Навстречу тьме

Девушка убрала ладонь от лица, смахнув со лба пряди косо состриженной чёлки. Крошечные пальцы нервно дрожали, откидывая затёртое полотенце и высвобождая небольшой прямоугольный кусок стекла.

- Ты принёс? – едва слышно прошелестела девочка.

Мальчик, сидевший напротив неё, вынул из-за спины бутыль с водой и нож. Его белые локоны, отливающие платиной во мраке каюты, сальными шпилями свисали с макушки. Глаза мальчика темно-карие, и эта чернота властно успокаивала, чаруя. Блондин, открыв бутылку, нарочно обронил струю на осколок и, подняв глаза на спутницу, выжидающе таращился на неё.
Медленно, вынимая из крохотной ладони десятилетки обеденный прибор, та провела лезвием по своей ладони, орошая собственной алой кровью мокрый осколок. Мальчик повторил то же самое, и его руки окрасились в пугающе-рубиновый.

- Вновь открыла я глаза. – сжимая ладонь в кулак, прошелестела девочка. – Страх сжимает как лоза. Поскорее б умереть, в тишину, чтоб не смотреть...
- На лицо Кровавой Мэри, - закончил спутник, и они опустили взгляды на окровавленный осколок.

Она прикрыла глаза, ненадолго, чтобы притупить досаждающие чувства. Долгое время шрам, обуглившийся белой коркой, позволял забыть о прошлом. Извилистые линии на ладони нещадно горели.

- Ты готова? – она сморгнула и вгляделась в светлые глаза высокой девушки, державшей планшет у груди.

Неспешно кивнула, оглядывая украшенный просторный зал, рыская взглядом между фигур, выстроенных в разноброс, и натянуто улыбнулась.
Блондинка со светлыми голубыми глазами едва тронула её плечо, подбадривая, и, поднявшись на сцену, придерживая струящийся подол сверкающего длинного платья, подошла к микрофону:

- Добрый вечер! – присутствующие обратили взоры на миниатюрную девушку, улыбающуюся во все тридцать два зуба. – Рада видеть каждого из вас на этом приёме, он особенно значим не только для основателей организации «Звезда», но и для людей, принимавших участие в ней. С удовольствием представлю одного из основателей «Звезды», организовавшего благотворительный вечер. Прошу достойно встретить Женевьеву Сэмиэль!

Гости стали бурно аплодировать, и, точно по инерции, Женевьева поднялась по ступеням, ступая к микрофону. Её складно лежащие черные кудри были спрятаны в тугую шишку, открывающую вид на длинную бледную шею. Впрочем, она вся была неестественно бела, как затверделая кромка льда, о которую ненароком поранишься.

- Это удивительно, - почему-то произнесла она, не успел поток мыслей унести очередную строку в её сознании. – сколько людей откликнулось, пожертвовали деньги в фонд для обеспечения детей, оставшихся сиротами. Каждая история каждого ребенка должна быть услышана, они должны понять, что мы их слышим. – она сглотнула, осознавая, что вцепилась ногтями в микрофон, - Потому что никто не заслуживает быть одиноким, брошенным, покинутым.

Женевьева сморгнула слёзы, и картина прояснилась. Не было смысла распинаться перед ходячими мешками с деньгами, они здесь не из-за широкой души, из-за папарацци, шныряющей всюду.

- Спасибо, что пришли, - выдавила виновница вечера и, вернув микрофон блондинке, стоящей всё это время по правое плечо от Женевьевы, ускоренными шагами сошла со сцены.
Опустив голову, брюнетка придерживала струящееся платье, стразы, обшивающие нежную ткань, сверкали в холодном свете. Она врезалась в твердую грудь и отшатнулась, едва не упав. Большие ладони парня сжали её оголённые плечи, и брюнетка чудом устояла на высоких шпильках.

- Женевьева! – выдохнул высокий парень, крепко прижав к себе девушку.

Сморгнув слёзы, застилающие глаза, брюнетка подняла голову и протянула искреннюю улыбку.

- Долго на сцене ты не задерживалась, - прокомментировал Джозеф.

Он был тем самым мальчиком-по-соседству. Когда они еще были детьми, их высокие и влиятельные замки, как раньше казалось Еве, стояли бок о бок, бросая длинные тени на улицу.
Джозеф был тем самым якорем, держащим Женевьеву на плаву в штормующем океане.

