Апостериори

***

Всё не то, чем кажется

Острое лезвие ножа безжалостно впивается в свежую вырезку мяса. Холодная кровь струйками путешествует по кухонному столу, в конечном итоге скапывая на пол. Приглушенная джазовая мелодия ласкает слух и расслабляет после рабочего дня, а неяркий свет, исходящий от единственного настенного светильника, не режет глаза, позволяя сосредоточиться на каждом движении руки.

Закончив с нарезкой, мужчина откладывает нож и, удовлетворенно взглянув на проделанную работу, подставляет руки под прохладную струю воды, смывая кровь. Следом он развязывает поясок на фартуке и отбрасывает его в сторону. Открыв холодильник, мужчина вытаскивает миску и принюхивается к запаху, исходящему из стеклянной формы.

— Нет ничего лучше аромата сырого мяса, — сердце мужчины забилось в пару раз чаще нормы, как только его коснулась мысль о предстоящем ужине. Кинув взгляд на винный шкаф, он быстрее распределяет мясо на гриле. Накрывает крышкой и засекает десять минут. — Это новый рассвет, — плавной походкой он доходит до винного шкафа, напевая строчки песни, звук которой доносится из гостинной. — Это новый день, — его голос наполнен приятной хрипотцой. — Это новая жизнь, — перебирая каждую бутылку, он останавливается на Sancerre Les Baronnes. Считывая название с этикетки, он вспоминает, как первый раз испробовал этот нектар богов. Но память выдаёт излишние подробности того времени, которые он тут же отбрасывает. Ему не хочется снова погружаться в них. Но он не может не согласиться с тем, что когда-то придется посмотреть страху в глаза и ожидание этого момента съедает изнутри живую плоть. Чем быстрее это произойдёт, тем будет лучше для всех.

Резкий щелчок возвращает в реальность, в которой он находится в собственном доме, а не в трущобах, голодный и покрытый слоем пыли.

— Кушать подано! — радостно оповещает он единственного жильца в этом доме — себя.

***

— Мам, всё в порядке. Маленькое пищевое отравление и ничего больше, — отчитывается девушка взволнованной матери, которая беспрерывно задает вопросы. — Папа утром пытался играть роль искусного повара, но я сразу его раскусила, — девушка решает перевести их беседу в более позитивное русло, — он совершенно не умеет готовить. Да что там готовить, он даже не знал, как печку включить, — выдавив из себя неестественный хохот, школьница взглянула на своей отражение в выключенном телевизоре. Жалкое подобие веселой гримасы. Отвратительная притворщица.

Решив, что пора остановиться, девушка расслабила лицо, и былые ямочки исчезли, как и мимические морщинки возле глаз. Как быстро она умеет менять выражение лица. — Я была сегодня у медсестры, мне дали таблетку, — отвернувшись в другую сторону от темного экрана, она наткнулась на маленькое фото в рамке, стоящее на тумбочке возле дивана. Беседа дочери и матери превратилась в односторонний рассказ со стороны женщины. Грейс взяла в руки рамку с фото и прошлась кончиками пальцев по стеклу, желая прикоснуться к каждому человеку, изображенному на нём. Она, стоящая между двух родителей, улыбающаяся и крепко обнимающая отца. Мать, подставляющая два пальца над головой дочери, показывая рожки и отец, улыбающийся во все, что имеются зубы. Улыбка настолько широка, что глаз практически не видно. В тот день настроение всей семьи было необычайно позитивным. Обычный субботний день, в который они решили сходить в парк, где и спонтанно сделали это фото. Это было всего два года назад. Почему же за один день их счастье растворилось, будто никогда и не было. Эти улыбки кажутся жалким фотошопом, после того, через что прошли они все. Воспоминания о крепких взаимоотношениях между отцом и матерью обратились в подставные, ненастоящие. Снова противно. — Я слышу тебя, да, — ответив на несколько раз заданный вопрос, Грейс поставила рамку обратно, вытирая руки об обивку дивана.

