Корона и Коллекционер

Комната Алисы де Вер больше не напоминала воздушное гнездо юной мечтательницы. На кровати были разложены два вечерних платья – одно для Элианы, другое для нее. Оба были элегантными, но лишенными прежней невесомой вычурности. Алиса стояла у зеркала в корсете и нижней юбке, ее лицо было сосредоточенным, почти суровым. Волосы она уже убрала в сложную, но строгую прическу.

—Ты готова? — спросила Элиана, входя. Она старалась звучать уверенно, заглушая собственный хаос.

Алиса обернулась, в ее глазах не было прежнего страха, лишь решимость и нервная энергия.

—Да,почти. Можешь помочь с застежками?—  Она указала на сложный ряд крючков на спине красивого платья глубокого изумрудного цвета – цвета Вердании. Цвета, который должен был подчеркнуть ее новую роль, а не невинность.

Элиана молча подошла, начала застегивать. Ее пальцы работали автоматически, в то время как мысли метались между предстоящим балом, уязвимостью Алисы и ледяным приказом, который сейчас отдавался внизу.

— Алиса, нам ещё ехать три дня, тебе не следовало одеваться так изящно, скорее комфортно, чтобы самостоятельно уметь разбираться с застёжками. В карете никто не увидит тебя и твое платье.

—Я всё таки не обычная крестьянка, нужно всегда выглядеть как герцогиня. А ещё там будет Каин. — Смущённо проворковала Алиса.

***

В холле, у массивных дубовых дверей, ведущих во внутренний двор, Каин собирался выйти. Его черный экипаж, запряженный вороными лошадьми, ждал. Он поправлял перчатку, его профиль был резок и бесстрастен в свете факелов.

— Каин!

Голос Лео, обычно теплый, прозвучал как удар стали о камень. Он спускался по лестнице быстрыми, решительными шагами, плащ развевался за ним. На его лице не осталось и следа нежности, с которой он прощался с Элианой. Теперь это было лицо Короля-Воина.

Каин медленно обернулся, подняв одну бровь в вопросительной, почти насмешливой, надменности.

— Ваше Величество? Спешите, север не ждет.

Лео подошел вплотную, нарушая личное пространство. Он был немного выше, и сейчас его физическое присутствие дышало подавленной яростью и абсолютной властью.

— Слушай внимательно, братец — Лео говорил тихо, но каждое слово было отчеканено из льда и стали. — Я уезжаю Элиана и Алиса едут на этот бал. На твой безумный план. — Он ткнул пальцем Каину в грудь, не обращая внимания на его мгновенно сжавшиеся губы и вспыхнувший в глазах опасный огонек. — Ты будешь там присматривать за ними. Ты будешь их щитом, каждую секунду. Если с Элианой, с моей невестой, случится хоть царапина, если Алиса пострадает из-за твоих игр…— Лео наклонился, его голос упал до смертельно опасного шепота, полного невысказанной угрозы. — ...я сожгу твои земли дотла. Разорву твои интриги на клочья и найду способ бросить тебя в самую глубокую темницу, где даже твои мысли сгниют в одиночестве. Клянусь короной и памятью отца. Ты понял меня?

Тишина в холле стала звенящей. Факелы трещали. Даже слуги замерли, боясь пошевелиться. Каин смотрел на Лео, и в его черных глазах бушевал ураган: ярость от унижения, холодное восхищение этой внезапной жестокостью, и расчет. Он медленно, с преувеличенной вежливостью, склонил голову.

— Как прикажете, Ваше Величество, — его голос был гладким, как масло, но яд капал с каждого слова. — Я буду их наблюдающим.—  Он поднял глаза, и в них мелькнул знакомый Элиане опасный блеск. — От всех угроз, внешних... и внутренних.— Он сделал паузу, подчеркивая двусмысленность. — Вы можете быть спокойны, ваши драгоценности будут в целости и сохранности. Если вы намекаете, что я могу быть сам угрозой..— он усмехнулся, коротко и беззвучно, — ..то вы ошибаетесь. Я слишком ценю уникальные экспонаты, чтобы их повредить. Особенно те, что участвуют в столь... увлекательной игре.

