Правосудие зайца

Как и было решено, утром Сэм кратко доложил Киллиану о встрече с Тейтом. Он не стал вдаваться в детали, лишь подчеркнул, что та информация, которую они нашли, уже начинает приносить плоды. Казалось, день начнётся и закончится спокойно — таким же серым и вязким, как и большинство в Шейдстоне. Но тишину нарушил резкий звук тормозов за окном.

Вскоре в кабинет вошли Себастьян и Декстер Ли. Первый выглядел, как всегда, уверенно, даже с оттенком самодовольства, он держал в руках планшет и, не теряя времени, включил экран, показывая всем собравшимся всплывшую новость.

— Вот, пожалуйста, — с улыбкой начал Себастьян. — "Прокуратура готовит запрос на внутреннюю проверку связей семьи Ирети". Всего за пару часов это начало разлетаться по сети, и на следующий день обещает стать первой темой на радиопередаче Хармонда.

Сэм, мельком взглянув на заголовок, одобрительно кивнул, позволив себе лёгкую улыбку. Ему приятно было видеть, как дело, в которое они вложили столько усилий, наконец тронулось с мёртвой точки.

— Хорошая работа, — сухо и по-деловому произнёс Киллиан, поднимая взгляд на Сэма. — План работает. И это значит, мы близки к тому, чтобы расшатать фундамент их влияния.

Сэм кивнул, чуть выпрямившись. Но за его спиной, словно тень, скользнуло что-то чуждое. Ли всё это время молчал, нахмуренный, словно его мысли были где-то далеко. И, наконец, он молча встал, взял телефон и, ничего не говоря, вышел из комнаты.

Сэм нахмурился, чувствуя, как лёгкая тревога поднимается внутри него:
— Что-то случилось? — спросил он, подавшись вперёд, словно стараясь прочесть между строк в выражении лица Себастьяна.

Келси старший тяжело выдохнул, откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы в замок:
— Ли с самого начала не был фанатом этой идеи. Он опасается, что мы играем с огнём. Что если Ирети поймут, кто стоит за атакой, и ответят. А месть у них, как ты понимаешь, бывает молниеносной и безжалостной.

Киллиан хмуро кивнул, будто и сам только сейчас позволил себе полностью осознать вес этих слов:
— Да. Его опасения не без оснований. Мы задели семью, которая очень самолюбивая. И теперь главное — не дать им потянуть нас за собой в бездну.

Сэм не ответил, лишь незаметно напрягся, ощущая, как разговор медленно перетекает из фазы триумфа в фазу холодной настороженности.

В этот момент дверь вновь открылась, и в комнату вернулся Декстер. Он выглядел встревоженным, пальцы всё ещё сжимали телефон так, будто тот был частью его руки. Все взгляды мгновенно обратились к нему.

— Элизабет не выходила на связь с утра, — сказал он, не поднимая глаз. — Но только что написала. Говорит, что наткнулась на нечто... стоящее.

Слова прозвучали глухо. Комната замерла. Себастьян перевёл взгляд на Сэма, и Келси младший сразу понял, что выбор уже сделан — ему придётся ехать.

Но он не колебался.

— Тогда собираемся. Всё уже обсудили, верно? — спросил Себастьян, вставая.

Киллиан кивнул коротко, и только тогда посмотрел прямо на Сэма. В его взгляде не было ни давления, ни угрозы — лишь сдержанная, спокойная уверенность. И когда он заметил такую же уверенность во взгляде Сэма, лишь слегка расслабил плечи. Как будто между ними, на уровне молчаливого согласия, проскочила искра доверия.

Впереди их ждала новая неизвестность. Но сейчас — они были готовы.

