Ложный Убийца

Участок как всегда пах одинаково: смесь дешёвого моющего средства, прокуренных курток и выдохшегося кофе.
Казалось, что эти стены помнили слишком много историй, и краска облезала не от времени, а от тяжести тайн, накопившихся в них.
На стендах висели распечатанные ориентировки, объявления о пропавших животных, штрафов и скомканные заметки с телефонами.

Пис Коенагава вошёл в здание, не снимая пальто. На ходу сунул в рот последнюю конфету и раздражённо посмотрел на пустую пачку.
-Опять забыл купить. Отличное начало дня, -пробормотал он.

В коридоре, под тусклой лампой, сидела секретарша миссис Кроуфорд - женщина, которая, казалось, знала всё обо всех, но никогда не задавала вопросов. Она подняла глаза от кроссворда.

- Опять не спали, Коенагава? - заметила она, щёлкнув ручкой.

- А вы опять лезете куда не просят? - буркнул он и прошёл мимо.

Комната отдела встретила его привычным хаосом.
Бумаги, кружки, телефоны, старый вентилятор в углу, который не выключали даже зимой. В центре, развалившись в кресле, сидел Марлоу Хайнц.
На вид - 33 года, но по выражению лица можно было дать все сорок: вечный скептик с циничной ухмылкой, которую он носил как маску.

- Ну наконец-то, - сказал он, отрываясь от папки. - Я уж думал, ты решил уйти в монахи и оставить нас без своих гениальных догадок.- поговорил он усмехаясь.

- Марлоу, ты слишком рано начинаешь, миссию вывести меня из себя, - отозвался Пис, бросив пальто на спинку стула.

- А ты слишком поздно заканчиваешь. - Хайнц наклонился вперёд, его серые глаза сверкнули.
- Говорят, ночью ты снова шатался по городу.

Пис поднял бровь.
- Ого смотрю у меня личный сталкер завёлся, как бы не заявить на тебя.-кинул Пис.

- У меня уши, - ухмыльнулся Марлоу. - И они работают лучше, чем твои догадки.- А за тобой нужен глаз да глаз.

И так продолжалось ещё парочку минут перекидываясь колокостями в сторону друг друга.

Но прежде чем спор разгорелся, дверь снова открылась, и вошла Эмилия Санрайз.
Она вошла быстро, словно пытаясь казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Рыжие волосы выбились из аккуратного пучка, глаза сияли усталостью и решимостью одновременно. В руках она держала папку.

- Доброе утро, - произнесла она, чуть запыхавшись. - Господин Коенагава, господин Хайнц. У нас новое дело.

Марлоу вздохнул, словно предчувствовал скучный отчёт.
- И что там на этот раз?

Эмилия открыла папку и разложила фотографии на стол.
Пис, ещё не притронувшийся к стулу, застыл. На снимках лежала женщина. Тридцать два года, волосы аккуратно зачёсаны, лицо спокойное, как будто она просто уснула.

- Нашли утром в городском парке, у пруда, - пояснила Эмилия. - Пропала два дня назад. Никаких следов борьбы. Медэксперт говорит - удушение. Всё стерильно.

Слово ударило по нервам Писа. Стерильно, да? Слишком уж похоже.-прошептал он под нос.

- Ну вот, - хмыкнул Марлоу, откидываясь на спинку стула. - Очередной аккуратист. Чистоплотный маньяк, который не любит оставлять мусор.- пробормотал он под нос.

- Не просто чистоплотный, - сказал Пис тихо. - Это почерк.

Марлоу прищурился.
- Ты уже видишь закономерность?

- Я вижу сцену, - отрезал Пис. - Это не убийство ради убийства. Это постановка.

Тишина повисла. Даже старый принтер на мгновение перестал трещать.

Эмилия осторожно посмотрела на него.
- То есть вы считаете, что он... наслаждается этим?- спросила она в недопонимании.

- Да, - подтвердил Пис. - Ему нравится картина. Ему нравится идеальность.

Марлоу закатил глаза.
- Художник, значит? Может, нам стоит звать критиков, а не полицию.

- Не художник, - холодно поправил Пис. - Эстет. Эстет смерти.

Через полчаса они сидели в переговорке. На столе громоздились папки, фотографии, протоколы. В углу булькал старый кофейник, отчаянно борясь за жизнь.

Марлоу листал материалы, комментируя с привычной ехидцей:
- Смотри, Коенагава, ни отпечатков, ни волокон, ни следов. Он будто стерилизует всё вокруг. Как хирург.

- Нет, - сказал Пис. - Как патологоанатом.

Эмилия насторожилась.
- Почему именно так?

Он посмотрел на неё серьёзно:
- Потому что он не просто убивает. Он препарирует картину. Делает её завершённой.

Марлоу скривился.
- Ты и раньше любил драматизировать, но сейчас перегибаешь.- Тыча пальцем в Коенагаву.

- Я никогда не перегибаю, - спокойно сказал Пис пережёвывая конфету.

- Да ладно, - усмехнулся Марлоу. - Помнишь, в колледже, когда мы расследовали «кражу века» - пропавшие бутерброды декана? Ты тогда тоже говорил про «почерк преступника».

- И был прав, - заметил Пис. - Это был уборщик.

Марлоу рассмеялся, но быстро замолчал, когда заметил взгляд Эмилии.

Она молча изучала фотографии, её пальцы дрожали, но она старалась держать себя в руках. Для неё всё это было новым - и слишком тяжёлым.

- Простите, - вдруг сказала она, - но разве не странно, что ни одна из жертв не сопротивлялась?

Пис повернулся к ней.
- Не странно. Значит, он умеет подходить так, что они не боятся.

- Или он был им знаком, - добавил Марлоу.

Эта мысль повисла в воздухе.

Позже, уже в коридоре, Пис стоял у окна. Город жил своей шумной жизнью, но он видел только вчерашнюю улыбку Ноэля Риберга. Слишком правильную, слишком спокойную.

Эмилия подошла тихо.
- Простите, господин Коенагава... могу я спросить?

- Ты уже спросила. - сказал он не оборачиваясь.

- Вы... сегодня другой. - Она смутилась, но не отступила. - Обычно вы язвите, спорите, а сейчас... вы будто всё время думаете о чём-то постороннем.

Он усмехнулся, но без веселья.
- Санрайз, я всегда думаю о постороннем. Это моя работа.

- Нет, - покачала она головой. - Сегодня вы... избегаете взглядов. Сжимаете руки. Я могла ошибиться, но... мне кажется, вас что-то тревожит.

Он посмотрел на неё. Молодая, неопытная, но в её глазах было нечто большее - желание понять.

- Вы наблюдательная, - сказал он тихо. - Но иногда лучше держать выводы при себе.

- Я стараюсь учиться, - спокойно ответила Эмилия. - Если я ошибаюсь - вы поправите. Но если я права... возможно, вы не должны оставаться с этим наедине.

Его лицо дёрнулось, но он отвернулся к окну. Помолчав секунду, он повернулся к Эмилии и хлопая по голове сказал.

- Ты слишком молода, чтобы понимать такие вещи.

Она ничего не ответила. Только кивнула и ушла.

А он остался, глядя на улицу, в толпе прохожих рассматривая ту нить что не даёт ему покоя с того вечера.