Поступь холодного ветра

Четвертая глава:《Кто это, если не я...》

Утро было приятным, казалось я был готов, что больше не увижу эту красоту, не почувствую прохладу на лице. Мне было ещё страшнее, я старался внушить себе что спокоен. Если это произойдет, я якобы буду готов к таковому. Но в самом деле меня это пугало, так хочется избавиться от чувства стыда. Страх разъедает изнутри давая о себе знать. Почему все это происходит именно со мной?

Меня посещают мысли о том, что я никогда не смогу обрести дом и спокойствие, столь часто я думаю об этом. Я желаю вернуться домой, желаю вспомнить свою жизнь.

Мысли окутали мою голову, я направился в парк, что однажды видал во сне. Это был парк, весной здесь расцветают цветы окутывая прекрасным ароматом, радуя взор. Зима в свою очередь возвращала мрачные дни с голыми деревьями, навевая лишь мрачные воспоминания в те дни и часы, когда я был один на один с голосом.

Устроившись на лавочке побитой временем, я наблюдал. Мне не хотелось думать о том, что безвозвратно потерянно. Ведь все мои мысли сводились к осознанию никчемного существования, мыслям, что жизни я не достоин.

Чувство тревоги посетило меня вновь, в голове появилась мысль о том что кто-то наблюдает, издалека. Оглянувшись, на глаза попал молодой человек. Юноша на лет двадцати двух одетый в брюки и пальто, его красный шарф был ярким пятном на этой бесцветной картине. Шарф казался чем то коварным, будто кровь на месте преступления. В свете дня выделялись темно карие глаза, но если вглядываться они были зеленного цвета. Это юноша из кафе, работающий баристой. Его коварный взгляд казался фальшивым, а улыбка наигранно невинной. Эта ухмылка никак не вязалась с его взглядом. Хотя скорее мне так казалось.

Тёмные каштановые волосы, аккуратно убраны за уши. Под левым глазом виднелись две маленькие родинки, предавая мужчине утонченности. Именно эта деталь выделяла его, но казалась обыденной. Его лицо было юношеским, из-за того что на нем не было и намёка на щетину. Но мне стоило бы усомниться в его возрасте. Этот человек медленно шёл по направлению ко мне, столь непринужденно, хотелось думать что это лишь прогулка.

- Добрый вечер.

Последовала небольшая пауза, прежде чем, вся картина предстала перед моим взором.

- Здравствуйте.

Произнёс я, увидев нескольких служащих полиции. Мужчина в красном шарфе торжествующе произнёс.

 - Гренд Питорсен, вы задержаны по подозрению в убийстве молодой девушки Агаты Миллер. 

 Мужчина сделал ели заметный жест рукой, и двое служащих подойдя одели наручники на меня. Я не мог понять что происходит, мое замешательство переросло в панику. Руки тряслись, ком в горле появился прежде чем глаза наполнили слёзы. Я не понимал своей реакции, но и пересилить себя я не смог. Задать вопрос, всего лишь один. Мгновение и я уже в машине, будто преступник. Ещё мгновение и меня ведут в комнату для допроса. Тогда я увидел ещё одного человека. На нем был медицинский халат. Бейдж висел справа, на нем было написано «Джеймс Уокер». Он показался всего на миг приглашая мужчину в красном шарфе в кабинет. Тот с радостью зашёл. Двое полицейских продолжили свой путь, попутна перешептываясь. 

- Слышал, эти двое очень много дел раскрыли вместе. Наш отдел перешёл к ним.

 - Ага, Джордж Миллер отказался от этого дела, а позже и вовсе уволился.  - Не смог перенести произошедшее? 

- Более чем. 

- По поводу этого, Генри Брауна, ты думаешь он сможет раскрыть более сложные дела?

 - Конечно, ты же сам видел, он сразу вышел на след. Фразы переходили на шёпот от этого разболелась голова ещё больше, все перевернулось вверх дном. Что произошло, зачем меня куда-то ведут? Оказавшись у железной двери, служащий слева взял ключ и открыл дверь. Второй ввёл меня усаживая за стол, он приковал наручник ко столу. В этой темной комнате не было окон на улицу, но человек в другой комнате мог ясно видеть и слышать что происходит в зале допроса. Младший служащий, который открыл дверь, произнёс.

 - Не переживайте, вы наверняка здесь уже были. Скоро к вам придёт тот человек и допросит.

