Один день короля Харууна

По причине хорошей погоды судебное заседание проводили не в помещении, а на открытом воздухе, там же, где до этого утром проходило принятие в ученики. Народу собралось ещё немного, но неутомимая Хана уже делала своё дело.

— Без пятнадцати минут три часа! — выкрикивала она, стуча своей колотушкой. — Почти три часа! Суд скоро начнётся! Суд!

— Эх, мы забыли и ничего не захватили! — сказал Харуун. Заседания длились долго. Зная это, жители тащили ящики, стулья, табуретки, лавки, кто что мог, теснились, задевали друг друга — и каждый стремился занять место поближе, оставив только небольшой проход по центру.

Тот стол, за которым утром сидели дети и который никуда не уносили, теперь занимал судья Маглор Трейвендес. В обычной жизни судья был плотником и изредка выполнял какие-то работы с камнем. Но раз в месяц, в последний его день, он по надобности превращался в скучнейшего человека, который, казалось, дышал только законами и формулярами.

С краю стола сидел Авель Прим, который запасся чистой бумагой. Его сопровождала Шуша, которая уже учтиво открыла и пододвинула ему чернильницу, очинила перья и теперь примостилась за его плечом, ведя себя так тихо и послушно, что Харууну становилось страшно. Шуша нашла его глазами и подмигнула, он помахал ей. Никто бы ничего не заподозрил, ведь он только приветствовал. Из здания школы вынесли скамью и поставили её отдельно, так, чтобы всем было хорошо видно, — то была скамья подсудимых.

Трейвендес уже разложил все бумаги и сидел, сцепив заскорузлые пальцы и уставившись на них. Он ни на кого больше не смотрел, ожидая только начала суда.

— Садись, Харуун, — сказала Офелия, грубовато ткнув короля в бок. Он обернулся, заметив её. Она занимала место в первом ряду. — Смотри, тут никого ещё нет.

Харуун взглянул — свободное место на лавке было только одно. И он уступил его Леа, а сам сел у её ног прямо на нагретую солнцем землю, вымощенную гладкими камнями. Леа чуть подобрала юбку, сложила руки на коленях, и, запрокинув голову, Харуун увидел на её лице выражение смущения.

— Прекрати, — тихо сказал он. — Всё хорошо.

Леа не ответила.

Харуун запахнул жилет на груди, приподнялся и осмотрел присутствующих. Опаздывающие садились или вставали в задних рядах, стражники блестели оружием и бронёй, люди переговаривались, толкались, между рядов промчался Йен, убегая от задирающей его Алисии, и уткнулся матери в колени.

Где-то позади всех загремела колотушка.

— Три! Часа! — прокаркала Хана. — Три! Часа!

Харуун удивлялся, как она так точно определяет время. Он знал, конечно, что этому учатся с малолетства, что хранитель времени постоянно в голове отсчитывает минуты и секунды и это не прекращается никогда. Разбуди хранителя ночью — и она скажет, который час, с точностью до секунд. Странно при этом, что их было двое. Он думал, что, наверное, к концу жизни все хранители сходят с ума.

Как только Хана замолкла, Трейвендес поднялся и встал, глядя прямо перед собой. От него волной понеслась тишина, и последними замолкли задние ряды. Стражники вытянулись в струнку, стукнули о булыжники концы копий. Харуун тоже поднялся, и Леа, и Офелия, и все, и так в полной тишине они простояли несколько секунд, выжидая положенное время.

— Именем города, — сказал Трейвендес, — мы начнём этот суд и будем судить по справедливости.

Он сел, и следом за ним все так же опустились на свои места, кроме стражников, которые стояли по периметру, охраняя порядок.

— Должностные лица, обязанные присутствовать при судопроизводстве, — скучно проговорил Трейвендес. — Присутствует ли его величество Харуун?

— Я здесь! — откликнулся тот и помахал рукой. Трейвендес не мог его не видеть, но все знали, что судья следует букве закона до последней запятой.