Сэм сидел на заднем сиденье машины, погружённый в свои мысли, но взгляд всё равно то и дело возвращался к передним креслам. Он наблюдал, как Себастьян ведёт машину — уверенно, но с едва заметной скованностью в плечах, как будто внутри него скапливалось напряжение. Временами он отрывал взгляд от дороги, бросая короткие, обеспокоенные взгляды на Декстера, сидевшего рядом. Тот был на взводе: сжатые пальцы, стук каблука по полу, взгляд, бегущий по окну, но ни на мгновение не сосредоточенный. Между ними повисло напряжение — острое, почти физически ощутимое, и Сэм чувствовал, что ни одному из Келси оно не приходилось по вкусу.

Когда машина, наконец, остановилась, Сэм без лишних слов вышел первым. Он сделал несколько шагов вперёд, но остановился и обернулся. Себастьян с Декстером остались сидеть в машине. Они говорили тихо, не повышая голосов, и Сэм никак не мог хоть что-то разобрать, но жесты Декстера говорили сами за себя. Он был явно встревожен, размахивал руками, будто пытаясь донести что-то отчаянное. Себастьян же оставался спокойным — почти ледяным, как всегда — но в его взгляде читалась не обычная деловая отстранённость, а что-то гораздо более личное.

И вдруг он наклонился и обнял Декстера, наклонившись и поцеловал в висок. Тот замер, почти перестал дышать, как будто этот жест застал его врасплох. Себастьян, отстранившись совсем немного, положил ладони на его лицо, глядя в глаза с неожиданной нежностью. Сэм, случайно уловив слова, понял их ясно и безошибочно:
— Я тебя люблю.

Через пару минут они вышли из машины. Декстер выглядел спокойнее, но взгляд его всё ещё был настороженным. Себастьян же держал его за руку, крепко, как якорь — будто давая понять: "Я рядом".

Сэм шёл первым. Поднявшись на крыльцо, он постучал. Дверь распахнулась, она была не заперта... Все сразу напряглись. Внутри царила гробовая тишина, лишь воздух в прихожей показался слишком душным. Переступив порог, они прошли в гостиную — и тут же остановились.

Сзади них раздался громкий хлопок захлопнувшейся двери. На выходе из коридора выросли два рослых телохранителя, загораживая путь, как две стены. А в кресле у окна, словно хозяйка бала, сидела она — Агнес.

На ней было платье цвета крови, идеально подчёркивающее её статную фигуру. Волосы были уложены в безупречную волну, а губы украшала высокомерная, театрально-плавная улыбка. Она сидела расслабленно, как будто вся сцена была ею тщательно спланирована и разыгрывалась перед ней, как пьеса. И Сэм сразу понял — это была ловушка, и они в ней застряли.

Келси младший резко повернул голову, быстро оценивая обстановку. Его взгляд остановился на лестнице, ведущей на второй этаж. Мысль о бегстве промелькнула у него в глазах — прыгнуть с балкона, и попытаться убежать, или позвонить предупредить обо всем. Но надежда угасла так же быстро, как появилась.

По лестнице с грохотом начали спускаться двое. Точнее, один тащил за собой второго. И когда свет упал на их лица, у Сэма перехватило дыхание: это была Элизабет, растрёпанная, испуганная — и в руках её держал Сильвестр Карне.

Себастьян бросился вперёд, как разъярённый зверь, но удар прикладом по голове остановил его на полпути. Он рухнул на колени, а рядом стоящий амбал навёл оружие на Декстера. Тот побледнел, пошатнулся, и Сэм подумал, что сейчас он упадёт в обморок — но Себастьян успел податься к нему и притянуть к себе, закрывая своим телом.

Агнес неторопливо поднялась с кресла, словно актриса, выходящая на сцену в кульминационный момент спектакля. Её взгляд — холодный, властный — скользнул по комнате, и едва заметный кивок в сторону Сильвестра стал приказом. Тот, не говоря ни слова, с отработанной грубостью бросил измученную Элизабет к ногам присутствующих. Сэм, находясь ближе всех, успел подхватить её, смягчая падение, и осторожно опустился рядом с ней на колени.

