Алая роза

Мир вокруг кружился и звенел, растягивался и сплющивался. Асфальт под ногами выгибался и проваливался. Меня трясло не то от холода, не то от принятой дозы. Скорее от холода, потому что было часов пять утра, на улице было довольно прохладно, а я была в трениках и футболке. Как я шла домой я не помнила, последние воспоминания начинались примерно десять минут назад. Сейчас мне оставалось только пересечь парк и войти в подъезд.

До подъезда оставалось метров сто, как вдруг краем глаза я заметила какое-то тёмное пятно на траве недалеко от дорожки. С горем пополам сфокусировав взгляд на этом пятне, я поняла что это мужчина. Он склонился над девушкой, которая лежала на траве. Как мне показалось, он гладил её по волосам.

Я замерла пытаясь осознать происходящее. Мужчина тем временем, видимо, почувствовал мой взгляд, потому что он медленно повернулся и посмотрел на меня. От его взгляда у меня побежали мурашки. Он был тяжёлым и безумным. Меня передёрнуло, а мужчина спокойно встал, надел капюшон и так же спокойно ушёл куда-то вглубь парка.

В замешательстве я стала приближаться к девушке. На ней было красной коктейльное платье, рядом валялся чёрный клатч и чёрная лодочка, вторая лодочка осталась на ноге. Девушка была очень красива, длинные тёмные блестящие волосы разметались вокруг головы, зелёные глаза были широко распахнуты, их взгляд был направлен куда-то вдаль. На лице девушки застыло вечное удивление. Она без сомнений была мертва. Но больше всего моё внимание привлекла роза, лежащая примерно в области сердца, из-под которой струйкой вытекала кровь.

Пока я стояла и смотрела на девушку, дверь подъезда хлопнула, и на прогулку с собакой, такой же сварливой, как и она сама вышла соседка с первого этажа. Разговаривая со своей собакой, она неспешно направилась в парк. Обойдя кусты акации, соседка увидела меня. Она вроде бы что-то хотела сказать, а потом взгляд её упал на девушку в красном платье. На несколько секунд соседка впала в ступор, а потом истошно заголосила на весь двор:

 – Убили! Убили!

Вместе с хозяйкой истошно залаяла собака.

Через несколько минут двор наполнился людьми, заспанными, лохматыми, в халатах и пижамах. Они толпились вокруг, гомонили, ахали и охали. Соседка начала орать, что это наркоманка проклятая, то бишь я, убила девушку. Я не делала попыток сбежать, хотя весь этот шум здорово давил на уши, только села на ближайшую скамейку, так как еле стояла на ногах. Кто-то, наконец, вызвал полицию, и через несколько минут двор наполнился воем сирен. Приехавшие полицейские тут же отогнали всех от тела, выяснили кто оказался на месте первым, а остальных разогнали по домам. Первой стали допрашивать соседку. Она рассказала про свою бессонницу, про расстройство желудка у её собаки, про то, что я наркоманка проклятая и убийца. С горем пополам всё-таки выяснив что произошло на самом деле, её отправили домой. Потом стали брать показания у меня. 

 – Назовите имя-фамилию-отчество, – потребовал мент, который по виду был не на много старше меня.

 – Корнилова Маргарита Павловна.

 – Где проживаете?

 – Я студентка. Снимаю квартиру в этом доме.

 – А прописаны где?

Я назвала ему адрес прописки, ответила ещё на некоторые формальные вопросы, а потом он, наконец, спросил о происшедшем.

 – Как вы обнаружили тело?

 – Шла домой, увидела мужчину...

 – Подождите, какого мужчину? – нахмурился мент, очевидно решив, что я не в себе.

Хотя я итак была не совсем в себе, но в данный момент мыслила здраво.

 – Мужчину, который сидел возле девушки, – терпеливо пояснила я. – Сперва я увидела его, а потом увидела, что рядом лежит девушка. Он меня услышал, может, или почувствовал взгляд и обернулся. Потом медленно встал, надел капюшон и ушёл.

 – Ушёл или убежал? – возбуждённо спросил мент.

 – Ушёл. Спокойно так, засунул руки в карманы и пошёл.

 – Василий Петрович! – заголосил мент. – Подойдите сюда!

Василий Петрович, мужчина лет 35-ти, немного полноватый подошёл к нам.

