Корона и Коллекционер

Запах дешевого, но едкого мыла все еще висел в маленькой общей гостиной «Небесного Якоря», смешиваясь с ароматом крепкого чая и свежеиспеченного, еще теплого хлеба. После кошмара трущоб эта скромная чистота ,казалась, почти роскошью. Кожа Элианы горела от трения щетки, но ощущение невидимой грязи, особенно под ногтями, не отпускало. Она сидела, закутавшись в чистый, но грубый плед, и смотрела, как Алиса, уже в простом ночном платье, с почти религиозным усердием чистит свою золотую розу щеточкой и тряпочкой, смоченной в спирте. Лицо Алисы было бледным, но слез больше не было – только глубокая, изматывающая усталость.

Каин стоял у узкого окна, спиной к комнате, наблюдая за темнеющей площадью. Он был безупречно чист, в свежей черной рубашке и брюках, его влажные волосы темной волной спадали на лоб. Перчатки были на месте. Только тень в глазах, когда он мельком повернулся, выдавала пережитое. Он держал в руке простую глиняную кружку с чаем, но не пил.

— Итак, — его голос нарушил тишину, резкий, как удар ножом. Он не обернулся. — Наш юный друг из подземелья оказался полезнее, чем можно было предположить. Помимо воровских талантов, он носил… аксессуар. — Он наконец повернулся, его черный взгляд упал сначала на Элиану, потом на Алису. — На правом запястье, тонкий серебряный браслет со вставкой и на нем — выгравированная спираль.

Алиса вздрогнула, перестала чистить заколку. — Спираль? Как… как у того человека в плаще?

— Точь-в-точь, — подтвердил Каин, делая глоток чая. Его взгляд стал острым, аналитическим. — Это не просто знак принадлежности, леди де Вер. Это ключ. Возможно, к их коммуникациям, хранилищам или даже к системе опознания «свой-чужой» в их крысиных норах и этот ключ… — он поставил кружку на подоконник со слабым стуком, — …был на руке мелкого воришки. Значит, «Поглотители» не брезгуют использовать самый низший сброд. Контролируют его, делают своими глазами и руками в городах. Эта сеть… она глубже и грязнее, чем мы думали.

Элиана почувствовала холодную тяжесть в груди.
— Значит, они везде. Не только в верхах, среди дипломатов и поставщиков оружия, но и в этих… трущобах.

— Именно, — Каин подошел к столу, где стоял чайник. Он налил себе еще, движение точное, без суеты. — Что делает их вдвойне опасными. Они сеют хаос снизу, чтобы подготовить почву для захвата власти сверху или чтобы поставить удобную марионетку. — Его взгляд скользнул к Элиане. — Ваш план с «приманкой» на балу, принцесса, обретает новую остроту, но и новую опасность. Они уже знают, что мы ищем, мальчишка опишет нас, хоть мы и были в грязи. Опознают по манере, по взгляду. Они знают, что за заколкой пришли не просто богатые простаки. Значит, на приеме они будут настороже.

— Что предлагаете? — спросила Элиана, стараясь звучать ровно, но чувствуя, как сжимается желудок.

— Алиса идет по плану, — Каин посмотрел на девушку. Его взгляд был лишен привычного презрения, лишь холодная оценка инструмента. — Но теперь она носит розу не просто как вызов. Она носит ее как приманку второго уровня, пусть видят, что мы знаем о связи между кражей в Брэнвеете и их знаком. Пусть нервничают, любое их действие,внимание к ней или к розе будет сигналом, а мы… — его губы тронул едва заметный, ледяной намек на улыбку, — …будем ловить эти сигналы и готовиться к тому, чтобы взять носителя настоящего браслета с поличным. Вискарди… или кого-то другого, ищите рыжеусого гвардейца, его запах и будьте готовы ко всему. — Он сделал паузу, его взгляд задержался на дрожащих руках Алисы, все еще сжимавших заколку. — Леди де Вер, вы сделали достаточно на сегодня идите спать завтра — дорога и подготовка. Вам понадобятся силы, чтобы сиять и… колоть шипами.

