Обольститель

«Юленька росла бойкой и озорной девчонкой. Я надеялась, что она не повторит моей судьбы, поэтому превращалась в вечно недовольную зануду. Я объясняла дочери, что в первую очередь нужно получить образование, поэтому при связях с мальчиками следует быть внимательной. Кто, как не я, знала о том, что мужчины не способны думать о будущем. Юля пропустила мои советы мимо ушей, и уже в пятнадцать лет объявила, что беременна.

Меня словно стукнули палкой по голове. На пару минут я потеряла сознание. Я же просила дочь соблюдать осторожность. Как она могла испортить себе жизнь?! Отцом ребенка оказался Павлик - одноклассник Юли. Я попросила дочку привести его домой для серьезного разговора.

Павлик боялся посмотреть мне в глаза.

- Что ты планируешь делать? - спросила я.

- Не знаю. Пожалуйста, не рассказывайте ничего родителям, - промямлил Павлик.

Он выглядел противно, словно дождевой червяк, извивающийся на мокром асфальте.

- Ты думаешь, что ребенка можно прятать от родителей, как щенка или морскую свинку? - жестко сказала я.

Павлик разрыдался. Его щеки налились румянцем, а руки задрожали как у алкоголика. Я не понимала, что моя дочь нашла в этом сопливом мальчишке. Как выяснилось позже, они играли в карты на желание, и Юля проиграла. Павлик сказал, что хочет переспать с Юлей, чтобы одноклассники не дразнили его девственником. Я была крайне удивлена, но Юля уже имела ранее половые контакты, поэтому исполнила его просьбу.

- Мне было интересно, будет ли секс с Павликом таким же скучным, как он сам, - объяснила Юля, - оказалось, что Павлик и в жизни, и в постели - ничего особенного.

Сказать, что я была ошарашена, - ничего не сказать. Моя пятнадцатилетняя дочь соглашается заняться сексом с мальчиком, чтобы проверить, каков он в постели. Ей есть, с кем сравнивать. Она знает, как сделать мужчине приятное. Наверное, я слишком много работала, потому что пропустила тот момент, когда Юля превратилась в похотливую девицу.

- Родители меня убьют, - хныкал Павлик.

Юля, напротив, вела себя достаточно спокойно, смотря свысока на новоиспеченного отца. Она не знала, какая порка ждет ее после ухода Павлика.

Беременность пятнадцатилетней дочери является причиной расстройства любой матери, но появление ребенка в результате любовной связи подростков можно понять.

Я попросила Павлика покинуть квартиру, и он побежал за дверь так быстро, как будто здесь скоро взорвется бомба. Я достала ремень Максима. Он был толстый и кожаный со здоровой металлической пряжкой. После этого я схватила Юлю за волосы и пригнула к полу. Я никогда раньше не била дочь, но тогда наносила удары один за одним, стараясь размахиваться посильнее. Юля визжала, как свинья, но меня это не останавливало. Я била дочь, пока капли пота не проступили на лбу. После этого Юля не могла сесть на задницу больше недели.

Если раньше я еще сомневалась, делать аборт или оставить ребенка, то, узнав правду, приняла окончательное и бесповоротное решение, с которым Юля не спорила. Я заплатила кругленькую сумму, чтобы операция была сделана на высшем уровне, но врачи сказали, что Юля вряд ли сможет иметь детей. Такая перспектива не могла обрадовать, но я считала, что лучше не иметь детей вовсе, чем плодить нищету. Моя дочь была слишком легкомысленной, чтобы посвятить себя воспитанию ребенка от нелюбимого человека. Если бы я не положила Юлю под нож, никто не знает, сколько бы карапузов мне пришлось тащить на своих плечах.

Мы договорились, что аборт будет нашей тайной, о которой знал еще и Павлик, но тому не было никакого смысла болтать направо и налево. Его родители так ничего и не узнали, и он был готов целовать мне ноги за это.

Максим также ничего не знал. Я не знала, как он отреагирует на прерывание беременности сестры, поэтому решила не травмировать подростковую психику. Когда Юля лежала в больнице, я сказала ему, что сестра легла на плановое обследование, и у Максима не возникло вопросов. Конечно, он хотел ее навестить, но я соврала, что в больнице проходит ремонт, поэтому никого не пускают. Он поверил. Максим верил всему, что ему говорили.

Игорь Павлович, разрешите мне, пожалуйста, выпить еще один стакан воды.»

