Навстречу тьме

Ничего не происходило, и мальчик с пепельными локонами уже хотел было бросить это дело, но крепкая хватка черноволосой девочки удержала десятилетку на месте. Они встретились взглядами, и оба обомлели, осознав, страх сковал их, сжимая подобно лозе.

- Она услышала нас, - прошептала черноволосая девочка, кивая мальчику. - призрак Кровавой Мэри будет зол, если мы, призвав её в этот мир, оставим между двумя закрытыми дверьми.

Мальчик послушно вернулся на место и, взяв черноволосую за руки, замкнул круг.

- Кровавая Мэри приди, - прошептали дети с дрожью в голосе, - Кровавая Мэри приди, Кровавая Мэ...

Шторы всколыхнулись, поднявшись вверх, и всю каюту качнуло от высокой волны, ударившей по палубе корабля.
Свеча, горевшая во время обряда, потухла, погрузив каюту во Тьму. Девочка слышала лишь собственное прерывистое дыхание и бешеное биение испуганно сердца. Она крепко-крепко зажмурила глаза, и, почувствовав ледяное дыхание у своей щеки, вскрикнула.
Свеча тут же загорелась, и дети, прижавшись друг к другу, обомлели, услышав женский красивый смех. Простодушный и лёгкий, заразительно действующий, отчего на лицах детей запечатались пугающие ухмыляющиеся гримасы.

- Давно меня никто не призывал, - с наслаждением протянула девушка в белом длинном платье, выходя из тёмного угла комнаты.
Каюта снова качнулась, всё на корабле наклонилось в сторону, и книжки, встроенные на полках, пали на деревянный пол, всё накренилось, кроме дамы в белом.

- Я уже встречала семейство Сэмиэль на своём пути сотни лет назад, - дама в белом подошла ближе к детям и, вытянув ладонь вперёд, провела пальцами по белоснежной коже девочки. - ваш род любит помыкать заблудшими душами.
Сердце Женевьевы пропустило удар, и девочка прошептала:
- Мы обе знаем, что значит, если на стекле смешать родственную кровь, Мэри, - дама в белом посмотрела на окровавленный осколок и протянула холодную улыбку. - твои силы передаются нашему роду, мы питаемся твоей энергией. Будь милым призраком и сделай то, для чего тебя призвали, если не хочешь остаться смертной.
Кровавая Мэри, оторвавшись от лицезрения лица Евы, перевела тёмный взор на блондина:
- У меня был брат с такими же красивыми волосами, как у тебя, - мальчик не мигая смотрел на призрака, - его так любили наши родители, всегда шутили, что съедят когда-нибудь их сладкого мальчика...
- И ты зарезала родного брата, - сердце блондина ухнуло куда-то вниз, но его голос был непосильно твёрд и холоден. - заставила родителей съесть его. Мы всё знаем о тебе, Кровавая Мэри, не пытайся запугать нас.

Женщина перестала улыбаться, бесшумно подойдя к скрытому зеркалу, висевшему на стене.

- Ты ничего обо мне знаешь, Сэмиэль. - сквозь зубы процедила та, и, обернувшись, спросила, - Для чего вы призвали меня?

Женевьева встретилась взглядом с братом, не решаясь заговорить. Блондин положил свою крохотную ладонь поверх её и некрепко сжал.

- Мы думаем, что Пропащие Чародеи проникли на корабль...
- И чего вы желаете от меня? Разве ваши родители не способны отыскать их? - хмыкнула та.
- У них нет твоей силы, Кровавая Мэри, - Женевьева сглотнула, встретившись взглядами с призраком, - отыщи Пропащих Чародеев на корабле, и тогда мы разорвём связь.

Женщина опустила взгляд на окровавленный осколок, в её глазах засиял блеск, причину которого дети не осознали, и силуэт девы в белом растворился.

Воспоминания рыскали в поисках щели, не желая быть запертым в чертогах. И иногда они вырывались наружу, добираясь до самого сердца, истязая орган по кусочкам.
Женевьева очнулась ото сна со слезами на глазах.
Смахнув ладонью чёрные локоны со лба, дева приподнялась с кровати и инстинктивно обернулась в сторону света, что был скрыт от неё толстой тканью портьеры.
Ева услышала крик Джозефа: «Ложись!» и тут же содрогнулась, ощутив ледяные капли святого источника, проникающие в её легкие. Она зажмурила глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть с головой...