Лео не дрогнул. Его взгляд буравил Каина. «Смотри у меня, Каин. Это не игра. Это приказ твоего Короля.» Он резко отвернулся. «Теперь иди. И исполняй свой долг.»

Каин задержался на мгновение, его взгляд скользнул вверх по лестнице, туда, где, он знал, Элиана готовилась к балу. Потом он повернулся и вышел в ночь, его черный силуэт растворился в темноте так же легко, как и его язвительная усмешка. Его последние слова повисли в воздухе холодным обещанием и скрытой угрозой.

Лео сжал кулаки, глядя вслед экипажу. Он отдал приказ. Поставил Каина на место. Но вместо облегчения его охватило леденящее предчувствие. Он послал свою невесту в логово змея, под защиту другого змея. И единственное, что он мог сделать сейчас – это мчаться на Север, тушить один пожар, в то время как в столице разгорался другой, куда более опасный. Он молился, чтобы его вера в Элиану, в ее ум и силу, не оказалась роковой ошибкой. И чтобы цена короны не стала ценой ее жизни.

***

Два дня в дороге превратились в монотонное покачивание кареты, пропитанное запахом пыли, конского пота и невысказанного напряжения. Разговоры были редки, отрывисты: тактика на приеме, язвительные замечания Каина о состоянии дорог или наивности планов Лео, робкие попытки Алисы завязать беседу, разбивавшиеся о ледяную стену, но разговоры с Элианой приносили ей облегчение и радость.

К вечеру второго дня карета въехала в шумный Брэнвеет – торговый узел на слиянии рек. Воздух здесь был гуще, насыщен запахами рыбы, свежеспиленного леса, жареных каштанов и человеческой толчеи. Остановка у «Небесного Якоря» – гостиницы скромной, но слывшей чистоплотной – была глотком свежести. Пока Каин с холодной, отточенной вежливостью, за которой Элиана чуяла презрение ко всему «плебейскому», вел переговоры с хозяином (комнаты, охрана для кареты, «и чтобы постельное белье было выстирано, а не просто вытряхнуто»), Элиана и Алиса, стремясь сбросить оковы кареты, вышли на прилегающую площадь.

Сумерки окрашивали небо в персиковые и лиловые тона, торговцы спешно сворачивали лотки. Возле фонтана копошилась стайка оборванных детей, их визгливый смех резал воздух. У лотка с лентами и дешевыми побрякушками сидела старушка с лицом, как высохшее яблоко. Ее товар был скромен, но несколько шелковых лент переливались в последних лучах солнца.

– О, Элиана, посмотри! – Алиса невольно потянулась к ленте перламутрового оттенка. Глаза ее, усталые от дороги и тревоги, загорелись мимолетным восторгом. – Такая нежная... Могла бы держать волосы завтра в дороге? – В ее голосе слышалась тоска по чему-то красивому, простому, далекому от интриг и опасности.

Элиана кивнула, разрешая. Пусть отвлечется, ненадолго. Ее взгляд, отточенный годами придворной подозрительности, скользил по площади: пьяный матрос спорил с хозяином таверны, пара стражников в потертых мундирах лениво переминалась с ноги на ногу у аптеки с резным фасадом, дети у фонтана что-то азартно бросали на землю – кости или камешки. Ничего тревожного, она отвернулась, заинтересовавшись необычным барельефом над дверью аптеки – стилизованными змеями, обвивающими чашу. Решила подойти и разглядеть поближе.

Именно тогда, когда Элиана оставила ненадолго Алису, из-за соседнего лотка с тускло поблескивавшими медными котлами метнулась маленькая, гибкая тень. Мальчишка лет восьми-девяти, в рваной рубахе по колено, босой, с лицом, измазанным въевшейся грязью и сажей так, что видны были только огромные, не по-детски острые глаза. Он не бежал – он несся, низко пригнувшись, словно преследуемая гончая. Его траектория была рассчитана идеально – прямо на Алису, стоявшую спиной к переулку, увлеченную выбором ленты.

