Навстречу тьме

За ней захлопнулись двери, и та вздрогнула. Ева снова погрузилась в темноту, сумрак прохода, и только дыхание начальника Майкла за её спиной не давало надежду сбежать. И разве она смогла бы? Не смогла оправдать дарованную ей фамилию, чего уж там.
Командор свернул, потянув Сэмиэль вправо, и, открыв двери, галантно пропустил даму перед собой, выпуская на свежий воздух. Ночной ветер прошёл сквозь неё, и тело Женевьевы покрылось мурашками, съежившись, та взглянула наверх, подставляя лик звёздному небу.
Тепло. Ева боялась оторвать взгляд от чарующих небесных тел, казалось, их уединение создавало мираж безопасности, может, она даже смогла бы продержаться так до самого острова с заключенными, если бы не горячие ладони накрывшие её.
Сэмиэль медленно перевела карие глаза на Командора, стоявшего перед ней в футболке. Только сейчас она осознала, что куртку парень отдал ей.

- Женевьева, - прошептал тот с нежностью, густые брови черноволосой нависли над переносицей, и они обернулись, услышав цокот каблуков.

Высокий худой мужчина в длинном чёрном плаще, доходящем до лодыжек, остановился в метре. Его грубые тонкие пальцы распустили пояс на животе, и в сумраке блеснул свет, отражаемый лезвием клинка, припрятанного во внутреннем кармане.
Ева с опаской взглянула на Командора: не вздумал ли совершать над ней самосуд блюститель закона? К чему такая секретность? Дева колебалась, предугадывая своё убийство. Вот он, её мир! Место, где за Сэмиэль всегда следовала тень Смерти, стоило вновь вернуться на родину.

- Господин, - едва склонив голову вперёд, поприветствовал незнакомец Командора.
- Ты опоздал, - тоном, не требующим возражений, оборвал его солдат. - не смей отнимать у нас ещё больше времени.
- Да, Господин, - не поднимая взгляд, отчеканил тот и, развернувшись, подобрал подол плаща.

Свернув на аллею, незнакомец увёл их в парк, отдаляя всё дальше и дальше от зала Суда. Скамейки, облокотившиеся на невысокие деревья, сменялись на старые пни, обросшие мхом, аккуратно обстриженные кустарники возвращали себе естественность, искусственный сквер уступал тёмной необузданной роще, увлекая своими тропами.
Женевьева брела за Командором, с каждый шагом утрачивая луч надежды на своё спасение. По правде говоря, она уже сама не знала, что для неё стало бы спасением. Напоминание об её тёмной сути, что дева хитро прятала за сказочными обещаниями стать лучше, дало брешь в самой жизни.
Всё казалось неправильным, словно её существование не одобрялось. Она почти улыбалась при мысли о наказании и искуплении своих грехов. Но это невозможно. Не было никакого искупления, которое сделало бы деву чистым. Запятнанная на всю жизнь, без желания вылечить или исправить.
Она увидела слабое мерцание среди травы, прищурившись. Подул тёплый ветер, взметнув чёрные локоны девушки вверх, и среди шелеста листвы, Ева услышала движение ряби по воде.
Бесшумно ступая по земле, парни обошли холмы и, спустившись к берегу, замерли.
Командор, вплотную подойдя к Женевьеве, оценивающе взглянул на деву:

- Бесстрашная, - с удовлетворением заключил тот и, коснувшись чужих запястей, снял наручники.

Растирая алые следы от оков, Ева подняла удивлённый взор на парня. Командор, вскинув театрально брови, указал ладонями на воду, пропуская перед собой.

- Утопить решил? - не двигаясь с места, прошептала та не без интереса.
- Такого-то ты мнения о спасителе, - растягиваясь в довольной улыбке, ответил он.

Женевьева нахмурилась, глядя на Командора. С чего ей доверять ему? Что он задумал?

- Вы Маг, верно? - девушка не смогла разглядеть лицо незнакомца, что было спрятано за капюшоном длинного плаща, но различила среди сумрака слабый кивок. - Значит, - она перевела взор на воду, - вы хотите использовать озеро в качестве портала. Куда вы задумали привезти меня?
- Здесь небезопасно для нас, - заговорил Командор, - я смогу говорить честно лишь на той стороне.