- Майкл. - сорвалось с её губ, и девушка тут же разомкнула веки.

Она осмотрела пустую комнату: два белых кожаных кресла, невысокий светильник и алюминиевая дверь. Черная ручка опустилась вниз, и Ева застыла, сжав ладонями остывшую простынь.
Дверь открылась, и в проёме появился высокий худощавый парень с длинным носом, на конце которого очки с пластмассовой оправой. Первые пуговицы его рубашки были не застёгнуты, открывая вид на золотистую грудь шатена.

- Это, правда, ты? - поднимаясь с кровати, Ева опустила на пол босые ноги.
- Я принёс тебе одежду, - девушка опустила взор на его протянутые руки и только сейчас заметила стопку из штанов, майки и ботинок.

Подойдя ближе, Женевьева приняла одежду и не нарочно коснулась пальцами его руки.

- Ты злишься, - дева упрямо продолжала ловить его взгляды, однако всё было безуспешно, Майкл старался не смотреть на неё. - знаю, что не должна была покидать границы договора, но, поверь, у меня были на то причины. Майкл, ты всегда верил мне, я никогда бы не стала тебе врать. Я говорю правду, слышишь? Прошу, не молчи, Майкл.
- Причины? - он нахмурил лоб, подняв взгляд на девушку. - Женевьева, как же ты не понимаешь, что члены Саммита не станут потыкать тебе в твоих желаниях. Они понимают лишь условия договора и его нарушение. Ты можешь быть изгнана за неповиновение.

Ева оставила одежду на постели и, обернувшись лицом к парню, взяла его руку.

- Они изгнали меня из моего мира, где я родилась. Где погибли мои родители, мой единственный брат, Алан. - её голос дрогнул, - Отправили на Поверхность, держа на коротком поводке... Гонение и презрение стали неотъемлемой частью моей жизни.

Молчание. Обиды, боль, мысли о призрачном возможном давили на них, недосказанности было суждено остаться таковой.

- Не будем об этом, - нарушила тишину Ева, - будь на моей стороне, Майки, иного не смею просить.

Парень, не выдержав тяжелого взгляда девушки, отвел взор и выдавил подобие улыбки. Прежде Майкл считал своей обязанностью - не дать силе духу Сэмиэль пасть. Ни всем привычкам суждено сойти на нет, ни всем историям суждено поставить точку.
Она, наклонив голову, протянула две руки к его лицу и, сняв с его носа очки, надела на себя.

- Ты должна рассказать мне, что ты делала на острове Ла-Морт, Женевьева. - Майкл вскинул брови, - Надеюсь, ты нарушила договор не ради секса без обязательств, - девушка протянула ехидную улыбку.
- Я искренне полагала, что в этой прихоти ты пришёл бы мне на помощь.

Не время для шуток, её ожидал суд, и они оба понимали это. Слишком хорошо знали друг друга, чтобы заговорить о предстоящем заседании. Несмотря на всю храбрость и полуухмылку леди, Майкл знал, как ей страшно, а Женевьева знала, что он это знал.
Майкл, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулся от девушки. Обойдя парня, Сэмиэль высвободила его руки и сжала холодными пальцами запястья шатена.

- Ты всегда пытаешься защитить меня, Майки, - уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. - поэтому я всегда буду любить тебя. Но больше ты не должен страдать из-за меня, я буду отвечать за свои грехи перед судом. - Майкл хотел возразить, но та перебила его, - Всё, чего я прошу от тебя, чтобы ты был рядом. Чтобы не произошло.

Парень, притянув Женевьеву к себе, заключил в крепкие объятия. Девушка, уткнувшись носом в открытую шею шатена, вдохнула одеколон с резким ароматом осенней свежести и закрыла глаза:

- Нас подслушивают, ведь так? - едва различимым шепотом спросила та, касаясь губами его уха.

