Обольститель

Очередной выпуск «Свежих новостей» появился на прилавках газетных киосков. Я плелся домой, чтобы расслабиться на диване с бутылкой холодного пива. Торопиться было некуда, да и погода стояла чудная. Ни одного облачка не проплывало по ярко-голубому небу словно полотно чистого озера. Легкий ветер нежно трепал волосы, охлаждая тело от знойных солнечных лучей. Маленькие собачки резвились на лужайке, пока их хозяйки болтали о насущных проблемах, расположившись неподалеку на деревянных скамейках. Поравнявшись с ними, я понял, что они говорят об Обольстителе.

- Я больше не буду ни с кем знакомиться в интернете, - говорила одна из них, причесывая густые темно-каштановые волосы.

- Правильно. Я всегда считала сайты знакомств развлечением для отбросов общества. На них сидят такие маньяки, от которых можно ожидать все, что угодно, - поддакивала вторая с короткой стрижкой и вишневыми губами, скорей всего искусственно увеличенными.

- Мне кажется, что женщина, которую убили, сама виновата, - предположила третья в коротеньком платье, едва прикрывающим трусики.

В воздухе повисла пауза, и подруги многозначительно посмотрели на нее.

- Нужно быть полной дурой, чтобы отправиться на встречу с незнакомым человеком ночью, - продолжила она.

Подруги закивали. Они не знали всех подробностей, изложенных убийцей в письме. Обольститель долгое время общался с жертвой на сайте, с каждым днем все больше располагая ее к себе. Перед встречей Сидоренко считала убийцу лучшим другом, которому можно полностью довериться, забыв, что никогда не видела его и все, что она знала о нем, это вымышленное имя.

- Несмотря ни на что мне очень жалко убитую женщину. Пусть у нее не было мозгов, как у курицы, угодившей в суп, но это не повод ее убивать, - заметила девушка с короткой стрижкой.

Лай собак заглушил фразу, которую сказала ее подруга с темно-каштановыми волосами, но я догадывался, что убийство Сидоренко они будут обсуждать целый вечер.

Сидоренко с отличием окончила институт, поэтому мозгов у нее было явно больше, чем у курицы. Она была виновата лишь в том, что не умела соблюдать осторожность. Ей не везло с мужчинами, потому что она искала того единственного в тех, кто был посмелее, не пытаясь даже оглядеться вокруг. Скорее всего кроме мужа Ирины Сидоренко нравилась и другим порядочным парням, но не замечала этого, потому что они наблюдали со стороны за ее случайными связями, ничем не показывая симпатии.

Что-то подсказывало, что Обольститель тоже прочитал новую статью. Что он будет делать дальше? Несмотря на то, что в газете напечатано предупреждение для девушек, найдутся наивные барышни, которые попадутся на удочку убийцы. Одни из них просто-напросто не читают газет, другие, как моя сестра, слишком легкомысленны, считая, что встреча с маньяком может произойти с кем угодно, но не с ними.

Несмотря на то, что Обольститель заметил, что ему понравилось убивать, нельзя было не рассматривать такой вариант, что жертв больше не будет. Человек не всегда делает то, что нравится, в этом и состоит его предназначение. Я никогда не убивал, поэтому не знал, возможно ли остановиться, если попробовал один раз. Быть может, убийство, как наркотик, затягивало, тогда пострадает еще много женщин.

История знала несколько маньяков, личность которых так и не установили. Хотелось верить, что Обольститель не пополнит их число.

Занятый мыслями об убийце, я добрался до пятиэтажного панельного дома, в котором снимал однокомнатную квартиру. Возле подъезда на лавочке сидела Олеся. Русые косички лежали на загорелых плечах, прикрывая бретельки летнего платья. Она ковырялась в телефоне, наверное, играла с виртуальным котом. Я остановился, как вкопанный. Мой холостяцкий вечер с пивом переносился на неопределенное время. В голове возникали идеи, как сделать так, чтобы Олеся оставила меня сегодня в одиночестве, но было поздно. Она уже заметила меня и махала рукой.

Губы растянулись в натянутой улыбке, и я подошел к ней. Олеся чмокнула меня в щечку, наверное, оставив на коже след розовой губной помады.

