Обольститель

Как я говорила раньше, Максим был очень похож на отца. Черты лица и характера сына все больше и больше напоминали о Марке - подонке, который поступал так, как говорила ему мама. Уверена, что жену для него тоже подыскала мать.

Максим был очень ведомым, поэтому ему тоже не везло в личной жизни. Все девушки пользовались им, а он этого даже не замечал.

В старших классах Максима настигла первая любовь, и я не знала, как относиться к этому. Максим выпросил у меня деньги на букет роз для одноклассницы, которые она с удовольствием приняла, но на свидание не согласилась. Максим не отчаивался. Он провожал ее домой, сидел часами возле ее подъезда, но попытки покорить сердце девушки были тщетными. Она стала встречаться с парнем, который учился на два класса старше. Он был двоечником и хулиганом, но именно такие мальчики и привлекают девочек. Женщины хотят стабильности, но не способны влюбиться в человека, который может ее обеспечить. Женщинам не интересно, когда парень выполняет любые капризы, поэтому они бегают за мужчинами, которые меняют романтические прогулки с ней на встречи с друзьями в баре.

В школе Максим вел стенгазету. Он мечтал стать журналистом и после окончания школы работать более в серьезном издании, освещающим новости города, а не маленькой школы. Его мечта сбылась, но я приложила массу усилий, чтобы этого не произошло.

Я уговаривала Максима поступить в экономический институт вместе с сестрой. Развивающаяся рыночная экономика не могла оставить Максима без работы, но сын склонялся к версии, что профессия должна быть призванием, а не средством обогащения. Он не гнался за большими деньгами, как это делала его сестра. Наверное, это моя вина. Я научила сына довольствоваться малым, полностью подавив стремление к большему. Его не пугала маленькая зарплата журналиста и большая конкуренция, ведь с каждым годом писателей становится все больше и больше. Он просто хотел творить, и добился этого.

Когда Максиму исполнилось двадцать, у него появилась постоянная девушка - Оксана. Она показалась милой и скромной, но вскоре мне пришлось изменить мнение. Оксана курила, хотя я давно не считала курение привычкой, характеризующей плохого человека. Поколение Максима практически полностью попало под влияние никотина, и это был тот случай, когда проще смириться, чем бороться. Я давно поняла, что одержать победу в борьбе с сигаретами невозможно. Я боялась поставить сына и дочь перед выбором: либо я, либо сигарета, потому что знала: они выберут не меня.

Однажды я возвращалась домой с ночной смены и встретила Оксану в компании пьяных парней и девушек. Моего сына среди них не было. Я долго рассматривала Оксану, надеясь, что обозналась, но она так меня и не заметила. Максиму я ничего не рассказала, хотя долго сомневалась, говорить или нет. После этого они встречались около года. Почему они расстались, я так и не узнала, но Максим долгое время ходил подавленным.

Максим, может, ты расскажешь мне сейчас?»

Мама замолчала. Я тоже молчал. Я не знал, стоит ли ворошить прошлое, но мама решила провести день откровений, поэтому пришлось открыть рот:

- Оксана сказала, что поедет на неделю в столицу, чтобы навестить двоюродную тетку. Она никогда не рассказывала о том, что в столице у нее есть родственники, но я не придал этому никакого значения. Я встретил Оксану случайно в баре, в котором смотрел футбол. Она целовалась с каким-то парнем в рваных джинсах. Увидев меня, Оксана растерялась, но я не потребовал объяснений. Мы расстались друзьями, хотя та встреча стала последней. Забавный парадокс. Когда парень и девушка расстаются друзьями, они вряд ли общаются.

Я промолчал о том, что на самом деле простил Оксану через пару дней, и мы встречались еще около месяца. Настоящей причиной расставания стало то, что я застукал ее в постели с тем же самым парнем, с которым она целовалась в баре.