Майкл, провёл ладонь по спине девы с одним оттопыренным пальцем. Подслушивают. Их детские уловки, что те придумали в столь далеком прошлом, давным-давно позабыв, кому пришла идея с объятиями и разговором по пальцам.

- Со мной был Джозеф. Он у них? - она так крепко прижималась к телу Майкла, отчего её кожа инстинктивно начинала медленно воспламеняться.

По её спине прошли мурашки от проведенных двух пальцев, и та с облегчением выдохнула. Они не нашли его.
Дверь распахнулась, и в комнату зашёл невысокий солдат с притупленными чертами лица:

- Харрисон, на выход! - приказал начальник, и Майкл неохотно отпустил черноволосую деву.

Девушка неторопливо сняла с себя очки Майкла и, вложив оправу в ладонь шатена, проводила друга печальным взглядом, и парень, обернувшись, прошептал одними губами: «Береги себя», за ним закрылась дверь, заперев против воли Еву с солдатом.

- Когда они явятся? - девушка продолжала держаться на расстоянии с Командором, сохраняя мнимое спокойствие.

Мужчина потёр двумя пальцами щетину, и, едва наклонившись вперёд, заговорил прокуренным голосом:

- Как всегда, никто не знает. Но Вы же знаете не понаслышке, мисс Сэмиэль, - Командор протянул улыбку: улыбку, шепчущую, я знаю все твои тайны. - Вы сами поймёте, когда придёт время.

Женевьева робко взглянула из-за плеча на дрожащие занавески, пропускающие нежный солнечный свет, и редкое дежавю заставило замереть деву. Она лишь заметно вздрогнула, отводя взор от окна.
Командор уже направлялся к двери, как звонкий голос брюнетки остановил его, стоило мужчину обхватить ручку дверцы:

- Постойте! Позовите Майкла. У меня есть право увидеть его.
- Больше нет, - он захлопнул за собой дверь, отчего Ева, вздрогнув, зажмурила глаза.

Она развернулась спиной к двери, накрыв ладонью дрожащие губы. Сэмиэль не могла скрыться от воспоминаний, рыскающих в поисках щели её сознания, Ева, правда, надеялась, что сможет забыть. Но разве возможно что-то стереть из памяти, неосознанно прокручивая момент снова и снова, как сломанную пластинку, надеясь, что в этот раз мелодия заиграет верно.

Поздно. Женевьева снова прочувствовала запах гари, вкус пепла на зубах, и опустила взгляд темно-карих глаз на свои ладони: они были чёрные, испачканные в золе и рассыпчатом угле. Девушка сидела на тротуаре, согнув колени, и что-то шептала себе под нос, теряя слова в повисшем на улице тумане из серого дыма.

- Мисс? Мисс, вы в порядке?

Ева схватила протянутую к ней ладонь и намертво обвила тонкими пальцами запястье парня.

- Ты видел моих родителей? - её расширенные зрачки едва сливались с радужкой, ненамеренно пропуская через собственную призму тлеющую боль. Казалось, стоило дунуть, и пожар, терзая деву, пролил бы на ладони кровавые слёзы огненной жрицы. - Мои родители, - обронила девушка, всё ещё не отпуская незнакомца. - они должны быть где-то здесь.
Её рассеянный взгляд ушёл в сторону, этого мгновения хватило, чтобы парень поднял её на ноги. Смотря на брюнетку через очки с пластмассовой оправой, Майкл встряхнул Сэмиэль, и та, замерев, перевела тяжёлый взор на него: парня, увидевшего, как горел её собственный мир, и пепел, струящийся по воздуху тому подтверждение; как горели её призрачные песни, её глубокое сожаление.

- Я помогу тебе, - заверил Майкл, крепко держа деву в руках. - доверься мне.