Двое вышли за дверь, послышался щелчок закрывающейся двери. Минут длились словно часы, столь мучительно, что смутно осознаёшь сколько точно времени прошло. Обрывки воспоминаний всплывали перед глазами. То была молодая дама Агата Миллер. Я видел ее улыбку, она была рада меня видеть, будто забыв о ссоре с матерью. Ещё мгновение и ее лицо наполнилось ужасом, голос дрожал. Она отшатнулась назад, но к несчастью почувствовала бортик моста. По ее лицу пошли слёзы, лицо я видел на удивление очень четко. Но голос я не слышал вовсе. Резкие звуки резали слух. Она была так прекрасна, но умерла в безмолвии. Из-за рта хлынула кровь. Что случилось?! Посмотрев на свои окровавленные руки, я увидел нож. Нет, нет, нет, это голос сотворил. Удар следовал за ударом. Кровь была на моих руках. Я будто был не в себе. Это не я, нет это не могу быть я. Но если это не я, то кто? Кто ? Кто это ? Мои руки, мой нож. Кто я после этого? Обрывки памяти ясно писали картину жестокого убийства. Первым ранением было перерезанное горло, после ножевое ранение в области живота, их было около четырёх. Далее нож вошёл в место чуть ниже рёбер. Ещё чуть-чуть и нож вонзился бы в кость, но убийца был профессионалом, столь кровожадно, столь безумно. Думаю одного-двух ударов хватило, чтобы умертвить девушку. На мгновение я и позабыл что это я. Я не мог кого-то убить, это не я...

Я погрузился в свои размышления, причём на столько, что не заметил вновь вошедшего человека с двумя родинками под левым глазом, эти глаза внимательно смотрели на меня. Сидя передо мной, он будто испытывал дикий интерес. Для этого человека я был как необузданный зверь. Уродливый, интересный, кровожадный, дикий. Внезапно мужчина заговорил. 

- Мы могли бы стать коллегами, но к моему сожалению это невозможно.

 В его голосе уже пропала та пылкая заинтересованность, мужчина будто скрыл эмоции, пустой взгляд от которого на душе кошки скребут. Я совершенно не понимал этого человека, мне он казался подозрительным. Я молчал, собирая мысли в кучу, но этот человек продолжил. 

- Джордж Миллер передал дело нашему отделу, который вступил в силу с сегодняшнего дня. Я Генри Браун, так скажем  "следователь", комичнее будет называться детективом. С поддельной усмешкой, произнёс Браун.

- Что здесь комичного? Вы такой юнец, как же пробрались на такую высокую должность? Неужто связи неприличного характера? 

Съязвил я, эта фраза была будто не моей, я никогда так не выражался, более того я частенько делал замечания людям, что так выражались. Я осознавал что постепенно теряю контроль, я был не в силах сопротивляться.

- Хмм... Мы переходим на личности? 

Хорошо. Этот детектив не намерен участвовать в диалоге, что не касался меня и голоса.   

 - Так значит я прав? Парировал я.

- Какие отношения связывали вас с Эммой Миллер?

 Произнёс Браун. От его взгляда по спине побежали мурашки, но страшнее было не это. Имя «Эмма Миллер» было мне знакомо, перед глазами встал ее образ. Нелепые шляпы, светлые, кудрявые волосы. Яркие губы с белоснежной улыбкой. Блестящие голубые глаза. Она была прекрасной. Затем мелькнула другая картина. Девушка лежит в больнице. Врач произнёс: 

- У нее серьезнейшее отравление.

- Отравление? 

Это был мой голос. 

- Но... Но что может быть причиной отравления? И как скоро она сможет выздороветь? 

- Сожалею, но она, возможно больше не очнется.

- Но это же не настолько сильное отравление, я не могу и ее потерять...

Давно знакомое чувство накатывало с каждым глотком воздуха. Воспоминания не смогут меня освободить, они лишь давят еще больше не давая надежд не на что.

- Жар, тошнота и онемения конечностей. Жар лишь усиливается. Прошу прощения, но нам нет смысла что-либо проводить.

Мужчине было плевать, хоть он и врач. Он знал что не было совершенно никакого смысла спасать мертвого человека. Ее сердце билось, все еще билось... Но ее мозг умер уже давно, она не очнется. Будучи живой, ее жизнь была словно горящая свеча, одно неаккуратное движение, поток воздуха и она потухла.

Я хотел было возразить этому неумелому врачу, но выдавил лишь пару слов,

- Да .., да пожалуй, вы правы, она больше никогда не очнется...