***

— Вы уверены, что этот дом?

— Диспетчер дал именно этот адрес. Вот, смотри, дом 25, — ткнув пальцем в бумажку, офицер выключил мотор машины.

— Район обычный, даже семейный. Детские сады, парки, маленькие и уютные кафе, — перечислял напарник.

— А ты думаешь, что убийца будет жить на окраине города в старой лачуге, возле густого леса, где проще закпопать трупы? — офицер скептично выгнул бровь, смотря на молодного прктиканта. Парень стыдливо опустил глаза в пол, поняв, что ошибся. — Ох, как же ты зелен ещё, — ухмыльнувшись, офицер спрятал лист бумаги с адресом в карман и пригласил практиканта пойти с ним.

***

Красный нектар скользит по стенкам горла, приятно согревая грудную клетку. Квадратики из нежнейшего мяса легко таят во рту, доставляя гурманское удовольствие. Легкая музыка обволакивает в пелену удовольствия. Этот вечер, как и каждый из последних лет его жизни, прекрасен и незабываем.

— Себастьян, ты изумительно готовишь. Пора собственный ресторан открывать, — сделанный самому себе комплимент стал окончательной точкой, касаемо полного удовлетворения.

Мужчина откидывается на спинку кожаного дивана и берет бокал за ножку. Покачивая его, он играется с содержимым и получает эстетическое удовольствие. Он ловит себя на мысли, что сосуд — это океан, а багровая жидкость — кровавая вода, а он Посейдон — Бог, царь морей и океанов.

— Только кровавых, — заканчивает он мысль вслух.

Довольствие едой и вином прерывает звонок в дверь. Весьма настойчивый и продолжительный.

— Кого принесло в такое время? — раздраженно шипит он, кидая взгляд на часы. Время ночное — без четверти полночь.

Открывая двери, он натыкается на двух мужчин в форме. Скорее один статный представитель своего пола, а другой — молоденький парнишка, прилично худой, на котором форма нелепо висит. Сдерживая смешок, Себастьян спрашивает:

— Чем обязан в столь поздний час?

— Мистер Себастьян Смит? — уточняет офицер.

— Да. Это я, — задумчиво соскользнушвий вниз взгляд уверенно возвращается обратно, продолжая осматривать представителей силовых структур.

— По нашим данным вы совсем недавно приехали в Нью-Йорк. Точнее четыре дня назад. Так? — Себастьян кивнул. — А пять дней назад вы находились в Уэстфилде.

— И к чему вы клоните? — Себастьян учтиво улыбнулся, заинтересованно склонив голову набок. Его позабавил этот визит двоих. Подготовленные, с информацией и выученными фразами, посреди ночи наведались к нему домой и в свете последних событий, освещаемых телевидением, склоняют к совершенным преступлениям. Отличное продолжение вечера. Вот только на что они рассчитывали, решая допросить его? Какие улики у них имеются, раз основательно решили сделать его подозреваемым. Зарегистрированных на его имя билетов из Уэстфилда до Нью-Йорка будет маловато. Но ведь не ему об этом рассказывать, да и тем более, почему бы не насладиться бесплатным представлением перед сном.

— Это очень подозрительно, — подает голос практикант. От его тона у Себастьяна внутри валяется от смеха чертенок, и если мальчишка скажет ещё хоть слово, он и сам поляжет в коридоре.

— Нет ничего подозрительного, — беззаботно пожимает плечами Себастьян. — Меня пригласили работать в нью-йоркской школе психотерапевтом. От работы я, естественно, не мог отказаться. А дни убийств и моего переезда предательски совпали. Неудачно, не правда ли?

— Что есть, то есть, — задумчиво произносит офицер, разглядывая обстановку дома за спиной у хозяина. Мимо Себастьяна это не проскальзывает.