Из её рта выкатился клубок теплого пара, и Женевьева перевела взгляд на окно. Последние лучи света самозабвенно меркли, уступая место чарующему мраку, отчего в глотке у Сэмиэль встрял ком. Они пришли. Она медленно раздвинула шторы: Солнце против воли скрылось за громовыми тучами, и надвигающаяся гроза сверкнула где-то над верхушками отдалённых деревьев.
Молния разверзлась расплывчатой линией у окна Женевьева, ослепив всю комнату ярким светом, и стекло треснуло, пошатнув оконную раму.
Дверь распахнулась, и грозный голос Командора властно приказал развернуться мисс Сэмиэль лицом к стене, чтобы тот мог заключить преступницу в наручники. Она услышала щелчок, и мужчина тут же развернул деву к выходу, сопровождая её до зала.
Женевьеву вели по длинному коридору; сумеречный свет скрывал лица солдатов, прислонившихся к стене на каждом углу, но Сэмиэль была уверена: каждый провожал её взглядом.
Тяжелые железные дверцы, напоминающие ей врата в гробницу злодея из сказки, отворились перед ними, впуская закованную преступницу в зал. На высоком потолке даже в темноте сверкала фреска, изображая колесницу, проезжавшую по телам грешников. На квадриге, запряженной лошадьми, величественно возвышалась высокая худая девушка, облоченная в свободно струящуюся мантию. Глаза скрывала повязка, развивающаяся подле волос.
Женевьева вспомнила, как впервые о Богине Фемиде узнала от своего отца. Он пересказывал легенды о пророчице Правосудия, восхищаясь хладностью её души. Ева никогда не понимала, к чему зависть к Богине, не вкусившей сласть непостоянства чувств. Но сейчас, вернувшись в само прошлое, Женевьева поняла: сердце не училось на ошибках, потакая буйным желаниям, лишь разум способен высвободить из плена и распутать плеть, обвившую лебединую шею.
Командор провёл Сэмиэль до символического пьедестала, и, оставшись в стороне, скрылся в тени.
Ева поднялась по двум ступеням и подняла тяжелый взгляд. Перед ней, на тронах с удлиненными спинками, восседали трое члена Саммита, не мигая, взирающих на юную преступницу.
Невысокие и сгорбленные Эльфы, пророки магии и свидетели создания бесконечной петли, сотканной из миров, единообразно склонили толстые округлые головы, отчего их конусообразные шляпы едва не рухнули с их безволосых макушек. Они были одними из древнейших существ, отчего их кожа давным-давно засохла, превратившись в кору древ-мафусаилов, а их глаза окончательно померкли: никто бы не узрел жизнь за плотной завесой тьмы, на которую были обречены экваторы глазниц.
Свидетели, как положено Кодексу, стояли слева от обвиняемой, отделяемой невысокой перегородкой. Позади Женевьевы сидел Майкл, один, не имея права подойти к девушке.

- Женевьева Глориус Сэмиэль! - противный и скрипучий голос наждачкой прошёлся по рецепторам леди, отчего та ощутила, как её кожа покрылась гусиной коркой. - Вы обвиняетесь в нарушении договора, в заключение которого были предопределены границы возможных действий. Майкл Харрисон, командующий отрядом, схватил обвиняемую в Риме, на острове Ла-Морт.
Эльфы, тяжело дышащие горячей смесью из пыли и собственного запаха гари, перестукивали отращенными когтями по подлокотникам.

- Мы помним Вас, Женевьева, - мерзкий голос, под стать личины существа, обратил на себя внимание присутствующих. - четыре года назад Вы стояли на этом самом месте, закованная в наручниках.
- Мне было шестнадцать, - бесцветно согласилась девушка, - мной манипулировала Ведьма, ради чёрной магии, пользуясь тем, что я не могла смириться с гибелью своей семьи. Теперь я умнее.
- Умнее? - ухватился за слова Эльф, и на его морщинистым лице прочертилась улыбка, - Являлись бы таковой, сейчас не стояли бы здесь вновь, Сэмиэль.

Женевьева нахмурилась:

- Моей жизни угрожала опасность! - возразила та с жаром, - Я принимала гостей в своём доме, на Поверхности, когда на моих людей напали.
- Напали? Кто напал на Вас, мисс Женевьева?

Девушка лишь покачала головой:

- Мне нужно было бежать, - она сама не поняла, как дошло до того, что та оправдывала попытки спасти собственную жизнь, - однако в тоннеле канализации меня настиг Демон. Возможно, он был ручным, его хозяева намеренно послали за мной.

