Успокоиться
Теплота окутывает слишком странно - так аккуратно, нежно и неторопливо, словно преступница, пытающееся скрыть свои намерения; она легка и приятна, будто убаюкивающая песенка. И правда, несмотря на то, что Марии нужно оставаться в сознании, адвокат впадает в дрёму без опаски, оперевшись на дверь машины, вернее, приняв самое удобное положение из возможных, та начинает тихо посапывать. Настолько тихо, что на секунду отвлекшаяся от дороги Рикана, успела подумать о двух вариантах: попутчице всё ещё плохо после лечения, или та спит. Сложно понять, когда практически не позволяешь себе отвлекаться в такой ситуации.
— Мари? – лучший способ проверить состояние - окликнуть, а потом немного потормошить. Женщина что-то буркнула в ответ на вмешательство в собственный сон. — А, всё-таки спишь. – теперь еле слышно, чтоб совсем уж не будить подругу, подтвердила для себя факт Руни, улыбнувшись уголками рта, и будто издав короткий смешок. — Да, лучше уж поспать сейчас, вдруг потом продуха и не будет. – выключив радио на совсем, Шинирёма продолжила своё очень важное дело. Руни всю дорогу сжимала руль крепче обычного, неприятная боль в голове постоянно давала о себе знать - таким резким и импульсным ощущением, она доходила некими интервалами. Казалось, что все раны на теле синхронно щипали, а жар слишком настойчиво выматывал - поэтому учёная решила приоткрыть окно. Мысли странно путались, Руни не могла сконцентрироваться ни на одной из них без сомнительных предчувствий - настороженности, недоверия, хотя та обычно рассуждает с холодной головой. Слухи ни ей, ни кому-либо ещё не нравились. Являясь правой рукой главы стороны Гариом, Шинирёма привыкла к тому, что ей частенько приходилось поддерживать саму начальницу, при этом и быть готовой ко всему.
Конкретный слух о том, что королевы собираются сменить всех своих сотрудников, некоторых перевести на другие должности, однозначно наводил больше смуты, чем другие. Для этого должны быть основания. Прямо сейчас, когда Рихтер ехала к ним чтобы узнать свою дальнейшую судьбу, Рикане также было не по себе за них обеих. На том собрании по делу парня-спортсмена, Аленса, королевы и словом не обмолвились о дальнейших грандиозных планах: лишь спустя время сделали объявление, назначили разные даты встреч, запретили заявочные аудиенции, написали несколько писем с указаниями каждой части - даже обычным городским солдатам постов, что были кадетами на испытательном сроке. Ещё и Мария, что решила заняться детективными расследованиями напрямую - этим, вероятно, та и подставила себя под удар, вернее Ванессу.. сложно было поверить, когда Руни спросила ту девушку-медсестру совершенно невзначай. (Уж тогда и пришлось раскрыть свою личность, ведь сотрудница не хотела просто так предоставлять какую-либо информацию). Если Шинирёма не знает о новом командире, – как и её начальница Жаннет – то получается никто из руководителей не знал. Странная утечка информации. Очень подозрительно. Мышиная чуйка слишком распоясалась.
Машина остановилась у заправки, поэтому пришлось заглушить двигатель, ключи громко звякнули. Рикана вновь обратила внимание на Марию, уже полноправно, и увидела, что та чуть приоткрыла глаза. Учёная тут же смягчилась на вид, даже смотрела такими добрыми глазами «полными слёз», держа невинную ухмылку.
— Ах, дорогая, ты проснулась. Извини. Нам придётся сделать остановку. – она поправила очки на переносице, отвернувшись, чтоб попутчица уж точно не разглядела её выражения лица в этот момент, скрывая явное волнение, дабы держать позитивный тон. Шинирёма и не догадывалась, что у Мари такой чуткий сон.
— Мы же обе считаем, что извиняться за необходимую остановку - глупо? – женщина глянула на подругу с неким недоверием, вглядываясь в знакомое лицо, что выражало лишь, будто материнскую нежность и доброту, но слишком вычурно. Давно уж слишком противно. Однако Мария не стала говорить об этом.
— Да, конечно. Просто.. кое-кто не дал мне выспаться, и все эти события свалилась мне на голову, как снег, вот я и.. волнуюсь слегка. – звучит, как самое надёжное оправдание. Да и сказать Руни более нечего.
