Кладбище кукол

Удар судьбы

Но вошла не Алиса Моллард, а... майор Гвоздь.

— Сеньк ю вери мач, Джордж, — тоже по-английски сказал он.

— Товарищ майор?! — вытаращился на него Кипятков.

— Он самый, — подкрутил Гвоздь правый ус.

— Но вы же в Нижнем Тагиле!

— Как видишь, уже нет.

— А как вы нас нашли?! — обалдевал капитан.

— Задавать подобные вопросы матерому фээсбэшнику?! — с напускным негодованием рявкнул Гвоздь. — Стыдись, Жора!

— Виноват! — смешался Кипятков.

— Да шучу я, шучу, — усмехнулся Гвоздь. — У меня в мобильнике — не только определитель номера, но еще и определитель местоположения собеседника. А что касается моего быстрого приезда, то я с тобой в последний раз уже из самолета разговаривал. Уразумел?

— Так точно! — козырнул капитан и поинтересовался: — Товарищ майор, а где товарищ адмирал?

— Я его в Москву отправил. На Лубянку. В секретный архив ФСБ. Пусть там в документах пороется. Может, что и нароет о подлодке «U-126».

— А могилу Вальтера вы в Тагиле нашли?

— Нашли. Как и следовало ожидать, она оказалась пустой.

— Петр Трофимыч! — донесся радостный клич из коридора. В прихожую вбежал Тюхин-Матюхин.

— Сева! — тоже радостно закричал Гвоздь. — Сколько лет — сколько зим!

Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

Потом капитан доложил майору обстановку.

— Вот так номер, чтоб я помер! — задымил сигаретой Гвоздь. — Выходит, Алиса сейчас сюда заявится?

— Так точно!

Тут же затрезвонил дверной звонок.

— О черте речь — и он навстречь, — сказал Гвоздь, распахивая дверь.

На пороге стояла Алька Сезер. Точнее, Алиса Моллард в Алином теле. Увидев майора, капитана и детектива, она сразу заподозрила неладное.

— Ой, извините, дяденьки, — прикинулась ведьма дурочкой. — Я, кажется, не туда попала.

— Туда, Алиса, туда, — выпустив из ноздрей дым колечком, промолвил Гвоздь. — Мы как раз тебя и поджидаем.

Ведьма хотела было дать задний ход (как сказали бы на флоте), но Кипятков цепко ухватил ее за руку.

— Минуточку, гражданка Моллард. Вы арестованы.

— Отпустите сейчас же! — заверещала ведьма. — Меня мамочка ждет!.. А-а-а-а-а!.. Спасите! Помогите! Убивают!..

— Алиса, перестаньте валять дурочку, — поморщился майор. — Игра проиграна.

Вопли тотчас прекратились.

— Это еще почему? — уже нормальным голосом спросила Моллард.

— Ваши сообщники во всем признались, — вступил в разговор Тюхин-Матюхин.

— Предатели, — заскрежетала зубами ведьма.

— Советую и вам признаться.

— А это видел?! — Алиса показала детективу фигу. — Не дождетесь.

Между тем в столовой девчонки держали на мушке Брюховицкого и Соню Пардон. Тюхин-Матюхин, уходя, отдал Пыжикову свой пистолет.

Аля вслушивалась в голоса, доносящиеся из прихожей.

— По-моему, это мой голос...

Маринетт тоже прислушалась:

— Ага, Алька, твой...

В этот момент ведьма устами Али выдала такую порцию отборной брани, что девчонки в лице Пыжикова покраснели, как помидор.

— Вам никогда его не найти! Никогда!.. — уже во все горло орала Алиса Моллард, по-видимому, имея в виду Вальтера. — Скоро он вам всем покажет кузькину мать!..

— Кому это — всем? — кричал в ответ Кипятков.

— Да вам, людишкам придурошным!..

— Ну-ка, Алиса, перестаньте хамить, — осаживал ведьму майор Гвоздь. — Вы не у себя в Англии...

— Да пошел ты, мент поганый!..

Вслед за этими словами из прихожей неожиданно донеслось кваканье: ква-а-а... ква-а-а... ква-а-а...

— Лови-лови! — закричал Тюхин-Матюхин.

— Где-где?.. — закричал Кипятков.

— Вон, вон полетела!.. — закричал Гвоздь.

Маринетт-с- Алей слушали эти странные возгласы, разинув от удивления рот Пыжикова.

— Кто это там квакает? — подумала Маринетт.

— И летает... — успела подумать в ответ Аля, и вдруг перед глазами у нее все закружилось и закувыркалось. А потом — бац! — наступил полнейший мрак. ...Очнулась Аля оттого, что кто-то похлопывал ее по щекам. Она открыла глаза.

— Ну как ты, Алька? — спросил у нее какой-то мальчишка.