- Я лишь испытала удачу, отправив тебе приглашение на благотворительный вечер, - заговорила та, бесстыдно осматривая Джозефа.
- Вот как! – ахнул Джо, наигранно играя обиду, и развернулся в сторону выхода, - Тогда мне стоит вернуться...

Парень не успел договорить, как Женевьева схватила его за плечо и поспешно развернула к себе, пока тот улыбался, точно чеширский кот, подтвердивший, как сильно ей не хватало его общества.
Он выглядел иначе. Больше никаких топорщихся кудрявых рыжих волос. Теперь они были идеально причёсаны, да и выглядели гораздо темнее, будь они в подвале, Женевьева определённо приняла бы друга детства за брюнета. Ей всегда нравилось быть выше него, теперь же наблюдать за ним с поднятой головой было символизмом пощёчины, ведь теперь у неё не осталось и шестерки в рукаве. Абсолютно нагая в противовес богатому и красивому парню с добрыми большими глазами.
Девушка медленно разжала пальцы, и их взгляды на мгновения скрестились на тонких фалангах.

- Я тоже скучал по тебе, - он шагнул к ней, подставляя согнутый локоть.

Женевьева обвила ладонью его плечо, и они прошли вперёд, отдаляясь от шумной толпы. Свисающие с потолка небольшие лампы напоминали огоньки, качающиеся на тонких бесцветных нитях. Белокаменная арка вывела их на просторный балкон, обдуваемый вечерним ветром.
Порыв бесшумного ветра взбудоражил всё существо Женевьевы, и она сладостно прикрыла глаза, наслаждаясь ночной прохладой. Она ощутила пронзительный взгляд Джозефа на своей коже и, разомкнув веки, обвила его лицо уставшим взором.

- Насколько европейские девушки красивей наших? – прошептала та, и из груди парня вырвался простодушный смех.

Они облокотились на перила балкона и уставились в темноту перед ними.

-Кто-то ревнует? – довольно проурчал Джозеф, переводя взгляд зеленых глаз с ночного неба на Женевьеву.

Девушка не смотрела на него, физически ощущая, как он бесцеремонно осматривал её лик.

- К такому придурку, как ты, - она покачал головой, хитро улыбаясь, - ни за что.

Джозеф сузил глаза, выжидая. И он, наконец, получил то, что хотел. Ева вновь встретилась с ним взглядом. Только больше её карие глаза не были такими теплыми, скорее ледяными, как её кожа.

- Ты оставил меня, - её голос стал неестественно тихим, остывшим. - одну.
- Я никогда не оставлял тебя, Женевьева! – горячо возразил Джозеф, заключив её холодные ладони в свои. – Я...
-Ты уехал. – грубо оборвала его Ева, вырвал руки из его хватки, и тот поджал губы, опустив тяжелый взор на свои пальцы. – Так скажи, стоила ли твоя охота на Пропащих Чародеев того?

Джозеф покачал головой:

- Совет выбрал меня, я не желал уезжать отсюда...здесь мой дом, ты... - Ева враждебно сложила руки на груди, - Моя миссия должна была длиться полгода...
- Ты опоздал на шесть лет, - на её глазах наворачивались слёзы. – ты был всем, что у меня было. Мой сосед, мой друг, мой защитник. Я лишилась всего в один день, и это ты разбил мне сердце, Джозеф.

Они услышали вскрики, и обернулись в сторону празднества. Из-за приоткрывшейся двери был виден обзор на полыхающие занавески, ярый огонь поглощал объедки ткани, оставляя позади себя выжженные дыры.
Женевьева ступила вперёд, к хаосу, разворачивающемуся на благотворительном вечере, но дрогнувший голос заставил её замереть:

- Ты умрёшь, если сейчас войдёшь туда, - она обернулась, сглотнув. – со мной ты будешь в безопасности, Женевьева, - Джозеф с нежностью прошептал её имя, отчего в груди у девушки тут же больно защемило. – прошу, не будь упрямой хоть раз в жизни.

Джо протянул ей свою руку, и та с недоверием взглянула на ладонь парня.

- Отчего мы бежим? – та мотала головой, слыша крики людей. От пылающей агонии их отделяла лишь тонкие лозы, переплетающиеся между собой подобно нитям ткани, сшивающие портьеру.
- Не думал, что они отыщут меня, - проговорил парень, впустив пальцы в аккуратно уложенные медные пряди.

Ева качала головой, он выглядел не лучше фанатика, помешанного на охоте, от её взора не укрылась тень улыбки, всего на мгновения, но брюнетка могла поклясться, что Джозеф позволил себе улыбнуться.
Они встретились взглядами, и Женевьева невольно отступила. Он заметил промелькнувший в её больших оленьих глазах страх, и шагнул к ней навстречу.