- Я проходила мимо и решила зайти. Тебя не оказалось дома, поэтому я осталась, чтобы подождать.

Она проходила мимо. Большей глупости я не припоминал. Олесе нечего делать в районе, в котором я живу, если не считать визитов в мою холостяцкую берлогу, однако, мне часто приходилось делать вид, что я верю ее словам.

- Почему ты не позвонила? Я мог задержаться на работе, отправиться к матери, - спросил я.

- На телефоне закончились деньги, - промурлыкала Олеся.

Поразительно, как Олеся умела быстро находить оправдание любому поступку. Если бы не ее способность появляться в неподходящие моменты и не понимать никаких намеков, наши отношения не длились бы и месяца, хотя мы встречались уже три года.

- Маячки тоже закончились, - добавила Олеся, хлопая длинными ресницами.

Мне ничего не оставалось, как пригласить ее к себе. Чаще было проще сделать то, что хочет моя девушка, чем объяснить ей, почему она не может получить желаемое.

Когда Олеся начала рассказывать, как сцепилась с кассиром в супермаркете из-за того, что та отказалась продать ей сигареты, я решил, что сегодняшний вечер без пива не обойдется. Под звонкое щебетание Олеси я открыл бутылочку и вдохнул приятный аромат.

- Носи с собой паспорт, - сказал я, делая глоток.

- Легко сказать: носи с собой паспорт, - передразнила Олеся, - ты же знаешь, какая я рассеянная. Стоит мне взять с собой какой-то важный документ, как я обязательно его потеряю.

Я ухмыльнулся и отпил еще пива. Сейчас Олеся была права, как никогда. В чем-чем, а в рассеянности ей не было равных. Для того, чтобы пересчитать потерянные ей телефоны, не хватило бы пальцев на руках и ногах. Встречи с клиентами постоянно срывались, потому что Олеся забывала, на какое время договаривалась с ними. За три года, которые мы были знакомы, Олеся два раза меняла паспорт. Будучи коренной жительницей города, она постоянно садилась не на тот транспорт, а потом блуждала по неизвестным ей улицам, пока понимала, что очутилась в другом районе.

- Сделай копию паспорта и носи ее, - предложил я.

- Сделаю, когда будет время, - буркнула Олеся.

Пиво исчезало из бутылки, но меня это не заботило. Я знал, что в холодильнике есть еще.

- Я прочитала сегодняшний номер твоей газеты, - сказала Олеся.

Я улыбнулся. Олеся редко что-то читала кроме пабликов с веселыми цитатами в известной социальной сети. Она не любила забивать свою хорошенькую головку насущными проблемами, волнующими большинство горожан.

- Почерпнула для себя что-то важное? - с сарказмом поинтересовался я.

- Нет. Скучные новости. Не понимаю, как редакция с таким материалом до сих пор не разорилась. Кстати хорошая идея напечатать будто убийца подбросил тебе коробку с нижним бельем жертвы и запиской о том, как готовил убийство. У нас на работе все только и говорят об этом Обольстителе. Представляешь, некоторые с нетерпением ждут следующего номера, чтобы узнать, чем закончится история убийства какой-то тетки.

- Ты не веришь, что Обольститель существует?

- Верю. Кто-то же убил эту женщину. Сидоренко, или как там ее.

- То, что написано во второй статье, - чистая правда.

- Ну, да, - рассмеялась Олеся, - убийца же не идиот присылать в редакцию газеты улики, да и почему он прислал их именно в твое издательство? Поверь, существуют более солидные и популярные издания.

Олеся не верила, что убийца подбросил посылку с бюстгальтером Сидоренко и письмом. То, что убийца не идиот, чтобы присылать в редакцию газеты улики, свидетельствовал тот факт, что ни на одной улике не были обнаружены его отпечатки пальцев. Не знаю, зачем он подкинул коробку со странным содержимым именно в мою редакцию, но он сделал это грамотно. Никто его не видел, и никто не сможет его найти. Убийца подогрел интерес к себе, но ничем не выдал своей личности. Он как будто смеялся надо мной, полицией, обществом. Дескать, я принес лифчик жертвы, написал, как убил ее, а вы никогда не найдете меня. Ему понравилось убивать, но ходить по лезвию ножа ему понравилось не меньше.