 – Что у тебя?

 – Девушка утверждает, что видела убийцу, – выпалил молоденький.

 – Прям убийцу? – не поверил Василий Петрович.

 – Однозначно, нормальный человек бы так себя не повёл. По её словам, рядом с телом сидел мужчина, а когда он увидел свидетельницу, спокойно встал и ушёл.

Глаза Василия Петровича загорелись таким же нездоровым блеском, как и у его коллеги.

 – Вы сможете его описать?

 – Обыкновенный человек, – пожала я плечами. – Как его описать? Две руки, две ноги.

 – Вы сможете составить фоторобот? - поморщился Василий Петрович.

 – Вы его запомнили?

 – Увижу, узнаю, а фоторобот не знаю... Нос, рот, глаза, всё как у всех...

 – Так, Коля, вези её в участок, составлять фоторобот. Не отпускать, пока не составит. А я ещё здесь с экспертами побуду. Они уже перематерились все, народ всё затоптал.

Особо меня не спрашивая, Коля затолкал меня в машину, и мы поехали в отделение. Там мы бесконечно долго составляли фоторобот, мне показалось что мы просидели до вечера, а оказалось, всего лишь до обеда. От мелькания различных форм глаз, носа, рта на мониторе, они все стали казаться мне одинаковыми. Фоторобот получился какой-то непонятный, не слишком похожий.

После того, как мы составили фоторобот, меня отправили к Василию Петровичу, который грозился меня упечь за решётку за употребление, а потом отпустил. Под конец меня отчитала какая-то уборщица, которую я равнодушно выслушала, а потом пошла успокаивать нервы привычным способом.

В моей жизни не было никакой особой трагедии, история была банальна и во всём была виновата моя бесхарактерность. Я была из хорошей полной семьи, родители были любящими, может чересчур опекающими, но учитывая, что я была единственным ребёнком это нормально. После школы я поехала учиться в другой город, родители сняли мне квартиру, решив, что нечего мне делать в студенческих общагах. Семья у нас была обеспеченная, так что с этим проблем не возникло. Едва начав учиться, я познакомилась с парнем. Он красиво ухаживал, уделял много внимания и, конечно, я влюбилась. А он проведя со мной ночь, бросил меня, так как получил то, что хотел и на следующий день уже ухлёстывал за другой. Для меня это, конечно, было большим ударом. У нас в группе была девчонка, с которой я неплохо общалась и знала, что она всегда найдёт где выпить, с кем и на что. Всё что мне на тот момент хотелось, это забыться, поэтому я стала общаться с этой девчонкой, много пить, забила на учёбу. А однажды, на очередной попойке кто-то предложил мне способ действеннее, чем выпивка и протянул таблетку. Я была уже пьяна, поэтому не задумываясь взяла её. С того момента я и начала скатываться вниз. Я пробовала ещё и ещё, увеличивая дозу, а потом перешла на наркотик посильнее. Я ненавидела себя за то, во что превратилась, но не могла остановиться, потому что уже возникла зависимость и потому что до меня периодически доходили слухи о похождениях того парня. Пытаясь убежать от всего этого, я принимала снова и снова. Родителям я врала, что учусь, а сама со второго семестра вообще ни разу не появилась в институте. Говорила, что не могу приехать, потому что очень занята на учёбе, а сама плакала после разговоров с мамой и снова шла за дозой. Сплошной замкнутый круг. Все деньги, что мне высылали родители, уходили на дозы. Ближайшие несколько дней прошли как в тумане. Я не помнила где находилась и с кем, что делала. Пару раз мне привиделось то удивлённое лицо той девушки, то жуткий взгляд того мужчины, от чего меня сразу бросало в пот. Возникали небольшие проблески, когда я осознавала реальность, но это длилось недолго.

Я очнулась на лавочке на набережной. Стоял тёплый солнечный вечер, ласковый ветер трепал мои грязные спутавшиеся волосы. Я медленно села. Это было моё любимое место. Оно находилось на возвышении, и я любила приходить сюда и смотреть как внизу по реке проходят катера. Отсюда открывался неплохой вид и на сам город. Здесь я сидела, когда только приехала учиться и была полна надежд, здесь я сидела, когда познакомилась с тем парнем и ещё была влюблена и счастлива, здесь я плакала, когда он меня бросил, и здесь я частенько приходила в себя после попоек, а потом и после дозы.