– Ой-ой! Простите, барышня! – Его визгливый крик был неестественно громким, рассчитанным на испуг. Он врезался в Алису не просто так, а с силой, рассчитанной вывести из равновесия. Тонкие, грязные пальцы с обкусанными ногтями впились ей в предплечье не столько для опоры, сколько для фиксации жертвы. – Я споткнулся! Упал! Не убивайте! – Его глаза, широко раскрытые с показным ужасом, при этом быстро, как у змеи, скользнули к ее прическе.

Алиса вскрикнула от неожиданности и боли – его пальцы впились в кожу. Она инстинктивно дернулась назад, пытаясь освободить руку, отпрянув от грязи и вони немытого тела, ее голова резко откинулась.

– Отстань! Грязнуля! – вырвалось у нее, больше от отвращения, чем от гнева. Она смотрела на грязный отпечаток на дорогом шелковом рукаве своего скромного, но все же качественного дорожного платья.

В тот самый миг, когда ее голова откинулась, а внимание было приковано к рукаву и лицу воришки, его левая рука, молниеносная и точная, метнулась вверх. Не клок волос, а точно к основанию изящной золотой заколки в виде бутона розы, вплетенной в ее прическу сбоку. Быстрый, отточенный до автоматизма щипок большим и указательным пальцами – и заколка, подцепленная у основания, легко выскользнула из волос. Грязь на его пальцах была не только камуфляжем, но и «анти-скольжением». Движение было отработано тысячу раз. Заколка исчезла в его сжатом кулаке, мгновенно перекочевав в потайной карман-пазуху внутри рваной рубахи.

– Простите, добрая барышня! Спасибо! – Он отчаянно закивал, все еще держась за ее руку, создавая иллюзию жалкого падения, а затем резко отпустил и юркнул в узкую, темную щель между гостиницей и соседним домом, растворившись в сгущающихся сумерках прежде, чем Элиана успела полностью развернуться.

– Просто какой-то оборванец... – начала Алиса, все еще глядя на грязный рукав, когда ее рука инстинктивно потянулась поправить волосы. Пальцы наткнулись на пустоту там, где должен был быть знакомый, прохладный металл. – ...врезался... Ох! – Ее голос сорвался на высокой ноте. Глаза расширились от ужаса, она ощупала место еще раз, быстрее, отчаяннее, пустота. Холодная, зияющая пустота под пальцами. – Моя заколка, она пропала! – Она повернулась к Элиане, лицо побелело как мел. – Он украл ее! Тот мальчишка! Когда он хватал меня! – В ее глазах стояли слезы не только от потери ценной вещи. Эта заколка была последним подарком матери перед ее смертью. Единственной осязаемой нитью к дому, который теперь казался таким далеким и чужим. Символом невинности, которую она чувствовала, как песок, утекающий сквозь пальцы.

Элиана действовала мгновенно. Ее взгляд, острый как клинок, метнулся к щели, куда скрылся мальчишка.
— Щель ведет в сеть переулков... трущобы, за ним! Быстро! – Она схватила Алису за руку, и они бросились в темный проход.