- Я не знаю, почему посылку от убийцы получил именно я, но в статье нет ни одного вымышленного факта. Напротив, многие подробности опущены, - сказал я, ставя пустую бутылку на пол возле дивана.

Глаза Олеси округлились. Она до сих пор не верила, что я говорю правду, но тень сомнения проскользнула в ее сознании, словно мышь.

- Когда я пришел в офис, на крыльце стояла картонная коробка. В ней лежал бюстгальтер убитой Сидоренко, а также письмо, в котором Обольститель подробно рассказывал, как искал жертву, втирался к ней в доверие, - добавил я.

Олеся побледнела. На лбу появилась морщинка.

- Ты врешь, - прошептала она, умоляя взглядом сказать, что я пошутил.

Но я говорил чистую правду, словно исповедующийся тяжело больной перед смертью.

- К сожалению, я не вру, - произнес я.

Олеся поджала под себя ноги, обхватив руками колени. Ее глаза наполнились слезами, а губы задрожали.

- Не может быть. Не может быть, - повторяла она, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Я прижал ее к себе. Она была холодна, словно камень. Меня удивило, что Олесю так тронула смерть незнакомого человека. Обычно Олеся не придавала значения чужим несчастьям. Она могла часами болтать о том, что ей не хватило денег на новые босоножки, в то время, как рядом с ней кто-то умирал от голода.

- В мире происходит много убийств. Не стоит так расстраиваться, - попытался успокоить Олесю я.

- Плевать на то, что происходит в мире. Убийца на свободе. А вдруг ему захочется еще кого-то убить? А вдруг в следующий раз в парке обнаружат мое бездыханное тело? - взорвалась Олеся, больше не сдерживая рыданий.

Теперь все стало на свои места. Олеся по-прежнему заботилась только о себе. Она не испытывала сострадания к погибшей женщине, но была очень впечатлительной. Даже фильмы ужасов заставляли ее вздрагивать от каждого шороха, словно голубь, собирающий крошки хлеба.

- Максим, мне очень страшно. Я слишком молода, чтобы умирать. У меня впереди вся жизнь, которая не должна оборваться бессмысленно, будто бельевая веревка, - не унималась Олеся.

Я сильно сомневался, что жизнь Олеси когда-нибудь наполнится смыслом. Она проводила дни исключительно для собственного удовольствия, лишая себя возможности оставить след в истории. Такие люди, как Олеси, никогда не станут писателями, художниками, музыкантами. Они не способны отказаться от просмотра любимого сериала для того, чтобы посвятить время созданию произведения.

- Не бойся. Не думаю, что ты заинтересуешь Обольстителя, - сказал я.

Эти слова показались Олесе оскорбительными, и она набросилась на меня с претензиями.

- Ты считаешь меня настолько непривлекательной, что даже выживший из ума убийца не способен обратить на меня внимание? - кричала Олеся.

Я потратил около часа, чтобы объяснить ей, что, говоря о том, что Олеся вряд ли заинтересует убийцу, имел в виду несколько другой подтекст.

- Обольститель искал жертву от двадцати семи до тридцати пяти лет. Ты не подходишь ему по возрасту. Кроме этого он познакомился с Сидоренко на сайте знакомств, на котором она искала жениха. Ты же не сидишь на сайтах знакомств? - сказал я, ожидая, что Олеся отрицательно помотает головой, но вместо этого она спросила, на каком именно сайте знакомств убийца познакомился жертвой.

Такого поворота событий я не ожидал. Моя девушка зарегистрирована на сайте знакомств, причем не просто зарегистрирована, а регулярно его посещает. Что она там делает? Ищет более подходящего кандидата? Спросить об этом прямо я не решился.

- Не знаю, на каком именно сайте они познакомились. Какое тебе до этого дело? - раздраженно поинтересовался я.

Олеся стушевалась. Признаться, что она посещает сайты знакомств, было с ее стороны громадной глупостью, хотя она совершила столько глупостей, что волноваться о том, что она в очередной раз попала впросак, было неблагоразумно. Олеся понимала, что проболталась, и не знала, как выйти из этой ситуации.

- Я жду ответа, - сказал я.

