Глава 4
Пухоспинная рысь по праву считалась одной из самых опасных тварей, населяющих лес. Ничего не боящееся животное, она воспринимала людей как пищу и, не раздумывая, нападала на них. Спастись от её когтей и клыков было весьма сложно, а тот, кто попался ей в одиночку, мог и вовсе не рассчитывать на спасение.
Появившаяся у могилы рысь была весьма крупным экземпляром — или Харуун уже забыл, каковы они бывают. Она доходила бы ему до пояса, если бы приблизилась. Она уверенно стояла на широких толстых лапах и скалилась, показывая клыки и розовый язык. Длинная шерсть у неё на спине поднялась дыбом.
Малика завизжала — она единственная была здесь безоружной. Стража в ответ на оскал ощерилась копьями, Лиам натянул лук, ожидая только подходящего момента, но рысь не оставалась на месте, она кружила, выискивая в обороне слабое место. Тупая агрессивная тварь, с которой будет нелегко справиться.
Харуун вместо копья так и сжимал в руках лопату, рукояти не хватало, чтобы держать зверя на расстоянии, как получилось бы с копьём. Малику задвинули в середину, по могиле Туркаса кто-то протоптался, но сейчас это было неважным. Рысь на пробу потрогала лапой копьё, Алексис сделала выпад, рысь отскочила.
— Спокойно, — проговорил Харуун. — Как только прыгнет — всаживайте копья в живот!
Его попытались оттеснить к Малике, но он не дался и продолжил замыкать собой круг, стоя плечом к плечу с Этаном и Сайме. С лопатой наготове — хорош король, который надеется на своих стражников, отправляясь в лес.
Рысь шипела, прижимая уши. Очевидно, что ей хотелось есть; ну а жителям города хотелось жить дальше. Рысь сделала выпад лапой, Сайме сунул копьё ей под нос, и она, зарычав, прижала его и попробовала на зуб. Свистнула стрела и вонзилась ей в бок. Рысь взвизгнула, её серая шкура пошла волной. Сайме бросился вперёд, пронзил её копьём, вышло откровенно неудачно, под грудину, не задев сердце. Рысь повалилась набок, и тогда Харуун, который оказался ближе всего, занёс лопату и изо всех сил опустил её острой кромкой на шею чудища. Он был силён, как и другие, ведь он с детства выполнял тяжёлую работу. И сейчас он с первого удара рассёк рыси горло.
Харууна обдало кровью. Рысь забилась в агонии у его ног. Сайме опомнился, сделал шаг в сторону, чтобы было удобнее, и всадил в неё копьё, снова и снова. Движения рыси затихли, замерли жёлтые глаза.
Харуун в оторопи отошёл назад.
— Уходим, — приказал он. — Все начеку! Быстро, быстро!
Первой помчалась Алексис, водя копьём по кустам, за ней, схватив оружие и лопаты, — все остальные. Харуун оглянулся на рысь, увидел торчащие сосцы и убедился, что у неё есть котята, которые теперь, скорее всего, погибнут. Он отбросил мысль поискать их, забрать и приручить. Они не приручаемы, они — чудовища, которые появились после того, как боги обрушили небо на землю.
Почти бегом они добрались до телеги, пошвыряли лопаты, Харуун догадался отдать Малике свой кинжал, и они поспешили обратно в город. Стражники, которые шли последними, едва ли не пятились, прикрывая отход. Как Туркас выжил, о боги, как?! Харуун подумал, что он мог что-то скрыть. Но что? Теперь он унёс свои тайны с собой в могилу!
До города добрались быстрее, чем из города. Свиньи так и бежали, почуяв присутствие зверя. Стражники на стенах открыли ворота. Вернувшуюся похоронную процессию встречала небольшая толпа, плотно стоящая по ту сторону ворот, и первой, кого Харуун увидел, была Леа. Она ахнула, бросилась к нему, и только теперь Харуун понял, что, должно быть, весь в крови.
— Король ранен! — взвизгнула одна из женщин.