Он заметил следы пыток: под глазом темнел синяк, губы были разбиты, а нос, похоже, сломан. Допрос, угрозы, унижение — всё это читалось в её потухшем взгляде. Гнев кипел в Сэме, как расплавленное железо, и он был готов убить Агнес прямо здесь, не думая о последствиях. Но это было невозможно.

— Почему такие кислые лица? — произнесла Агнес с фальшивой весёлостью. Но ей было совершенно всё равно на то, что только что произошло.

— Тебя увидели — и мир сразу стал гнилее, — выдохнул Сэм, в голосе которого сквозила ненависть.

Её улыбка только расширилась.

— Ох, Сэм, а я ведь скучала, — мурлыкнула она, подходя ближе. Её острый, лакированный ноготь легко коснулся его подбородка, поднимая голову. — Думаю, без Грейва ты многому научился.

— Ну и сука, — прошипел он, собираясь встать, но тут же почувствовал холодное дуло пистолета, уткнувшееся в затылок. Его заморозило. Агнес только равнодушно пожала плечами и отступила.

— Возможно, — бросила она равнодушно. — Возможно, ты прав.

Сэм повернулся к Карне, глаза горели яростью:
— Что, Сильвестр, деньги закончились? Или ты теперь в прислуживаешь грязным подонкам?

Тот только усмехнулся и, медленно обходя Сэма, подошёл к Декстеру, который инстинктивно прижался ближе к Себастьяну, как к последнему щиту.

— Деньги — это важно, — сказал Карне, склонившись, — но ещё важнее уничтожить того, кто мешает мне идти вперёд. И если есть шанс вычеркнуть тебя из уравнения, я его использую.

Он выпрямился, словно утверждая своё превосходство. Сэм едва сдерживал рвущийся наружу гнев:
— Конечно. Иначе ты и не умеешь — как пёс, которого позвали и накормили, он тут же забывает, у кого жил.

Карне хмыкнул, словно над детским наивным упрёком.

— Верность, Сэм? В этом мире верность — товар. И цена ей — выгода, — сказал он, опускаясь на корточки перед Декстером.

Себастьян метнул в него взгляд, острый, как лезвие. Карне встретил его с усмешкой, не дрогнув.

— Пока у тебя есть этот защитный пёс, Декстер, ты можешь быть пока спокоен. Но поверь — надолго его не хватит, — прошипел он, вставая. — Моё дело сказано.

Он подошёл к Агнес, и та, не отрываясь, наблюдала за ним с хищной лаской. Комната в миг стала теснее, а воздух — тяжелее.

— Раз уж все так рады видеть друг друга... почему бы нам не перейти к делу? — Агнес произнесла это с приторной добродушностью. Но в следующий миг её голос обернулся льдом — от него повеяло такой бездушной холодностью, что у присутствующих невольно по спине пробежал озноб. — В машину их, — бросила она, махнув рукой своим людям.

Приказ был исполнен мгновенно. Мужчина с железным лицом грубо оттащил Декстера от Себастьяна, который инстинктивно попытался удержать Ли рядом, но и сам был быстро скручен и выведен наружу. Сэма подняли за руки, не церемонясь, а ослабевшую Элизабет забрал под руку Сильвестр, с тем самым лицом, где не осталось и намёка на прежнюю человечность.

Скоро на их глазах сомкнулась темнота завязав повязки, верёвки на запястьях, и холодный кузов грузовика, в который их закинули словно мешки. Внутри посадили двух вооружённых охранников, и, что было особенно подло было, следили, чтобы Декстер не приблизился к Келси старшему. Себастьян пытался сам приблизиться , но впервый же момент попытался рвануться к Ли, но приклад винтовки и холодное дуло у виска быстро превратили попытку в бессильное смирение.

Дорога казалась бесконечной. Внутри стояла тяжёлая тишина, в которой даже дыхание казалось преступлением. Элизабет, без сознания или на грани, обмякшей тяжестью лежала на плече Сэма — видимо, их решили не разделять. Это значило только одно: что-то собирались сделать с Декстером. Что-то, что должно было сломать его.