Не то, чтобы я боялся, что какой-то красавчик с сайта знакомств, уведет у меня девушку, или ревновал Олесю к виртуальным поклонникам. Нет, я не дорожил отношениями с Олесей, потому что знал, что они рано или поздно закончатся. Я не видел Олесю в роли своей жены, да и вообще смутно представлял, что когда-нибудь смогу распрощаться с холостяцкой жизнью. Меня задевало другое. Олеся считала наши отношения идеальными и, по ее словам, была влюблена в меня до потери памяти. Очевидно, что правды в ее словах было ровно столько, сколько сахара в жевательной резинке. Влюбленный человек не ищет новых знакомств. Конечно, произойти может всякое, но девушка, довольная своими отношениями, точно не посещает сайты знакомств.

- Да. Я зарегистрирована на сайте знакомств, - сказала Олеся, опустив взгляд.

Она ожидала, что я, словно Отелло, устрою сцену ревности, но этого не произошло.

- Зачем тебе это? - спросил я.

Олеся пожала плечами, словно не знала, зачем создала аккаунт на сайте знакомств. Если бы это было так, тот факт, что Сидоренко познакомилась с убийцей именно на таком сайте, не насторожил бы Олесю. У многих людей есть аккаунты на разных сайтах, в том числе и на сайтах знакомств. Большинство из них созданы неосознанно, и поэтому не посещаются. Если бы Олеся не знала, зачем зарегистрировалась на сайте знакомств, она даже не вспомнила бы о том, что у нее есть такая учетная запись.

- Все девчонки на работе регистрировались, и я тоже зарегистрировалась. Ты же знаешь, какая скучная у меня работа. Вот и переписываюсь с парнями, чтобы немножко развлечься, - пробормотала Олеся.

Я оказался прав. Олеся все-таки была постоянным гостем на сайте знакомств. Версия о том, что она зарегистрировалась на нем за компанию ради развлечения, тянула на отмазку подростка перед матерью из разряда: «Я не курил. На меня надышали», но вытягивать клещами из нее правду я не стал. В измене Олеся замечена не была, хотя я и не следил за ней. Почти все свободное время она преследовала меня, а это значит, что никаких отношений на стороне у нее не было.

- По переписке убить невозможно, - улыбнулся я.

Из груди Олеси вырвался тяжелый вздох. Она всхлипнула, но ничего не сказала. Все-таки она встречалась со своими друзьям по переписке. Не знаю, как часто, но встречалась. Сейчас в ее голове роились мысли о том, что ей несказанно повезло, что убийца выбрал Сидоренко, а не ее.

- Нужно будет сказать девчонкам, чтобы больше не назначали ни с кем свидания, - сказала Олеся.

Я улыбнулся. Оказывается, Олеся заботилась о коллегах, которые могли попасться на удочку Обольстителя. Глупая девушка. Пусть думает, что я ей поверил.

- Мне бы хотелось, чтобы ты заботился обо мне, - сказала Олеся.

Я начинал догадываться, какой разговор произойдет между нами, но сменить тему не удалось. Олеся начала длинную речь, которую скорее всего подготовила заранее:

- Мы встречаемся длительное время. Три года - это солидный срок для отношений. За это время мы хорошо узнали друг друга и проверили наши чувства на прочность. Я всегда мечтала засыпать рядом с любящим мужем, а по утрам пить с ним кофе, обсуждая планы на вечер. Мне кажется, что нам пора переступить порог новой жизни...

- Стоп. Я уже говорил, что такие разговоры мне не по душе, - оборвал ее я.

Олеся нахмурилась. Вряд ли она рассчитывала, что я соглашусь с каждым ее словом, но не надеяться переубедить меня не могла.

- Неужели тебе не хочется жить со мной под одной крышей!? - воскликнула она.

- Представь себе, не хочется, - развел руками я.

