Обольститель

Слепцов сидел в своем кабинете. Он, как обычно, пил кофе и внимательно смотрел в монитор. За окном гремел гром. Собиралась гроза.

- Здравствуйте, Игорь Павлович, - произнес я, ставя на стол картонную коробку.

- Здравствуй, Максим. Что это? - безучастно поинтересовался Слепцов, пожимая мне руку. Его ладонь была холодной и шершавой, и мне тут же захотелось стереть его прикосновения о джинсы, но я сдержался.

- Этот ящик я обнаружил на пороге своего офиса утром. Дворник не видел, кто его принес. Когда он подметал улицу возле дома, в котором находится редакция, ящика еще не было. Вероятно, его принесли после того, как дворник закончил уборку. В ящике находится белый бюстгальтер с пятнами крови, а также письмо от убийцы Сидоренко.

В воздухе повисла пауза. Удивленный взгляд следователя впился в меня словно клещ.

- Сидоренко - это та женщина, которая была обнаружена мертвой в парке, - добавил я.

- Я помню, кто такая Сидоренко, - выдавил из себя Слепцов, - но какое отношение к ее убийству имеешь ты?

- Я не имею к ее убийству никакого отношения, если не считать статьи, написанной в газете. Эта странная посылка ошарашила меня. Раньше мне доводилось писать о преступлениях, но принимать в них участия и получать записки от убийцы - нет, - пожал плечами я.

Из груди Слепцова вырвался сдавленный вздох. Он осторожно открыл коробку и двумя пальцами достал листки бумаги, исписанные корявыми печатными буквами.

- Очевидно, что почерк изменен. Автор письма не придумал ничего лучше, как писать печатными буквами. Владельца этого почерка будет легко вычислить, - заметил следователь.

Улыбка невольно озарила мое лицо. Хорошие новости всегда радовали.

- Ты трогал это письмо? - спросил Слепцов.

- Да. И читал его, - кивнул я.

- Тогда придется снять отпечатки твоих пальцев, - заметил Слепцов.

Он достал сигарету и закурил, погружаясь в чтение письма. Когда от сигареты оставался окурок, Слепцов прикуривал следующую. Он изучал внимательно каждую строчку, выпуская ручейки серебристого дыма, которые извивались как змеи. Иногда Слепцов отрывался от чтения письма, бросая на меня изумленный взор. Его большие глаза пожирали меня, будто пытались найти какой-то ответ.

Сердце забилось быстрее. А что, если убийца специально подбросил мне эту коробку, чтобы подозрение пало на меня? Ни один вменяемый человек не будет писать письма незнакомым людям, хотя никто не знал точно, был ли автор строк об убийстве Сидоренко вменяемым. На письме сохранились мои отпечатки пальцев, на коробке тоже. Я четко помнил, как вытаскивал бюстгальтер при помощи карандаша, но не помнил, как положил его обратно. Нет. Это бред. Меня не могли обвинить в преступлении, которое я не совершал. В конце концов, кроме моих отпечатков пальцев должны быть отпечатки пальцев убийцы. Также следователь сказал, что владельца почерка можно легко определить, и любая экспертиза покажет, что эти строки писал не я.

Закончив чтение письма, Слепцов аккуратно отложил листки в сторону. Он опустил окурок в пепельницу, которая в конце дня напоминала уродливую голову с множеством рогов.

Его рука опустилась в коробку и извлекла белоснежный бюстгальтер с пятнами крови. Слепцов долго рассматривал эту часть нижнего белья, а потом брезгливо вернул ее на место.

- Нужно проверить, принадлежит ли кровь на бюстгальтере убитой, - заметил следователь.

Я кивнул. Мне хотелось что-то сказать, но я не мог выдавить из себя ни слова. Мама была права. Я всегда был трусом, не желающим принимать важные решения и предпочитающим находиться в стороне от происходящего.

- Как ты думаешь, почему убийца принес этот ящик именно тебе? - спросил Слепцов.

Сердце упало, а в висках застучали маленькие молоточки. Нужно было выбросить эту коробку, а не тащить ее следователю. Никто никогда бы не узнал о том, что я получил посылку от убийцы. Никто не обвинил бы меня в том, чего я не совершал.

Слепцов повторил вопрос, и я стал понемногу приходить в себя. Мне задали простой вопрос, который я сам себе задавал неоднократно. Никто ни в чем меня не обвинял, по крайней мере пока.

- Я не знаю, - сказал я, опустив взгляд, почему-то чувствуя себя виноватым.

- Убийца пишет тебе, как будто исповедуется в церкви. Он присылает тебе вещественное доказательство, словно не догадываясь, что ты отнесешь его в полицию. Тебе не кажется это странным? - продолжил допрос Слепцов.

Не знаю, было ли это допросом, но я чувствовал себя как десятиклассник, которого вычитывают за разбитое окно.

