Апостериори

***

Лёгкая улыбка покоряет мир

Тучи, словно небольшие лоскутки, соединялись в одно большое полотно, грозно нависающее над городом. Солнце, словно вырываясь из-под серости, изредка показывалось в виде желтого яркого пятна. Этот вид из окна намекал на дождливое продолжение начавшегося дня, а ведущая прогноза погоды, вещавшая из включенной плазмы, прямо об этом говорила.

— Если хочешь, можешь не идти в школу, — женский голос, раздавшийся за спиной, пренадлежал матери Адама: утонченной и до сих пор миниатюрной в свои года. С первого взгляда эта женщина создавала впечатление напичканной правилами этикета: под каким градусом держать голову, в какую позу сложить руки и сколько раз минуту позволить себе вздохнуть. Но это только первый взгляд. На второй, многие начнут присматриваться тщательнее, а третий предпочтут избежать.

— Ни за что, — мечтательно произносит Адам. Обворожительная улыбка расцветает и глаза влюбленно рассматривают настенный портрет, который своими габаритами красит добрую часть противоположной стены. — Я только начал. Да, братец? — подмигнув изображенному на полотне Маркусу, улыбка парня деформировалась в неприятный оскал.

— Как пожелаешь, — лёгкая отстранённость присутствовала в голосе матери, давая понять сыну, что тема разговора совершенно её не волнует.

Вольно махнув рукой в воздухе, женщина поспешила к выходу из комнаты. То, как она быстро перебирала ногами, выдавало в ней нотки тревожности, что не ускользнуло от цепкого и всегда анализирующего взгляда Адама.

— Будто то бы на своё отражение смотрю, — его слова остановили женщину перед дверью. Одна рука потянулась к металлической ручке, а вторая была сжата в кулак. — Хоть мы и близнецы, но совершенно разные. Надеюсь, мои слова тебя успокаивают, — парень встал и безразлично поправил свою школьную форму. Это телодвижение было совершенно скорее для прикрытия его резко пробудившегося нервного тика, которое он умело скрыл ещё раз.

***

— Остин, чёрт тебя дери, где папка с информацией на этого Смита? — раздражённо стукнув кулаком по столу, мужчина устало упал в своё кресло. Отбросив в сторону несколько бумаг, он расчистил пространство для грузной коробки, которую нёс его напарник-стажёр. Вывалив всё содержимоё на стол своего напарника, Остин стыдливо прикрыл глаза.

— И это всё? — удивленно прохрипел полицейский, рассматривая два скреплённых скрепкой между собой листка, на одном из которых было фото психотерпевта и весьма краткая биография мужчины, а на втором несколько заметок, расстянутых на весь лист, прикрывая пустоту. А также небольшого детского рюкзачка, который выглядел выцветшим и потрепанным. Узора практически не было видно, но по очертаниям мистер Прэстон определил, что там был изображен персонаж детского мультфильма.

— Да, не густо. Но и это было сложно найти, — оправдывался Остин.

— А это что? — повертев в руках рюкзачок, полицейский отбросил его в сторону, так как не нашёл в нём ничего интересного и полезного для их дела.

— Это привезли из детского дома в Рочестере, в котором вырос Себастьян.

— Детский дом? — удивлённо приподнял брови мистер Прэстон. — Этот парень добился своего положения, достойно уважения.

— Вы правы, — согласно кивнул напарник-стажёр и подошёл чуть ближе к столу начальника, — но смотрите, — Остин пододвинул бумаги к мистеру Прэстону, указывая пальцем на информацию, — о нём всего пару строк. Не указано место рождения, статус семьи, а также характеристика в двух словах. Вам не кажется это подозрительным?

— Остин, я понимаю, в тебе кипит молодая кровь и жажда показать всё, чему ты научился за годы, отсиженные в академии, но поумерь пыл. Нам всего-то требовалось проверить этого парня, так как по догадкам он мог что-то видеть или слышать в тех местах, где был до приезда в Нью-Йорк, — мужчина устало откинулся на спинку кресла. У него не было желания продолжать это недорасследование, так как смысла в этом он не видел. — То, что не удалось узнать о нём побольше информации, не о чём не говорит. Вряд ли у него была столь насыщеная жизнь, чтобы заполнить такой форматный лист бумаги, — полицейский скинул бумаги в коробку, показывая окончательную незаинтересованность. Остин лишь раз взглянул на своего начальника и, забрав коробку в охапку, вышел из кабинета.

***

Постукивая пальцами по твёрдому материалу рюкзака, девушка наблюдала за сменяющимися видами из окна школьного автобуса. Решение отказаться от комфортной поездки в родительской машине казалось на момент раннего утра самым правильным. И вот, когда она находится в автобусе, напичканным громкими и бессмысленными разговорами школьников, Грейс до сих пор не перестала жалеть о выбранном решении. Эти практически незнакомые люди не обращают на неё никакого внимания. Они заняты беседами в своих маленьких компаниях, некоторые просиживают время в гаджетах, а кто-то в полудрёме. Грейс просто слилась со всеми и получила чувство комфорта и умиротворения до тех пор, пока водитель громко не объявил об остановке, нарушая размеренный поток мыслей в её голове. Поднявшись со своего места, девушка прошла вдоль автобуса. Дойдя до выхода, она пропустила несколько человек, толпившихся сзади неё и вышла последней.