Проигнорировав протянутую руку, она прошла мимо парней, медленно погружаясь в ледяную воду. Дыхание на мгновение перехватило, и ноги замерли сами по себе, не слушаясь. Зверский холод сковал каждую мышцу, казалось, она ныряла среди одиноких льдин в полярную ночь.
Услышав журчание воды позади, Сэмиэль, обернувшись, наблюдала за тем, как Командор приближался к ней. Стоило лунному свету пасть на их тонкие фигуры, что возвышались над гладью воды, Ева разглядела пару капель алой крови на воротнике футболки. Остановившись подле Женевьевы, Командор, переглянувшись с незнакомцем, кротко кивнул и погрузился под воду. Небольшие пузыри поднялись наверх, запечатывая ненадолго силуэт парня, и, набрав воздуха в легкие, Ева повторила за ним, ощущая, как дрожь воды покалывала кожу.
Песчаное дно уходило из-под стоп, утягивая деву куда-то вниз. Барахтаясь руками, Женевьева выбивалась из сил, надеясь ухватиться за что-то, вынырнуть на поверхность или хотя бы ощутить землю. Широко раскрыв глаза, она встретилась лишь с Тьмой, что преследовала ту с самого её рождения. Или, быть может, она жила беззаботно в своем понимании для человека, родившегося в этом мире, пока не потеряла всё в один худший день. Быть может, Женевьева просто разозлила Смерть своей живучестью, и теперь та лихорадочно преследовала деву, боясь упустить шанс вернуть то, что по праву принадлежало ей. Жизнь.
Вдали Ева различила сквозь нависшую пелену струящийся бледный свет. Ореол лучей освещал сгущающийся мрак, что медленно рассеивался. Проморгавшись, Ева различила складные бледные локоны, которые прежде приняла за свет. Мальчик. Невысокий, такой маленький, отчего сердце черноволосой девы тут же сжалось. Стоило оказаться достаточно близко, девушка встретилась взглядом с его тёмно-карими глазами, такими же, как у неё. Как у её брата.

- Алан? - вырвалось у неё, и в глотке встрял ком из-за ледяной воды.

Он начал отдаляться, всё ещё оставаясь бездвижным, словно утягивающий водоворот забирал мальчика в глубинные тернии. И как бы не старалась Женевьева ухватиться за брата, его тонкие ладони упорно выскальзывали из её хватки. Его взгляд с интересом наблюдал за тщетными попытками Сэмиэль, удивляясь сопротивлению Женевьевы, безмолвно задавая вопрос сестре: «Неужели думаешь, что в этот раз у тебя получится?»
Пустота, образовавшаяся уже давным-давно, воспламенилось внутри её плоти, и на глазах навернулись слёзы боли, отчего дева крепко зажмурила глаза. Пожар, разразившийся среди её костей, сковал тело Сэмиэль, и та поняла, что не могла дышать. Кислорода не было, точнее он существовал, но где-то далеко, вне досягаемости девушки, отчего простой вдох казался лишь сказочным сном, оживающим лишь в теории.
Алан сгинул, как непрошенная тень, и Ева, обхватив ладонями глотку, с силой надавила пальцами на кожу, надеясь прогнать ледяную воду. Или она душила саму себя, Ева вряд ли могла ответить на этот вопрос.

- ...Ньева? - услышала та откуда-то сверху, а затем голос, прорывающийся к её сознанию сквозь выстроенный барьер, стал отчетливее, - Женевьева! Женевьева, очнись!

Её тело дрожало в предсмертной судороге, и Ева, отцепив окаменелые пальцы от собственного горла, развела руки в стороны, всплывая на поверхность. Следуя за таинственным голосом.
Следующее, что она помнила, это, как блевала водой, свернувшись калачиком на песчаном берегу. Её тело по-прежнему сотрясалось в судорогах, но стоило выплюнуть остатки горечи, как с первым горячим вдохом она потушила внутренний пожар. Откинувшись на спину, она попыталась перевести дыхание и уставилась на ночное небо, затянутое облаками.

- Женевьева? - услышала та и перевела взгляд на Командора, что сидел перед ней на коленях.

Её взгляд ушёл дальше: к невысоким деревьям, что сплетали заурядную паутину чащи, к шпилям каменного замка, что таился у горных выступов.
Замок?