Сэм понимал. Себастьян тоже понимал. Если Карне теперь работает вместе с Ирети, значит Ли окажется под ударом первым.

Наконец машина остановилась. Привычным движением — будто все это уже происходило десятки раз — Сэма грубо схватили за локоть и потащили наружу. Они оказались в старом здании: то ли заброшенный склад, то ли когда-то действующая фабрика. Каменные стены, капающий кран, гул пустоты.

Им сняли повязки. Сэма и Себастьяна приковали рядом, но так, чтобы они не могли ни дотянуться друг до друга, ни как-либо помочь. Элизабет осталась у стены — её приковали к ржавой трубе.

И тогда появился он.

Карне.

Он ввёл Декстера лично. С демонстративной медлительностью, словно ведя жертву на жертвоприношения. В какой-то момент он просто толкнул его вперёд — и Ли упал на холодный бетон в самом центре зала.

Себастьян дёрнулся, пытаясь рвануться вперёд, но цепи зазвенели, тут же остановилия его.

Он ничего не мог сделать. И это убивало его больше, чем сам захват.

Карне, с хищным оскалом, обернулся к скованному Себастьяну, словно предвкушая жестокое представление. Затем он присел возле Декстера, который инстинктивно попытался отползти от надвигающейся угрозы. Но словно тень, Сильвестр молниеносно схватил Ли за волосы, грубо дернув его обратно.

— Куда ты собрался? — прошипел Сильвестр, его голос сочился зловещими намерениями. Он наклонился, медленно проводя носом по шее Декстера, словно хищник, выслеживающий добычу. — Твой отец ведь тоже находил в этом своеобразное удовольствие...

— Заткнись! — вырвалось у Ли, но резкая пощечина оборвала его протест, словно удар хлыста.

— Не смей повышать на меня голос, ничтожество! —  нервным голосом проговорил Карне, вцепившись в волосы Декстера. — Ты — моя игрушка, и сегодня я верну тебя в кошмары твоего детства...

— Не надо... — прошептал Декстер, и в его голосе впервые прозвучал не гнев, а животный ужас.
Себастьян отчаянно дернулся, звеня цепями, предчувствуя неминуемое зло. Он не хотел, чтобы Ли вновь переживал этот ад.

— Больной ублюдок! Отпусти его! — взревел Келси старший, его голос дрожал от ярости и беспомощности. Но Карне остался глух к его мольбам.

Адвокат стянул пиджак, небрежно засучивая рукава рубашки, словно готовясь к грязной работе. Резким движением он сжал горло Ли, его пальцы побелели от напряжения.

— Твой отец вернулся с работы впервые под кайфом. Твоя мать давно сбежала, оставив его наедине со своей тьмой, и ему нужно было как-то утолить свою похоть... — прошептал Сильвестр, его дыхание обжигало щеку прокурора, словно ядовитый пар. Затем он наклонился и коснулся его щеки губами, вызывая волну отвращения.

Ли съежился, его веки плотно сомкнулись, пытаясь отгородиться от ужасных воспоминаний. Себастьян, бессильно дергаясь в цепях, мог лишь наблюдать за разворачивающейся пыткой.

— Он говорил тебе, что не будет больно, но ты был смышленым мальчиком и понимал его грязные намерения. И ты стал сопротивлялся... — рука адвоката скользнула ниже, но Декстер, собрав последние силы, перехватил ее. — Вот так, ты пытался отбиться, но ему было плевать. Ему было нужно, и он брал... — Карне грубо развернул Декстера и повалил его на живот. — Он отворачивал тебя, чтобы не видеть, как оскверняет собственного сына...

Звон цепей, которыми был скован Себастьян, вновь наполнил комнату, но в ответ он услышал лишь презрительный смех Карне, который совершенно не обращал на него внимания. Декстер лежал неподвижно, безмолвная слеза скатилась по его щеке, в глазах застыл ужас. Он был парализован страхом, не в силах пошевелиться, не в силах что-либо предпринять.