Слепцов подал стакан воды матери, и она принялась пить большими глотками. Я ошарашенно смотрел на нее. Сколько еще тайн она скрывала?! Она правильно сделала, что не рассказала мне ничего о беременности Юли. Сейчас я понимал, что мать поступила верно. Юля всегда была развязной и взбалмошной девчонкой, и ребенок ей был ни к чему. Тогда я считал по-другому. Я сделал бы все возможное, чтобы этот малыш появился на свет, чтобы окончательно загнать мать в тупик и испортить жизнь сестре, хотя жизнь сестры и без того была полна приключений.

«После случая с абортом наши отношения с Юлей окончательно испортились, - продолжила мама, - она стала убегать из дома ночами, и одному богу известно, где пропадала моя дочь. Когда она возвращалась утром, от нее пахло спиртным, но я делала вид, что ничего не замечаю. Я устала рвать себе нервы, пытаясь сложить в ее пустую голову, что такой образ жизни не доведет до добра. Юля считала, что я хочу только одного - поссорить ее с друзьями и навсегда привязать к себе. Могу поклясться, чем угодно, этого я не хотела.

Однажды Юля пришла домой с разукрашенной физиономией. На лице не было живого места. Я допытывала дочь, что произошло, но она молчала. Ей наложили два шва, и я молилась, чтобы на лице не осталось глубоких шрамов. Если бог существует, то он услышал молитвы, потому что лицо Юли осталось гладким и красивым.

Когда все отговорки закончились, Юля созналась, что одна из ее подружек огрела ее по лицу разбитой бутылкой из-под пива. Я хотела встретиться с этой девочкой, чтобы объяснить ей, почему нельзя вести себя так жестоко, но, когда Юля рассказала всю историю целиком, передумала. Если бы я оказалась на месте этой подружки, то вовсе бы убила Юлю.

Оказывается, эта девчонка была влюблена в парня, который учился на класс старше. Парень был разгильдяем, и оказывал знаки внимания Юле, которая с ним была парой, как два сапога. Они вместе пили пиво, прогуливали уроки, но Юле он был не интересен. Мне кажется, что моя дочь никогда по-настоящему не влюблялась, хотя, возможно, я и ошибаюсь. Я никогда не знала, на что способна моя дочь. Подружка Юли попросила посодействовать организовать свидание с этим парнем, и моя дочка пообещала, что поможет. Она напоила подружку до такой степени, когда человек не может пошевелиться, после чего раздела ее догола и положила в кусты. Парню Юля сказала, что ее подруга очень хочет встретиться с ним и согласна на все. Он изнасиловал ее беспомощное тело, а Юля сняла это на телефон. Она находила происходящее забавным, и на следующий день видео и фотографии разошлись по всей школе. Самое ужасное, что об этом мне рассказала не Юля, а мама ее подружки, над которой жестоко надругались. Эта несчастная женщина сама пришла ко мне, чтобы объяснить, почему ее дочь ударила Юлю по лицу разбитой бутылкой. Я до сих пор помню потерянные глаза этой женщины. Ей пришлось переехать в другой город вместе с дочерью, чтобы избавиться от насмешек. Не знаю, как сложилась их судьба там, но слухи распространяются быстро.

Я была готова рвать на себе волосы от безысходности. Я вырастила чудовище, у которого нет ничего святого. Юля получила еще одну порку, но разве от ударов по наглой заднице был какой-то смысл?

Юля смотрела на меня исподлобья, словно загнанный волк. Ей не было стыдно за то, что она натворила, и я не понимала, как можно быть такой бесчувственной. Я отрицала, что моя дочь является воплощением зла, и никому не говорила, какая Юля на самом деле. Я всегда защищала ее и поддерживала, хотя понимала, что выгляжу глупо.

В семнадцать лет Юля захотела велосипед, и мне пришлось выложить все сбережения, что купить именно тот велосипед, на котором не стыдно ездить по городу. Если бы я знала, зачем дочери понадобился велосипед, всыпала бы ей столько ударов ремнем, чтобы она не могла даже стоять на ногах. Юля связалась с компанией велосипедистов, которые быстро гоняли по городу, пугая прохожих. Они проезжали по ногам зазевавшимся людям, вырывали из их рук сумки, давали на ходу затрещины. После окончания заезда велосипедисты мерились успехами и делили добычу. Я не обратила внимания, когда Юля стала появляться дома с обновками. Однако, когда она получила условный срок за разбой, стала придавать значение каждому ее шагу, но все было бессмысленно. Юля продолжала убегать из дома, хотя велосипед я продала и категорически запретила дочери приближаться к компании велосипедистов.