- Куда ты меня приволок? - зарычала Ева, поднимаясь с холодного песка.
- Подальше от Саммита, - отряхаясь от грязи, Командор поравнялся с девушкой, - ты теперь в бегах, не понимаешь?

Женевьева чувствовала, как клокотавшая внутри злоба скребла грудную клетку, даже дыхание сбилось на мгновения. Она бывала в этих землях, стояла на этой прогнившей земле, клявшись самой себе, что никогда не ступит вновь в Зачарованный лес.

- Они не сразу поймут, что ты сбежала, - словно нарочно не замечая, как краснела Ева от злости, Командор проверял, на месте ли оружие. - но когда они очухаются, нам лучше быть за несколько световых лет от них.
- Нам? - фыркнула та. - Зачем я тебе? И почему именно Зачарованный лес среди других измерений? Неужели не мог отправиться в другое не менее волшебное место?

Командор протянул улыбку и, не сдержавшись, засмеялся, введя в краску даму.

- Чего потешаешься? - скрестив руки на груди, буркнула девушка.
- Ничего, - отмахнувшись, пробормотал тот и, наклонившись ближе, прошептал, - мне нравится твой строптивый нрав.

Командор вынул из заднего кармана бутыль со сверкающей розовой жидкостью и, откупорив стеклянный сосуд, размером с палец, выпил залпом. Мужчина тряхнул головой и, бросив колбу в сторону, зажмурил глаза, рыча. Его лицо, растягиваясь в неестественных гримасах, изменялось, так же, как и само тело солдата. Он стал выше, теряя прежнюю рельефность тела; локоны светились, обращаясь в медь, а радужка расцветала в свежей зелени, отражая копию Женевьевы.

- Джозеф? - оступившись, ахнула дева и прижала ладонь к губам.

Парень протянул улыбку и, разведя ладони в стороны, поклонился:

- Неплохое представление, правда?

Женевьева ушам своим не верила. Удивление и испуг обернулись злобой, отчего щеки девы в мгновение стали пунцовыми, а в глазах сверкнули мрачные огни. Накинувшись на Джо, она оттолкнула его, с такой силой, что парень едва устоял на ногах. Ева начала колотить кулаками по крепкой груди, заставляя оступаться парня вновь и вновь, пока тот, схватив её запястья, заключил деву в оковы собственных рук.

- Женевьева! - оглушительно крикнул тот, и девушка, наконец, замерла. - Что происходит?
- Я думала, меня хотят убить, а ты находил это забавным, Джозеф? - дернувшись, она попыталась высвободиться, - Надеюсь, тебе смешно и то, что меня изгнали из-за тебя, прогнали из собственного дома, оставив ни с чем! Я была счастлива, пока в моей жизни не появился ты, - оскорбленный, Джо отпустил деву.

Не находя слов, парень с минуту молчал, прежде чем обронить:

- Ты не была счастлива в том мире. - он говорил уверенно, как говорил бы любую другую непреложную истину, - Задыхалась в мире, где тебя лишили всего того, чего ты заслуживаешь.

Глаза Женевьевы блестели от непролитых слёз.

- Ты лишилась семьи, оставила родные края, из которых тебя изгнали, а после клеймили безумной сироткой за попытку вернуть родителей и брата. Мир так бесчестно поступился с тобой, но теперь...
- Теперь ты вернул меня в Зачарованный лес? В измерение, где погибла моя семья, откуда меня изгнали...Ты, видно, потешаешься надо мной, Джозеф, - мотнув головой, Ева отступила на шаг. - для тебя это не важней игры, так всегда было. Твои родители воспитали из тебя превосходного борца с Тьмой, но без них ты превратился в простого охотника. Твоя душа требует приключений? Так ступай! - Сэмиэль указала на лес, - Найди себе другого попутчика, здесь наши пути расходятся.
Джозеф с недоумением смотрел на девушку:
- Ты не можешь...
- Ещё как могу, - оборвав парня, она зашагала прочь.
- Я спас тебе жизнь! - услышала та из-за спины, и тут же поспешила ответить, развернувшись.
- И ты же подверг её опасности, - бросив напоследок, та обернулась и скрылась среди деревьев.