Каин, стоявший под аркой «Небесного Якоря» и наблюдавший эту сцену с самого начала, не шелохнулся. Его черные глаза, холодные и оценивающие, сузились, внутренний диалог пронесся со скоростью молнии: «Идиотизм. Прогуляться по площади в сумерках,в городе порта? С драгоценностями в волосах? золотая роза, сентиментальный хлам, но дорогой. Воришка мелкий, судя по четкой траектории его бегства. Гильдия? Мальчишка не сможет продать самостоятельно дорогую вещь, особенно в обносках,точно все поймут, что он украл ее. Обязательно гильдия,такие щели ведут в крысиные норы или гильдию воров –  Их логово где? Может центр трущоб, район старой кожевни за скотобойней?. Там запах перебьет любой след, но что нужно сделать, чтобы войти туда? Слиться с местными и перенять их привычки и запахи. Думаю не нужно лезть в самый центр гильдии, заколка маленькая вещь и точно не заинтересует главаря.»
Он увидел, как Элиана и Алиса выскочили из переулка обратно на площадь, растерянные и запыхавшиеся. Алиса всхлипывала, Элиана сканировала площадь с яростью загнанного зверя.
«Потеряли след, чудесно. Придется вмешаться. Лео... этот идиотский ультиматум. "Царапина", но... (мысль о возможности увидеть Элиану в нестандартной, возможно, унизительной ситуации вызвала острый, колючий интерес). И девочка "Цветочек". Интересно, на что она способна под давлением, кроме слез.»
Он оттолкнулся от стены и шагнул к ним, его тень легла на брусчатку.

– Потеряли блестяшку, моя невеста? – Его голос, ледяной и насмешливый, заставил Алису вздрогнуть и замолкнуть на полуслове. Он окинул их взглядом, словно разглядывая редких, но крайне нелепых жуков. – Как трогательно непрактично. Хотите вернуть? Тогда забудьте, кто вы есть, сейчас вы – такие же крысы, как и те, кого вы презираете. Идемте и старайтесь не шуршать шелками. – Он резко развернулся и скользнул в соседний, еще более темный и вонючий переулок, не оглядываясь. По дороге увидев как сушатся старые одежды, и ловкими движениями снял их и повел девушек за угол.

—Переодевайтесь, вы слишком привлекаете внимание, снимите все украшения. Обувь и волосы испачкайте в грязи и саже.— Каин показал на кучку мусора в котором виднелись старые угли, а сам начал снимать желет.

Девушки уставились на него, как изящные пальцы быстро растегивают пуговицы, как аккуратно складывают одежду и вот он начал растегивать рубашку. Девушки быстро отвернулись и спрятавшись за бочками начали переодеваться.

Переодевание было кошмаром. Алиса, дрожа, вымазала лицо и руки в липкой грязи из-под бочек, стараясь не думать о составе этой черной жижи. Элиана, стиснув зубы, сняла все украшения, включая скромные серебряные сережки, и втоптала свои изящные туфли в зловонную лужу. Каин, уже в просторной, потертой рубахе и грубых штанах, с лицом, скрытым слоем сажи, выглядел чужим и пугающе естественным в этом амплуа. Он бросил им два грязных платка – для волос.

– Глубоко дышать не советую, – его голос, лишенный привычной гладкости, прозвучал резко. – Идти будем быстро. Меня не отвлекайте, пока я ищу зацепки.

Он метнулся вглубь переулка, не оглядываясь. Девушки, задыхаясь от вони и страха, побежали следом. Переулок сужался, превращаясь в щель между гниющими стенами. Воздух густел, пропитываясь смрадом нечистот, гниющей органики и чем-то кислым, как испорченное пиво. Под ногами хлюпала жижа, в которой мелькали крысиные хвосты. Из темных проемов в стенах за ними следили тусклые, недружелюбные глаза.

Каин двигался с уверенностью знатока. Он сворачивал в казалось бы случайные проходы, нырял под низкие, заляпанные арки, ведущие в еще более темные дворы-колодцы. Иногда он останавливался у заросшего мхом люка или неприметной двери, принюхивался, прислушивался к гулу, доносящемуся из-под земли, и двигался дальше. Элиана, привыкшая к сложным лабиринтам дворцовых интриг, чувствовала себя абсолютно потерянной в этом физическом, вонючем кошмаре, хоть она и принцесса Теней, кровожадного и темного королевства, но она выросла среди аристократов и не встречалась с низшими слоями. Заговор против неприятеля или разгадки интриг — легко, из-за того что Элиана умеет читать людей, но в данной ситуации она бесполезна, слишком мало знаний в этой области. Почему Каин столь спокоен, откуда он знает про мир воров и грязи? Алиса шла, прижимая испачканный платок к носу и рту, ее глаза были широко раскрыты от ужаса.