Алиса посмотрела на Элиану, та кивнула. Девушка встала, еще раз мельком взглянув на Каина – смущенная, благодарная и все еще напуганная. – Спокойной ночи, Герцог. Спокойной ночи, Элиана. – Она быстро вышла, закрыв за собой дверь в свою комнату.

Тишина в гостиной сгустилась, наполнившись только потрескиванием дров в камине и тиканьем старых часов. Элиана взяла свою кружку, пытаясь согреть озябшие пальцы. Каин медленно подошел к камину, оперся о каминную полку, его профиль резко вырисовывался на фоне огня. Он смотрел на пламя, но Элиана чувствовала – его внимание всецело на ней.

— Ну что, Принцесса Теней, — его голос прозвучал тихо, но каждое слово падало, как камень. Он намеренно использовал ее титул, подчеркивая диссонанс. — Как вам наша… вечерняя экскурсия? Понравились местные достопримечательности? Запахи, звуки, тактильные ощущения? — Он повернул голову, его черные глаза, отражавшие огонь, устремились на нее. В них не было насмешки в привычном смысле. Было что-то другое – холодное любопытство хищника, изучающего неожиданную реакцию добычи.

Элиана заставила себя встретить его взгляд.

– Очень познавательно, Герцог. Хотя, признаюсь, несколько выбивается из программы классического королевского образования. Грязь, вонь, крысы размером с кошку… Не совсем то, что ожидаешь, глядя на карту Вердании.

Каин усмехнулся – коротко, беззвучно.

– Ах да, карты. Ваша стихия, не так ли? Шахматные доски, хитросплетенные интриги, где враги носят шелка и говорят стихами, удобный, чистенький мирок. – Он оттолкнулся от камина и сделал шаг к ней. Потом еще один. – Трущобы, Принцесса, – он произнес слово с леденящей мягкостью, – это обратная сторона вашей прекрасной карты. Грязь, на которой растут ваши замки, отчаяние, которым питаются ваши интриги и вы… – он остановился в двух шагах, его запах тела ударил ей в лицо, – вы там были совершенно беспомощны. Как новорожденный котенок, выброшенный в бурю, дрожали и шарахались от теней. Даже ваши знаменитое умение «читать людей» оказалось бесполезно. Там читают только силу и слабость и ваша слабость, – его голос упал до опасного шепота, – была видна невооруженным глазом. Как этот грязный рукав у вашей подопечной.

Элиана вскипела. Его слова били точно в цель, обнажая ее стыд, унижение от той растерянности. Она встала, отбросив плед.

– Моя «слабость», Герцог, – ее голос зазвенел, как обнаженная сталь, – заключалась лишь в незнании местных… нравов. В отличие от вас, вы, кажется, чувствовали себя там как рыба в воде. Знакомая среда обитания? Или просто врожденный талант к мимикрии среди отбросов?

Глаза Каина сузились. В них вспыхнул не гнев, а азарт – она ответила ударом на удар. Он сделал еще шаг, нарушая любое допустимое личное пространство. Теперь она чувствовала тепло его тела, видела каждую ресницу, каждый жесткий уголок его губ. Его рука поднялась, не для того чтобы коснуться, а чтобы подчеркнуть слово, будто отсекая пространство вокруг них.

— Мимикрия? — Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось ее щеки. – Это выживание, Принцесса. Умение, которое осваиваешь, когда тебя с детства бросают в грязь и ждут, захлебнешься ли ты или выплывешь. Вы выплыли в этой ситуации?– Его взгляд скользнул по ее лицу, ища следы той самой растерянности, которую она так тщательно скрывала сейчас. – Или просто удивленно хлопали глазами, пока я тащил вас за собой, как слепых щенков? Ваше презрение к «отбросам» трогательно. Но именно эти отбросы сейчас держат ключ к «Поглотителям» и именно ваше незнание их мира, ваше чистоплюйство – он произнес слово с убийственной мягкостью, – едва не стоило нам этого ключа и едва не стоило жизни вашей юной протеже.