Придя в себя, я обнаружил ещё одного человека в комнате для допроса. Мужчина в белом халате. Джеймс Уокер. Запах нашатырного спирта ударил в нос. Я и забыл насколько это ядреная штука.  

- Не зови меня по таким пустякам, ты должен понимать что у меня много работы... Раздался раздражённый голос молодого мужчины.

‐ Уокер, тут остались только ты, я, и несколько служащих. Я не мог привести его в чувства довольно долго – оправдывался детектив. 

‐ И чего это ты так медлил. 

Сердито сказал Уокер.

Мужчина, что был явно не в духе поспешил удалиться, не дожидаясь ответа оппонента. Щелчок и дверь вновь закрыта. 

- Гренд Питорсен, если вы почувствуйте себя плохо, сообщите мне. Допрос это очень стрессовая ситуация, тем более длительный. Его голос внушал доверие, он был чутким и мягким, но в то же время пустым. Его голос видимо менялся лишь в отсутствие того человека, по фамилии Уокер. Но сейчас это было совершенно не важно. Часы издали глухой стук, полночь. 

- Эмма Миллер, я не могу вспомнить кто она. Я даже толком не помню, кто я. 

Растерянно признался. Мое тело слушалось меня, оно было под моей властью.

- Хм. Ясно. Значит я продолжу. Девушка, имя которой вам должно быть знакомо – Эмма Миллер, умерла четыре года назад, он достал из папки документ. Девушка умерла в возрасте тридцати одного года, в свидетельстве о смерти не прописано точной причинны смерти. Но она попала с серьезным отравлением, логично предположить что стоило проверить ее кровь на наличие таллия. Вы ведь студент биохимического учреждения, вам бы не составило труда взять опасного вещества из лаборатории. Вы работали там четырьмя годами ранее. И какое совпадение, именно в тот промежуток времени недосчитались небольшого количество этого вещества. Вы наверняка знаете что это один из самых опасных ядов, класс его опасности первый. Даже 0,1 мг может привести к серьезным последствиям, но вы, как человек с образованием химика прекрасно понимаете какова смертельная доза. Если вы запамятовали, я напомню 0,4 г, именно этого количества не досчитались.  Химический элемент, один из видов метала. Это сильнодействующий яд, один из самых опасных. Будет наравне со свинцом или мышьяком. Используется также, как отрава для крыс.

Этот яд не имеет ни запаха, ни вкуса, ни цвета. Не составило бы труда подсыпать его человеку, что без памяти вам доверяет. Вы собирались скрепить свои отношения узами брака, но как же так случилось, что вы ее убили?

- Я... Я не убивал ее, нет, я не мог.

Голос дрожал, руки предательски тряслись. Я совершенно не верил своим словам.

- Хм, и тут вам не удастся оправдаться. Ваш брат умер от опухоли головного мозга, от этой болезни умер и ваш отец, она унесла их жизни без следа, ведь так? Но, а вы остались со своим психическим расстройством один на один, оно постепенно проявлялось. Как вы утверждали ранее, свою жену вы не убивали, но ее убил ваш голос, не так ли?

Голова раскалывалась, голос? Нет, множество голосов кричали:

- Предатель?! Убийца?! Позор семьи?!

Я так желал поскорее это закончить, этот человек, он пытается мне помочь, нет, очевидно, избавится от еще одного ничтожного грешника.    

Несмотря, на мою растерянность, он вытащил из документа фотографии.

- На этом фото изображены вы и Эмма Миллер. А на этом фото вы с братом. Фотография была мне знакома. Девушка лучезарно улыбалась, ее кудрявые волосы распушились на свету, белоснежное, кружевное платье. Мое лицо, рыжеватые волосы, клетчатая рубашка. И мой брат... Он тоже улыбался, он был старше меня на пятнадцать лет. Детектив, продолжил

- Вероятно, вы его вспомнили, он растил вас все детство и юность, для вас стало огромным ударом его кончина. Ваше состояние во много ухудшалось. Гренд Питорсен вы страдаете от раздвоения личности и амнезии, вы об этом знали

- Н-нет, как я мог знать? 