Олеся удивленно смотрела на меня. Она не понимала, как мои желания могут не совпадать с ее. К тому же она снова проявила бестактность. Не прошло и получаса с того момента, как она призналась, что ищет новые знакомства в интернете, но это не помешало завести разговоры о переводе наших отношений на другой этап. Бракосочетание - серьезный шаг. Я не видел смысла марать паспорт печатью ЗАГСА, чтобы всю жизнь жалеть об этом. Олеся была слишком легкомысленна, чтобы думать о будущем. Она сидела на сайте знакомств, а это значит, что наши отношения ее не устраивали. Наша свадьба изначально могла стать самой большой глупостью, которые способны совершить люди. Кроме этого денег на свадьбу у меня не было, а я не сомневался, что Олеся потребовала бы закатить грандиозный праздник, за который пришлось бы расплачиваться до пенсии.

- Тебе легко говорить. Ты живешь отдельно от родителей, - буркнула Олеся.

Такого поворота я не ожидал. Даже, если бы я жил вместе с мамой, последней идеей было бы жениться, чтобы съехать от нее. Кстати о том, чтобы влачить существование отдельно от матери, я стал задумываться, когда мы уже встречались с Олесей. Не помню, чтобы я думал о том, чтобы расписаться с ней. Вместо этого я приобрел газету с объявлениями, в которой нашел несколько предложений о аренде квартиры, которые были не велики для моего кармана.

- Не понимаю, к чему ты клонишь, - сказал я.

- Я хочу самостоятельной взрослой жизни. Мама не дает проходу. Все, что я делаю, не так. Все, что я думаю, неправильно. Все, что мне хочется, глупо. Когда я буду жить отдельно, мама перестанет вмешиваться в мои дела, - пояснила Олеся.

- Для того, чтобы жить отдельно, необязательно выходить замуж тем более за меня. Ты знаешь, что я убежденный холостяк, который приходит в ужас от одной мысли о создании семьи. Семья - большая ответственность, к которой я не готов, - парировал я.

- Ты считаешь, что со своей зарплатой я смогу снять жилье и нормально существовать? - с иронией спросила Олеся.

Ее вопрос не требовал ответа, но промолчать я не мог. Ее выходка привела меня в бешенство. Хотелось выставить ее за дверь, как мешок с мусором. Она хотела самостоятельной жизни, которую не могла обеспечить, поэтому она решила выйти за меня замуж, чтобы я платил за все ее капризы. Нет. На это я не подписывался.

- Ты слышишь, что говоришь? Если я правильно тебя понял, ты хочешь переехать в квартиру, за съем которой будет платить твой муж, ты хочешь питаться продуктами, которые будет покупать твой муж, ты хочешь носить одежду, которая будет куплена за счет твоего мужа...

- Ты утрируешь, - перебила меня Олеся.

Нет, я не утрировал. Я пересказывал ее слова, пусть не так красиво, как говорила она, но смысл не менялся. Олеся хотела запрыгнуть на мою шею и свесить ноги. Я же не мама, поэтому не буду ежедневно учить ее жизни.

- Я не намерен оплачивать твои капризы. Хочешь жить самостоятельно - живи. Самостоятельным барышням не нужен муж. Они считаются самостоятельными, потому что сами себя обеспечивают и ни от кого не зависят. Ты же хочешь сменить одного спонсора на другого.

- Максим, ты разговариваешь со мной грубо, - сказала Олеся.

Да, я разговаривал с ней грубо, но другой интонации она не понимала. Мать каждый день воспитывала Олесю, но так и не научила ее слушать других.

- Максим, ты знаешь, какая у меня зарплата. Ее не хватит даже для того, чтобы заплатить за угол в ночлежке для бездомных, - произнесла Олеся.

- Тогда тебе стоит подумать о поиске другой работы, - предложил я.

Олеся хмыкнула. Она не хотела искать другую работу. Проще было удачно выйти замуж.

- Ты только представь, как будет прекрасно, если мы будем жить вместе. Мы заведем собаку, а по выходным будем гулять с ней парке, - запела сладким голоском Олеся.

- Нет, - отрезал я.

Олеся отвернулась, надув губки. Она всегда так делала, когда ждала извинений, но я редко просил прощения, и сейчас не считал себя виноватым. Пока я ходил на кухню за второй бутылкой пива, Олеся ушла, громко хлопнув дверью. Уверен, она стояла возле подъезда в ожидании, что я брошусь вслед за ней в домашних тапочках.

Я улегся на диван и сделал большой глоток. Остаток вечера все-таки принадлежал мне одному.