Мама вздохнула. Она всегда считала меня неудачником, как и все мои бывшие подружки. Я не был успешным бизнесменом, не умел постоять за себя. Даже, когда я застукал Оксану в постели с тем брутальным самцом, вместо того, чтобы назвать Оксану шлюхой и набить морду ее любовнику, я расплакался и ушел, как баба. Мне было стыдно за то, что я такой слабохарактерный и меланхоличный, но что я мог с собой поделать? Природа не одарила меня дюжей силой, чтобы давать отпор и защищаться. Даже в школе я всегда был козлом отпущения. Мама говорила, что девушка, которая мне нравилась в те времена, стала встречаться с другим. Я понимал ее. Мама тоже бы выбрала парня, который сильнее, а не того, который получает тумаки и подзатыльники от всех, кому не лень размахнуться.

Да, я ни к чему не стремился, и многие считали меня ленивым. На самом деле у меня не было желаний. Мне не хотелось получать бешеные деньги в толстом конверте, покупать квартиры, машины, загородные дома. Меня устраивало отсчитывать мелочь, чтобы купить сигареты, и совсем не расстраивало, когда приходилось курить нелюбимые сигареты, которые стоят дешевле. Даже исполнять роль мальчика для битья меня устраивало. Получать подзатыльники намного проще, чем их выдавать. Смириться с участью неудачника легче, чем доказать обратное. Я был из тех людей, которые плыли по течению, словно сухие листья. Иногда я ненавидел себя за это, но такова была моя сущность. Я знал, что однажды все решится само собой, и не хотел участвовать в процессе принятия решения.

Мама продолжила свою историю:

«Я догадывалась, что отношения Максима с Оксаной ни к чему хорошему не приведут. Мой сын был слишком мягок, чтобы поставить женщину на место. Часто я думала о том, как было бы прекрасно, если бы Юля и Максим поменялись характерами. Нежная и хрупкая девушка вызывает умиление, а брутальный и легкомысленный самец - восхищенные взгляды женщин. Но мои дети были такими, какими были, поэтому мне оставалось только надеяться, что они все-таки найдут свои половинки.

После Оксаны Максим встречался с Катей. Она была свидетельницей ДТП и давала Максиму интервью для репортажа. Их отношения также продлились недолго. Катя хотела красивых ухаживаний, но Максим на зарплату стажера мог позволить только букет ромашек. Катя промывала мозги Максиму, что еще не поздно сменить выбор профессии, но он был непреклонен. Максим не намеревался расставаться с мечтой, поэтому расстался с хорошей девушкой».

- Мама, скажи, ты видела отца после похорон бабы Зои? - спросил я.

Мама попросила стакан воды и, расправившись с ним, кивнула. Я попросил рассказать об этой встрече, и она неохотно согласилась.

«Наша встреча произошла случайно незадолго до смерти Юленьки. Я сидела на лавочке в парке, прислушиваясь к весеннему пению птиц. Я часто выходила в парк, чтобы отдохнуть от домашних дел и расслабиться на свежем воздухе. Подруг у меня не было, поэтому я проводила время одна. Неожиданно появился Марк. Мы не виделись около двадцати лет, и за это время он заметно постарел. У него появилась лысина и первые морщины.

- Полина, это ты? - удивленно спросил Марк.

Я не удивилась, почему он не узнал меня сразу. За двадцать лет я тоже изменилась. Набрала лишний вес и совсем себя запустила. Я кивнула. Обида и ненависть давно улетучились словно грозовые тучи.

Марк присел рядом, и я отвернулась. Воспоминания о том, как он поступил, больше не приводили в ярость, но общаться не хотелось.

- Как твои дела? - спросил Марк, и я усмехнулась.

Почему его не волновало, как мои дела, двадцать лет назад? Он бросил меня одну с двумя детьми на произвол судьбы. Если бы не баба Зоя, я бы надорвалась на тяжелой работе и не получила бы никакого образования. Почему тогда его не волновало, как мои дела?

- Хорошо, - ответила я.

- А мои дела не очень хороши, - вздохнул Марк.

Я покачала головой. Он даже не спросил о наших детях. Что бы не болтала его сумасшедшая мамаша, он знал, что детей я родила именно от него. Неужели у него хватит наглости промывать мне мозг своими проблемами? Зря я сомневалась. Наглости у него хватило.