— Ты ничего не делал тогда, ты ничего не можешь сделать и сейчас. Ты боялся его пьяным, ты боялся его под наркотиками, а он... он лишь все больше наслаждался твоим беззащитным телом... — прошептал Сильвестр прямо в ухо Декстеру, медленно проводя пальцами по его спине, оставляя за собой след отвращения и боли.

Сэм, скованный ужасом, был беспомощным свидетелем разворачивающейся пытки. Он видел, как запястья Себастьяна, истекая кровью от отчаянных попыток вырваться, продолжали рваться вперед, словно в безмолвной мольбе о спасении. Но его усилия были тщетны, так же, как и ярость Карне, казалось, не знала границ.

Сильвестр, без малейшего намека на сострадание, грубо задрал рубашку Декстера, обнажая беззащитную кожу его спины. Ли лежал неподвижно, словно окаменевший от ужаса. Он не издавал ни звука, лишь безмолвные слезы ручьями текли по его лицу, но ни единый всхлип не вырывался из его груди, и даже пальцы его рук не дрогнули в попытке остановить это кошмарное действия. В этой застывшей позе читалась вся боль его прошлого, словно сейчас он вновь переживал ту же самую травму. Келси, застыв в оцепенении, ощущал, как волна тошноты и паники подступает к горлу. Его собственное нутро горело от боли за прошлое Декстера, и он с ужасом осознавал, что Карне своими жестокими действиями вновь погружал Ли в этот кошмар.

Звон цепей, доносившийся от Себастьяна, и неподвижное тело Ли, казавшееся уже безжизненным, словно подтолкнули Карне к следующему акту садизма. Когда адвокат медленно вынул из шлевок кожаный ремень, наступила гробовая тишина. Себастьян, собрав последние силы, вновь с яростью дернул сковывающие его цепи.

— Не смей, ты, мерзкий ублюдок! Только попробуй коснуться его! — слова вырвались сами собой, голос  Себастьяна дрожал от бессильной ярости. Он знал, что его крик бесполезен, он не мог защитить того, кого любил, и этот человек сейчас подвергался мучительной пытке, его заставляли вновь пережить ужасы, которые он так отчаянно пытался забыть.

Карне, не обращая внимания на его протесты, сложил ремень пополам и нанес первый удар по обнаженной спине Декстера. Тело Ли непроизвольно дернулось, его кулаки судорожно сжались. Второй удар обрушился в зловещей тишине. Себастьян замер, в его глазах застыли гнев и слезы бессилия. Третий удар. Четвертый удар. На пятом ударе на коже выступила багровая кровь, и Сильвестр остановился.

— Ровно пять ударов. Именно столько требовалось, чтобы ты слушался его. Ты не должен был издать ни единого звука, иначе следовали еще пять... — тон адвоката был чужд всякому состраданию, в нем звучало лишь болезненное наслаждение и злоба. — Ему это нравилось. И я начинаю понимать его...

Карне провел пальцами по кровоточащим полосам на спине Декстера, с силой надавливая, чтобы причинить еще большую боль. Ли лишь сильнее сжался и закусил губу до крови, не издавая ни единого звука, ни единого писка.

После долгих, тягостных минут тишины Сильвестр медленно поднялся, как будто ничего не произошло.

Он отряхнулся с ленивой небрежностью — будто стряхивал с себя пыль, а не последствия пытки. Затем схватил Декстера за ворот рубашки, как мешок с тряпьём, и волоком потащил к самому дальнему углу комнаты. С безразличной жестокостью бросил его к стене, заставив тело бессильно рухнуть на холодный пол. Металл звякнул, когда Карне пристегнул Ли к ржавой трубе.

Прежде чем уйти, адвокат наклонился к нему. Его губы растянулись в зловещей улыбке, глаза сверкнули мерзким удовольствием.