- Отойди от меня, - прохрипела та, врезавшись спиной в каменную стену.

Джозеф от неожиданности вскинул тонкие брови вверх и наклонил голову, точно ребёнок:

- Но...ты так беззащитна...твои силы не работают ночью, - Ева подняла карие глаза на полумесяц, насмехающийся над ней своей кривой улыбкой.

Женевьева не заметила, как мужские пальцы обхватили её тонкое запястье, точно лианы, и дернули на себя, отчего та врезалась в его грудь.
Джозеф вынул из-за рубашки медальон, на цепи которого была повешена монета с выгравированным трезубцем Посейдона, и, поднеся его к небу, прокричал:

- Лишь Ноев Потоп очистит нас!

Их услышали, Ева закрыла глаза, чувствуя приближающие шаги к балкону, и тут грянул гром.
Молнии раскололи небеса на части, и за чередой грохочущей симфонии на землю пал дождь.
Тяжелые капли орошили её бледное лицо, и та, сама не осознавая, распадалась на крошечные частицы, уменьшаясь в размерах. Перед ней больше не было Джозефа, парень исчез, и Ева, подняв голову вверх, увидела, как огромный ботинок, наступивший в лужу, окатил её волной. Её отбросило в сторону, к краю балкона, и, как она не старалась ухватиться за выступы, её бесцветные ладони соскальзывали, ноги оторвались от земли, и та кубарем покатилась в беснующем ледяном потоке дождя. Женевьева, просочившись между декоративных колонн, широко распахнула глаза, слетев с балкона, и закричала, но крик поглотила вода, как и всю её саму. Раскинув руки в сторону, девушка пролетела пару метров, показавшихся ей пугающей вечностью, и, когда она, наконец, разглядела приближающуюся навстречу землю, то закрыла глаза. Она ощутила лёгкое прикосновение к своей ладони, и, повернув голову, увидела Джозефа, скользившего сквозь капли столь же проворно, как и она сама. Они опустили взгляды на землю, и вода с плеском столкнулась с землей, разбросав пару капель в стороны.
Женевьева неспешно открыла глаза и посмотрела на их переплетенные пальцы. Как она не почувствовала столкновение с грунтом, не успела спросить, быстротечный ручей круто свернул на проезжую часть, и, скатившись вдоль дороги, осел в фасетчатом люке.
Джозеф против воли разжал свои пальцы, и они оба рухнули на асфальтированную дорожку в канализации, откуда из люка на потолке стекала ледяная вода.
Проморгавшись, Женевьева убрала со лба выбившиеся из-за шишки черные пряди и, уставившись на свою руку, с рубцами и гуляющими под тонкой кожей венами, радостно выдохнула:

- Это снова я, - она подняла взгляд на сидячего перед ней Джо и, таращась, рыкнула, - ты же знаешь, как я ненавижу твои мокрые штучки.

Джо, словно всё ещё не веря в то, что произошло, тряхнул головой, и усмехнулся:

- Ты же знаешь, как я ненавижу твою упрямость, - беззлобно ответил он.

Женевьева вскинула бровь и, хмыкнув, поднялась на ноги, осматривая испорченный наряд. Ей стало непривычно холодно и, обвив ладонями оголённые плечи, та выдохнула, осознав, что стояла босиком, потеряв туфли по пути.

- Ты должен мне всё рассказать, Джозеф, - нахмурив лоб, она покачала головой.

Парень спрятал за рубашкой медальон и, прошёл вперёд, ожидая, что та рванёт за ним. Но Ева даже с места не сдвинулась, прожигая его широкую спину взглядом.

- Мы должны найти безопасное место, - обратившись к ней через плечо, усталым голосом ушёл от ответов тот, - если мы умрём от холода в канализации, проку от трупов не будет.

Сузив глаза, Женевьева неохотно последовала за ним, распуская кудри на ходу. Мокрые темные локоны неприятно облепили кожу, и Ева с благоволенным трепетом подумала о нежном одеяле. Переведя взгляд на Джозефа, та с удивлённо отметила, что ему не было холодно. В детстве парень ненавидел морозы, ледяные источники, даже холодные напитки, неужели за пять лет в Европе её друг стал толстокожим моржом, ныряющим между айсбергами?
По спине Женевьевы скатились тонкие струйки воды, и, вынырнув из раздумий, та перекинула тёмные пряди через плечо, сжав локоны в кулаке. На пол пали струи воды.