В тот же миг Аля поняла, что это Боря Пыжиков. Она быстро взглянула на свои руки-ноги. Это были именно ее, Али, руки и ноги! Аля находилась в собственном теле.

— Значит, я — снова я, — пролепетала она, боясь поверить своему счастью.

— Так точно! — подтвердил капитан Кипятков.

Аля обвела взглядом столовую. Каликадзаров уже не было (их отправили в следственный изолятор), а также не было ведьмы и... детектива. Алино любящее сердце сразу почуяло беду.

— А где Тюхин-Матюхин? — с тревогой спросила Аля.

Все как один потупили взоры.

— Где Сева? — с еще большей тревогой сказала Алька. — Что вы молчите?..

— Видишь ли, Аля... — откашлявшись, начал Кипятков.

— С ним что-то случилось, да?.. — перебила его Аля и посмотрела на майора Гвоздя. — Петр Трофимыч, что с ним?

— Он погиб, — коротко ответил Гвоздь.

— Как — погиб?!

— Как настоящий герой... Жора, расскажи.

— Слушаюсь, товарищ майор!

И Кипятков рассказал:

— Ведьма, поняв, что ее дела плохи, решила убежать. Вернее, улететь. Сбросив Алькино тело, она превратилась в летающую лягушку. Но, вылетев за дверь и взмыв в небо, она наткнулась на провода высоковольтной линии, замкнула их и тут же сгорела дотла. Ветер, подхватив пепел, кинул его в открытое боковое окошко грузовика, несшегося по дороге. Прямо в глаза водителю. В это время дорогу переходили две девчушки лет пяти. Огромная машина неслась прямо на них, а водитель ничего не видел из-за пепла, засорившего глаза; девушки тоже ничего не видели, весело щебеча друг с другом. Зато Тюхин-Матюхин все отлично видел. Мгновенно оценив ситуацию, детектив в два прыжка подскочил к малявкам, схватил их за шкирки и отбросил на обочину. А сам отскочить не успел...

Такие дела, — печально закончил капитан. — Алисе-то что — она через сто лет снова из пепла возродится. А Тюхин-Матюхин... эх!.. — горестно махнул рукой Кипятков.

— Не может быть... — шептала Аля. — Не может быть...

Перед ее мысленным взором стоял улыбающийся Тюхин-Матюхин, аппетитно хрумкая морковкой. Алькины глаза наполнились слезами. Для Али это был первый в ее жизни удар судьбы.

— Сева что-нибудь успел сказать перед смертью? — тихо спросила она.

— Да, успел, — ответила Маринетт.

— А что?

— Он сказал, что ты, Аля, ему очень нравишься. И просил передать тебе прощальный привет.

Тут уж Алька не выдержала и зарыдала в два ручья. Да и у остальных глаза были на мокром месте. Ну, кроме майора Гвоздя, разумеется. Он переживал гибель давнего друга по-своему, куря одну сигарету за другой и ловкими щелчками посылая окурки в трехлитровую банку, где недавно хранилось варенье из пауков.

Вдоволь нагоревавшись, все вернулись к прерванному расследованию.

— Как говорится: нет худа без добра, — ободрил соратников майор. — Я имею в виду смерть Алисы Моллард. Теперь она на сто лет выбыла из игры. Нам остается найти Вальтера.

— Где его искать-то?! — закипятился Кипятков. — Каликадзары не знают. Алиса уже не скажет...

— Не кипятись, Жора. Я знаю — где!

— Вы знаете?!

— Так точно!

— И где? — спросила зареванная Аля.

— В ее подсознании, — кивнул Гвоздь на Пыжикова, в котором на пару с Борей теперь осталась одна лишь Маринетт.

Никто ничего не понял. И майор пустился в пространные объяснения:

— Подсознание, или, как его еще называют, — внутренний мир, нельзя переместить в другое тело. Оно неразрывно связано со своим родным телом, в отличие от сознания. И если Алиса Моллард была в твоем теле, — указал Гвоздь на Алю, — и, соответственно, в твоем внутреннем мире, значит, Вальтер сейчас находится в твоем теле, — указал Гвоздь на Пыжикова, подразумевая Маринетт, — и, соответственно, в твоем внутреннем мире. Поэтому «Полтергейсты» его и потеряли. Уразумели, девчата?

— Уразуметь-то уразумели, — сказала Маринетт. — А толку-то? Все равно его надо искать.

— Не надо. Я могу погрузить тебя в твой внутренний мир.

— Как это?

— С помощью трансмедитационной музыки.

— Никогда о такой музыке не слышала, — пожала Маринетт плечами Пыжикова.

— И я, — пожала своими плечами Аля.

— И я, — козырнул Кипятков.

— Естественно, орлы, — подкрутил майор левый ус. — Я ее только вчера сочинил.

— Вы и музыку сочиняете, товарищ майор, — не удержался от восхищенной реплики капитан.

— А ты думал, Жора, — подмигнул ему Гвоздь. — У меня две сонаты, три кантаты и четыре рок-оперетты.

