Пепел и розы
Пахло ладаном и увядшими розами.
Адель стояла на промёрзшей земле кладбища, будто вкопанная. В её ладонях — потёртый плюшевый медвежонок, тот самый, которого Неля таскала с собой до шестого класса, а потом прятала под подушкой, когда думала, что никто не видит.
Теперь он был последним, что осталось.
Голоса за её спиной были глухими и далекими, как будто она смотрела сцену в кино — чёрно-белое, замедленное. Люди говорили правильные слова, шептали соболезнования, кивали с вежливым сочувствием. Адель кивала в ответ, не слыша ничего.
Ей было двадцать. Но сейчас — как будто снова десять. Как тогда, когда умер отец. Только в тот раз рядом была Неля. Маленькая, взъерошенная, с тёплыми руками и большими глазами, смотревшими на неё снизу вверх: "Ты ведь не уйдёшь, да?"
Нет, она не ушла. И никогда бы не ушла.
Но вот теперь — Нели не было.
— Это не должно было так быть, — выдохнула Адель, почти не двигая губами.
Рядом стояла её мать, выжженная горем. Худоба, глубокие тени под глазами, ни одной слезы. Она смотрела в землю, будто ждала, что оттуда вырастет ответ. Но ответы не растут. Ни из земли, ни из боли.
Когда гроб опустили, Адель шагнула ближе. Присела на колено, положила медвежонка и белую розу.
— Прощай, Нелька…
Слова вышли хрипло. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать.
В этот момент всё внутри неё сломалось. Словно сердце оборвалось — не громко, а тихо, незаметно.
— Пошли, — прозвучал знакомый голос.
Тим. Рыжие волосы, зелёные глаза. Те же, что были рядом с ней всё детство. Он стоял чуть поодаль, руки в карманах, плечи напряжены.
Она кивнула и молча пошла рядом.
Они шли по улицам без слов. Только звук шагов по мокрому асфальту. Снег таял, оставляя грязные разводы.
— Хочешь к тебе? — спросил он, когда они дошли до поворота.
Адель качнула головой.
— Нет. Лучше домой. Мама одна.
Тим кивнул. Он не настаивал. Он вообще редко на что-то настаивал.
— Если что… я рядом. Всегда.
Она чуть повернулась к нему, глядя в зелёные глаза. Те, что всегда казались честными.
— Я знаю, — ответила. И в этот момент хотела в это верить.
Позже, в своей комнате, Адель села на пол, прислонившись к кровати.
Комната Нели была заперта. Мама не позволяла туда заходить. «Пока не время», — сказала она.
Но Адель знала: если не сейчас — она сойдёт с ума. Слишком много вопросов. Слишком много несостыковок в рассказах полиции. Слишком… чисто всё получилось.
Неля не была той, кто просто "поскользнулась и упала с лестницы", как говорили в отчёте. Адель знала свою сестру. Умная. Осторожная. Внимательная.
А ещё — она что-то скрывала в последние месяцы.
Адель тогда думала: взрослеет, просто свои тайны. Сейчас — сомневалась.
Она достала блокнот, когда-то бывший её дневником.
И на первой странице написала:
«Если никто не ищет правду — буду искать я.»