, но твёрдо ответила:
— Это чтобы тебе не было одиноко, мой малыш.
— Но мне не будет одиноко! Ты же будешь со мной, — сказал Абель, не понимая, почему всё кажется таким странным.
Карселла ничего не ответила, лишь сильнее сжала его руку и направилась к двери. Оставив квартиру, она заперла её на ключ, затем, опустив взгляд, направилась к лифту. Молчание повисло в воздухе, и Абель чувствовал, как с каждым шагом он всё больше теряется в своих чувствах.
Когда они вышли на улицу, Карселла достала ключи от машины и нажала кнопку. Машина ожила, издав характерный звук. Она открыла дверцу заднего сиденья, усадила Абеля и погрузила чемодан в багажник.
В машине стало тепло, когда она завела мотор. Они поехали, и дорога вела их вдаль, через города, которые постепенно исчезали.
— А сколько дней мы там будем? — спросил Абель, всё ещё в ожидании приключений.
— Хмм, даже не знаю, может, мы задержимся, если ты не захочешь уехать, — ответила Карселла, поглядывая на сына через заднее зеркало, её глаза скрывались в тенях.
Абель был на седьмом небе от счастья, его голова уже была полна планов, как прекрасно провести время у моря.
Через два часа езды города исчезли, и вокруг появились только высокие деревья. Машина замедлилась, и они свернули на трудную дорогу, полную камней и луж. Абель замечал, как машина с трудом продвигается дальше. Наконец, вдалеке показалось странное здание — оно выглядело заброшенным. Его фасад был покрыт трещинами, а забор из ржавых железных прутьев напоминал о давно забытых временах. Перед ними распахнулись большие ворота, над которыми висела неразборчивая надпись.
Когда они подъехали к заброшенному фонтану, Абель замер, оглядываясь вокруг. Женщина в строгом костюме, с очками, стояла у входа в здание. Карселла вышла первой из машины и открыла заднюю дверцу, протягивая руку Абелю.
Мальчик почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Его сердце забилось быстрее. Он посмотрел на свою мать с тревогой, а она, не говоря ни слова, подтолкнула его к себе. Вытащив чемодан из багажника, они направились к женщине.
В здании раздавался детский смех, пронзительные крики.
— Мисс Карселла, рады видеть вас здесь. Женщина в очках внимательно посмотрела на мальчика с рубиновыми глазами. — А тебя зовут Абель?
Абель застыл, прячась за спиной у матери. Он лишь кивнул, не решаясь взглянуть в глаза незнакомке.
— Позаботьтесь о нем, — прошептала Карселла, её голос был тяжёлым, полным скрытой грусти.
Женщина в очках молча кивнула, опустив голову. Карцелла медленно отпустила руку сына, наклонилась и присела на корточки, поворачивая его к себе. И вот в этот момент Абель понял. Сердце сжалось, в глазах потемнело. Он всё понял.

Детский дом.

— Мама... что происходит? Кто эта тётенька? — дрожащим голосом спросил Абель, слёзы катились по его щекам, и он не мог понять, откуда они берутся. Страх, растерянность, боль — все смешалось в нем, как в буре.

Карселла прижала его к себе, а её голос стал шепотом, едва слышным, словно она боялась, что её слова порвут этот хрупкий момент.

— Ты будешь здесь недолго, мой мальчик, — шептала она, прижимая его к себе, её руки были теплыми, но что-то в её объятиях казалось уже не таким надежным.

Она поцеловала его в обе щёки, её губы были нежными, но от них не исходило того тепла, которое он знал раньше. Это был поцелуй прощания — он это понял, но не хотел понимать. Она пыталась оставить след своей любви на его коже, но этого было недостаточно. Всё, что он чувствовал, — это пустота.

— Мы сделаем всё возможное для этого, — вмешалась женщина в очках, её голос был холодным, будто она не замечала боли в глазах мальчика. Она поправила очки, не испытывая ни капли сострадания.

Мать поднялась и медленно повернулась к машине, её шаги были размеренными, но Абель почувствовал, как её тепло исчезает, растворяется, оставляя только холодный ветер. Она уходила от него, и в этом уходе было что-то страшное, что-то окончательное. Её силуэт исчезал в дали, а он не мог понять — почему? Почему она уходит, оставляя его здесь, в этом месте? А как же море? Как же все те планы, которые они строили, как они будут проводить время вместе? Это должно было быть счастьем. И пока он размышлял над этим, его мать уже села в машину.
— Мама! — закричал он, вырывая свою руку и бросившись к машине. Мама уже завела мотор. Мальчик изо всех сил пытался догнать ее, его маленькие ноги бежали быстрее, чем могли, но машина уносилась все дальше, оставляя за собой только пыль. — Мамочка, не уезжай! Пожалуйста! — кричал он, но звук мотора заглушал его голос.
Когда машина исчезла из виду, Абель остановился, оглядываясь назад. Он стоял в тишине, и в этой тишине его боль стала еще более явной. Его мир, его любящая мама, тот человек, который был всем для него, — бросил его. Он не мог в это поверить.
Слёзы катились по его щекам, и он рухнул на холодную землю, как будто вся жизнь ушла из него, оставив только боль. Рядом исчезли все звуки — смех, крики, всё затихло, как если бы весь мир остановился, чтобы дать место его горю. Он рыдал так громко, что воздух казался глухим, и даже собственные слёзы не могли принести ему облегчение.
Женщина подошла к нему, не спеша, и протянула руку, но её жест был так холоден, что он не мог не почувствовать это.
— Пойдём, — сказала она с абсолютным безразличием, её голос был сухим и бесстрастным.
Абель резко отдернул руку и отступил.
— Нет! Я хочу к маме! Она не могла оставить меня здесь! — кричал он, его голос терялся в отчаянии.
— Но оставила, — холодно ответила женщина, убрав руку.
Его мир снова рухнул. Она оставила его. Она, его мать, не могла это сделать. Но она сделала. И в эти мгновения реальность казалась слишком жестокой, чтобы её принять. Он не верил, что она могла оставить его в этом месте, где оставляют «плохих» детей, как он думал об этом месте. Но этот мир был не добр, и она ушла. Абель стоял, сжимающиеся кулаки — маленький ребенок, брошенный на произвол судьбы.