- Ты же не ведешь нас на Саммит, - наклонившись, Ева резким движением разорвала ткань, обнажив бедро. Треск платья эхом раздался в туннеле, и легким взмахом ладони та оставила подол позади. – Они не жалуют меня после того случая. – Женевьева многозначительно посмотрела на Джо, и парень, задержав внимание на тонких ногах девы, поспешно отвёл взгляд, прокашлявшись.
- Кучка самонадеянных самодуров, - фыркнул себе под нос Джозеф и, заметив одобрительный кивок леди, усмехнулся.
- Куда им до тебя, - качнув бедром, та прошла вперёд, оставив его позади. – Великого Джозефа, приемника самого Посейдона! – та расхохоталась, разводя ладони в стороны и демонстрируя величие парня, развернулась к нему лицом, не прекращая ходьбы.

Джо, улыбаясь, шёл прямо к ней, неотрывно разглядывая её тонкие чёрные брови, опущенные под тяжестью вод ресницы, набухшие губы, поднимающуюся грудную клетку при каждом вдохе.

- Неужели забыл, как я выгляжу, рыбка? – сузив глаза, ребячески поддразнивала та.

Его тёплый утягивающий взор сгорел в одночасье. Настигнув Женевьеву в одно мгновение, Джо прижал деву спиной к стене, обложив по обеим сторонам ладони, заключая пташку в клетку.
Ева, оробев, разомкнула губы, и, услышав мученический стон, посмотрела на раскрытый рот парня, зажмурившего глаза. Стрела, что рассекла воздух, предательски вонзилась в спину парня, и тот с шумом втянув ноздрями влажный воздух, разомкнул веки.
Он осел в объятиях Женевьевы, и, пошатнувшись, опёрся ладонью на стену. Не долго думая, Ева перекинула длинную и тяжёлую ладонь парня на своё плечо, и они побежали вперёд.

- Ты можешь превратиться в воду или ещё что-то? - оглянувшись, та увидела промелькнувшую тонкую тень, отсвечивающуюся в ряби канализационных водостоках. - Что бы это ни было, у меня нет сил сражаться...
- Не со стрелой в моей спине, - прохрипел Джозеф, ковыляя подле девушки.

Ева вновь обернулась, с её губ едва слетел вскрик, когда чернота заволокла её. И не было ничего, кроме холодного мрака и двух пары красных глаз, смотрящих прямо в её душу. Она было решила, что ослепла, а демонические зрачки лишь плод её больного воображения, но, проведя ладонью вперёд, та ощутила склизкое прикосновение, а затем варварское желание немедленно вдохнуть. Две острые ладони душили её тонкую шею, надавливая все сильней и сильней на пульсирующую вену. Волна боли прошла по позвонку, и Женевьева против воли прижалась острыми лопатками к холодному мокрому асфальту. Она билась ногами, извиваясь подобно гремучей змее, и грозно рычала, всматриваясь в два кроваво-красных рубина.
Демона, душившего Еву, окатило бурлящей волной и, обвив тело существа, стянуло в канализационную воду. Женевьева раскрыла глаза, кашляя и щупая горло, исчерченное в красных отметинах.
Она перевела взгляд на Джозефа, тяжело дышавшего, обессиленного из-за последнего приказа над водами. Женевьева схватила его за руку и повела вперёд, волоча ватные непослушные ноги за собой.
Она смаргивала навящивые грёзы: глаза, налитые адской кровью, смотрящие прямо на неё, и пугающая тьма, поглотившая землю.

- Женевьева, - окликнул её парень, хрипя на каждом вдохе.

И она тут же замерла, повернув голову вправо. Тоннель уводил спутников в тупик, но, стоило приглядеться, как всё чётче и чётче становилась видна мерцающая рябь, казалось, проведёшь рукой, и вся магическая цепь обрушится в одно касание. Ева повела Джозефа, не зная, куда приведёт их опасная дорожка, и, шагнув сквозь барьер, ступила на колючий пятнистый ковёр. Её мокрые пальцы прошлись по взъерошенной ткани, и приятная истома шелковой нитью сковала мышцы ног. Яркий электрический свет заставил зажмурить глаза, и, наконец, привыкнув к сверкающим лампам, Женевьева убрала от лица ладонь
Парень, выше её на мизинец, держал в руке бокал с терпим виски. Пригладив длинные каштановые локоны, достающие до подбородка, он бросил два кубика в тёмную жидкость, и те с шепотом утонули в алкоголе.
Просторная гостиная без углов, была центром некого лабиринта, который начинал своё ответвление с многочисленных коридоров.
Оглянувшись, Ева сузила глаза, глядя на незнакомца, покачавшего стакан пальцами:

- Что ты сделал с Джозефом? - грубо спросила та.
- Джозеф? - он закинул подбородок вверх, насмехаясь, - Я уже чувствую, как он ненавидит это имя.

