VI глава.
В зале было тихо.
Ещё никто не пришёл.
Я сидела на скамье в прощальном зале, опустив взгляд в пол. Свет был тусклый, будто и он скорбел. Мои губы едва шевелились. Я тихо пела — почти шёпотом, почти без воздуха:
Ты был светом моим.
Любовью моей.
Смыслом моим.
Но ты ушёл.
Резко и без прощаний.
Как же мне быть?
Как же мне быть?..
Я так скучаю.
Настолько...
Что сердце не выдерживает.
Боль убивает.
Но твоя смерть убивает сильней…
Мои пальцы дрожали. Я прижала ладони к груди, будто так могла удержать сердце, которое просилось наружу.
И вдруг — лёгкое прикосновение.
Чья-то рука легла мне на плечо.
Я медленно подняла взгляд.
Отец.
Он стоял молча, не говоря ни слова. Просто был рядом.
Я посмотрела ему в глаза — уставшие, тихие, грустные — и подумала:
"Интересно… отец тоже чувствовал это чувство,
когда умерла мама?" — подумала я, скользнув взглядом по его уставшему лицу.
Он не плакал.
Никогда не плакал на людях.
Но в его глазах жила такая тишина, которая всегда казалась мне пугающей. Словно внутри всё кричало, но наружу выходило только молчание.
Я помню, как в день маминых похорон он держал меня за руку так крепко, будто боялся, что я исчезну вместе с ней.
Я тогда не понимала всей глубины утраты. Мне было десять. Я плакала, но не осознавала, что значит — навсегда.
Он же… просто стоял рядом.
Стиснутые губы. Опущенные глаза. Ни единого слова.
Теперь я понимаю.
Он нес в себе этот груз всё это время. Молчал. Не выговаривал.
А теперь я — несу свой.
Я украдкой взглянула на его ладонь, которая всё ещё лежала на моём плече.
Та же рука. Та же тяжесть.
Только теперь — она поддерживает меня.
Он не сказал ни слова.
И это было самым правильным, что он мог сделать.
Иногда, чтобы понять, что тебя слышат — не нужны слова.
Нужно просто — чтобы кто-то остался рядом.
Я сжала пальцы, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках.
Не хотелось плакать. Не хотелось, чтобы кто-то видел, как мне больно. Даже папа.
Он стоял рядом, всё так же молча. Его рука оставалась на моём плече — тёплая, уверенная, но какая-то тяжёлая… будто он держал не только меня, а и себя самого, чтобы не упасть.
Я не оборачивалась. Просто сидела и смотрела в одну точку.
Передо мной — гроб.
В нём — Рафаэль.
В нём — тот, кого я должна была называть мужем.
Тот, кто обещал держать меня за руку до самой старости.
Тот, кто теперь лежал в цветах, молча, будто всё это — не с нами.
Я провела пальцами по своему кольцу.
Оно холодное, как металл.
Как он.
Как всё, что осталось от нашего «потом».
— Пап, — прошептала я, — он ведь правда был хорошим человеком?
Отец не ответил сразу. Я услышала только тихий вдох.
Он сел рядом и немного ссутулился, как будто всё это было выше его сил.
— Ты веришь в то, какой он был, Далия, — наконец произнёс он. — А я верю тебе.
Эти слова…
Я не знала, нужны ли они мне.
Но я почувствовала, как в груди стало чуть-чуть теплее.
Мы долго смотрели друг на друга, и казалось — прошла вечность. Вскоре я всё же отвела взгляд и невольно закашляла. Он отступил, давая мне пространство, чтобы я могла встать напротив могилы. Его почти белоснежные руки скрылись в карманах длинного пальто.
Я медленно, неуверенными шагами подошла к надгробию. Мы молчали. Никто из нас не решался нарушить эту гробовую тишину. Но спустя несколько мгновений он заговорил:
— Кем он был для вас? — Голос у него был мягкий, ни высокий, ни низкий — просто ровный, спокойный.
— Женихом, — ответила я лениво, чуть хрипловато. — А вам? — спросила в ответ, скорее из вежливости.