— Ещё один серый день, — сказала школьница, взглянув на небо. Желания возвращаться в школу не было. Как минимум два последних года. Всё началось со следующего дня после той пугающей встречи с Маркусом. Как только Грейс переступила порог школы, на неё обрушился шквал необъяснимой злости одноклассников. Оскорбления, тыканье пальцами в её сторону, взгляды разочарования — вспоминая это, девушка прочувствовала в полной мере всё то, что ощущала в тот день. Время до звонка тянулось мучительно медленно, только этот звонкий звук смог бы пробудить её на какие либо движения. Грейс стояла в проёме двери и мутными, ничего не видящими перед собой, глазами пыталась найти своего друга. Маркус стоял в самом конце класса, оперевшись о подоконник. На его лице играла кривая усмешка, но она не казалась столь злобной, как его поступок. Грейс чувствовала, что он нервничает и чего-то боится. Неподвижность обоих и встречные взгляды — было последним контактом. В течении учебного года Маркус набрался небывалой популярности в школе и творил неистовые поступки. Грейс перестала узнавать своего некогда друга. Попыток поговорить с ним девушка не предпринимала. Обида на его слова засела глубоко в сердце, перечёркивая годы их близкой дружбы. Как потом, спустя некоторое время, оказалось, Маркус пустил слух по школе, что последние полгода Грейс грезила о любовных чувствах к нему и стала докучать. Но чтобы высвободиться, он исполнил её желание — воспользоваться хотя бы раз её телом. Этот мерзкий слух гулял по школе до того, как был объявлено о его кончине. Его дружки не находили смысла поддерживать эту тему и, позабыв о нём, забыли о существовании Грейс до определённого времени.

— Замечательно, — раздраженно хмыкнув, девушка закинула телефон с открытым школьным чатом с сообщением о том, что первого урока не будет в карман спортивной кофты. Стоя перед зданием, Грейс думала, где бы ей провести неожиданно освободившийся час. — Парк? Нет, много людей. Кафе? Опять то же самое...

— Не любите находиться на публике? — неоткуда появишвийся психотерапевт задал вопрос и встал напротив щкольницы.

— Я? Да, немного есть такое, — школьница замялась с ответом, так как была удивлена его резкому появлению.

— Разделяю ваше предпочтение, — уважительно кивнул Себастьян и, предложив присесть на лавочку под деревом, закатал рукава белой рубашки по локти. — Душновато. По прогнозу дождь.

— Поговорим о погоде? — саркастично ухмыльнулась девушка и кинула заинтересованный взгляд на мужчину, который он поймал и встречно улыбнулся.

— Для начала нужно разрядить обстановку, чтобы пациет не был напряжен. Непринуждённая беседа в любой момент может превратиться в сеанс.

— Я совершенно не напряжена, что для меня достаточно необычно, — на последних словах Грейс притихла и задумалась. Вот как несколько дней она ощущает себя в единственном числе и слышит только свой голос, второго нет. Мысли принадлежат только ей, как и тело. Чувство соперничества испарилось, будто было, но давно. Только спокойствие овладело ей и не отпускало.

— В твоей медицинской карте указано раздвоение личности, — словно прочитав мысли Грейс, Себастьян заговорил и на время замолчал, оценивая выражение лица школьницы. Оно не поменялось, лишь нейтральный взгляд сменил укоризненный.

— Вы поинтересовались вот так прямо об этом, что заставили меня сомневаться в вашем профессионализме. А если бы вы вывели меня на сильные эмоции?

— Я очень хорошо разбираюсь в людях, научен. Поэтому доверяйте мне, — уверенная поза мужчины придавала ему солидности, а плавная жестикуляция вызывала доверие.

— Если не секрет, где вы обучались? — поинтересовалась Грейс ради приличия, дабы насильно перевести с него изучащий взгляд на окрестности школы, что были гораздо скучнее, чем он.

— Университет Сорбонны, Париж, — девушка ахнула, открыто удивившись. Этот человек вызывает у неё чувства уважения, доверия и порой эти чувства достигают максимума такой степени, что контролировать их становиться невозможно.

— Должно быть вы из богатой семьи, если смогли позволить себе учебу за границей и в таком именитом университете.

— Считаешь, только с деньгами можно получить образование? — тон Себастьяна желал чуточку мягкости, ибо его слова звучали тяжело, а принимались за грубость. Статусный вопрос для него болезнен. Грейс сделала себе ремарку.

— Вы определитесь с формой обращения, Себастьян Смит, — не ответив на его вопрос, школьница перескочила на другую тему беседы, вызывая у психотерапевта чувство неуважения к его персоне.

— Ты, — начал Себастьян, — не ответила, — закусив внутренную сторону щеки, он схваился за ручку своей сумки. — А впрочем, меня не интересует это, — мужчина поднялся со скамьи, тем самым заканчивая их разговор и, взглянув на наручные часы, добавил: — Тебе пора, до начала уроков десять минут.

Очертив взглядом территорию школы, Грейс насчитала как минимум человек сто. Как это она не заметила их присутствия, если вокруг стоит пчелиное жужжание, от которого хочется спрятаться, закрыв уши.

— С формой общения мы определились, — поднялась с места девушка, следуя за Себастьяном Смитом на большом расстоянии, взглядом прожигая ему спину, стараясь закрепить тем самым его присутствие рядом с ней.