Разве возможно было прочесть хоть долю сочувствия в этих пропащих глазах? Нет, не глаза, а дыры, прожженные столетиями. Никакого милосердия, лишь правосудие под покровительством Богини Фемиды.

- Скрываясь в развилках тоннелей, я ненамеренно прошла через портал, что привёл меня к Августу. Он назвал своё убежище мостом для потерянных душ, - вспомнив слова проводника, рассказала та. - Август помог мне избежать смерти, и я, выбрав неизвестную тропу, вышла к острову.
- Неужели за всё Ваше утомительное путешествие Вы были одна? - без интереса спросил член Саммита, явно подозревая её в чём-то. - Продержались на острове Смерти, заселенным Демонами. Так ещё смогли отыскать Источник. Удивительно для девушки, которая не знала, куда приведёт тропа.

Ева молчала. Не было смысла уже что-либо придумывать и отговариваться, по тону Эльфа стало ясно: они намерены лишить её всяких прав и запереть где-нибудь подальше от существ.

- Суд призывает ответить Майклсона Хирома Харрисона для дачи показаний.

Женевьева закрыла глаза. Она будто вернулась в тот самый день, четырьмя годами ранее.

Майклсон вышел из-за расставленных рядов кресел, за которыми должны сидеть участники событий, не получивших какое-либо обвинение, и, поправив очки, остановился около пьедестала.

- Как вы познакомились с обвиняемой, мистер Харрисон? - задал вопрос один из старейшин.
- Рядовых сотрудников всегда отправляют на такие задания: когда остается лишь уже прибраться и подсчитать жертв. Все эти горящие церкви, вспыхивающие во всём мире, стали ещё одной головной болью для Командоров, так что основные силы ушли на поиски поджигателя. Никто не подумал бы, что в тот день Она будет сидеть прямо у входа.

- Она угрожала Вам?

Майкл посмотрел на Женевьеву, в его голове застрял образ огненной жрицы, борющейся с диссонансом её тонкого изящного силуэта. Он смотрел на её руки и видел кровь, но стоило опустить взгляд на собственные ладони, парень видел то же самое. У нас всех руки в крови.

- Нет, - тот покачал головой, - сначала я принял её за пострадавшую. Она искала своих родителей среди дыма, я и подумать не мог, что все сожжения сотворила эта девушка, пока она сама не призналась.

Старейшина наклонился вперёд:

- Призналась в чём?
- В совершении оккультных сожжениях церквей по всему миру.

Майкл стоял подле её пьедестала. Четыре года, прошедшие мимо неё, показались деве ненавистной вечностью. Словно эта история произошла вовсе не с ней, так давно это было.

- Прошло четыре года, - заговорил Майкл, несмотря на то, что никто не давал ему на то разрешение, - Женевьева вернулась к прежней жизни, оставив самое худшее позади. Она верно выполняла условия Договора, тогда отчего она вновь в наручниках? К ней относятся, как к преступнице!
- Кем она и является, юноша. - холодным тоном оборвал праведную речь солдата Эльф и, переглянувшись с членами Саммита, недобро хмыкнул. - В прошлый раз мы великодушно смягчили наказание, ссылаясь на очевидную глупость леди и Ваше верное слово. Вы взяли на себя ответственность, уверяя нас в сердечности мисс Сэмиэль. Сейчас же, - Эльф вновь помедлил, - мы понимаем, каковы были Ваши истинные намерения на самом деле.

Слова Эльфа подействовали так, как ожидал Саммит: Майклсон растерялся.

- Мои...истинные намерения? - нашелся Майкл, собравшись.

Женевьева напряглась, словно натянутая струна. Они не могли узнать... и всё же?

- Мисс Сэмиэль намеренно подожгла католическую церковь Святого Антония в Малазии. Погибли смертные, мистер Харрисон, как и при каждом поджоге. В Судане от Мечети Аль-Кабира осталось лишь пару кирпичей, не говоря уже об оставшихся одиннадцати храмах и погибших людей. Мы привлекли к себе достаточно внимание общественности, но Вы всё же защищали преступницу, и теперь, когда члены Саммита распоряжаются непроторенной информацией, то, наконец, способны увидеть картину полностью.