— Присутствует ли начальница стражи Джанин Ли?

Джанин присутствовала. Она сидела где-то левее, на одном из первых рядов. Плечом Харуун почувствовал напряжение Леа — он касался им её колена.

Трейвендес по очереди вызвал саму Леа, Анну как санитарного инспектора, Хану, Прима и наконец убедился, что все должностные лица находятся на суде, как им и положено.

— Рассматривается, — сказал он, — первое дело. Ответчик — Хуанито Эжемаль. Прошу пройти на место. Адвокат Эжемаля — Лоренс Юшш.

Хуанито вышел из толпы и с кислым лицом пересел на скамью подсудимых. Юшш, который обычно служил стражником, взял стул и сел рядом с ним.

— Истцом выступает город в лице санитарного инспектора и врача Анны Локвинес, — продолжил судья. — Предмет обвинения. Ответчик систематически в последние месяцы нарушал санитарные нормы, что и было установлено Анной Локвинес при стандартных визитах. Ею была подана соответствующая жалоба королю. По королевскому указу было начато судопроизводство.

Харуун поёрзал и устроился поудобнее.

— Это надолго! — прошептал он Леа. По традиции рассматривались сначала незначительные дела. Никто не сомневался, что Хуанито присудят максимум штраф или общественные работы. Все ждали другого, но сладкое было оставлено на десерт.

Как свидетеля обвинения вызвали Анну. Она вышла, встала у судейского стола, сжимая в руках листок бумаги.

— Вы проводили в доме Эжемаля стандартные осмотры? — спросил Трейвендес.

— Да, ваша честь, — ответила Анна. — Я проводила их в установленные сроки. Вот здесь у меня график осмотров — они проводятся каждые две недели.

— Что вы нашли в доме Эжемаля в первое посещение из тех, когда вы заподозрили неладное, и когда это было?

— Это было шесть недель назад, ваша честь, — сказала Анна. — Тогда в доме Эжемаля я заметила пыль по углам, в частности, это была кошачья шерсть. Также он замёл мусор под кровать, не выбрасывая его для сожжения.

— Какой это был мусор?

На задних рядах начали шептаться.

— Это были огрызки мочёных овощей, а также я нашла там нечто, напоминающее засохшую свиную кишку.

— Что вы сделали?

— Дала рекомендации — подмести пол, выбросить мусор, сделать влажную уборку.

— В ваше следующее посещение это было выполнено?

— Судя по всему, нет...

— Судя по всему?

— Боги, какой же он придирчивый! — прошептала Офелия, касаясь пальцами переносицы и качая головой.

— В доме был мусор, но не тот, что раньше. Вероятно, Эжемаль сделал уборку, но потом всё равно набросал нового мусора.

— Какой мусор это был на этот раз?

— В сковороде я нашла объедки, там были кости и жир с жареной курицы. На полу — пыль и шерсть, также немного опилок. И уличная грязь у порога.

— Вы дали такие же рекомендации?

— Да, и настояла на них.

— Что произошло в третье ваше посещение?

— Я увидела, что мои рекомендации совершенно точно не были выполнены. Отсутствовали объедки, но положение ухудшилось, Эжемаль не занимался больше никакой уборкой. Я сочла за лучшее написать жалобу и инициировать судебное разбирательство.

— Вашей жалобе был дан ход, — сказал Трейвендес и помахал листом бумаги. — Вот подпись его величества, вот распоряжение обследовать дом Эжемаля ещё раз, под протокол. Вот ваше заключение, оно приобщено к делу. Вы находите, что дом Эжемаля не соответствует санитарным нормам и может представлять опасность для города. Вы подтверждаете свои слова?

— Да, ваша честь, подтверждаю.

— Можете сесть, — разрешил Трейвендес. — В рамках судебного разбирательства...

— Мой выход, — прошептала Леа. Харуун посторонился, чтобы ей было удобнее встать и выйти перед всеми.