5
* * *«Главное — это владеть ситуацией», — подумал он.Только когда пытаешься овладеть вот такой ситуацией, можно сойти с ума. Потому что ничего нельзя сделать. Все карты у них на руках.Но даже если не пытаться овладеть ситуацией, можно, по крайней мере, отказаться плясать под их дудку — топтаться, словно дрессированный медведь в цирке.Он прошел на кухню и сварил чашку густого сладкого кофе в медной кастрюльке с длинной ручкой. Пока кофе остывал, он достал из холодильника бутылку водки, налил себе двойную порцию, залпом выпил и почувствовал, как его снова охватывает ледяное спокойствие. Он вернулся в гостиную с чашкой и как раз допивал кофе, когда телефон зазвонил опять.Это был второй мужчина, вежливый.— Вы рассердили моего друга, мистер Кхари, — сказал он. — А с ним нелегко иметь дело, когда его рассердишь.— Я думаю, будет лучше, если теперь звонить будете вы.— Я не вижу...— Потому что тогда мы сможем договориться, а не разыгрывать какой-то спектакль, — продолжал Кхари. — Он что-то сказал про миллион долларов. Об этом не может быть и речи.— Вы считаете, что ваша жена столько не стоит?— Она стоит всего, что у меня есть, но...— Сколько она весит, мистер Кхари? Килограммов сорок пять? Пятьдесят? Видимо, что-то около этого?— Я не понимаю...— Будем считать, что пятьдесят.«Угадал».— Пятьдесят кило, по двадцатке за килограмм, посчитайте сами, мистер Кхари. Получается миллион, верно?— Что вы хотите сказать?— Я хочу сказать — ведь вы бы заплатили миллион, мистер Кхари, если бы это был товар? Если бы это было зелье? Неужели ее плоть и кровь не стоят столько же?— Я не могу выплатить того, чего у меня нет.— У вас есть, и много.— Миллиона у меня нет.— А сколько у вас есть?У него было время подумать над ответом.— Четыреста.— Четыреста тысяч?— Да.— Это даже меньше половины.— Это четыреста тысяч, — сказал Кхари. — Меньше, больше — смотря с чем сравнивать. Это столько, сколько у меня есть.— Вы можете раздобыть остальное.— Я просто не знаю, как это сделать. Возможно, я мог бы кому-то что-то пообещать, кое-где одолжить и собрать еще немного, но не столько. И на это у меня уйдет, по меньшей мере, несколько дней, может быть, даже неделя.— Вы полагаете, мы куда-нибудь торопимся?— А я тороплюсь, — сказал Кхари. — Я хочу вернуть свою жену и отделаться от вас навсегда, и хочу сделать и то и другое как можно скорее.— Пятьсот тысяч.— Вот видишь? Что-то мы все-таки можем сделать.— Нет, — сказал он. — Когда речь идет о жизни моей жены, я не торгуюсь. Я уже назвал вам свой предел. Четыреста.Наступила пауза, потом в трубке послышался вздох.— Ну хорошо. С моей стороны глупо было думать, что у кого-нибудь из вас можно что-то выторговать. Ваш народ занимается этим делом уже много лет, не так ли? Вы ничуть не лучше евреев.Кхари не знал, что на это ответить, и промолчал.— Так значит, четыреста, — сказал мужчина. — Сколько вам нужно времени, чтобы их приготовить?«Пятнадцать минут», — подумал Кхари.— Час-другой.— Мы можем все закончить сегодня вечером.— Хорошо.— Готовьте деньги. И никому не звоните.— Кому я могу позвонить?