Здесь было всё иным: от рыхлого чернозёма и потерявшего жизнь цветка до ночного неба с мигающими звёздами. Деревья, развесив тяжёлые ветви в стороны, преграждали путь Еве, отчего та то и делала, как проваливалась в скрытые ямы или кроличьи норы.
Этот воздух, приторный аромат цветов и магии, неприятно проникал сквозь поры, удушая. Казалось, дуновение ветров приносило не только влагу, но и воспоминания, что некогда были запечатаны от самой Женевьевы в глубине души.

Женевьеве уже двенадцать, поэтому родители подготавливают её к месту за столом Совета по праву старшинства. Они никогда не произносили этого вслух, но она и без того знала: она обязана оправдать фамилию. Жизнь Женевьевы заключена в бесконечной череде тренировок, учении с гувернантками, погонь...кажется, Ева никогда не останавливалась, переводя дыхание.
Больше всего она боится упустить, не заметить, остаться ни с чем. Не запечатлеть в памяти что-то важное, даже заурядное, к примеру, закат, такой, как был в тот день.
Стоя на палубе, она облокотилась на борт судна, завороженно наблюдая за тем, как потухающая сфера скрывалась за горизонтом. Опьяненное Божество опрокинуло рубиновый бокал на небосвод - другого объяснения мрачно-алым проливам между малиновыми облаками девочка не могла найти.

- Молва не лжёт, - Ева мгновенно обернулась на голос, словно пойманная за чем-то непристойным; перед ней стоял парень лет шестнадцати, уже мужчина в этом мире, однако беспокойный озорной взгляд юноши выдавал младость его души. - юный адепт Сэмиэль на корабле. Надеялся познакомиться с Вами лично, не при членах Совета. Уилл Андерсон, - представился парень и улыбнулся.

Они пожали друг другу руки, и взгляд девочки задержался на длинном шраме во всё запястье.

- Нам всем стоит беспокоиться: ходят слухи, будто Пропащие Чародеи задумали напасть на Совет. Не стоило древним фамилиям собираться в одном месте, это делает вас уязвимыми.
- Не могу припомнить фамилию Андерсон среди членов Совета, - нарочно уходя от темы, обронила Ева. Разговор о возможном нападении на родителей лишь раздражал её.

Уилл осмотрелся по сторонам и, прикрыв глаза, вдохнул морской воздух.

- Плохой было идеей: идти сюда в одиночку, - пробормотал тот, и Женевьева отступила.
- Можете не беспокоиться обо мне, Андерсон, - та нащупывала ладонью лезвие, припрятанное за поясом, - если бы Пропащие Чародеи были на корабле, они бы уже попытались убить меня.

Уилл усмехнулся и, бросившись на Женевьеву, наткнулся на острие ножа, что вонзила Сэмиэль в глотку. На мгновения парень замер, из растерзанной плоти хлынула тёмная кровь. Она была чёрной, такой, какой описывали сказочники в своих летописях, пугая непослушных детей.

«И не было души у них лишь неосязаемая пустота, по венам текла ночная кровь, ядовита, как мысли их. Никто из них не посмел бы назвать это жизнью, Они грезили об идеале контроля над тёмной силой, недоступной для Белых Магов. Они представляли из себя воплощение пагубных страстей, и лесные твари прятались в сухой листве, когда ветра, подобно наводникам, кличали об их прибытии
Предания о чародеях. Том 1»

Женевьева развернулась, чтобы закричать, но с уст сорвался лишь хриплый выдох, когда Чародей заключил горло девочки в кольцо. Ева, протягивая к нему свои ладони, пыталась оттолкнуть от себя ненавистного чернокнижника, марая пальцы рук в гнилостной крови.

- В тебе нет ничего особенного, - с прищуром рассматривая девочку, прошипел Пропащий. - я никогда бы не пал на колени перед такой жалкой и ничтожной праведницей.

Надавив сильней на молочную кожу, Уилл с наслаждением наблюдал, как багровели белки глаз и белела тонкая кожа. Тогда Ева подумала, что не было худшей смерти, как от рук Чародея и канули в Лету её мечты о славной смерти бравого рыцаря.
Она закрыла глаза, дабы не доставлять удовольствие убийце, и тут же распахнула их, когда почувствовала горячий поток вязкой жидкости, окативший её с головой. Её брат, Алан, срубил голову с плеч Чародея, и тело Пропащего обратилось в прах, что остервенело подобрал порывистый ветер.
Брат, подхватив упавшую Еву, посмотрел вдаль, куда устремился пепел Чародея.