- Я недавно похоронил маму, - сказал Марк.

На его глазах наворачивались слезы.

Я подумала, что туда ей и дорога, но вслух произнесла, что соболезную. На самом деле новость о смерти матери Марка не вызывала у меня никаких чувств. Мне было даже неинтересно, почему она скончалась, но Марк рассказал:

- Мама попала под машину. Пьяный водитель сбил ее. Она отлетела в сторону, словно тряпичная кукла. Это произошло около года назад, но я до сих пор вижу во сне ее мертвое тело на асфальте с неестественно раскинутыми в стороны руками и ногами.

- Почему же твоя жена тебя не поддерживает? - спросила я.

- После того, как я вступил в наследство, Алиса настояла на продаже квартиры. Она сказала, что нам лучше переехать, чтобы стены не напоминали о матери. Я согласился, что так будет проще справиться с горем. Но, когда мы купили другую квартиру, выяснилось, что по документам она принадлежит только Алисе. Жена выставила меня из дома и быстро оформила развод. Я оказался на улице, без жилья и без денег. Сейчас снимаю комнату в общежитии, - вздохнул Марк.

- Ожидаешь, что я брошусь тебя жалеть? - с иронией поинтересовалась я.

- Нет. Мама говорила, что не способна сочувствовать.

Я начинала закипать. Мама говорила, что я не способна сочувствовать. Интересно, когда эта наглая кляча смогла сделать такой вывод? Кому я должна была посочувствовать, когда оказалась не удел с двумя детьми? Может быть, ей или Марку? Они больше всех пострадали от моей беременности? Вложили какие-то деньги, чтобы приобрести для меня квартиру, и лишились бабкиного дома. Теперь, когда Марка обманула жена, я должна была пожалеть его. Он же больше всех настрадался.

- Если мама так говорила, то, конечно, я даже пытаться не буду, - огрызнулась я.

Марк шмыгнул носом, а потом добавил:

- Алиса даже ребенка родила не от меня. Мы с мамой так радовались малышу. Я любил его, как родного, а он оказался не моим. Алиса призналась, что я - не биологический отец ребенка, когда выставляла меня за дверь. Я не поверил, но она сделала тест на отцовство.

- Бедный Марк. Все на тебя чужих детей вешают, - сказала я.

Чем больше он рассказывал о своих неудачах, тем противнее было его слушать. Я всегда верила, что каждый получает по заслугам. Он по совету матери отказался от меня и своих детей. Они боялись, что я присвою себе их квартиру и пропишу в ней чужих младенцев. Так и случилось. В конечном итоге Марк лишился жилья и воспитывал чужого ребенка. Злодей внутри меня ликовал. Отличная расплата за мои мучения. Бессонными и холодными ночами я фантазировала на тему мести Марку и его мамаши. Я просила судьбу отомстить этой семейке за меня, и через двадцать лет мое желание сбылось. Как же приятно осознавать, что Марк остался выброшенным на улицу, как нашкодивший котенок, а ее мамаша кормит червей. Наверное, ей и в гробу спокойно не лежится, только оттуда советов сыну не дашь.

- Ты зря издеваешься. Мне сейчас несладко, - парировал Марк.

- Знаю, что несладко, но ты справишься. Я же справилась, - ответила я.

- У тебя была квартира, которую купила моя мама, - сказал Марк.

- Неправда. Квартира была куплена за деньги, которые я получила от продажи дома моих родителей. Твоя мама добавила очень небольшую сумму на покупку мебели и предметов первой необходимости.

- Скажешь, что бабушка тоже мало вложилась в твое существование. Ты жила за ее счет.

- За ее счет я кормила и одевала детей, к появлению на свет которых ты тоже имеешь отношение. Я не заставляла бабушку помогать мне. Это было ее желанием и решением. Кроме этого именно я ухаживала за бабушкой в последние дни ее жизни. Где был ты? Развлекался с женой и исполнял приказы матери?

