глава 1 письмо без обратного адреса
Я всегда думала, что страх — это крик. Громкий, панический, с судорожным дыханием и дрожью. Но настоящий страх — это тишина.
Та, что приходит после голоса, которого не должно быть.
Утром я проснулась с ощущением, что воздух в комнате стал тяжелее. Первым делом я посмотрела на часы. 7:02. Спала дольше обычного, но не чувствовала отдыха.
Казалось, кто-то всю ночь стоял у кровати.
Я спустилась вниз — в маленькой кухне пахло кофе. Не моим. Я не заваривала его.
На столе лежал конверт. Старый, пожелтевший, без марок и обратного адреса. Мой почтовый ящик пустовал последние месяцы, но кто-то сумел оставить это здесь, внутри дома.
Почерк был крупный, мужской. Всего три слова:
"Я видел, как он умер".
Руки задрожали.
Единственный, кто мог говорить о смерти Фабио, был я. Я стояла там, на мосту, когда он толкнул меня. Я видела, как металл рвёт его тело. Видела, как кровь стекает по камням. И я знала, что это был несчастный случай. Несчастный... или нет?
Я перечитала письмо раз десять. Слова жгли пальцы. Кто-то утверждал, что был там. Что видел всё.
Или... что-то другое?
Я вспомнила вчерашний голос. Ты всё ещё ищешь меня? — сказал он. А сегодня пришло это.
Случайность? Нет. Я слишком долго жила в тишине, чтобы не узнать, когда в неё что-то вторгается.
Я достала из шкафа коробку, которую не открывала почти два года. Внутри — всё, что осталось от Фабио: его часы, которые остановились в момент удара; старый фотоаппарат; серебряная цепочка с крестиком. И... ещё одна вещь, которую я когда-то выбросила, но почему-то вернула обратно в коробку.
Записка. Мятая, с рваными краями. Я нашла её в его пиджаке в день похорон, но не смогла тогда прочитать.
Сегодня я развернула её.
На бумаге был тот же почерк, что и на конверте.
Я держала записку, будто она могла обжечь. Бумага была тонкой, шершавой, с неровными краями, и пахла чем-то странным — смесью железа, сырости и дешёвого табака. Запах, который я никогда раньше не чувствовала от вещей Фабио.
Я выдохнула и развернула её.
Почерк был торопливым, неровным, будто писали стоя, в темноте.
"Эрика. Он не упал случайно. Его убили.
Ты думаешь, я мёртв. Но я здесь. И я хочу, чтобы ты знала — это не конец."
Я перечитывала эти строки снова и снова, и каждый раз слова переставали быть просто чернилами — они начинали звучать у меня в голове. Тем же голосом, что прошептал мне на улице: Ты всё ещё ищешь меня?
Я откинулась на спинку стула, зажмурилась и прижала пальцы к вискам. Может, я схожу с ума? Психологи говорят, что горе умеет имитировать реальность. Что мозг способен «создавать» умерших, чтобы мы их не теряли окончательно. Но это...
Это было не похоже на игру воображения.
Слова в записке были слишком конкретными. Слишком личными.
Я вспомнила день, когда всё случилось. Строительный кран, крики, удар металла о камень... И в этот момент — один странный звук, который я тогда не поняла. Резкий, короткий щелчок. Как спуск курка. Я подумала, что это просто ломалась балка. Но сейчас...
А если это был выстрел?
Горло сжалось. Если это правда, значит, кто-то всё это время молчал. Кто-то видел. Кто-то ждал. И, похоже, этот «кто-то» только что дал мне знак.
Я скомкала записку и спрятала её обратно в коробку, но слова остались у меня в голове, как навязчивая мелодия.
"Он не упал случайно. Его убили."
Я весь день ходила по дому, как зверь в клетке. В голове снова и снова прокручивались эти слова.
Под вечер я решилась выйти. Мне казалось, что если я останусь в четырёх стенах, то просто задохнусь.
Я пошла по узким улочкам к морю. Здесь, в моём новом городе, вода всегда казалась чужой — не мягкая, как в Неве, а холодная, тяжёлая, как металл. Местные говорили, что в этих глубинах до сих пор находят обломки старых кораблей и... кости.
На набережной, среди одиноких фонарей, я заметила фигуру. Мужчина стоял, прислонившись к перилам, и курил. Он был высок, сутул, и носил длинный тёмный плащ, от которого тянуло сыростью.
Когда я подошла ближе, он медленно обернулся.
— Эрика, — сказал он так, будто знал меня всю жизнь.
Я замерла.
— Мы знакомы? — спросила я, хотя сердце уже билось в горле.
Он затянулся сигаретой и бросил окурок в воду.
— Ты ищешь ответы. — Это прозвучало не как вопрос, а как приговор. — Тогда приходи туда, где всё началось. Завтра, ровно в 4:30.
— Куда? — я сделала шаг вперёд.
Но он уже шёл прочь, растворяясь в тумане.
— Стой! — я крикнула, но звук утонул в глухой тишине.
И тут я заметила на перилах набережной маленький металлический предмет. Я взяла его в руки.
Это был серебряный крестик. Тот самый, что я хранила в коробке.
Только вот... коробка была заперта у меня дома.