— Мы учились вместе в одном классе, — произнёс он с почти игривой интонацией, будто в этом воспоминании его что-то позабавило. — Можно сказать, были друзьями.
Меня это слегка удивило. Рафаэль никогда не рассказывал о школьных друзьях. И фотоальбомов я не видела — словно он не хотел, чтобы я знала о том периоде жизни.
— И долго вы… дружили? — спросила я, осмелившись взглянуть на него. Высокий. Гораздо выше меня. Его рубиновые глаза смотрели внимательно. На лице играла лёгкая, почти невинная улыбка. Но что-то в нём было… не так. Взгляд? Глаза? Или просто то, что он альбинос?
— Ну… полгода, — ответил он после недолгого размышления. — Прости, что навестил только сейчас. Был занят… да и узнал о твоей смерти совсем недавно.
Он опустился на одно колено, обращаясь к надгробной плите. Выражение лица стало неожиданно печальным. Будто он действительно чувствовал вину.
Это меня поразило. Никто, кроме меня, не разговаривал с Рафаэлем так. Никто не смотрел на него с такой искренней грустью.
Я вдруг поняла, что даже не знаю его имени.
— Как вас зовут?
— Абель Ливорн, — он поднялся и снова посмотрел на меня. — А вас?
— Далия Кассель.
Он протянул руку.
— Рад знакомству, Далия Кассель, — произнёс он чуть более серьёзным тоном. Улыбка не исчезла, наоборот — стала дерзкой, почти вызывающей.
Мы снова замолчали. Между нами повисла странная тишина — возможно, неловкая только для меня. Он, похоже, не замечал её вовсе.
— Далия… — вновь заговорил он. — А как давно вы знали Рафаэля?
— Шесть лет, — ответила я без колебаний. — Пять из них мы были вместе.
Он присвистнул, растягивая звук. Видимо, так он выражал удивление.
— У вас были идеальные отношения?
— Идеальных отношений не бывает, — ответила я, не отрывая взгляда от надгробия. — Есть только те, где двое умеют слушать и идут на компромиссы.
Порыв ветра заставил меня зажмуриться, но как только он утих — я снова открыла глаза. Абель внимательно смотрел на меня и, не стесняясь, указал пальцем на мои волосы.
— У вас в волосах застрял лист.
Я машинально потянулась к тому месту, ощутила сухой край и аккуратно вытащила его, стараясь не задеть волосы.
Он снова засунул руки в карманы и тяжело вздохнул.
— Мне сказали, он умер из-за передозировки алкоголя. Не ожидал...
— Он умер не из-за алкоголя! — выпалила я на повышенном тоне, перебивая его прежде, чем смогла остановиться.
Я почувствовала стыд. В последнее время я слишком часто перебивала людей — не давая им даже закончить мысль. Я подняла взгляд на Абеля — он по-прежнему смотрел на меня. И всё было бы нормально, если бы не мимолётное ощущение… На миг мне показалось, что в его глазах что-то опасное. Холод. Хищность. Будто за одно неправильное слово он мог бы…
Я моргнула. И всё исчезло. Просто удивлённый взгляд, обычный, спокойный.
Наверное, мне показалось. Усталость. Такое бывает.
— Спасибо, что пришли, — сказала я чуть тише. — Но мне пора. Остались незавершённые дела.
Я уже повернулась, собираясь уйти, когда он снова окликнул:
— Далия.
Я остановилась и обернулась. Он подошёл ближе, и мне пришлось приподнять подбородок, чтобы снова встретиться с ним взглядом.
— Надеюсь, мы ещё увидимся.
Я изогнула бровь и посмотрела на него с лёгким недоумением. Что ему нужно?
— Ага, — пробормотала я и пошла прочь.
Абель
Как только она скрылась из виду, я ухмыльнулся.
Что-то внутри приятно защекотало — предвкушение. Интерес.
Я достал из кармана телефон, набрал номер. Ответили быстро.
— Огооо, — протянул весёлый мужской голос. — Неужели сам Абель решил позвонить? Нужно рассказать твоей сестре!
Я закатил глаза.
—Это одноразовая акция. — сказал я с насмешливой интонацией. —Охота начинается.