— Заправь машину, не стоит слишком задерживаться. – безразлично отрезала Рихтер, переводя взгляд в окно, на колонки. Она поняла все чувства учёной, а Руни, в свою очередь, понимала причину такого поведения - адвокат сама в неком замешательстве, так что нечего удивляться такой реакции. Никому из них не стоит извиняться, потому что в действительности они обе, как жертвы непредвиденного. Неожиданных изменений.
Для самой Марии ситуация стала окутана туманом. Она не видела смысла предполагать, да и по большей части и не хотела - это бы наводило только волнения за будущее и отца. Если Ванесса не объявила причину отсутствия Уля - то, скорее всего, он не ответил на несколько её звонков, не перезвонил даже через день и второй, – потому что вся эта встреча планировалась ими ещё пару недель назад, они зазывали Марию некими интервалами в пару дней, а когда Рихтер согласилась, Ванесса должна была обрадовать этим фактом мужа – и его пропажи не были такой редкостью, чтоб сразу начинать бить тревогу. Серьёзная работа - серьёзный и занятой человек. Однако сейчас всё казалось слишком подозрительным. Даже учитывая особое отношение одной из королев к Марии.
Уль уже должен был узнать обо всём, объявиться и объясниться. Но этого не произошло, что являлось плохим звонком, как и случившееся с Ванессой и королевскими представителями.. или охотниками.. неважно кто одобрил, назначил, исполнил приказ. Представители, новый командир, солдаты - сейчас не имеет значения из чего состоит их огромная ошибка. Мария едет в их обитель, с целью порвать абсолютно всех. Неспешно, внимательно и больно, чтоб идиоты запомнили на всю жизнь, что переходить дорогу, даже обыкновенной прислуге королевской воли, совсем не стоит. И они заплатят за данный поступок.
Рикана вернулась довольно быстро, держа в руках пару упаковок с едой: булочек с начинкой и маленьких коробок сока.
— Ты же не ела с утра, нам ещё прилично ехать. – Шинирёма снова глянула на Рихтер, которая не отвлеклась от просмотра в окно, поэтому Руни легонько толкнула её в плечо, тогда Мария всё же обратила на учёную внимание, посмотрев такими уставшими и недовольными глазами, словно не спала вовсе уже пару суток.
— Спасибо, я бы не отказалась. – она вяло реагирует, выглядит и звучит спокойно, но её напряжение всё же чувствуется, так слегка; не навязчиво эта аура витала вокруг, обволакивая, поедая. Это недовольство прям-таки прёт, возможно потому что при Рикане адвокат не желала скрывать чувств и эмоций.
— Никаких абрикосов, я помню. – учёной захотелось разбавить обстановку. Да, они правда знакомы довольно давно - ещё тогда, когда Мария была не такой высокой, крепкой и всё такой же нетерпеливой, но в более тяжёлой степени. Рикана же совсем практически не изменилась - вампиры выглядят очень молодо, даже несмотря на большое количество лет, и крайне медленно стареют, поэтому значительная часть из них действительно похожи на подростков. Благо возраст и вид Шинирёмы располагал в тому, что ей больше двадцати.
Мари даже не улыбнулась, сразу же принялась за трапезу. Открыла и принюхалась, слегка надавила. Приятно пахло клубникой, но будто из ароматизатора, даже излишне чувствовалось количество сахара - много. Она уже научилась это определять. Руни смотрела на это с нескрываемым весельем, посмеиваясь.
— Да ну, брось, она конечно сладкая, но вкусная. – добавила Рикана, подначивая.
— Сахара в ней тонна. – потупив ещё немного, Рихтер наконец-то сделала укус. — Но, между тем, ты права. Не так уж и плохо. Решила восполнить мою сахарную норму?
— Может быть. Не переживай, у меня есть вода. – подавая, Шинирёма не прекращала радоваться. Обе давно не виделись, Руни уже и забыла, как часто Мария пробивала её на улыбку своим поведением. И привередливостью, которая никогда не переходила в крайности. Если она съест больше сахара, чем обычно, то не раздвоится, просто понудит малость. Зато, например, всё состоящее и содержащее в себе абрикосы, ещё и предложенное ей, вероятно попадёт вам на голову, если перейдёте на крайности вы. Мария слишком чётко изъясняет свои предпочтения и заставить ту повременить ими просто так нельзя, особенно когда она была младше. Такая непринуждённая обстановка среди дыры в пробитом корабле, которую необходимо залатать очень срочно. Сначала радуешься, а потом вспоминаешь о положении и тоска нагоняется сама с собой.