С трудом поднявшись на ноги, я пошла домой. На одной из скамеек я увидела газету, а на первой странице знакомый фоторобот. Из любопытства я подошла и взяла эту газету. Оказалось, что это маньяк, которого ловят с прошлой зимы. На его счету было уже 5 жертв. Его визитной карточкой было то, что он убивал жертву одним точным ударом стилета прямо в сердце, а потом помещал в рану алую розу. Ни попыток изнасилования, ни кражи, ничего больше. Только удар в сердце и роза. От прочитанного у меня побежали мурашки. Я положила газету на место и поспешила домой. Дома было грязно, пусто и неуютно. Я приняла ванну, прибралась, съела найденный в холодильнике кусок колбасы и, наверно, пошла бы за новой дозой, но на улице началась гроза, поэтому я решила лечь спать. Проснулась под утро от начинающейся ломки. На улице уже светало, гроза кончилась, только накрапывал мелкий дождь.

Я подошла к окну и замерла, увидев на том месте, где я нашла труп, мужчину в чёрной толстовке, с надвинутым до подбородка капюшоном. Я отшатнулась, задела ногой стул и упала на пол, пребольно ударившись локтем. Когда я снова подошла к окну, двор был пуст.

С того момента начался какой-то триллер. Я постоянно видела этого мужчину в чёрной толстовке с капюшоном. Он внезапно появлялся и исчезал, и я не могла отделить реальность от фантазий и галлюцинаций.

Одним из вечеров я возвращалась домой через незнакомые дворы. Было уже темно и безлюдно, и вдруг мне показалось в гулком дворе я слышу не только свои шаги. Я остановилась и постояла несколько минут. Где-то вдалеке шумели машины, но шагов слышно не было. Нахмурившись, я пошла дальше. Через некоторое время мне снова стал казаться звук ещё одних шагов. Я резко остановилась и обернулась. Никого не было. Только в арке таилась густая темнота. Пару минут я вглядывалась в эту темноту и вдруг мне стало так страшно, что я развернулась и быстро побежала домой. От собственного громкого дыхания я не могла разобрать бежит ли кто за мной. Почти у самого дома, я споткнулась о бордюр и кубарем покатилась по асфальту. Порвала штаны, разодрала колени, локти и ладошку. От страха, боли физической и душевной, я свернулась клубочком там же, где упала и заплакала. Мне было уже всё равно, гонится ли кто-то за мной. Я впервые захотела чтобы всё это кончилось. Неважно как, пусть даже я умру. Вдоволь пожалев себя, я успокоилась, встала и огляделась. На улицы опустилась кромешная темнота, в которой уж точно не было видно преследует ли меня кто-то.

Дома обработать раны оказалось нечем, поэтому я просто их промыла и легла спать.

А утром я обнаружила алую розу у себя под дверью. От этой находки меня тут же бросило в жар. Я схватила её и пошла искать отделение полиции.

Дежурный встретил меня довольно холодно.

 – Послушайте, это по поводу маньяка, того самого. Мне нужен... Василий Павлович! – с трудом вспомнила я.

 – Девушка, у нас нет никаких Василиев Павловичей, лучше идите отсюда подобру-поздорову, а то упеку вас на двое суток до выяснения личности.

 – Вы не понимаете, он следит за мной. Наверно, он хочет меня убить! – в отчаянии воскликнула я.

 – Да кому ты нужна, наркоманка, – с презрением отозвался дежурный.

Я отошла от его окошка, понимая, что здесь мне уж точно никто не поможет. Я вдруг вспомнила, что того мента звали Василий Петрович, а не Павлович, но уже не стала ничего говорить, просто развернулась и пошла.

Пошла туда, где меня всегда ждали. Ненависть и жалость к себе снова захлестнули меня, я подумала, что всё неважно, действительно, кому я такая нужна. Даже родители не расстроятся, если меня убьют, когда узнают во что превратилась их дочь. Если бы мне хватило духу, в этот момент я бы, наверное, сама пошла и повесилась или с моста сбросилась. Но духу мне никогда не хватало, поэтому я пошла за дозой.

Следующие несколько дней я снова не очень помнила. Мне казалось будто я повсюду нахожу алые розы, но вряд ли это было правдой, скорее моей больной фантазией.