— Желаете войти? — спрашивает он, шире распахивая дверь. Практикант и офицер обмениваются взглядами. В первом читается неуверенность, а во втором полная уверенность. Конечно, он ведь офицер. Закаленный опытом человек, носящий с собой все свои звезды, которыми кичится при каждом представленном случае, а если такового нет, то как можно ближе подставит свое плечо и заставит обратить внимание. Слишком самоуверен.

— Да, пожалуй, — заходит он, а следом проникает во внутрь молодой практикант. Дверь закрывается за всеми троими.

***

В очередной раз проматывая фильм практически до самого конца, девушка досматривает концовку, убеждаясь, что история закончилась на хорошей ноте. Захлопывая крышку ноутбука, школьница откладывает его и ныряет под одеяло. Ещё один одинокий вечер в пустом доме.

— Нет, я пошутила, — ощущая зуд по всему телу, девушка берет свои мысли под контроль. Она уже и забыла, что не одна. Второй голос всё ещё в ней. Договариваться с самой собой у Грейс нет сил и желания, поэтому выпить таблетку снотворного ей никто не помешает. Если прием подобных веществ был строго под контролем матери, то этим вечером она находится на другом конце города, а в седьмое чувство Грейс не верит.

Спустившись на первый этаж, девушка включает свет в кухне. Открывая шкафчик, она берёт баночку и высыпает в ладошку одну пилюлю, осматривая её. В такой большой ладошке всего одна маленькая таблетка. В этом большом мире, одинокая она. Глупое сравнение побуждает её бездумно высыпать ещё две таблетки и закинуть их в рот, запивая стаканом воды.

— До утра ты не достучишься до меня, — Грейс стукнула себя по грудной клетке, обращаясь ко второму голосу.

***

— Неплохо живут учителя нынче, — расхаживая военной походкой, офицер осматривал дом, неприлично хватая всё, что попадется под руку.

— Я не учитель, — скрывает скержет зубов за улыбкой Себастьян, — а дипломированный психотерапевт.

— Без разницы, — бросает офицер и проходит в гостиную. — У вас намечается свидание с кем-то?

— Нет, — порядком уставший от колготни с этими двоими, мужчина отвечает коротко, держа интонацию в стабильности.

— Выглядит аппетитно. Разрешите? — вверх наглости по шкале психотерапевта берет офицер, когда хватает вилку, которой недавно ел Себастьян и накалывает самый большой кусок, следом закидывая в рот. Его чавканье заполнило неловкую тишину в комнате. Психотерапевт складывает руки на груди и заставляет себя смиренно наблюдать за поедающим собственноприготовленное блюдо мужчиной.

— Ну как? Вам нравится? — но кое-что заставляет Себастьяна искренне улыбнуться. Эта мысль знатно развеселила его, ярко являя его улыбку наружу.

— Никогда не ел подобное мясо, — жадно чавкает мужчина. — Чье это? Явно не говядина, — посмеивается он. Но затем меняется в лице, делая его обычным — допытливым. — Тогда чье?

— Нет, не говядина, — качает головой Себастьян, пронзительно смотря в ответ на офицера.

— Мистер Прэстон, нам пора, — подает голос практикант.

— Да, ты прав, Остин, — проглотив последний кусок, мужчина берет со стола бокал вина и выпивает остатки залпом. — До свидания, мистер Смит, — удерживая зрительный контакт, он пожимает руку Себастьяну. Офицера на секунду подкашивает секундный позыв тошноты, но тот не подает вида и со всей серьезностью, даже больше, чем когда он выехал на это задание, покидает дом.

— Всего хорошего, — бросает вслед Себастьян.

Как только дом снова становится пристанищем для своего хозяина, мужчина расслабляется. Осматривая оскверненное чужими руками место, он сгребает всё со стола и горит желанием выбросить все приборы, к которым прикасался не он.

— До свидания? — повторил фразу офицера Себастьян. — Нет. Так не пойдёт.