Однажды я услышала знакомый голос в подъезде и открыла дверь, чтобы встретить дочь, возвращающуюся с ночной гулянки. То, что я увидела, повергло меня в такой шок, что пришлось несколько дней подряд пить успокоительные. Юля стояла на коленях перед каким-то мужиком и делала то, о чем сказать даже сейчас не повернется язык. Я, молча, захлопнула дверь. Когда через минут двадцать Юля соизволила зайти в квартиру, она сделала вид, что ничего не произошло, и я тоже не нашла, что сказать дочери.

Когда Юля поступила в институт, я надеялась, что теперь она наконец-то повзрослеет, но ошибалась. То, что Юля вытворяла в школе, показалось невинными детскими выходками. Возомнив себя взрослой женщиной, Юля сутками где-то пропадала. Максим говорил мне, что Юля приходила домой поздно и рано уходила, поэтому я давно ее не видела, но я знала, что это неправда. Мой сон давно стал беспокойным, и сквозь него я слышала каждый шорох.

Единственное, о чем я могла думать - это о том, что еще натворит Юля. Я никому не говорила до какой степени устала от ее поведения, надеясь, что наступит такой день, в который она образумится, но этот день так и не наступил.»

Мама облизала пересохшие губы и замолчала.

- Еще воды? - спросил Слепцов.

Мама кивнула и, получив стакан с холодной водой, сделала большой глоток. На ее глазах выступили слезы. Я даже не подозревал, до какой степени ее расстраивала сестра. Если честно, мне казалось, что мама многого не знает, но я ошибался. Мама знала все, но делала вид, будто ничего не случилось. Так было удобнее. Выбить дурь из сестры было практически невозможно, поэтому было проще закрыть глаза на ее проделки.

Я врал матери, что Юля осталась у подруги, хотя знал, что она пьет пиво в компании новых друзей, с которыми обязательно познакомится поближе. Я врал, что Юля вернулась поздно домой, а потом рано утром убежала на учебу, хотя Юля не появлялась на парах несколько дней подряд. Я покрывал сестру, делая больно матери, хотя слышать правду ей было бы еще больнее.

Слепцов закурил, и я машинально полез в карман за пачкой. Нащупав пачку, я одернул руку, словно прикоснулся к чему-то горячему. Я не мог себе позволить прикурить при матери, хотя она все знала.

- Если хочешь, кури, - сказала мама.

- Нет, не хочу, - покачал головой я.

- Если хочешь, кури, - повторила она.

Ее голос звучал безжизненно, и мне казалось, что все происходит в нелепом сне, который закончится, как только зазвонит будильник.

- Курение - не самое страшное, что может вторгнуться в жизнь твоего ребенка, - добавила мама.

Я закурил. Каждая затяжка отзывалась неприятным чувством, хотя мама даже не смотрела в мою сторону. Мне было стыдно за себя, за сестру, за то, что произошло с матерью. Я ненавидел себя и жалел одновременно. Я знал, что уже ничего не изменить.

Мама заставила Юлю сделать аборт, чтобы не портить дочери жизнь. Быть может, было бы лучше, если бы и мама прервала беременность. Возможно, ей не пришлось бы так страдать.

«Однажды я решила закрыть глаза на проделки дочери. Перевоспитать Юлю было нереально, поэтому мне оставалось только одно - принять ее такой, какая она есть. Я встречала ее с улыбкой, давала карманные деньги и ни о чем не спрашивала.

Когда Юле исполнилось восемнадцать, я завела серьезный разговор о том, что было бы неплохо начать поиски мужа, но Юля замуж не торопилась. Она слишком любила свободу, чтобы связывать себя обязательствами. Хорошие парни ей не нравились, а плохие - не нравились мне. Я считала, что лучше не иметь никакого мужа, чем жить с алкоголиком и тунеядцем, и Юля была согласна со мной.

В двадцать лет Юля кардинально изменила свои взгляды. Она перестала пропадать ночами с нищими парнями, у которых на уме одно веселье, и занялась собственной внешностью. Она стала ходить в солярий, салон красоты, прикупила несколько модных платьев. Юля хотела выглядеть на все сто, чтобы познакомиться с порядочным и самодостаточным молодым человеком, но не тут-то было. Все парни пользовались Юлей, как девушкой на одну ночь, а потом исчезали. Я не понимала, почему дочери так не везет, но соседка сказала, что у Юли на лбу написано, что она готова лечь под первого встречного, чтобы удачно выйти замуж. Я не хотела верить в это, хотя что-то подсказывало, что это правда. Я утешала Юлю, когда та ревела из-за очередного молодого человека, бросившего ее.