Женевьева прошла мимо парня, зайдя за спину, и остановилась у небольшого балкона. Сумрак ночи уступал благосклонному солнцу, оставались часы до рассвета. Ева опустила взор вниз, и увидела вольное море, бьющееся о скалы. Вокруг лишь буйство океана, ни зелени, ни самого чернозёма, словно одинокая башня брала своё начало с морского дна, возвышаясь над владениями Посейдона...
Ева вовсе оробела, обернувшись:

- Посейдон? – едва слышно прошелестела та, привычка терять дар речи, теряя контроль над своим телом в ответственный момент, злым роком преследовала её с детства.

Незнакомец рассмеялся, простодушно, приложив к плоскому животу ладоши.

- Август, - поправил её тот, и, покинув балкон, оставил уже осушенный бокал на стол. – а ты Женевьева, верно?

Черноволосая несмело кивнула, оставляя балкон. Её взор обошёл каждый коридор, уводящий в свой тайник.

- Джозеф, - вернулась к открытой теме Женевьева, - когда я прошла сквозь портал, он был со мной.
- Через мои врата способны пройти лишь чистые сердцем, - он указал на неё пальцем, - я - беглец, и помогаю лишь беглецам, но, если бы мне хватило дурости пускать всех, моя голова уже давно пошла бы на корм рыбам.
- Он ранен, - взмолилась дева, приблизившись к Августу. - нас атаковали, если бы не он, то сейчас я истекала бы кровью.

Август вскинул бровь, то ли удивление, то ли искреннее неверие:

- Значит, Джозеф, - медленно растянул его имя парень, - проявил благородие, - губы Августа растянулись в злорадной ухмылке. - так тому и быть.

Он махнул ладонью, и из клокочущей ряби, разрывая полу-прозрачную мозаику, рухнул обессиленный Джозеф. Его лицо, покрывшееся испариной болезненного пота, измученно скривилось, когда тело камнем обрушилось на ковёр. Ева пала на колени подле парня и, неуверенно коснувшись, торчащей из спины стрелы, почувствовала, как горячая ладонь с силой сжала её запястье.

- Не трогай, - предостерегающе зашипел он.
- Её нужно вытащить, - Ева протянула свободную ладонь к древко* и, обхватив тонкими пальцами, выдернула.

Джозеф недобро зарычал, точно дикий зверь, и, впившись короткими ногтями в ладонь Евы, заставил кровоточить полумесяцы на её коже. Женевьева отбросила в сторону стрелу и, задрав грязную рубашку к лопаткам, ужаснулась. Тонкие ветвящиеся паутины болезненно-синего оттенка распускались на его коже, беря начало с раны.

- Всё так плохо? – Джозеф, сев на ковёр, провёл ладонью по своему плечу и поднял взгляд на Еву.
- Кхм, - опуская рубашку, девушка перевела взор на Августа, - стрела была отравлена. Ты можешь вылечить его?

Август неспешно поднял взгляд на Джозефа, и они встретились взглядами. Это был не просто оценивающий взгляд, казалось, что они знали друг друга уже очень долго, и вели безмолвную беседу.

- Август! – рыкнула та, тяжело дыша. Эти игры порядком выводили ей нервы.

Шатен покачал головой, отворачиваясь:

- Мой дом лишь мост для потерянных душ, - Ева сжала ладони в небольшие кулаки и поднялась на ноги, прожигая ядовитым взглядом тонкую спину незнакомца. – вы сами выбираете тропу.

Женевьева выдохнула сквозь сжатые зубы, чувствуя, как разгорающийся шар бурлящего гнева разносился по венам, остывая в жилах. На языке ещё вертелась горечь непроявившейся злобы.
Девушка перекинула руку Джо через своё плечо и, став его опорой, прошла к тоннелю, уводящему в темноту.

- До следующей встречи, беглянка, - криво усмехнувшись, бросил им в спину Август, наблюдая, как мрачная тень скрыла их силуэты.

Примечание
*Древко — это тело стрелы. Древко современной стрелы изготавливается в виде трубки.