Наконец Каин остановился у массивной, проржавевшей решетки, частично сломанной.Прямо как он рассчитывал недалеко от скотобойни. За ней зиял темный проем, откуда валил густой, теплый и невыносимо вонючий воздух. Гул голосов, смеха, криков и какого-то монотонного бренчания был отчетливо слышен оттуда.

– Канализация, – коротко бросил Каин. – Или то, что от нее осталось, сердце гильдии. Ниже – только крысы да болото. Готовы ли вы спуститься, дамы?

Он ловко проскользнул в пролом решетки. Элиана, подавив рвотный позыв, последовала за ним. Алиса, постояв секунду в оцепенении, увидев, как огромная крыса пробежала у ее ног, вскрикнула и бросилась следом за Элианой.

То, что открылось их глазам, было городом под городом. Высокие, облицованные потрескавшимся камнем своды старого коллектора уходили в темноту. Вдоль стен, на уступах, в нишах, под самодельными навесами из гнилого тряпья и досок, ютились люди. Целые семьи. Старики с пустыми глазами, женщины с изможденными лицами, кормящие младенцев, дети – грязные, полуголые, с острыми, как у животных, глазами. Повсюду горели чадящие факелы и масляные плошки, отбрасывая прыгающие тени на стены. Воздух был спертым, густым от вони немытых тел, испражнений, гниющей еды и дыма. Крысы бегали прямо под ногами, не боясь людей. Где-то вдалеке кто-то играл на расстроенной лютне, кто-то орал, кто-то пел похабную песню. Проститутка в ярком, но грязном платье зазывала клиентов. Калека без ноги полз по грязи. Шут в разноцветных лохмотьях с бубенцом на колпаке плясал перед группой пьяных мужчин, получая пинки и смех.

– Не смотрите никому в глаза, – прошептал Каин, двигаясь вдоль стены, как тень. – Идите прямо,вы здесь никто. Не привлекайте внимание.

Алиса шла, прижимаясь к Элиане, ее тело дрожало. Она старалась смотреть только под ноги, но картины нищеты и отчаяния впивались в нее, как ножи. Это был мир, о котором она не имела понятия. Мир без солнца, без надежды, где выживали любыми способами.

Именно тогда она его увидела.

В одной из ниш, чуть выше уровня грязного "тротуара", под навесом из куска промасленного брезента, сидело несколько подростков. Они что-то жарили на маленьком костерке, смеялись. И среди них – тот самый мальчишка. Его лицо, теперь без слоя нарочитой грязи, было все таким же острым, а глаза – блестящими от возбуждения. Он что-то оживленно рассказывал, размахивая руками. В свете костра Алиса увидела, как он сделал ловкое движение рукой, имитируя кражу, и затем протянул воображаемый предмет другому подростку – коренастому парню с хитрым прищуром. Тот кивнул, похлопал мальчишку по плечу, и все засмеялись. Мальчишка сиял от гордости.

– Там! – Алиса едва не вскрикнула, но успела перейти на шепот, дернув Элиану за рукав. Она указала глазами на нишу. – Он! И он… отдал ее тому парню!

Каин, шедший чуть впереди, мгновенно замер. Его взгляд, острый как шило, метнулся в указанном направлении. Он увидел мальчишку, его самодовольную ухмылку, коренастого подростка. Ничто не дрогнуло на его замазанном сажей лице, но в глазах вспыхнул холодный, хищный блеск.

– Ждите здесь. Не двигайтесь, – приказал он тихо, но так, что спорить было немыслимо. – Встаньте под той колонной в тень, сделайте вид что устали и садитесь прямо на пол.

Он отступил в тень, слился с грубой каменной кладкой и начал двигаться вдоль стены к нише, не прямо, а используя неровности, тени от факелов, группы людей как прикрытие. Он двигался не как человек, а как призрак, стелющийся по земле. Элиана и Алиса, прижавшись к холодному, влажному камню, затаили дыхание. Сердце Алисы бешено колотилось – он шел за ее заколкой! Но страх перед этим местом и перед Каином в его новой, дикой ипостаси был сильнее.