Рикана тронулась сразу после того, как смогла хотя бы поесть. Утро сегодня не задалось. Шинирёма вообще не ожидала звонка от Марии - обычно учёная звонила ей, узнавая всякие «ужасы» от своей племянницы. Например, о случае с магической бомбой на важной королевской встрече. На самом деле Мичи узнала об этом случайно, ведь сама бы Мария никому бы и не рассказала, – адвокат закашлялась так сильно, что почти начала задыхаться – только потом Рихтер смогла обратиться в больницу (Из-за забитости самих учреждений, приход на приём всё же затянулся), где ей прописали курс одних препаратов, которые дали очень маленький эффект, но были подготовкой к следующему лекарству, что действительно помогало, убивая импульсы. И не описать, как Рикана негодовала. Так уж вышло, что та привыкла заботиться о Рихтер, так как семья Марии к заботе практически не располагала. И это было только прихотью самой Шинирёмы, что стала неожиданно-принятой Марией. Наверное, потому что и в своей заботе Рикана никогда не переходила черт, отлично понимая, какое положение занимает в глазах, тогда ещё, девочки. Но так было раньше. Эти приятные воспоминания - одни из немногих в жизни Риканы, в основном связаны конкретно с детьми, никогда не забудутся. Руни из большой семьи, где была практически самой старшей. Поэтому забота скорее первичная, чем навязанная жалостью или ещё каким чувством.
— А зачем тебе ехать к ним? – посреди гробовой тишины, спросила попутчица, всё ещё изучающе поглядывая на водительницу.
— Я везу тебя. – ответ прозвучал быстро, непринуждённо, словно для них обеих он был очевиден.
— Спасибо, мама. А то мне так не хотелось опоздать на спортивную секцию. Туше. Просто это слегка подозрительно.
— Что именно? То, что я тебя везу без причины для себя?
— Именно. Либо ты опять пускаешь свои розовые корни в землю, либо от чего-то меня оберегаешь, что, кстати, практически тоже означает пускание розовый корней. – Мари тяжко выдыхает на этих словах, уже не смотря на подругу, а пристально изучая этикетку на бутылке воды. — Скажи, если бы ты знала что-то про Уля и королев, неважно что, ты бы сказала?
— Конечно, даже если это было.. чем-то супер секретным. В первую очередь мы коллеги, друзья, и ты благо, знаешь, что такое конспирация. Мне самой известно не больше, чем тебе. И ты.. точнее вы до сих пор так общаетесь?
— Как? – спросила так, будто действительно не догадывалась.
— Ты называешь Уля по имени.
— Ты тоже называешь Уля по имени, все не без греха.
— Но он мне не отец.
— И этим всё объясняется? – так легко заметить, как спокойствие переходит в лёгкое раздражение, которое должно было осадить, но только не Рикану.
Марию, с каждым разом когда она становилась старше, всё сильнее злили разговоры и темы, что касались отца. Вернее того, кого теперь они оба представляют. С течением времени каждый из них отдалились друг от друга, в особенности Рихтер.
— Он постоянно интересуется тобой. Ты же даже не заходишь к нему. – Руни говорила это с некой досадой в голосе, будто делая акцент на «дай ему шанс». Вспоминая множество вопросов Уля о дочери, на которые самой учёной удавалось отвечать лишь поверхностно, ведь она не самая осведомлённая о жизни Марии, Руни невольно пыталась вспомнить, когда это Уль стал узнавать информацию о дочери у других, а не у неё лично.
— Шинирёма, не помню, когда это ты стала связующей точкой между мной и моим отцом? Уж поверь, тебе в этой теме тоже мало что известно, так что не разглагольствуй лишний раз. Уль и отношения с ним - это исключительно моя забота.
— Я это говорю не потому, что не знаю твоего отношения к данным разговорам, а потому, что ты сама осознаёшь всю тяжесть ситуации.