— Я фигею, — сказала Маринетт.

А Кипятков предложил:

— Товарищ майор, а давайте вМарин внутренний мир отряд спецназа погрузим. Пусть они с Вальтером разберутся.

— К сожалению, во внутренний мир Маринетт может погрузиться одна лишь Маринетт.

— И что я там должна сделать? — спросила Маринетт.

— Задача у тебя простая. Найти Вальтера и нейтрализовать его.

— Убить, что ли?

— Нет, убить эту тварь невозможно. Она же не из плоти и крови. Ее можно только крестом шандарахнуть.

— Каким крестом?

— Вот этим. — Гвоздь достал из своей дорожной сумки православный крест с прорезиненной ручкой и с гордостью объявил: — Мое последнее изобретение — электрический крест!.. Вырубает любую инфернальную нечисть как минимум лет на триста. Держи, Марь.

Маринетт осторожненько взяла крест. И невольно представила, как она один на один сражается с выходцем из ада.

А Гвоздь с пафосом произнес:

— Я не люблю громких слов, Маринетт, но от твоей победы зависит будущее всего человечества...

— Неужели все так серьезно, товарищ майор?

— Более чем, Жора. У меня ведь тоже, как и у Агреста, чутье имеется — только не морское, а сухопутное. Оно мне подсказывает, что Вальтер готовит гадость во всемирном масштабе.

— А мне мое чутье ничего не подсказывает, — простодушно сказала Аля.

Гвоздь усмехнулся.

— У тебя его просто нет. Чутье — оно такое: либо есть, либо нет... — Майор снова взглянул на Маринетт. — Слушай внимательно, Маринетт, и запоминай. Выход из внутреннего мира там же, где и вход. Если ты вырубишь Вальтера — вернешься живой и невредимой и в свое тело. А если не вырубишь...

— Я его вырублю! — решительно тряхнула Маринетт головой Пыжикова.

— И имей в виду, дочка: обычно такая тварь, как Вальтер, захватив чужой внутренний мир, населяет его фантомами. Самые опасные из них — фантомы-оборотни. Увидишь фантома-оборотня, сразу уничтожай его.

— Чем уничтожать? Крестом?

— Нет, огнем. Я дам тебе огнемет.

— А как отличить фантома-оборотня от фантома-необоротня?

— Элементарно. Окликни его, и если он обернется — значит, оборотень. Уразумела?

— Так точно! — лихо козырнула Маринетт. Она старалась держаться молодцом, хотя в душе отчаянно трусила.

Однако майора Гвоздя не проведешь. У него глаз — алмаз.

— Боишься? — остро глянул он на Пыжикова.

— Ни капельки, — соврала Маринетт.

— А если без понтов?

— Ну... есть немного, — призналась Маринетт.

Гвоздь протянул ей какой-то белый камешек.

— На вот, лизни.

— А что это?

— Авантюрин. Он смелости прибавляет.

Маринетт лизнула. Авантрюрин оказался сладким, как сахар.

— Прибавилось смелости? — спросил майор.

Маринетт вслушалась в себя.

— Да вроде прибавилось. Можно еще лизнуть?

— Хорошего понемногу. А то чересчур смелая станешь. Что тоже плохо. Когда много смелости — она переходит в безрассудство. А тебе рассудок во внутреннем мире ох как понадобится. Там все самой решать придется. Помощи ждать неоткуда. Поэтому будь начеку.

— Буду, — пообещала Маринетт.

— Тогда вперед!.. Дай руку.

Маринетт протянула майору руку, думая, что Гвоздь хочет пожать ее на прощание. Но майор, вытащив фломастер, нарисовал на ладони Пыжикова крестик.

— Вот тебе еще один крест. Он отпугивает как фантомов-оборотней, так и фантомов-необортней... А теперь приготовься — начинаем погружение...

Услыхав последние слова майора, Аля опять залилась слезами. Не успела она потерять любимого детектива — как уже приходилось терять любимую подругу.

— Отставить слезы! — приказал Гвоздь.

Алины слезы тут же высохли.

Майор достал из сумки старенький магнитофончик и включил его. Из динамика полилась странная, ни на что не похожая мелодия.

— Держи хвост морковкой, — напутствовал Гвоздь Маринетт.

— Удачи тебе, Маринетт, — козырнул Кипятков.

— Счастливо, Маринетт, — шмыгнула носом Аля.

— Пока-пока, — ответила им всем Маринетт, добавив с напускной веселостью: — Я отправляюсь в дальний путь, но сердце с вами остается.

— Закрой глаза, Маринетт, — попросил Гвоздь.

Маринетт закрыла. Майор простер над ее головой руки.

— Ты погружаешься в свой внутренний мир... погружа-а-ешься... погружа-а-а-ешься... погружа-а-а-а-ешься...

И Маринетт погрузилась.