- Это всё дело рук Кровавой Мэри, она отыскала Пропащих Чародеев и выдала нас.
- Мы ещё не разорвали связь на крови, мы питаемся её энергией...
- Пока один из нас не умрёт, разумеется, - хмыкнул Алан, и, подняв голову к небу, оскалился.

Женевьева, отпустив брата, подняла взор к ночному небу и обомлела. Страх сковал её тело, и она ощутила проникновенное ледяное дыхание за своим затылком, и это предчувствие подсказывало деве: крупье бросает кости, и проигравшие выйдут из игры раз и навсегда.
Над кораблём, паря в небе, тринадцать Пропащих Чародеев замыкали круг. Их тёмные фигуры сливались с иссиня-чёрными тучами, предвещающими шторм.
Некогда спокойное море обратилось в волнующее ненастье, отчего судно качалось, ударяясь о высокие гребни волн.
Гротматча, удерживающая развивающийся флаг, рухнула на борт и, под тяжестью собственного веса, проломила корму корабля. Покинув трюм, на палубу выбежали члены Совета во главе с молодой девой с длинной чёрной косой, переброшенной через плечо, и парнем, старше её всего на два года, с плавленой сталью вместо кудрей. Родители.
Трещина, разделившая корабль на части, отделила Еву с братом от родителей, и девочка вцепилась в рубашку Алана, словно какой-то монстр мог восстать с морского дна и утащить братца, выхватив прямо из её мокрых рук. Им оставалось лишь наблюдать, как Белые Маги, входившие в Совет, направляли ладони в сторону Чародеев, попутно шепча что-то. Четверо Белых Магов на мгновения ослепили чёртову лощину, и из рук братьев Гилбертов хлынул белоснежный свет, отражающий скверну. Холодный поток магии разомкнул круг, поджарив несколько Чародеев. Молния, предшествующая раскату грома, осветила мрачное небо, и Женевьева увидела Уилла, чернокнижника, выдавшего себя за мирянина.

- Я убил его, - прохрипел Алан, недоумевая, - отрубил голову, как это возможно?

Если бы Ева и знала ответ, то всё равно не ответила бы, не успела: из беснующей пучины шторма восстало чудище. Длинные и склизкие ноги осьминога обвивали разваливающийся корабль, разрывая того на куски. Первыми жертвами пали два брата Мага, Гилберты. Щупальцами монстр проломил трюм судна, и те канули в водоворот, что унёс их. Морское чудовище, призванное иродами магии, разъярённо взметало ввысь свои ноги, и, дотягиваясь до Женевьевы с Аланом, обрушил подле них, круша судно в щепки. Алан поднял меч к огромному щупальцу и, прикрывая сестру, стал размахивать орудием, чтобы спугнуть монстра.
Они услышали нечеловеческий вой, доносившийся из-под толщи моря. Алан посмотрел на своих родителей: его мать и отец вонзили острые мечи в щупальца кракена, и, поймав его, отвлекли от детей. Чудовище рыдало в истошном вое, и, разозлившись, обрушило всю злобу на корму корабля, потопив в одночасье весь Совет.
Женевьева закричала, из глаз брызнули слёзы, и из-за одолевшей мгновенно усталости она больше не в силах сопротивляться: волна сбила девочку с ног, и Ева отпустила брата.
Она падала вниз, к темноте, что отчаянно взывала к ней, моля о снисхождении. Её легкие наполнялись солёной водой, всё тело Евы сгорало в безумной агонии, но больней всего было наблюдать, как поодаль, не двигаясь, оседали на дно люди, словно Ангелы, утратившие крылья.
Женевьева прощалась с братьями Гилбертами, которые, теряя, прежний огонёк магии, угасали, пряча свой внутренний свет среди падающих обломков судна. Она отдавала честь бравому солдату Черчиллю, почему-то безрукому, семейству Сальваторе, родителям Джозефа, которые, к счастью, отправили сына послом к Королю Фернандо, а не взяли погибать с собой. Ева ненавидела себя за то, что не запомнила, какой видела в последний раз своих родителей. Был ли испуг в их глазах? Или же смирение неминуемого конца?
Её тело подхватил водоворот, к которому, похоже, её тянуло с самого начала. Она распахнула глаза, когда увидела, что причиной шторма были Пропащие Чародеи, стоявшие на сухом морском дне. Они по-прежнему замыкали круг, и вода отступала, не касаясь чернокнижников. Морская воронка утянула девочку в круг, и та, наконец, вдохнув, рухнула на песочное дно, выплевывая солёную воду. Её красные глаза с ненавистью взирали на Чародеев, шептавших заклинание. Ева чувствовала прилив сил, наполняющий её естество, она опустила взгляд вниз, смотря, как силуэт сердца, просвечивающий сквозь тонкую мокрую кофту, тревожно бился. Ева коснулась своей груди, когда её кожа начала отбрасывать свет.