Элиана не отступила. Она подняла подбородок, ее зеленые глаза горели холодным огнем, отражая пламя камина и его черную ярость.

– Я признала свою ошибку, Герцог. Поблагодарила вас не требуйте большего, не пытайтесь меня запугать этими дешевыми театральными жестами. – Она бросила взгляд на его руку, все еще замершую в воздухе между ними. – Ваши перчатки вас выдают. Даже здесь, после грязи, вам нужен барьер, кто здесь боится прикосновения к реальности, Каин? Я или вы?

На долю секунды в его глазах мелькнуло нечто – шок, ярость, а затем… почти восхищение ее дерзостью. Его рука медленно опустилась, но он не отступил. Наоборот, уголок его рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но лишенном всякой теплоты.

— О, Принцесса, — он прошептал, и в его голосе зазвучала опасная, шелковистая нотка. — Вы учитесь, используя мои же слова как оружие, браво! Но не переоценивайте свои силы, трущобы… – он снова наклонился, его губы почти касались ее уха, голос стал едва слышным, интимным и леденящим, – …они не прощают слабости и не прощают ошибок. На балу в Аркании ошибка может стоить не заколки, а жизни. — Он отступил так же внезапно, как и приблизился, его лицо снова стало непроницаемой маской. — Спокойной ночи, Элиана.

Он развернулся и вышел из гостиной, не оглядываясь, оставив ее стоять одной посреди комнаты, с бешено колотящимся сердцем, с лицом, пылающим от ярости и чего-то еще – острого, запретного возбуждения от этой словесной схватки, от этого вторжения в ее пространство, от его ледяного дыхания на коже. Запах хвои все еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом дыма и чая. И снова, как в кабинете Лео, ее пальцы инстинктивно потянулись к запястью, к тому месту, где когда-то остались синяки от его пальцев. След Каина горел сильнее, чем когда-либо и она не знала, ненавидит ли она его за это, или боится, что этот след – единственное настоящее, что у нее сейчас есть.

Последний день пути в карете был наполнен другим напряжением. Не запахом трущоб, а густым ароматом предвкушения и скрытых мыслей. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, выхватывал пылинки, танцующие в воздухе. Алиса, устроившись напротив Элианы, с волнением перебирала привезенные с собой эскизы будущих нарядов. Ее пальцы трепетно скользили по изображениям пышных юбок, замысловатых рукавов, вышивки жемчугом.

— Элиана, посмотри! – ее голос звенел, как колокольчик, но в глубине глаз все еще таилась тень страха. – Я думаю о платье цвета утренней зари. Нежно-розовое, с серебряной нитью по подолу или вот это! — Она показала эскиз в пастельных сиреневых тонах. – Считается, оно приносит удачу. Ты веришь в удачу, Элиана?

Элиана, наблюдая за ней с мягкой усталостью, улыбнулась. Ее собственные мысли были далеки от фасонов. "Удача любит подготовленных, Алиса. А ты готовишься прекрасно. Любое из этих платьев будет на тебе сиять". Ее взгляд скользнул к Каину. Он сидел в углу кареты, отгороженный от них невидимой стеной. В руках у него была старая книга в кожаном переплете, страницы которой он переливал с почти бесшумной точностью. Его профиль был сосредоточенным, но Элиана знала – он не читал. Он планировал ,каждая складка на его лбу, каждое едва заметное движение зрачка говорили о работе ума, просчитывающего ходы на предстоящем балу-поле боя. Запах старой бумаги смешивался в небольшом пространстве с ароматом эскизов и дорожной пыли. Он не поднимал глаз, но его присутствие ощущалось физически – как тиканье часов перед взрывом.

Имение "Лунная Роса", предоставленное леди Ирис де Монфор, встретило их прохладной тенью вековых дубов и тишиной, нарушаемой лишь пением птиц. Это был островок спокойствия перед бурей. Белоснежный особняк в стиле позднего барокко утопал в зелени, а воздух был напоен ароматом роз и свежескошенной травы, но расслабляться было некогда.

