Пристанище Вельзевула

Я Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто.
(1Кор.13,2)

Леон смотрел на небо и впервые за долгое время не ощущал поддержки. Но почему?
Он прикрыл глаза и вновь взмолился.
Сейчас ему как никогда требовалась ЕГО поддержка. Ощущение ЕГО присутствия. Новый ЗНАК. Но вместе этого на него нахлынули воспоминания.

Леон Франсуа вновь был тем самым подростком, который проснулся среди ночи из-за кошмара. Ему приснилось, как мама и папа кричат от боли. Он видел, как пламя обхватило их целиком. Как чернеет и обугливается нежная кожа матери. Как медленно сжимаются ее мышцы и сползают на пол вместе с мясом, отделяясь от костей. Он видел как поплыл зрачок отца из-за высокой температуры. Видел, как рот старшего Франсуа замер в немом крике. Как застыло его тело в изогнутом виде. Он словно встал на мостик, которого никогда не умел делать.
Ему хочется вбежать в их спальню и попросить сегодня сидеть дома, а не ехать в гости. Но ведь это просто сон, да? Леон не верит в знаки и поэтому собирается в школу. Он слышит, как родители внизу собираются на работу. Мама зовёт его отведать ее вкусные блинчики, а отец поторапливает, чтобы успеть завести его в школу перед работой. Франсуа младший сидит уже одетый на кровати и боится спуститься вниз.
«Да что со мной такое? Это просто сон.» - с этими мыслями Леон спускается вниз. Сегодня у него намечается отличный вечер с Джессикой. И если он все сделает правильно, то она наконец останется на ночь и раздвинет свои ножки. Он уже успел поиметь парочку ее подруг и чтобы стать королем школы, ему осталось овладеть ею. Парни уже делали свои ставки и все они были в пользу Леона. Так что самое последнее чего ему сейчас хотелось, это думать о «предках».
Поэтому за целый день он им ничего не сказал. Промолчал даже вечером, когда они уехали в гости.

Он наслаждался запахом волос Джессики, когда мама вдыхала гарь. Он потел из-за того, что жестко входил в женское лоно, когда отец выделял последний пот из горящих желёз. Леон стонал от удовольствия, когда мама стонала от боли. Он издал крик наслаждения, когда кончил. Родители издали посмертный крик отчаяния.
В один вечер он стал королём школы и сиротой.

Той ночью ему ничего не снилось.

«Очень сожалеем», «Прими мои соболезнования», «Я понимаю, какого тебе».

— ЗАТКНИТЕСЬ УЖЕ! — Крик Леона заглушил гул в зале их дома. — ВЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ О ТОМ, ЧТО Я ПЕРЕЖИВАЮ! — Он кричал на них, но понимал, что все эти слова предназначаются ему самому. — ВАС НЕ БЫЛО РЯДОМ, КОГДА ОНИ ГОРЕЛИ ЗАЖИВО! ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ЖИВЫ, А ОНИ НЕТ? ЧЕМ ВЫ ЛУЧШЕ?

Дядя Леона утащит того в комнату и скажет, что нужно вести себя как мужчина. Что всем собравшимся больно. Леон рассказывает дяде о том, что ему снилось. Дядя Роб приказывает закрыть рот и никогда об этом не вспоминать и тем более не рассказывать.

Леон живет у Роба уже год. Он закончил школу и пошёл учиться в колледж на архитектора. Каждый день он винит себя в смерти родителей, пока в одну ночь ему вновь не снится сон.
Ему снится девочка в розовом платье, перебегающая дорогу. Девочка увидела щенка на другой стороне и хочет обнять. Ее платье развивается на ветру. С ее косички слетает резинка и она останавливается посреди дороги, чтобы поднять свой бантик.
А вот едет водитель Ауди, которому написала жена. Она пишет ему, что уходит от него. Ох, он в ярости. Он печатает ей гневное сообщение. Водитель сосредоточен на переписке и забывает смотреть на дорогу.
Леон видит, как четыре кольца на решетке радиатора впечатываются в маленькую головку, разрывая череп по шву. Видит, как мама девочка ловит оторвавшуюся ручку с браслетиком на котором из букв собрано "Love of my life". Он слышит душераздирающие крики прохожих и просыпается в своей постели.

Это первый сон после смерти родителей. И в этот раз он знает, что делать. Но не знает когда.

Леон рассказывает об этом жене Роба Клэр. Та стала для него хорошей подругой. Она всегда поддерживала его и верила всему, что он говорит. Клэр не осуждала его.
И в этот раз она снова серьезно отнеслась к его словам.
— Собирайся родной. Я знаю, кто сможет тебе помочь.

Леон думает, что она отвезёт его к кому-то вроде гадалки. Но их автомобиль останавливается у Собора Девы Марии. Клэр знает, что он не верит в Бога, но просит хотя бы попробовать. И на этот раз он соглашается.

— Ладно, Иисус. Я понимаю, что никогда не верил в тебя. Но мне снятся сны. И если ты все видишь, то знаешь о них. Поэтому давай сделаем так. Покажи мне, когда и где это произойдёт. И я буду верить в тебя всю свою жизнь. Блин, да я даже служить тебе готов.