— Твои муки будут длиться до тех пор, пока ты не сдохнешь в агонии... — С этими леденящими душу словами, Карне, наконец-то покинул комнату, оставляя за собой лишь гнетущую тишину и тяжелый запах боли.

Себастьян не сводил взгляда с Ли. Его руки дрожали от боли — кровь из разодранных запястий всё ещё стекала по цепям, но он будто не чувствовал этого. Все его существо было сосредоточено на человеке, который лежал в углу, скрюченный и молчаливый. Его взгляд — полный вины, любви и отчаяния — буквально пронзал пространство между ними.

— Ли... родной, прошу, скажи хоть что-нибудь... — голос Себастьяна дрогнул, оборвался, как рвущаяся нить. Он жаждал услышать хоть слово, хоть вздох, хоть намёк на то, что Ли всё ещё с ними. Но в ответ — только тишина.

— Прости... я не должен был... не должен был втягивать тебя в это... — шептал он, словно мантру, взывая к прощению, которое, как он считал, не заслуживал.

Сэм, прижав колени к груди, сидел на полу, пытаясь вытеснить из сознания звуки, которые ещё недавно резали воздух — глухие удары ремня о кожу, сдавленные вздохи боли. Но память не отпускала. Он знал: дальше будет только хуже. Эта мысль обволакивала его холодом вины, будто тянула ко дну. Он закусил губу до крови и, переводя взгляд на Элизабет, которой, в каком-то жутком смысле, повезло пропустить сцену пытки, так как она все еще находилась в полубессознательном состоянии.

Темнело. Холод постепенно заползал в кости, проникал под одежду. Здесь никто не думал об их комфорте. Единственной надеждой оставалось, что всё это скоро закончится — иначе Сэм не знал, выдержит ли. Видеть, как человека ломают не только физически, но и изнутри — того, кто этого не заслуживал — было невыносимо.

Он скосил взгляд на Келси-старшего. Тот по-прежнему смотрел на Ли, неотрывно, как будто боялся моргнуть и потерять его. По щекам взрослого мужчины, привыкшего держаться, текли слёзы. Беззвучные, медленные, почти незаметные. Он плакал, глядя на изломанную фигуру Декстера, который даже не дрожал, словно в нём больше не осталось ни сил, ни чувств.

Сэм попытался представить, о чём может сейчас думать Ли... но мысли сами отступили перед ужасом. Он чувствовал себя ничтожно малым и таким же бессильным, как и Себастьян. Они оба смотрели, как того, кого вот так безжалостно сломали, снова бросая в пекло прошлого. В ад, который, казалось, уже был пройден. Но теперь он вернулся, только ещё жестче, ещё больнее, ещё безысходнее.

Ночь тянулась бесконечно. Казалось, время здесь двигалось с другой скоростью: лениво, вязко, насмехаясь над каждым, кто всё ещё пытался надеяться. Никто из них даже не закрыл глаз. Тяжёлая, липкая тишина висела между ними, и каждый её шорох заставлял сердце Сэма вздрагивать, будто любой звук мог обернуться новым приступом боли.

Свет в окне начал медленно светлеть, и только под утро Элизабет подала признаки жизни. Она пошевелила рукой, пробормотав что-то невнятное. Глаза её открылись медленно, в полузабытьи, но, как только к ней вернулась ясность, она замерла.

Её взгляд наткнулся на картину перед глазами, на пол, на запекшуюся кровь на запястьях Себастьяна, на серую, перегоревшую тяжесть его лица. Она провела взглядом по залу к Сэму, сидящему в углу с таким лицом, будто его уже приговорили к смертной казни. И наконец... она увидела скрюченную, безмолвную фигуру Декстера.

— Чёрт... Ли... — прошептала она, голос её окрашен страхом и сожалением.