- Да. Это странно. Я сам не понимаю, зачем преступнику понадобилось подбрасывать эту коробку именно мне, - ответил я.

Слепцов снова закурил. Мне тоже хотелось курить, но я не решался.

- Ты сказал, что обнаружил коробку утром, когда пришел на работу, - сказал следователь.

Я кивнул.

- Почему ты принес ее мне после обеда? - спросил Слепцов.

- Я собирался приехать к вам сразу после того, как прочитал письмо, но мне позвонила мама. Она попросила срочно привести ей лекарства, - пояснил я.

Слепцов выдохнул дым, бросив на меня многозначительный взгляд. Наверное, он поверил. В любом случае информацию о том, что я был у матери можно легко проверить. В памяти телефона остался входящий вызов с ее номера, да и сама мама могла подтвердить мои слова.

- Мне бы хотелось знать, как продвигается следствие, - робко сказал я.

- Зачем тебе это? - спросил Слепцов, делая глубокую затяжку.

Я представил, как его легкие, похожие на черную тряпку, выталкивают дым, и желание закурить отпало. Хотелось бы, чтобы навсегда, но я был уверен, что не пройдет и часа, как меня вновь потянет прильнуть губами к безвкусному фильтру.

- Я оказался втянутым в дело об убийстве Сидоренко, и хочу быть уверенным, что преступник пойман. Мне не хочется стать его следующей жертвой. Не знаю, рассчитывал ли он на то, что я отнесу его посылку в полицию, но это ему явно не понравится, - пояснил я.

Мой голос стал звучать тверже. Тем более я на самом деле не просил меня впутывать в дело об убийстве совершенно незнакомой женщины. Теперь и моя жизнь была под угрозой. Убийца отметил, что ему понравилось убивать, а это значит, что он не остановится. Перед тем, как Сидоренко стала его жертвой, она была его собеседницей и подругой. Сейчас преступник стал писать мне. Я не мог спокойно ждать момента, когда убийца решит, что я слишком много знаю, и подкараулит меня в темном переулке.

- Не думаю, что твоей жизни что-то угрожает, - возразил Слепцов.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Легко говорить о том, что жизни ничего не угрожает, если эта жизнь тебе не дорога.

- Убийца отметил, что хотел убить именно женщину. Причем женщина должна была быть не замужем. На лицо явные отклонения в психике. Преступник может превратиться в серийного маньяка, но предпочтений не изменит, - предположил Слепцов.

Его слова успокаивали, но страх сложно контролировать. Никто не мог точно знать, что стукнет в голову преступнику завтра.

- Ему понравилось убивать... - прошептал я.

- Да, но еще больше ему понравилось подготавливать убийство. Он наслаждался процессом обольщения жертвы. Обольститель хренов. - Слепцов рассмеялся.

- Обольститель... Прекрасный псевдоним, - заметил я.

Слепцов подмигнул. Он был в прекрасном расположении духа, чего нельзя было сказать обо мне. Чем больше мы беседовали, тем больше я ощущал себя подавленным и разбитым.

Перед тем, как покинуть кабинет следователя, чтобы оставить в полицейском участке отпечатки пальцев, а затем ретироваться, я попросил Слепцова проверить компьютер жертвы, чтобы восстановить информацию о посещаемых ей сайтах знакомств.

- Если удастся восстановить учетные записи Сидоренко, можно вычислить месторасположение компьютера, с которого убийца переписывался с ней.

Слепцов покачал головой. На его лице появилась улыбка. Он находил мои советы смешными. Наверное, я и в правду смотрелся достаточно глупо, указывая следователю, как вести дело об убийстве.

Перед тем, как уйти, я взял со Слепцова обещание сообщать мне любые мелочи о ходе расследования.

Сегодняшний день прошел без пользы для работы. До выпуска нового номера «Свежих новостей» оставалось несколько дней, а материала не было. Стандартная ситуация, требующая немедленного вмешательства.

Всю ночь я никак не мог заставить себя уснуть. Казалось, что убийца бродит вокруг моего дома, заглядывая в окна, похожие на пустые глазницы мифического чудовища.

Следующее утро я начал с чашки крепкого кофе, которое так и не сумело меня взбодрить. Первая сигарета не принесла никакого удовольствия. Напротив, к горлу подкатил тошнотворный комок.

Придя в офис, я набрал в текстовом редакторе статью.

«УБИЙЦА ВЕРНУЛ БЮСТГАЛЬТЕР.

9 июня в редакцию газеты «Свежие новости» была подброшена картонная коробка, в которой лежал бюстгальтер Сидоренко Яны Викторовны, тело которой было обнаружено 2 июня в парке культуры. Также в странной посылке лежало письмо, в котором убийца описал, как познакомился с жертвой на сайте знакомств, после чего втерся к ней в доверие и убил. Указанные вещественные доказательства переданы в полицию.»