Потрясено спросил я. Почувствовав ком в горле, слёзы тут же ринули из глаз. Необъяснимая боль, мгновение и жизнь разрушена словно осколки. Всплывшие воспоминая складывали пазл в цельную картину. Мой старший брат, его волосы сбриты, терапия не помогала. Ему с каждым днём становилось все хуже. Через миг могильный камень, одинокий цветок. На нем было сказано Итон Питорсен. Он всегда желал мне только добра и сожалел лишь о том, что не сможет посетить мою свадьбу. Я видел себя убийственно кровожадного, добавлявшего в напиток что-то из пробирки. Талий... Этот напиток был подготовлен для Эммы. Она так лучезарно меня поблагодарила, выпив его в тот же момент. Талий не имел ни запаха, ни вкуса. Меня не допрашивали. Члены семьи Эммы были разбиты. Все посчитали это несчастным случаем, а я лишь жалел, что меня не посадили тогда, ведь тогда не умерла бы Агата. Воспоминания возвращались, накатывая снежной лавинной. Когда умерла Эмма, ее младшая сестра была слишком мала и не помнила меня. Он не пощадил даже ребенка, я не пощадил ее...

Кудрявые русые волосы, но зелёные яркие глаза, казались изумрудными. Агата была такой живой и счастливой...

Я убил любовь всей своей жизни, и ту милую девочку, что когда-то лучезарно мне улыбалась.

Браун вновь заговорил.

- Сначала вы убили свою жену, позже ее сестру. Ваши отпечатки были найдены на ее одежде, но в нанесении ударов вы были небрежны. Вы надеялись, что полиция примет это как дело рук секты, но к вашему сведению секты более изощренные. Вы, возможно, многое знаете о криминалистике, но ваши познания не так велики как вы думаете. 

 - Мой брат меня не простит. Я... Я себя не прощу. 

- Что я такое? Почему я ещё жив?

 Боль пронзила мое тело, слёзы водопадом катились с лица падая на стол. Я будто слышал звук их падения. - Именно вы убили Агату Миллер, как показало следствие – восемь ножевых ранений. Это точно был тот самый нож, и он был найден в вашей сумке.

Взгляд детектива был направлен ко мне.

 - Вы хотите знать, что с вами будет? Спросил мужчина. 

- Мне не важно, я... Я хочу смертное наказание. Я сказал это дрожавшим, хриплым голосом. 

- К сожалению это невозможно. Вас оправдают, но вы опасны для общества, так что вас отправят на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Это и будет вашим пожизненным заключением. Серьезным тоном произнёс юноша. 

- Я могу выбрать смертную казнь? Спросил я, потеряв надежду.

 - Не думаю. В психиатрической больнице вам помогут, но если вы так надеетесь на смертную казнь, то дождёмся суда и узнаем.

Для вас будут провидены тесты что подтвердят ваше заболевание иль опровергнут.

Браун сидел в своём кабинете с чашкой чая. 

- Вот и дело раскрыто.

- А что решил суд? 

Спросил Уокер. 

- Да, кстати об этом, как я и говорил, Питорсена отправили в психиатрическую клинику. Я был там неделю назад. Гренд Питорсену стало легче, сейчас он работает с психиатром и пьет нужные таблетки. Его речь стала чётче, и его кровожадная личность больше не проявляется. В голосе Генри Брауна прослеживались нежные нотки. 

- Суд был к нему благосклонен. Спокойно произнёс Уокер.

 - Ну а как иначе, я был бы в шоке если бы приговор ожесточили. А тут ему ещё и условно-досрочный добавили. Удивлённо сказал мужчина.

 - Ладно пойдём домой, завтра рано вставать. 

Собирая вещи, но ходу Джеймс Уокер услышал ответ. 

- Ой какой ты правильный. 

Подмигнув Браун собрал вещи, эти двое вышли из кабинета. Идя по длинному коридору Уокер спросил. 

- Ты только что со мной заигрывал?

 Он был в замешательстве. 

- Ха-ха, ты только заметил?

Меня зовут Гренд Питорсен, я убил двух девушек. Моя личность убила их. С тех пор как это произошло, минули времена пугающие меня. Сознание возвращалось ко мне. Находясь в лечебнице, я чувствую себя свободным.

Часто я любуюсь картиной под моим окном, меня не беспокоит тревога, а голос выпустил меня из жестяной клетки. В тот момент, когда выпал первый снег, я почувствовал себя живым человеком, свободным от чувства вины.  

Заметки от Дон Кларк.

Доброго времени суток, дорогие читатели, я очень счастлив, что спустя три года закончил свой рассказ. Пожалуй, это одна из самых сложных работ. Я потратил уйму сил на создание этого, пусть даже не очень хорошего текста. Спасибо за прочтение и ожидание, хорошего дня.