- Что вы делаете со мной? - прорычала та, но никто не отрывался от чтения заклинания.
- Мне больно! - кричала та, пытаясь сжать собственное сердце через грудную клетку. - Прекратите! Что вы делаете?

Один из Пропащих Чародеев, наконец, перестал бубнить про себя и перевёл взор на девочку:

- Твоё сердце наполняется Светом, - сказал тот, - очищение от скверны всегда болезненно.
- Зачем вам это делать? - она не могла подняться с колен, казалось, из-за боли Ева вновь не могла дышать.
- Мы должны принести в жертву сердце Света, дабы возрадовать Владыку.

В его руке сверкнул нож, и Женевьева прикрыла лицо руками. Она услышала женский вскрик, распахнула глаза и увидела, как её мать пала на колени. Изабелла всегда была храброй, говорил отец Джозефа. Белла рухнула в объятии дочери, истекая кровью. Из её груди торчала рукоять клинка, а одежда была пропитана кровью в разных местах, похоже, она получила серьёзные ранения, упав с корабля. Дрожащими ладонями Женевьева трогала красивое лицо матери, не находя в глазах Изабеллы огоньки жизни.
Женевьеве всегда казалось, что наши сердца имеют память, поэтому истинные чувства никогда не умирают. Они въедаются в нашу плоть, поглощают нашу душу, и остаются с нами навсегда. Словно еле осязаемые мрачные тени, навечно печальные призраки минувших дней - воспоминания. И воспоминание о том, как Изабелла героически спасла дочь от клинка, намертво отпечаталось на искрящемся сердце девочки.
Женевьева закричала, и оглушительная сверх частотная волна отбросила в стороны Чародеев. Заклинание, держащее воду в узде, разрушилось, и воронка рассеялась. Женевьева вновь заглотила воды и, перестав дышать, схватилась за горло. Она умирала, но в глубине души та ликовала, что никакой Чародей не отнимет у неё жизнь.

Она услышала крик и, охватившая её боль от воспоминаний, сгинула. Или ей так казалось, разве Женевьева была в силах забыть горе, разрушившее жизнь. Крик вновь повторился, вовсе неподалеку, и Сэмиэль, перешагнув гладкие камни, побежала на зов.
Чем ближе она подкрадывалась, тем ярче становилось свечение, исходившее из-за деревьев-мафусаилов. Отодвинув от лица листья, она ужаснулась.
Повиснув в сетях, плетущих мешок, птица металась из стороны в сторону. Она жалостливо взывала, расправляя взъерошенные крылья. Огненно-золотистые перья сверкали, освещая поляну. Женевьева ступила вперёд, и треск разломавшейся ветки заставил её замереть. Птица тут же умолкла, обернувшись в сторону девушки и встряхнув перья, с недоумением рассматривала её.

- Похоже, птичка сорвала голосок, - кивнув в сторону добычи, предположил охотник, надкусывая яблоко. - думаете, заказчик заметит это?

Женевьева высунула голову вперёд и насчитала троих браконьеров.

- Наше дело привезти птицу. - наклонившись вперёд, отрезал напарник и, переглянувшись с остальными, улыбнулся, - Скажем, она с самого начала была брокованная.

Птица не сводила взора с Женевьевы, и на мгновения девушка подумала, что уже видела её. Сэмиэль подняла голову: тьма отступала, но солнце ещё не успело взойти на небо, блокируя способности девы. Сердце Евы изнывало, разве могла девушка оставить птицу на съедение этим животным.
Свечение птицы гасло, подобно гибнущей звезде, и через мгновения поляна вновь прониклась сумраком ночи.

- Что с птицей?! - гаркнул охотник, поднявшись с земли.
- Чего орёшь, как курица, дотащи свой зад до клетки и проверь.