Глаза еще раз пробежались по строкам. Нет. Я не мог этого напечатать. Во-первых, не было точно установлено, принадлежит кровь, обнаруженная на бюстгальтере, Сидоренко. Во-вторых, преступник прочитает эту статью, после чего у меня могут возникнуть проблемы. В-третьих, в городе может начаться паника из-за появления маньяка. Легкомысленных девушек данная статья осторожности не научит, а остальные будут бояться лишний раз выйти из дома.

После обеда я позвонил Слепцову.

- Здравствуйте, Игорь Павлович. Как дела с делом обольстителя? - спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал более непринужденно.

- Привет, Максим, - ответил Слепцов, - следствие ведется. На бюстгальтере не обнаружено никаких отпечатков пальцев. Будем считать, что ты не доставал его из коробки. На самой коробке и листках бумаги обнаружены только твои отпечатки. Предположительно, обольститель работает исключительно в перчатках даже, тогда, когда пишет письма. Экспертиза показала, что пятна крови на бюстгальтере принадлежат Сидоренко. Почерковедческая экспертиза не дала никаких результатов. Вероятно, преступник раньше не имел проблем с законом. Осмотр компьютера убитой не возможен. Операционная система уничтожена каким-то вирусом. Информация, хранящаяся на жестком диске, восстановлению не подлежит.

- Это значит, что Обольститель будет разгуливать на свободе, - сделал вывод я.

- Пока мы не можем идентифицировать его личность, - ответил Слепцов.

- Нужно предпринять что-то еще. Нельзя оставлять его преступление безнаказанным, - я почти срывался на крик.

- Максим, послушай: следствие ведется, и ты не вправе указывать мне, как искать убийцу. Ты получил достаточно материала для новой статьи. Если появятся какие-то новости, я сообщу. Давай договоримся, что впредь мы не будем вмешиваться работу друг друга.

Мы попрощались. Экспертиза почерка не дала результата, потому что почерка убийцы нет в базе данных. Однако, если появится подозреваемый по этому делу, то можно будет с легкостью определить, является ли он автором полученного мной письма. Преступник работает только в перчатках. Кривые печатные буквы тому подтверждение. Наверное, не очень удобно писать в перчатках.

Операционную систему компьютера Сидоренко убил вирус. Это могло быть спланировано Обольстителем. В этом случае он является отличным программистом, которых не так много в нашем городе. Возможен и вариант, что появление вируса в компьютере Сидоренко никак не связано с ее убийством. Женщины отличаются невнимательностью при использовании интернета. Они переходят по подозрительным ссылкам, даже не замечая этого. Сидоренко могла поймать вирус и без участия обольстителя.

Я поймал себя на мысли, что убийца уже получил прозвище. Называть человека, хладнокровно убившего женщину, не сделавшую ему ничего плохого, Обольстителем было не так грубо, да и от слова «убийца» меня трясло, как осину во время грозы.

Я отредактировал заголовок статьи.

«УБИЙЦА ПРЕВРАТИЛСЯ В ОБОЛЬСТИТЕЛЯ»

После короткого перекура я переписал текст статьи.

«9 июня в редакцию газеты «Свежие новости» была подброшена картонная коробка, в которой лежал бюстгальтер Сидоренко Яны Викторовны, найденной мертвой в парке культуры 2 июня. Также в коробке лежало письмо от убийцы, в котором подробно описывается, как преступник искал жертву. Он переписывался с Сидоренко на сайте знакомств, делая все возможное, чтобы женщина влюбилась в него. В письме указано, что преступник испытывал удовольствие от процесса соблазнения жертвы, в связи с чем и получил прозвище «Обольститель». 1 июня в 23-30 должно было состояться их первое свидание, но Обольститель подкрался к Сидоренко сзади и перерезал ей горло. Отпечатков пальцев на месте преступления и уликах не обнаружены. Ведется следствие.

Редакция газеты «Свежие новости» убедительно просит женщин воздержаться от знакомств в интернете, а также не гулять по улицам в одиночестве в темное время суток.»

Я еще раз перечитал статью. Не хотелось насыщать материал жуткими подробностями. В конце статьи я добавил предупреждение для жительниц города. Такие предупреждения редко эффективны, но я сделал все, что мог.

Сомнения еще роились в голове. Обольститель обязательно прочитает статью. Я не стал писать о том, что его посылка со всем содержимым передана в полицию, но нужно быть круглым дураком, чтобы не понять этого.

Обольститель отправил ящик с уликами в редакцию газеты, а не в мусорное ведро. Неужели он рассчитывал на то, что главный редактор сохранит его тайну?!