Каин подобрался к нише снизу, оставаясь в глубокой тени под уступом. Подростки, увлеченные своей добычей и жаркой едой, не замечали его. Коренастый парень что-то доставал из-за пазухи, разворачивал тряпицу. В тусклом свете костра блеснуло золото. Роза. Материнская заколка Алисы.

В этот момент Каин исчез. Не прыгнул, не вскочил – он просто перестал быть в тени под уступом и возник внутри ниши, словно материализовался из воздуха, прямо за спиной коренастого подростка. Его движение было стремительным и абсолютно бесшумным.

– Красивый экспонат, – прозвучал его голос, ледяной и тихий, как шипение змеи, прямо над ухом парня. – Жаль, он не ваш.

Парень вздрогнул так, что чуть не уронил заколку в костер. Он резко обернулся, глаза расширились от ужаса. Мальчишка вскрикнул. Другие подростки замерли, как кролики перед удавом.

Каин не дал опомниться. Его рука, быстрая как молния, сжала запястье парня, держащего заколку. Не удар, не выкручивание – просто стальной захват, парализующий болью. Парень ахнул, пальцы разжались. Заколка упала, но Каин другой рукой ловко поймал ее в воздухе, не глядя.

– Вам не положено играть с чужими игрушками, – произнес Каин, его глаза, холодные и абсолютно чужие, скользнули по каждому лицу в нише. В них не было ни гнева, ни презрения – лишь безразличие хищника, нашедшего добычу. – Особенно когда за ними приходят.

Он разжал захват. Парень отшатнулся, потирая запястье, лицо его было мертвенно-бледным. Мальчишка съежился, пытаясь спрятаться за спины других. Никто не шелохнулся, не попытался заступиться. Опасность, исходившая от этого замазанного грязью призрака, была слишком очевидна, слишком первобытна.

Каин повернулся, не удостоив их больше взглядом, и спрыгнул с уступа обратно в грязь. Он прошел мимо Элианы и Алисы, не глядя на них.

– Идем. Быстро.

Они бросились за ним, уходя от ниши, от перекошенных от страха лиц подростков, от этого ада под землей. Алиса украдкой глянула на Каина. Он шел, сжимая золотую розу в грязном кулаке. Его спина была напряжена, но не от грязи или вони. Его внимание было приковано не к заколке, а к чему-то другому. К тому самому коренастому подростку. Вернее, к его руке. Когда парень разворачивал тряпицу, Каин заметил то, что не должна была заметить Алиса в своем отчаянии, то, что заставило холодную ярость закипеть в нем вместо обычного презрения.

На запястье у вора, поверх грязной рубахи, на секунду мелькнул браслет. Тонкий, серебристый. И на нем – крошечная, но отчетливая в блике костра темная спираль, врезанная в маленький камень.

«Поглотители Света». Их щупальца дотянулись даже сюда до самого дна. И использовали этих отбросов как своих слепых щенков, игра становилась сложнее и опаснее и гораздо, гораздо интереснее.

Он сжал заколку в кулаке так, что острые лепестки впились в ладонь. Боль была приятной. Напоминанием. Охота продолжалась и приманка невольно навела его на след куда более крупного зверя. Каин вывел их из подземного ада на воздух, теперь казавшийся кристально чистом по сравнению с канализацией.

Темнота переулка за "Небесным Якорем" поглотила их. Каин двигался впереди, его силуэт в грязной рубахе и штатах был неожиданно грациозен даже в этом убожестве – каждый шаг точный, без суеты, плечи расправлены, как будто он шел не по зловонной жиже, а по паркету бального зала. В одной руке он сжимал золотую розу, пальцы, несмотря на слой сажи, выглядели утонченно длинными и сильными.

Он остановился у груды мусора, где оставили свою одежду. Не поворачиваясь, протянул заколку через плечо, как будто подавал салфетку за столом.