— Мне стоит ещё раз повториться? Не лезь не в своё дело, Шинирёма. Пускай свои розовые корни не в меня, а то их вырвать невозможно. Просто.. – Мария выдохнула, начав рисовать бессмысленные круги пальцами, дыша очень сконцентрировано, чтоб успокоиться. — Поедем в тишине. – звучит, как приказ - чётко и выявлено Мария ставит между ними стену, потому что более продолжать диалог не хотелось, на что водительница лишь огорчённо вздохнула, сначала нахмурившись, а потом сразу смягчившись.
— Конечно. – в последнюю очередь Рикане хотелось ссориться с Марией, а по её тону и приёмом успокоиться - кратко, быстро, но всё же излишне аккуратно, было ясно, что она скорее на грани, чем нет. Да и затронула Руни видимо весьма плохую тему. Когда они виделись вместе в последний раз, всё, казалось, было не в таком шатком положении. Причина может быть и в том, что сейчас всё на взводе. Но так быстро ехать по накатанной без доказательств отнюдь не в стиле Рихтер, так ведь? Или Рикана уже успела забыть об этом...
1
Проезд через шоссе - самая приятная момент в пути, потому что там находится один из самых безопасных лесов, что не относится к Элаю, а является той частью, где располагаются Мицеллы. Там можно увидеть и животных, в определённое время года грибников, дорогу осыпает совершенно разными листьями, валяются шишки, всегда можно разглядеть натоптанные тропы, камни, иной раз и живность чувствуется. Однако даже так, иногда кажется, будто этого леса стоит бояться больше - туда может пройти любой человек, принести всё, что душе угодно. Но по большей части это неважно, если единственное, что тебя волнует - наслаждение видом, чистым во всех смыслах воздухом. Машин всегда было мало, потому что водители ехали чаще только в одну сторону. Из Элая в мир, где магии места не нашлось. И именно в нём, в скрытом и чистом мирке, располагается королевское логово, откуда можно было следить совершенно за всеми. Стоит чуть отъехать от самого огромного города, как вдруг округа открывается иначе. Гораздо больше обычных домишек, что стоят далеко друг от друга, множество дорог и проходов, полян, огородов и беспечности. Практически нечего опасаться. Проедешь ещё чуть дальше - можно заметить группу людей, дети которых махают редко проезжающим мимо машинам, как чему-то особенному. Скорее всего они подметили яркие наклейки. Как легко привлечь детское внимание – эта искренняя радость вселяет чувство благополучия, если они радуются такой мелочи - может, в их жизни не всё так плохо.
В голове как-то пусто, когда смотришь на всю эту картину: раннюю, дождливую и яркую осень, когда льёт совсем маленький, незначительный дождик, завивая холодным, практически ледяным и свежим воздухом, словно застревающем в дыхательных путях, затем в лёгких, распространяясь тем же холодом. Освежает, но не спасает из сложившейся ситуации. Когда полностью высовываешь голову из окна, глядишь за мелькающей мигом дорогой, ветер неприятно развивает короткие густые волосы с длинной чёлкой, шум свистит в ушах, но не уносит от мыслей о переживаниях. Большую часть их не покидает Уль. Какие-то странные, противоречивые чувства. Семейные узы давят, как капкан лапу. Но и некоторое отвращение копошится внутри, словно рой крохотных мушек. Их много и они рвутся к горлу.
Руни мучал один вопрос, на который она находила множество ответов, но хотелось знать точный. И это желание не давало покоя, хотелось нарушить обед поездки «в тишине». Глянув на Рихтер вновь, учёная прикусила язык, вздохнув и став гораздо серьёзней, выражаясь свою решительность теперь лишь лобовому стеклу. Свежий воздух немного оживил еле живое, поэтому водительница не была против, что попутчица открыла окно на распашку.
— Мне интересно узнать, – с этими словами она придержала паузу, будто выжидая определённого момента. — почему ты согласилась давать Видалю информацию? – всё-таки, Руни знала, что для Мари это либо слишком серьёзный шаг, либо она бросила всё на самотёк. И было любопытно узнать, чем же обосновано данное решение.
