Сара

«Когда мне было 12 лет, ты появилась на свет.»

9 сентября, 8:30.

Спускаясь по лестнице, в чёрном шёлковом платье со стоячим вортничком, я не могла не заметить древность этого здания. Потёртые перила, выцветшие обои, трещины на потолке. На маленьких дубовых тумбочках стояли большие, в некоторых местах разбитые, вазы. На стенах висело много различных картин Пабло Пикассо, Леонардо да Винчи, Пьер-Огюст Ренуара и других не менее известных художников.
—«Эй, Сара, смотри...»
Больше всего нас с Арой заинтересовала «Девушка с жемчужной серёжкой» Йоханнес Вермеера. Некое волнение охватило нас, необъяснимое, как будто вокруг шеи обмотали нескольким слоем шёлковой ткани, и легко душили, тянув её концы назад. Дышать было сложно.
Взгляд был прикован лишь к одной вещи на этой картине.
— Эта жемчужина...
— Вижу, ты проснулась. — в конце комнаты послышались чьи-то шаги. Это был детектив — Николас Мэй.
— Доброе утро, господин детектив, посмевший похитить меня.
Ничего не ответив, он вынул из своего клетчатого пиджака пачку сигарет и выкурил одну. Медленно делая шаг в мою сторону, он сначала посмотрел на меня, пробормотал что-то вроде «тебе идёт», затем взглянул на картину.
— Нравится? Эта картина...
— Йоханнес Вермеер «Девушка с жемчужной серёжкой». Картина была примечательна живым, дышащим взглядом европейской девушки, одетую в экзотическую одежду, а также необыкновенно большой полированной серьгой, предположительно считающейся жемчужиной.
— ...Для сиротки, страдающей от домашнего насилия, у тебя вполне впечатляющие знания.
— Вижу, вы тоже много знаете, детектив.
— Увы, не так много, как хотелось бы. Поэтому, надеюсь, ты мне в этом поможешь.
—«Да что этот хренов мужик несёт?!»
—...Так вы говорите, — сделав шаг в сторону, я медленно начала ходить вокруг мужчины. — что хотите знать обо мне больше? И что же именно вы хотите знать? Как меня впервые изнасиловали? Как я убила своего отца? Чем всё это время занималась? Или с каким наслаждением я съедала всех своих жертв?
— Это, конечно, тоже. Но больше всего мне бы хотелось услышать о твоей матери.
Муражки пробежали по всему телу, в груди затаилась тоска. Сердце бешено стучало.
— Моя мать?.. Извините, но я не понимаю. Отец единственый, кто был рядом со мной.
— Да, я понимаю. ...Что ж, об этом мы ещё поговорим позже, а сейчас прошу пройти со мной на завтрак. — закончив говорить, детектив развернулся и пошёл в сторону дверного проёма. Но вдруг как будто что-то вспомнил, он остановился, и не разворачиваясь, сказал: — Пока не встречайся с тем мальчиком.
— Что вы...
Больше не обращая внимания на мои слова, он пошёл вперёд.
—...Ара, моя память...
—«Прости, Сара, но я ничем не могу помочь... Что-то мешает мне увидеть твои воспоминания.»
Помотав головой, я поспешила утешить подругу:
— Ничего страшного. Возможно когда-нибудь я всё вспомню. А сейчас...
Приковав свой взгляд к спине удаляющегося детектива, сжав руки в кулаки и наполнив грудь воздухом, я пошла вслед за ним, не ведая, что ждёт меня дальше.

9:10

Панини, крем-брюле, дадар гулунг, яблочный пирог, джелато, бублики пикаронес. Множество разных десертов находилось на столе с причудливым узором.
— Ну на конец-то! Божечки, ты всё-таки надела мой подарок. Как я и думала, тебе очень идёт, дорогая. — разглядев меня со всех сторон, Кэти отвела меня к столу и посадила меня рядом с собой. Глаза её горели, а на лице играла ребяческая улыбка.
— Эй, женщина, поумерьте свой пыл. — проворчал итальяшка, сидевший на против меня.
— Ну-ну, Фред, Сара и в платье — это же целое событие!
— Да что ты так зациклилась на ней...
— Э-эй, прошу... У-успокойтесь... — заикаясь, попыталась падать голос француженка, но выходило у неё это не очень.
— Хаха, ну-ну, Фред, не ревнуй. У тебя ещё будет шанс изучить её. — с улыбкой во все тридцать два зуба произнёс немец, похлопывая того по плечу.
— Да я не... — нахмурившись, возразил было парень, то и дело украдкой поглядывая на меня.
—... — не понимая, что происходит, я посмотрела на всё это время молчаливо сидящего и читающего, с сигаретой во рту, газету, Николаса Мэя.  Он выглядел полностью равнодушным, словно отец, полностью погружённый в свои дела.
— Ну же, Сара, — блондинка подала мне чашку английского чёрного чая. — расслабься, поешь с нами.
—...Нет, спасибо, я выпью только чай. — «Если бы я только могла...»
Взяв в руки чашку, вдохнув аромат, я сделала глоток, после которого с облегчением вздохнула.
— ...В-вы ведёте себя вполне спокойно. Почему? — спросила Лилиан, кладя себе в рот ложку с джелато.
— Что вы имеете ввиду?
— Должно быть, — начал говорить Герман, выпивая своё латте. — она имеет ввиду, что прошло целых четыре дня с тех пор, как ты в последний раз ела.
В комнате повисла неловкая тишина. Все с интересом уставились на меня, даже Николас, который с таким увлечением читал свою газету.
—«Да что они так уставились... Мы же не дикие животные!»
—...Мне приятен ваш интерес, однако я не древний экспонат, чтобы так пристально меня рассматривать. — встав со стола, я посмотрела детективу прямо в глаза. — И что касается того, что вы недавно мне сказали... Извините, но я не в силах выполнить вашу просьбу.
Повернувшись ко всем спиной, я уверенным шагом вышла из столовой, направляясь к выходу из здания.
— Сара, а ты знала... — повысил голос Николас, заставив меня остановиться. И тогда он произнёс те слова, которые я никак не ожидала услышать.

9 сентября, улица Макдугал.
13:40

Бармен стоял за стойкой, палируя бокалы. Большой королевский питон, чья кожа под светом ламп отдавала фиолетовым, обвивал его шею.
— Эх, давненько Сара не заглядывала. Она же хорошо питается? Харас, как думаешь?
—...
— Харас?
— Кто-то идёт.
И в то же мгновение дверь бара открылась. Внутрь вошла женщина, лет тридцати двух. Её кудрявые светлые волосы спадали на изящные белые плечи, выгладывающие из-под белой блузки. Из под чёрной юбки выглядывала пара изящных ножек, идущие на не менее изящных каблуках.
Присев возле стойки, положив ногу на ногу, она сделала заказ:
— Дайте Мохито.
Без лишних разговоров, Дэвид выполнил заказ, чувствуя как росла тревога в его сердце.
— Прошу. Одно Мохито.
Сделав глоток, женщина вдруг сказала:
— А ты вырос. Она...
Ударив двумя руками по столу, парень, сдерживаясь, спросил:
— Зачем? После стольких лет... Зачем ты вернулась, Маргарет?