Марку все-таки удалось вывести меня из себя. Подарив жене квартиру, он решил напомнить мне, что я должна ему немного денег. Да я не потратила на себя ни копейки из тех денег, которые перепали от его родственников. Все эти деньги были вложены в содержание детей. Я была готова наброситься на него с кулаками, но сдержалась.

- Мама говорила, что ты родила детей не от меня, - возразил Марк.

- Давай поспорим на миллион рублей, а лучше на два миллиона, что я родила детей от тебя? Сделаем тест ДНК и выясним правду, - предложила я, с трудом подавляя желание расцарапать ему лицо.

- У тебя нет таких денег, - фыркнул Марк.

- Ничего страшного. Главное, чтобы у тебя были, - ответила я.

- Я не собираюсь спорить. Даже, если ты родила детей от меня, я не виноват в этом. Я не планировал становиться отцом в семнадцать лет. Ты должна была понимать, что беременность - это только твоя проблема.

Больше сказать мне было нечего. Я думала, что, оказавшись на улице и без поддержки матери, Марк переосмыслил свою жизнь, но ошиблась. Он нисколько не раскаялся в том, что поступил со мной по-скотски. В появлении ребенка виноваты оба родителя, но ответственность обычно несет только один из них.

Я встала, чтобы уйти, не оглядываясь, но Марк схватил меня за руку.

- Ты не можешь оставить меня одного, - сказал он, глядя в глаза.

- Ты сам сделал этот выбор двадцать лет назад, - ответила я, освободив руку.

- Ты должна разменять квартиру, в которой живешь. Я имею на нее все права, - заявил Марк.

- Скажи это своей бывшей жене, - ответила я и ускорила шаг.»

Мама перевела дух. Ее щеки покрылись румянцем, а зрачки увеличились. Она не могла спокойно говорить об отце, и, если бы я не был таким мямлей и неудачником, то пообещал бы себе, что непременно найду его, чтобы набить морду.

«После той встречи я больше не видела Марка. У меня были опасения, что он заявится домой, но они не подтвердились. Наверное, Марк не знал адреса, а мама уже не могла ничего ему сказать.

Когда в жизни Максима появилась Олеся, я завыла волком. Эта наглая и упрямая девица двигалась напролом к поставленной цели. Не знаю, почему она прилипла словно пиявка именно к моему сыну, но это было неважно. Важно было только то, что избавиться от нее было практически невозможно. Она знала, что я не одобряю выбор сына, но это не мешало ей приходить ко мне или звонить, когда вздумается.

Она требовала невозможного, отказываясь понимать, что Максим не способен зарабатывать много. Олеся приносила нашей семье одни проблемы. Она вдалбливала Юле, что та должна поторопиться с замужеством, иначе навсегда останется старой девой, и моя дочка ревела сутками напролет. Олеся брала кредиты на дорогие шмотки, за которые приходилось расплачиваться мне и Максиму. Она обещала, что это было в последний раз, но через месяц все повторялось снова. Чего греха таить, если бы не Олеся, я бы не оказалась здесь, чтобы рассказать обо всем, как на исповеди. Ее безалаберность сводила с ума, но Максим не хотел расставаться с ней. Она будто приворожила моего сына, и он покорно исполнял все капризы этой пигалицы.

Однажды я предложила Олесе приличную сумму за то, чтобы та навсегда исчезла из нашей жизни. Олеся взяла деньги, но обещание не сдержала. Когда я потребовала вернуть задаток, то получила отказ. Олеся сказала, что вернет деньги только после того, как я расскажу сыну об афере, которую хотела провернуть. Конечно, я ничего не рассказала, о чем пожалела. Уверена, что Максим бы понял меня.

Я должна сделать перерыв. Игорь Павлович, разрешите мне выйти.»

Слепцов разрешил, и мама скрылась за дверью. Мы закурили.

- Твоя мать хочет сказать что-то важное, но ходит вокруг да около, - сказал Слепцов.