Не придумав ничего лучше, я попросила Максима познакомить Юлю с одним из своих друзей. Максим признался, что друзей у него не было, но он готов познакомить сестру с одним из парней, который учился с ним в одной группе.

Юля и Славик нашли друг друга довольно привлекательными, и между ними завязались отношения. Конечно, Славик не был идеальным женихом, но он любил Юленьку и был готов работать, чтобы содержать семью. Кроме того, по городу о Юле ходили нелицеприятные слухи, благодаря которым на домашний телефон постоянно кто-то звонил и просил пригласить бесплатную проститутку. Мне пришлось обрезать линию, чтобы звонки прекратились.

Отношения Юленьки и Славика продлились около года. Он сделал ей красивое предложение в дорогом ресторане. Юля не могла нарадоваться, любуясь на золотое кольцо с большим брильянтом, но свадьба не состоялась. Родители Славика пригласили Юлю на ужин, чтобы познакомиться с будущей невесткой. Не успела Юля зайти на порог, как отец Славика выгнал ее из дома, приказав не морочить голову сыну. Я спрашивала Юлю о причине такого поведения отца, но она клялась, что не знает.»

- Я знаю, - перебил я.

Когда Юля вернулась вся заплаканная с неудачного знакомства с родителями жениха, я сразу все понял. Юля не осмелилась ничего рассказать матери, но мне доверила свою тайну. Кроме этого Славик на следующий день объяснил, почему его отец так себя повел.

- Расскажешь? - спросила мама.

- Если ты на самом деле хочешь это знать, то расскажу, - пообещал я.

Мама замолчала. Наверное, она думала, стоит ли ей слышать правду.

- Рассказывай, - кивнула она после небольшой паузы.

- Для тебя не новость, что Юля вела достаточно развязный образ жизни, - сказал я, стараясь говорить правду, как можно мягче.

- Я знаю, что Юля спала, с кем попало, - отрезала мама.

- Да, и среди этих людей, с которыми Юля имела связь, был отец Славика. Причем с отца Славика Юля вытащила кругленькую сумму за то, что она ничего не расскажет его жене. Потратив все, что получила, Юля объявилась снова, чтобы потребовать деньги на аборт, - сказал я.

- Юля не могла иметь детей, - парировала мама.

- Она сказала отцу Славика, что беременна, чтобы тот оплатил несуществующий аборт. На самом деле Юля промотала эти деньги, а отец Славика был не единственным счастливчиком, который финансово пострадал после того, как покувыркался с Юлей.

Мама прикрыла лицо руками. Все-таки она знала о дочери далеко не все.

- Прости, я не хотел огорчать тебя еще больше, - развел руками я.

Я проклинал себя за то, что перебил маму. Лучше бы она никогда не узнала, почему сорвалась свадьба Юли и Славика. Лучше бы она думала, что отец Славика - неадекватный мужлан, который решил, что найдет для сына более подходящую девушку. О том, что рассказал мне Славик, я решил промолчать. Кому сейчас были нужны эти откровения?

- Гражданка Сазонова, вы можете продолжать, - сказал Слепцов.

Мама вытерла слезы и продолжила рассказ:

«Я очень боялась, что после того, как свадьба Юли расстроилась, дочь снова пустится во все тяжкие, и, как выяснилось позже, не зря. Юля вернулась к прежней жизни быстро, как будто никогда и не уходила из нее. Она снова пропадала ночами, путалась с маргинальными личностями.

- Дочка, ты понимаешь, что так вести себя нельзя, - сказала я.

- Мама, жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Я потратила целый год на Славика, чтобы получить пинка под зад от его придурковатого папаши. Славик мог заступиться за меня, но он сделал вид, что из дома выставляют попрошайку, а не его невесту, - возразила Юля.

- Ты никогда не добьешься уважения от мужчины, если будешь вести себя неподобающим образом, - сказала я.

- Мама, кто придумал эти правила приличия? Я буду делать то, что мне нравится, и никто не сможет запретить этого, - ответила Юля.