Комната Алисы превратилась в мастерскую кутюрье. Ткани – шелк, атлас, гипюр – переливались на кровати всеми цветами радуги. Сама Алиса, в корсете и нижних юбках, стояла перед огромным зеркалом в резной раме, пока служанка закрепляла последние шпильки в ее золотисто-каштановых волосах. Выбор пал на платье не утренней зари, не сиреневое для удачи, а пышное, как облако, платье глубокого, королевского синего цвета. Широкий корсет, расшитый серебряными нитями в виде извилистых ветвей, поддерживал грудь, юбка, поддерживаемая множеством нижних, была подобна раскрывшемуся цветку, каждый слой тончайшего шелка и тюля мерцал в свете канделябров. Это был наряд принцессы из сказки, излучающий невинность и статус одновременно. "Шип", как назвал ее Каин, был тщательно скрыт под слоями роскоши.

— Ты просто обязана надеть это… – Алиса ахнула, увидев, как принцесса выходит из своей гардеробной. Элиана выбрала не пышность, а острие. Платье цвета темной, почти черной, ночной синевы, казалось, было выткано из самой тени. Ткань – тяжелая, мерцающая словно атлас – облегало ее тело, как вторая кожа, подчеркивая каждую линию бедер, тонкую талию, изгиб спины. Плечи были зыкрыты, ключицы – словно выточены из мрамора. Спина была открыта до самых нижних ребер, гладкая, сияющая кожей под светом свечей. Длинные рукава облегали руки до запястий. Это был наряд не невесты, а охотницы, элегантность граничила с дерзостью.

— Оно... оно тебя преображает, – прошептала Алиса, завороженная. – Ты выглядишь... опасно и невероятно красиво.

Элиана позволила себе легкую улыбку, ловя свое отражение. Да, это было оружие и она знала, в кого будет целиться.
—Спасибо, Алиса. Теперь ты... – Она обернулась и замерла. Алиса держала в руках небольшую шкатулку из темного дерева. Внутри, на бархате, лежало ожерелье, нежное, но изысканное. Тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде капли, внутри которой мерцали крошечные бриллианты, обрамлявшие крупную, идеально круглую жемчужину теплого, кремового оттенка.

— Это... подарок от дорого мне человека, – сказала Алиса тихо, голос дрогнул. – Она говорила, что оно приносит спокойствие и... защищает сердце.— Она подняла глаза на Элиану, в них светились и грусть, и решимость. – Я хочу, чтобы ты его надела сегодня. Пусть оно защищает нас обоих. — Она протянула шкатулку, жемчуг мягко светился в ее ладони.

Элиана почувствовала неожиданный ком в горле. Она взяла ожерелье, металл был прохладным, жемчужина – гладкой и живой под пальцами.

—Алиса... это бесценно, ты уверена?

— Абсолютно, – девушка кивнула, улыбаясь сквозь навернувшиеся слезы. – Оно должно быть на тебе, идеально сочетается с платьем и твоим цветом кожи. Ты будешь великолепна!

Элиана молча повернулась к зеркалу. Алиса с трепетом застегнула крошечный замок, холодок жемчуга коснулся кожи у основания шеи. Капля света и нежности на фоне темной, соблазнительной ткани. Контраст был поразительным невинность и опыт. Элиана поймала взгляд Алисы в зеркале.

—Спасибо, – прошептала она искренне. – Я буду беречь его.

Внизу, в большом холле с черно-белым мраморным полом и лепниной на потолке, Каин ждал. Он стоял у камина, в котором уже тлели угли, несмотря на теплый вечер, был облачен в безупречный вечерний костюм – черный, как смоль, с едва заметной бархатной отделкой на лацканах. Рубашка – ослепительно белая. Галстук-бабочка – идеально завязан, белые перчатки – на месте. Он смотрел не на огонь, а в пространство перед собой, его взгляд был острым, сфокусированным на невидимой цели. В руке он держал не книгу, а небольшой, изящный флакон из темного стекла. Он поднес его к носу, вдыхая аромат – смесь чего-то терпкого, древесного и холодного, как металл. Его собственный "парфюм охотника". Каждый жест был отточен, как движение перед дуэлью он проверял себя.