Решено, статья об обольстителе будет напечатана. Кто знает, может, преступник специально подбросил мне эту коробку, чтобы прославиться на весь город. Многие убийцы страдают от комплексов, и поэтому решаются на преступления, чтобы показать обществу свое «Я».

Также я ощущал острую необходимость поговорить с Ириной - подругой Сидоренко. По словам Обольстителя, женщины общались редко, но Сидоренко не могла не похвастаться приятельнице тем, что у нее наконец-то появился молодой человек. Слепцов неохотно дал адрес Ирины. Его раздражало, что мне приспичило самостоятельно заниматься расследованием, как будто я не доверял правосудию.

Ирина встретила меня с красными глазами, как будто не спала несколько ночей подряд. Она не желала пускать меня на порог, но я предъявил удостоверение главного редактора.

- Я до сих пор оплакиваю Яну. Мы были очень близкими подругами, - сказала она, - мне бы не хотелось обсуждать ее гибель.

Я полностью понимал Ирину. Мне до сих пор не хотелось обсуждать смерть своей сестры, но есть обстоятельства, из-за которых приходится сжимать волю в кулак.

- Я должен задать вам несколько вопросов, - пояснил я, - это может помочь поиску убийцы.

Ирина впустила меня в небольшую, но достаточно уютную квартиру. Ребенок лет двух спокойно спал. В его возрасте о смерти не задумываешься.

Рассказ о содержании письма Обольстителя занял около часа. Ирина внимательно слушала меня, иногда качая головой, как будто слышала факты, о которых посторонние не могли ничего знать. Когда я закончил, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Мне пришлось бежать на кухню, чтобы принести ей стакан воды, который она быстро выпила.

- Эта сволочь обещала жениться, - выдавила из себя Ирина, сдерживаясь от нового приступа истерики.

- А Яна очень хотела замуж, - добавил я.

Ирина кивнула. Желание Яны создать семью было нормальным желанием женщины, скрывать которое не имело смысла.

- Расскажите мне о нем, - попросил я.

- Он представился Виктором, хотя ежу понятно, что Виктор - это его не настоящее имя. Яна еще любила шутить, что очень здорово, когда у отца и мужа одинаковое имя, потому что никто из них не позволит себе сказать про другого гадость. Он сказал, что работает логистом на фабрике мебели, не знаю, какой именно, но не думаю, что это важно. В его словах не было ни капли правды, хотя Яна безоговорочно верила ему.

Ирина всхлипнула, и я предложил ей еще стакан воды. Она отказалась.

- То, что я рассказала, ничем не поможет найти убийцу, но клянусь, что больше ничего не знаю, - вздохнула она.

Я выразил сочувствие, которое было нужно ей как телеге пятое колесо, но она тактично поблагодарила меня. Предчувствие, что визит к Ирине ничем не поможет в поисках Обольстителя, не обмануло. В письме указано, что убийца сообщил Сидоренко ложные сведения о себе, да и как могло быть по-другому. Обольститель планировал убийство, а не поход в магазин. Конечно, он тщательно подготовился к тому, чтобы остаться без наказания.

Я уже собирался уходить, как Ирина снова разрыдалась.

- Это я виновата в том, что Яна мертва, - причитала она.

- Почему вы так считаете? - спросил я.

- Несколько лет назад мой муж, еще до того, как мы стали встречаться, был безнадежно влюблен в Яну. Он стеснялся признаться Яне в чувствах. Даже сейчас он выжидает, когда я выйду из дома для прогулки с малышом, чтобы сходить в туалет.

Ирина вытерла слезы и продолжила:

- Он попросил меня узнать у Яны, есть ли у него какой-то шанс сблизиться с ней. В отличии от Яны я не пользовалась популярностью у противоположного пола. Она была веселой, красивой, а я проигрывала ей по всем параметрам. Решив, что воздыхателей у Яны будет еще много, я сказала, что Яна не любит высоких блондинов с голубыми глазами, хотя она их обожала. Потом часто она говорила, что завидует мне, ведь именно о таком муже она всегда мечтала. Отвергнутый поклонник Яны нуждался в утешении, которое я ему предоставила, после чего он сделал мне предложение, а Яна так и не обрела семейное счастье.

- Не вините себя. Многие девушки ведут нечестную борьбу, когда дело касается мужчины, - поддержал Ирину я.

- Нет. Если бы я не поступила подло, Яна была бы жива.

- Яну убили не вы, а неизвестный мужчина с явными признаками психического расстройства, - парировал я, но женщина была безутешна.

Совесть откусывала от ее тела по кусочку, тщательно пережёвывая. Ужасное чувство, которое невозможно описать. Я поспешил удалиться, пообещав Ирине, что все сказанное ей останется между нами.

Солнце палило нещадно. Рубашка прилипла к спине. Я плелся в сторону остановки, мечтая об освежающем душе.