Когда Юле исполнилось двадцать шесть, я поняла, что она никогда не выйдет замуж. Она тоже это понимала, но делала вид, что перспектива остаться старой девой, как я, ее совершенно не заботит. Она смеялась, но в глазах стояла тоска. Я знала, что Юля давно не получает наслаждения от разгульного образа жизни. Она уже не была подростком, старающимся показать всем собственную индивидуальность. Друзья и подруги Юли обзавелись семьями, и моя дочка осталась одна.

Юля очень тяжело переносила одиночество. Она не могла сосредоточиться на работе, домашнем хозяйстве, как это делала я. Она полностью растворялась в переживаниях, надеясь, что однажды проснется в другом мире, который будет встречать ее с распростертыми объятиями.

Потеряв друзей, Юля думала, что с легкостью найдет новых, но у нее ничего не вышло. Ночные улицы покоряли подростки, для которых Юля была старой теткой, которой не место в их компании. Скучая по прежней жизни, Юля бродила по городу одна, потягивая пиво из стеклянной бутылки. Иногда ей удавалось познакомиться с мужчинами своего возраста или немного старше. Иногда она проводила ночь одна, возвращаясь под утро уставшая и разбитая.

Однажды Юля призналась, что отдала бы все на свете, чтобы выйти замуж и покончить навсегда с ночной охотой за приключениями. Она рассказала, как противно вспоминать о том, что она творила в юности, но остановиться сейчас не может. Если она остановится, то навсегда утратит веру в себя. Несмотря на образ плохой девчонки, Юля всегда была очень ранимой. Мужчины стали обращать на нее внимание все реже, что не могло не задевать мою дочку.

Максим не замечал страданий Юли или делал вид, что не замечает. Он занимался открытием собственной редакции и был полностью погружен рабочими проблемами.

Я смотрела на отчаявшуюся дочку, и на душе становилось горько. Я знала, что Юля никогда не выйдет замуж. Она слишком стара для этого. Мужчины ее возраста женаты на тех, кто предпочел семейное счастье ночным прогулкам. Мужчины постарше ищут легких отношений, не оставляющих никаких перспектив на дальнейшее общение.

Когда Юлю убили, я не находила себе места, но не нашла сочувствия в глазах соседей и знакомых. Все они твердили, что моя дочка была сама виновата в том, что произошло. Конечно, я понимала, что Юля всегда ходила по лезвию ножа, но разве могла согласиться с общим мнением? Я твердила, что Юля стала жертвой маньяка, разъезжающего по городу на тонированной машине, хотя понимала, что ночные прогулки в короткой юбке - не лучший способ для поисков мужа. На заседании суда я требовала, чтобы убийце увеличили наказание за то, что он изнасиловал мою дочь, но его вина была не доказана. Я и сама знала, что Юля добровольно согласилась на половой контакт с ним, хотя и делала вид, что этого не хочет.

Новость о том, что девушка была убита водителем попутной машины, моментально разнеслась по всему городу. Все газеты писали об этом. Все, кроме одной. Максим наотрез отказывался напечатать статью о том, какое несчастье случилось с моей девочкой. В этой статье можно было рассказать о положительных качествах Юли. Другие издание, как попугай твердили о том, что Юля была известной ночной бабочкой, разводящей мужчин на деньги, за что и поплатилась жизнью. В этих обидных словах была доля правды, но я не хотела, чтобы о моей дочери говорили плохо. Какой бы она не была, она была моей дочкой - любимой и единственной дочкой. Да, иногда я и сама ужасалась от того, каким чудовищем может быть мой ребенок, но никакой низкий поступок не давал никому права лишать ее жизни.

Я просила, угрожала, приказывала, но Максим не хотел выпускать статью в своей газете. Он говорил, что не хочет тревожить имя сестры и привлекать внимание к газете при помощи ее нелепой смерти. Да, он именно так и сказал. Нелепой смерти. После этого я не разговаривала с ним около недели. Лишь, когда Максим переехал в съемную квартиру, я поняла, что он ничего плохого не имел в виду, говоря о том, что смерть Юли была нелепой.

После того, как время заставило поверить в то, что Юли больше нет, я поймала себя на мысли, что страдания дочери закончились. Ей больше не нужно съедать себя изнутри, надеясь на то, что однажды ей повезет примерить белое платье. Ей больше не нужно бродить по свадебным салонам, с горечью рассматривая праздничные наряды.

Она получила свое свадебное платье, в котором ее похоронили, и это платье останется с ней навсегда. Жаль, что я так и не могла узнать, понравилось ли оно дочери.