Тишину нарушил легкий стук каблучков по мрамору. Каин медленно повернулся.

Сначала спустилась Алиса. Она была воплощением лунного сияния в своем пышном синем платье. Серебряные нити ловили свет, заставляя ткань переливаться. Лицо было слегка напудрено, губы – подкрашены нежным розовым, золотая роза сияла в ее прическе. Она выглядела юной, хрупкой и невероятно важной. Она остановилась на последней ступеньке, слегка сжимая шелковую сумочку.

Каин склонил голову, бегло окинув ее взглядом.

—Леди де Вер вы сияете. Как и полагается будущей герцогине и... приманке.— Его голос был ровным, без насмешки, лишь констатация факта, взгляд холодно-оценивающий, как у эксперта, проверяющего оружие перед боем. Алиса покраснела, но удержалась от реплики, лишь кивнув.

И тогда появилась Элиана.

Она спускалась медленно, словно позволяя тени платья струиться за ней. Атлас обволакивал каждую линию, мерцая глубокой синевой. Открытая спина и зона декольте казались ослепительно белыми на фоне темной ткани. Каждый шаг был плавен, исполнен скрытой силы, но главным было лицо. Оно было бесстрастным, почти холодным , зеленые глаза, подчеркнутые легкой подводкой, смотрели прямо, оценивающе и на шее на фоне темного бархата платья ,и светлой кожи сияла жемчужная капля. Теплый, нежный свет в обрамлении бриллиантов, дар Алисы.

Каин замер. Его дыхание, всегда такое ровное, на мгновение прервалось, взгляд, скользнув по открытой спине, по изгибу талии, по облегающим рукавам, наконец остановился на ее лице. Не на жемчуге, а на ней. В его черных глазах, обычно таких непостижимых, промелькнул целый каскад эмоций: молниеносное восхищение, тут же задавленное привычной холодностью; острая, почти физическая оценка опасности, которую она теперь представляла и что-то еще... темное, жаждущее, похожее на признание равного противника, облаченного в смертоносную красоту. Его пальцы в перчатках непроизвольно сжали флакончик так, что костяшки побелели. Он почувствовал вкус хвои на языке, резкий и бодрящий.

Элиана остановилась рядом с Алисой. Ее взгляд встретился с его, она видела этот краткий всплеск в его глазах, как напряглись мышцы его челюсти. Видела сжатый флакон. Уголки ее губ дрогнули в едва уловимом, холодном подобии улыбки. Она знала силу этого платья и знала, что он это видит.

— Герцог, – ее голос прозвучал низко, ровно, как струна. – Мы готовы.

Каин медленно выпрямился. Он сделал шаг вперед, его тень легла на них обеих. Запах его духов – холодный, древесный, неумолимый – смешался с тонким ароматом ее духов и цветочными нотами Алисы.

— Прекрасно, – произнес он. Голос был гладким, как полированный гранит, но в нем чувствовалась сталь. – Тогда пора начинать бал, дамы и помните: каждый танец – это ход, каждый взгляд – разведка. — Его взгляд скользнул по жемчугу на шее Элианы, потом вернулся к ее глазам. – Не теряйте бдительности и не теряйте... шипы.—  Он повернулся к двери, где уже ждал экипаж. – За мной.

Он вышел первым, его черный силуэт резко вырисовывался в дверном проеме на фоне сгущающихся сумерек. Элиана почувствовала, как Алиса инстинктивно прижалась к ней. Она сама сделала глубокий вдох, ощущая прохладу жемчуга на коже и тепло собственной решимости. Аркания ждала, а  Каин... он уже был там, впереди, их темный проводник и самая непредсказуемая угроза.