– Ваша безделушка, леди де Вер, – его голос, лишенный привычной гладкости из-за грязи на лице, все равно звучал холодно и отчетливо. – Хотя, учитывая среду ее недавнего пребывания, я бы рекомендовал тщательную дезинфекцию перед следующим использованием. Или вовсе переплавку. Аура трущоб может быть въедливой.

Алиса, все еще дрожа, с благоговением взяла заколку. Грязь на ней смешалась со слезами, катившимися по щекам.

– Спасибо, – прошептала она, голос предательски срывался. – Вы… вы ее вернули. Я думала…

– Не стоит благодарностей, – Каин перебил ее, наконец обернувшись. Его замазанное сажей лицо было непроницаемой маской, но в черных глазах, казавшихся еще глубже во тьме, горел привычный, ледяной и оценивающий огонек. Он смотрел на нее, а не на заколку. – Это был сугубо практический вопрос. Во-первых, ваши всхлипы на площади привлекали ненужное внимание, напоминая сигнальную сирену для любого вора в радиусе мили. Во-вторых, – его взгляд скользнул к Элиане, стоявшей чуть поодаль, напряженной и молчаливой, – мне было бы крайне неудобно объяснять Его Солнечному Величеству, почему его будущая королева позволила своей подопечной разгуливать с фамильными драгоценностями в волосах по трущобам, словно нанятая приманка для карманников. Халатность, принцесса, поразительная.

Элиана вздрогнула, будто от пощечины. Его слова, формально – констатация факта, но произнесенные с убийственной, язвительной вежливостью, жгли сильнее открытого обвинения. Он был прав она допустила ошибку, отвлеклась и он, этот демон в человеческом обличье, не просто исправил ее промах, но и сделал это с убийственным изяществом и теперь указывал на это, не повышая голоса. Ее гордость восстала, но чувство вины перед Алисой и долг были сильнее. Она заставила себя встретить его взгляд.

– Вы правы, Герцог, – слова дались ей тяжело, будто глотала колючки. – Я не досмотрела. Благодарю вас. За заколку Алисы и за сопровождение. – Она не смогла сказать "за защиту"это было бы слишком.

Каин замер на мгновение. Его брови, едва видные под слоем грязи, чуть приподнялись в едва уловимом, но крайне выразительном удивлении. Благодарность от Элианы? Это было ново, опаснее, чем любая ее ненависть. Уголок его грязного рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку, но лишенном привычной язвительности. Скоре  заинтересованно.

– О, – он произнес мягко, протяжно, как будто пробуя на вкус это непривычное слово. – Благодарность. Какая трогательная, хоть и запоздалая, любезность. Примите и мою, принцесса. Ваша оплошность предоставила мне уникальный вечерний променад. И даже подарила кое-что куда интереснее этой позолоченной безделицы. – Его пальцы с заколкой слегка сжались, но взгляд был прикован к Элиане, изучающий, как будто она внезапно проявила новое, неожиданное свойство.

Алиса, все еще сжимая свою розу, робко добавила:
– Да, герцог, я очень вам признательна. Вы были… очень храбры.

Каин медленно перевел взгляд на нее. В его глазах снова вспыхнула привычная, холодная насмешка.
– Храбрость, леди де Вер, – произнес он с ледяной вежливостью, – это удел солдат и дураков. Я действовал из соображений гигиены – как моральной, так и, в перспективе, политической. Ваши слезы на публике – дурной тон. А потеря фамильной реликвии подрывает и без того шаткий престиж нашего союза. Считайте это обслуживанием имущества. – Он резко повернулся к груде их одежды. – А теперь отряхивается и идём в безопасное место, смыть эту грязь и вонь. — он посмотрел на Элиану.

Оба благодарственных взгляда, устремленных на его силуэт, казалось, лишь подчеркивали ту бездну, что отделяла их от этого человека, и ту опасную игру, в которую они все были втянуты. За колкой благодарностью Элианы и искренностью Алисы висело невысказанное понимание: они были обязаны ему и Каин знал это. Это знание светилось в его взгляде.