Сжав зубы от злости, он сверкнул глазами.

- Похоже, только я один из нас хочу получить деньги за эту горластую тварь, - он развернулся и дошёл до сетки, повисшей на ветке дерева.

Женевьева ступила назад, пригнувшись.
Охотник, вынув нож из кармана, уколол остриём птицу, и та вновь жалобно взвывала, расправив крылья. Мужчина протянул усмешку и, поднеся острие к горлу птицы, вскрикнул, когда та клюнула его. Товарищи загоготали, и охотник, бросив рассерженный взгляд на птицу, крикнул:

- Тупая птица! Если ты умираешь, то я с большим удовольствием прекращу твои мучения! А вы чего потешаетесь? Глотки не надорвёте? Вставайте-вставайте, лентяи, теперь нам нужны дрова для костра, не видите, как темно?

Всё ещё смеясь над мужчиной, они скрылись за кустами.
Стоя на корточках, Женевьева нащупала среди травы полено и, выждав, пока его дружки-браконьеры отойдут достаточно далеко, выбежала из-за кустов. Охотник, услышав её, обернулся, и Ева стукнула деревяшкой по лицу, мгновенно вырубив его.
Птица тут же оживилась, хлопая мерцающие золотом крыльями. Ева подобрала с травы нож и, разрезав несколько прутьев, услышала мужской голос за спиной:

- Это наша добыча, - Женевьева замерла, стиснув пальцами рукоять оружия.
- Птица - свободна, - обернувшись к браконьерам, Женевьева заслонила своим телом птицу.

Парни не сразу заметили обездвиженного охотника и, подняв взгляды на Сэмиэль, угрожающе вынули самодельные клинки.

- Ты хочешь по-плохому? - прорычал один из них.

Выйдя из-за спины товарища, другой парень времени не терял:

- Хочешь в долю? Хорошо, мы можем подвинуть доходягу, - указал ножом на лежащего напарника, - но своё место тебе нужно... - он хитро улыбнулся, оценивающе осматривая девушку, - заслужить.

Ева ощутила рвотный рефлекс. Почувствовав толчок в спину, она обернулась, и птица, вырвавшаяся на волю, едва не сбила с ног девушку, вспорхнув ввысь.

- Она не уйдёт просто так, - натягивая тетиву, охотник выпустил стрелу. Мимо.

Ева вскрикнула, рванув к ним. Парень вынул новую стрелу, и девушка сбила того с ног, навалившись сверху. Птица скрылась между верхушками деревьев, и поверженный охотник чертыхнулся.

- Тебе придётся расплатиться за это, дура! - зарычал тот, схватив за волосы негодяйку.

Он поставил её на колени, всё ещё не отпуская, осматривая тело Евы. Она вновь взбрыкнула, за что тут же получила звонкую пощёчину, и ощутила во рту привкус крови. Они повалили её на землю, и, пока один держал её руки, другой давил весом своего тела.

- Отпустите меня! - закричала Ева, вырываясь из хватки.

Перед глазами всё начало плыть, она едва заметила, как в руке охотника, повалившего её, блеснул нож. Ева вновь закричала, и, высвободив руки, расцарапала лицо контрабандиста, капли крови капали на её лицо. В чёрных прядях спутались чужие пальцы и, сжав в кулак, потянули её назад, опрокинув на землю. Острие ножа коснулось пылающей плоти, разрывая одежду.
Женевьева дрожала: все мышцы сковало напряжение. Тошнота вновь подошла к глотке и, надеясь, что её непроизвольно вырвет, она содрогнулась всем телом. Горячие слёзы стекали по щекам, и, ощутив невообразимый жар своего тела, она закричала.
Её крик отбросил охотников в стороны. Согнувшись в калачик, она опустила взгляд на сверкающие ладони и тут же подняла голову на небо. Утренние лучи бросали свет на верхушки деревьев, пробуждая сонливых птиц. Она услышала щебетание где-то сверху, но не могла повернуть голову или пошевелиться, Женевьева будто оцепенела.
Нужно было воспользоваться моментом: убежать без оглядки, пока мужланы приходили в себя. Но разве она могла хотя бы вздохнуть? Грудная клетка попросту не поднималась.
Удар по голове дал ей прийти в себя всего на мгновения, прежде чем отключиться.