Харуун сделал уверенный жест, успокаивая народ.
— Тихо! — сказал он, повышая голос. — Это не моя кровь!
— Король убил рысь! — объявил Этан, кладя руку ему на плечо. — Разойдитесь!
— Я не один убивал! — запротестовал Харуун. — Будь я один, она бы меня сожрала. Расскажите, как всё было!
— Потом расскажут! — взволнованно сказала Леа. — Идём со мной, хоть умоешься! Ну почему ты всё время лезешь на рожон?
Последнее она произнесла, уже вытащив его из толпы и решительно ведя к себе домой, благо было недалеко.
— Я не лезу на рожон! — протестовал Харуун. — Я делал то же, что сделал бы любой горожанин! Мы обязаны защищать себя и друг друга!
Он замолчал тут же, едва за ним закрылась дверь. Леа уставилась на него снизу вверх, осуждая и тревожась.
— Ты точно не ранен? — спросила она.
— Нет, нет, — отмахнулся Харуун и перешёл на шёпот: — Ну? Что? Шуша приходила?
Леа указала ему на стол, где лежали её бумаги, и Харуун склонился над ними. Шуша не подвела, и Леа уже успела свести баланс. Из общего списка были вычеркнуты стражи, которые не имели права покидать свой пост, были вычеркнуты те, кто точно присутствовал на площади, и Харуун, пробегая взглядом список, понял, что многих он видел и сам, просто не запомнил, что эти люди на площадь действительно пришли.
— Я как раз выписывала тех, кто не пришёл или о ком не было сведений, — сказала Леа, наливая воды из положенной дневной меры в таз. — Иди умывайся. Рубашку сними.
— Как ты успела всех обежать? — спросил Харуун. Он снял жилет и рубашку и склонился над тазом, зачерпнул воды.
— Я ходила не ко всем, — сердито отозвалась Леа. — Выборочно, это статистика. И теория вероятности, возможно, хотя я её плохо понимаю. — Она осматривала кровь на его одежде. — Ты в самом деле убил рысь? Сам? Копьём?
— Лопатой! — отфыркавшись, сказал Харуун. — Брось тряпки, пиши список! Да, прямо сейчас!
Леа поджала губы, кинула его одежду на табурет и села, взялась за перо. Она закончила, когда Харуун уже вдоволь наумывался, расплескав почти всю воду на пол, и подсел к ней, посвежевший.
— Одежду постирать надо бы, — сказала Леа, отрываясь от своего дела.
— Сам постираю как-нибудь, — сказал Харуун, представив, что сейчас ему придётся ждать, пока она управится и пока одежда высохнет.
— Хоть рубашку дай, — сказала Леа, — вечером принесу.
— Ладно, — проворчал Харуун, — если тебе нечем заняться. Ну, готово?
Леа подала ему список и молчала, пока он читал. Харуун взял перо, вычеркнул ещё несколько имён — стариков по большей части, включая Матушку, — свернул бумагу и убрал в жилетный карман.
— Одиннадцать осталось, — сказал он. — Одиннадцать человек, которые на церемонии вроде бы не были, на стенах не были...
— Как по-твоему, кто убил? — спросила Леа, кусая губы и глядя на него невозможными глазами.
— Откуда я знаю?
— А делать что станешь?
Харуун подпёр голову рукой.
— Не знаю... — проговорил он. — Даже не знаю, стоит ли это вообще ворошить. Туркас мёртв, всё закончилось.
Леа посмотрела на него.
— Что таращишься? — озлился Харуун. — Без тебя проблем хватает, нечего меня осуждать! Ты сама уже знаешь, кто его убил, и я знаю! Ну и что теперь? Хватать и в темницу сажать?!
Он поднялся, надел жилет на голое тело.
— Ну? — спросил он, стоя у двери. — Прячь список, который украли у Ватракса, и пойдём. Раз мы с похорон вернулись, то и суду скоро быть!
Леа выполнила его указания, поправила одежду, волосы — и они в самом деле отправились на суд.