Себастьян даже не повернулся. Ему было всё равно, кто ещё пришёл в себя. Он не сводил взгляда с Декстера. Всю ночь. Равнодушное, полуживое тело приковано к трубе, и этот взгляд, полный сломленной боли, который никто не заслуживал.

— Господи... мне страшно даже спросить, что произошло, — выдохнула Элизабет, осторожно касаясь синяков на своём лице, морщась от боли.

Сэм посмотрел на неё пустыми глазами. Отвечать не хотелось. Но Элизабет всё поняла сразу. Это был тот случай, когда слов не нужно.

— Он... ничего не сказал? — осторожно, тихо спросила она.

— Ни слова, — голос Себастьяна был словно за гранью. Сухой. Пустой. Он даже не моргнул.
Её тяжёлый выдох упал на пол.

И тут дверь распахнулась.

Сильвестр.

Карне вошёл, словно ничего не произошло. За ним двое, с ящиками воды, будто это было просто рабочее утро, не пытка. Его глаза равнодушно скользнули по комнате, даже не задерживаясь, пока он не подошёл к Ли. Схватив его за волосы, он рывком поднял, как вещь, и вылил на него целую бутылку воды.

Ли закашлялся резко и надрывно. А Себастьян рванулся с места, но руки снова дёрнули цепи, раня до кости, и тут же удар в лицо. Он даже не вскрикнул. Из разбитой губы он слизал кровь, и после плюнул ею в лицо громилы, который не выдержал и ударил Себастьяна ногой под ребра.

Сэм стиснул зубы, внутри было слишком много боли. И вдруг он сделал то, что показалось единственно правильным: набрав глоток воды, он выплюнул её прямо в физиономию второго громилы, что склонился над ним.

Тот опешил, на миг потеряв дар речи, потом оскалился, схватив Сэма за волосы, и резко ударил по лицу, разбивая нос.

— Мальчишка, я тебе сейчас...

— Стоять. — Голос Карне. Холодный, безкрайне опасный. Он повернулся к охраннику. — Ещё одно движение — и ты на его месте. Убийство приведёт к одному — к тому, что я с тебя буду сдирать кожу.

Охранник отступил. Бросил на Сэма взгляд, в котором читалась и ненависть, и страх. И тут Сэм улыбнулся. Широко, дерзко, с кровью на губах.

— Ну что, убьёшь меня? Или опять будешь слушать "папочку"? — хриплый голос был полон иронии.

Было достаточно этого момента, чтобы стало понятно — это только начало.

Охранник, сжав кулаки, всё же не смог сдержаться. Его сапог с глухим звуком врезался в живот Сэма, и тот согнулся пополам, сдавленно всхлипнув от боли. Воздух вырвался из лёгких, а мир на миг поплыл перед глазами. Но даже сжавшись, Сэм не выронил ни крика, ни стона, лишь стиснул зубы и перевёл взгляд, полный слёз и злости, на того, кто его ударил.

— Мерзкая шавка, — буркнул охранник, бросая на пол бутылку с водой, которая покатилась к Элизабет. Она не двинулась. Лишь мельком посмотрела, как она останавливается у её ноги.

Охранники, переглянувшись, вышли, хлопнув тяжёлой дверью. Их шаги стихли в коридоре, оставляя только гул в ушах и тошнотворную тишину, наполненную страхом.

Сильвестр остался. Он никуда не спешил.

Он подошёл к Ли, с любопытством рассматривая его лицо, будто это был не человек, а неудачный экспонат. Ли уже не сопротивлялся — он просто сидел, тяжело дыша, с растрёпанными волосами, и даже не пытался смотреть на Карне.

— Начнём? — спокойно, почти весело произнёс Сильвестр, наклонившись ближе. Его голос был бездушным, который обещал боль.

Тишина упала гробовой пеленой.

И в этот момент что-то изменилось. В воздухе повисло предчувствие. Что-то должно было случиться. Не сейчас, не сразу, но скоро. Это место, эти стены, не могли навсегда удержать всё то, что в них копилось...