Женевьева закрыла глаза, она уже поняла, к чему вели Эльфы. Они знали.

- Вы не могли здраво принимать решения, роман с заключенной лишил Вас полномочий, которыми владело незаинтересованное лицо. - Майкл томно вздохнул, явно проглатывая ком с возражениями. - Мы имеем полное право изъять у Вас полученные ранги и оставить без работы. Вы солгали перед Богиней Фемидой, безбожник! - Эльф с отвращением прорычал последнее слово, и речь, словно факел, подхватил его сородич.

- Безбожники! Вы не достойны милосердия, - Майкл и Ева переглянулись, - не достойны прощения.
- Не достойны прощения! - неожиданно громко гаркнул другой.
- Не достойны прощения! Не достойны! - зарычали все в унисон, провозгласив своё решение.

Женевьева, маша головой, перекрикивала вой Правосудия:
- Майкл не заслуживает вашей кары, прошу, разве он был ужасным солдатом? Он же поймал поджигательницу храмов, передав её вам в руки. Он всегда был предан законам Саммита.
- Как смеешь ты говорить о преданности? - злобно прорычал Эльф, выйдя из себя; членам Саммита никогда не перечили, - В каком законе сказано: разделять ложе с преступницами? Он потерял всякое уважение, связавшись с невестой Дьявола!

Щеки Евы тут же вспыхнули. Сэмиэль поджала губы, сдерживая мученический стон, вызванный бессилием. На глазах блестели застоявшиеся слёзы, что та отчаянно продолжала глотать.
Эльф, что всё время молчал, наконец, зашевелил потрескавшимися губами:

- Отныне Договор расторгнут, мисс Сэмиэль, - провозгласил тот, прерывая любые шепотки в зале. - у совета больше нет причин благоволить Вам. Как только Суд огласит своё последнее слово, Вас перевезут на остров Отреченных, где Вы будете отбывать свой пожизненный срок. - Женевьева коснулась связанными ладонями лица, стирая скатывающие слёзы. Несправедливость терзала её изнутри, казалось, что кто-то беспощадно сжимал грудную клетку снова-снова, проверяя на прочность. - Что касается Майклсона Харрисона, - члены Саммита одновременно повернули головы в сторону шатена, - совет позволит Вам искупить вину, если Вы согласитесь отправиться в Последние Земли.

Парень взглянул на Женевьеву, и она поняла, что тот вот-вот согласится.

- Но из Последних Земель ещё никто не возвращался... Вы же отправляете его на верную смерть! - вскрикнула дева, ища в тёмных глазах Эльфов сострадание.
- В такие смутные времена нам необходимы люди, на которых мы можем положиться. Последние Земли нуждаются в подобных существах как никогда прежде, мисс Сэмиэль. И, если Вы беспокоитесь о здравии мистера Харрисона, молитесь Богам, Женевьева, его жизнь отныне в руках Владык, и мы ничего не можем изменить.

В висках стучала кровь, заглушая гул, поразивший заседание. Майки, её Майки, не мог уйти на фронт по её вине. Расплата за милосердие к последней Сэмиэль терзала сердце.

- Ева, - услышала Сэмиэль и обернулась на родной голос, - всё будет в порядке. С нами. - она кивнула, прикусывая сухие губы.

Охранники, подошедшие к нему, заключили его в наручники, и Женевьева, всё так же, не отводя от шатена тяжелого взора, продолжала кивать, уверяя саму себя.

- Всё будет в порядке, Майки, - обронила та, прежде чем того увели из зала Суда, - обещаю...

Сэмиэль вобрала воздуха в легкие, силясь поднять глаза на Саммит. В них не было ничего человеческого, не осталось и капли справедливости, лишь холод и пыль. Они уже мертвы.

- Прощайте, мисс Сэмиэль, - услышала Ева колючий голос самого старого Эльфа, к пьедесталу подошёл Командор, и Женевьева медленно ступила по ступеням. - у нас были большие надежды на Ваш счёт. К сожалению, не все способны оправдать знамя своего рода.