Леон выходит из Собора и Клэр просит подождать его у машины. Ей нужно прикупить новые четки. Франсуа стоит около машины и уже думает о том, какой это все бред. Но как только он задумывается об этом, мимо проходит девочка в розовом платье.

— Быть не может... — Шепчет Леон, но понимает, что в этот раз, это не сон. Он видит, как на противоположной стороне, виляя хвостовиком бежит щенок. Девочка отпускает мамину ладонь и выбегает на дорогу. Весь мир словно остановился. Франсуа бежит наверное быстрее самого Райана Сэндса. Он подбегает к ней в тот самый момент, когда она роняет свой бантик и крепко обхватывает хрупкое тело, вырывая ее из объятий смерти. Леон ощущает какой их в тот момент окутал мороз. Он понимает, что заставил судьбу измениться. Леон украл у старухи с косой клиента и она так просто этого не простит. Но сегодня ауди проносится мимо. Стоя на другой стороне , он поднимает взгляд и видит Клэр, у которой в руках крепко сжат крест.

Следующие десять лет он посвятил Богу. Но он не стал служителем церкви. Он пошёл работать в полицию. Однако каждые выходные он посвящал службе в храмах. Когда открылась Соборная Полиция, его фактически сразу назначали на роль комиссара, но он решил быть детективом. Так он мог принимать прямое участие в спасении людей.

После спасения девочки, сны прекратились. Леон списал это на то, что искупил грех перед родителями. Но все изменилось после их первой встречи с Дишой Мелл.
Только сны в этот раз имели совсем иной характер. В своих снах он видел, как она смеётся. Как она танцует посреди бара и хлопает в ладоши. Иногда ему снилось, как она стреляет. Но ему никогда не снилось, как стреляли в неё. До сегодняшнего дня. Когда он уже сделал свой выбор на роль напарника.

Она не выходила из его головы с их первой встречи. Поэтому он поддался своим эмоциям и выбрал ее в напарники. Леону хотелось узнать, почему она снится ему. Он лежал в кровати с мужчинами, но закрывая глаза видел ее. Что Бог хотел показать ему? Что ей нужна помощь? Или она может ему помочь?

С утра он должен был ехать забирать детектива на дело. И именно этой ночью ему приснилось, как она умирает на его руках. Она улыбалась, но умирала. Впервые в своей жизни, он плохо помнил сон. Все было в отрывках. Выстрел, его крик, она лежащая на его коленях. Он сжимает ее рану и плачет второй раз в своей жизни.

С утра он приехал к ней домой, но Диши там не оказалось. Зачем он поехал в участок? Возможно надо было поехать одному. Не надо было брать ее с собой.

Об этом он думает, подняв голову к небу и на его лоб падает первая снежинка. Он открывает глаза и улыбается. Бог его не покинул. Значит он делает все правильно.

— Детектив, думаю нам нужно многое обговорить? — Джек прерывает мысли Леона. Он открыл ворота, приглашая вновь вернуться в общину.

— Для начала нам с вами нужно позвонить в Рим. И повторно допросить детей, которые присутствовали при инциденте с огнём.  — Леон прошёл через ворота, достав смартфон. На часах показывало 16:22. Примерно в 17:30. Мелл должна добраться до города. На это время он поставил себе будильник, чтобы позвонить ей.

Рим подтвердил официальный запрос Джека Мелла на обряд экзорцизма. Но допрос трех детей доказал то, что обряд был неоправданной угрозой жизни и здоровья маленького Бреда Роуса. Диша была права.

— Родители Бреда отказываются писать заявление на Вас. И Рим просит замять это дело. Но я должен обговорить все со своей напарницей. — Леон сидел с Джеком в столовой. Кроме них там были только две монахини, которые готовили ужин.

— Она будет только рада закопать меня. — Джек слегка улыбнулся и отпил из чашки горячее кофе. — Вы знали, что мы были женаты?

— Нет. Это не мое дело, Святой Отец. — Леон лукавил. Ему хотелось как можно больше узнать о Дише. Но несмотря на произошедшее и их прошлое, Джек оставался богослужителем. И Франсуа уважал его.

— Интересоваться это не грех, сын мой. — Настоятель по доброму рассмеялся и продолжил, — Я не могу раскрыть вам своих причин на то, что мне пришлось уйти. Но я делал все ради того, чтобы спасти ее.

— Прошу вас, не нужно. Я не осуждаю Вас. — Леон покачал головой и вытащил из сумки папки. — Я бы хотел допросить Вас, но лучше я сделаю это в присутствии моей напарницы. Подскажите, где нам лучше с ней расположиться? Есть ли у вас пустующие дома?

— Пустующих нет, но я попросил освободить для вас дом. Думаю уже все готово. Вы будете проживать в одном доме? — Джек произнёс это обыденном тоном, но Леон видел, как по его лицу пробежала тень.

— Да. Думаю нам с Дишей лучше держаться друг друга. — Франсуа вдруг почувствовал, как сильно ему захотелось утереть нос настоятелю.

Они встретились взглядом и каждый наконец понял, чего хочет на самом деле.