Я молчал, стараясь не смотреть ему в глаза. Я знал, что хочет сообщить мама, и надеялся, что она передумает.

- После статьи-приманки для убийцы, Обольститель совсем замолчал. Тебе точно не приходили письма от него? - спросил Слепцов.

Я помотал головой, опасаясь, что следователь поймет, что я вру. Я так ничего и не рассказал ему о последней посылке, которую получил от убийцы.

- Очень странно. Никаких убийств, никаких писем. Быть может, Обольститель настолько расстроился из-за статьи, что на самом деле покончил жизнь самоубийством, - улыбнулся Слепцов, хотя ему было не до смеха.

- Вряд ли, - буркнул я.

Кому, как не мне, было лучше знать, что Обольститель больше не совершит ни одного убийства и не пришлет ни одного письма в редакцию.

Мама не возвращалась, и мне хотелось верить, что она не вернется. С разрешения Слепцова я вышел на улицу. Мама стояла на крыльце, скрестив на груди худые руки. Она постарела на несколько лет, и мне было настолько жаль ее.

- Мама, давай уйдем отсюда, - сказал я.

- Мы не можем уйти. Я заварила эту кашу, и уже ничего не вернуть назад, - ответила мама.

- Мы скажем следователю, что ты перенервничала и захотела поделиться своими несчастьями. Он поверит. Давай закончим день откровений на том, что уже сказано.

- Нет. Я должна все рассказать. Я не имею права молчать о том, что совершила.

- Ты понимаешь, что тебя посадят. Я не хочу потерять тебя навсегда.

- Я больше не хочу жить.

Мама разрыдалась, и я прижал ее к себе. Мы вернулись в кабинет Слепцова для того, чтобы мама закончила свой страшный рассказ:

«Как я уже говорила раньше, Олеся была очень безалаберной и легкомысленной девицей. Она заставила Максима подарить ей щенка, а потом вернула его обратно, поэтому заботы о собаке легли на мои плечи.

Максим появился неожиданно, когда меня не было дома. Единственное, на что я могла рассчитывать, это на то, что Максим не рылся в моих вещах, но он рылся. На следующий день он заявился ко мне с картонной коробкой. В таких убийца присыл ему вещи жертв и письма. Максим показал мне платье последней жертвы и сказал, что видел абсолютно такое же у меня дома.

Что я могла сказать в свое оправдание? Конечно, я могла придумать правдоподобное объяснение, но для этого требовалось время, а сын застал меня врасплох. Я сразу же призналась во всем, проклиная Олесю, ведь, если бы не ее эгоистичные желания, сын никогда бы не узнал страшную правду о матери.

После смерти Юленьки я поняла, что больше никогда не смогу стать прежней. В мире столько девиц с похожей судьбой, но жизнь украли только у моей дочери. Я хотела восстановить справедливость. К первому убийству я готовилась долго. Училась писать левой рукой, чтобы никакая экспертиза не разоблачила меня. Придумала историю о маньяке, который убивает женщин, никому не нужных и одиноких. Я находила в убийствах отдушину и мне казалось, что Юленька одобряет мои поступки.

Я сразу решила, что буду писать письма от мужского лица. Разве кто-то мог представить, что настоящий преступник - женщина? Тем не менее было очень страшно, что кто-то узнает мой секрет.

В одном из писем я писала, что действую в одиночку. Я обещала убить любого случайного свидетеля, но даже не предполагала, что этим человеком станет мой сын. Я не могла убить его, но жить в страхе, что когда-нибудь он проболтается, тоже было невыносимо. Я решила во всем сознаться, хотя дни, проведенные с щенком, были самыми счастливыми в моей жизни, и мне не хотелось расставаться с ним. Я напрочь забыла о своем странном увлечении, и меня не тянуло убивать. Я полностью растворилась в заботах о крошечном комочке радости и преданности, и, быть может, если бы сын раньше подарил мне собаку, наш город не знал бы никакого Обольстителя.»

Слепцов закурил сигарету, и я последовал его примеру. В кабинете висела тишина, и лишь всхлипывания матери нарушали ее.