Мария уселась ровно, прикрыв окно, чтоб ветер не шумел. Проницательно, не отрывая глаз, она пожирала Шинирёму. Рикане всегда было странно признавать, но этот взгляд (из всех взглядов адвоката) был самым красивым. Прекрасно видно, как фиолетовый оттенок глаз переливается на подобии шиммера, или песка; с потрясающего тёмного цвета на более глубокий, совсем чуть ярче – даже он вас ест. Так красиво, что это заслуживало признания. Чёрный зрачок, можно сказать, контрастирует со всем этим. Мария молчала некоторое время, отвернулась и опёрлась на дверь, скрестив руки на груди. Спокойный, но всепожирающий, чем-то вымотанный и несколько безразличный взгляд.
— Ну-у, – протягивает она на выдохе. — Скажем так, обыкновенный (значит живёт вполне простой жизнью, как и все прочие, чем-то более тяжёлой и чем-то совсем обыденной) и знакомый человек в помощь мне пригодится, особенно сейчас. Поработает слегка, даже связным, или возьмёт иную работу, нужно ещё подумать. На него будет меньше всего внимания, плюсом мне не нужно узнавать информацию о нём и прочее. Больше.. уверенности в Видале.
— У тебя есть планы против воли?
— Мне до этого нет дела. Я хочу обезопасить свою семью. Попытка убийства, даже дозволенная, а не приказанная королевами или их подчинёнными, бьёт по доверию. И я не собираюсь не обращать на это внимания. – Рихтер права. Что-то сделать нужно. Даже не для других, а для себя.
Дорога всё ещё простиралась совсем вдаль, они начали ехать по мосту, где по обе стороны стояло множество рыжих, оранжевых, слегка зелёных, красных деревьев. Ещё один поворот и конец. Мария увидит отца, неважно в каком состоянии. Их логово - единственное место в Мицеллах с магией, с огромным плотным куполом из неё, которая не переносится на территорию. Купол этот столь прозрачный, что заметить его можно только дотронувшись. Зато ничто не поколеблет королевский покой и их слуг. Первостепенная задача - защищать тех, кто знает о магии больше всего, но правительницы не могут обеспечить всю Кураму таким куполом и тратить слишком много сил. Они и так делают многое, поддерживая часть магии во всём измерении, это помогает спасти определённый тип людей, но не убирает всю опасность.
Нужно аккуратно пройти через незаметный пузырь, (внутри не видно их главного здания, а лишь продолжение дороги, также несколько кусочков пузыря разбросаны по местам, чтоб устраивать аудиенции, но не раскрывать скрытого места. Подчинённый наделён специальной магической меткой, поэтому когда слуги находятся даже рядом с куполом, то они исчезают из поля видимости других. Купол - единая система, пройдя через кусок, вы попадёте в одно место, но в разные части), прислонившись к нему всем телом.
Поворот. Метка на руке тут же засветилась и начала неприятно жечь. Яркие голубые и зелёные цвета могли слепить, поэтому хорошо, что те были хоть одеждой закрыты. Рикана заглушила двигатель.
— Ещё рано сходить с ума. – сказала она и вышла.
— И без тебя знаю. – Мария выходит следом. Приятная свежесть сразу перестаёт быть такой, превращается в давку. Мушки копошатся гораздо быстрее. Стоило дотронулся до странной холодной массы, как та тут же задрожала, походя на желе, а не гениальный магический механизм. Ещё секунда и обе очутились в другом месте – обыкновенном саду, где посреди всей флоры из часто встречающихся цветов и деревьев, стояло офисное стеклянное здание, к которому приделано ещё пару пристроек, разные корпуса. Всё вокруг, несмотря на то, что на улице были люди, что спешили по своим делам, выглядело одиноко. Словно отчуждённые в глубине леса, куда не всякому дано попасть. Работники не обращали на прибывших внимания, будучи поглощёнными процессом дел. Мария смотрела вверх, на то окошко, что являлось кабинетом их глав с такой серьёзностью, будто способна прожечь дырку в стекле, покрепче сжав запястье. Метка до ужаса чешется.
— Идём, дорогая. Сейчас всё и выясним. – Рикана звучала спокойно и непринуждённо, поэтому такой тон злил Марию, хотя она и понимала, что из них обеих Руни ведёт себя правильнее всего. Не выглядит так, будто злится, серьёзна или огорчена. Вздохнув, Рихтер решила взять пример с подруги и даже слегка улыбнулась.
— Знаешь, я не думала, что вернусь сюда так скоро. – сказанное показалось таким радостным, пока не понимал, что говорили с самой настоящей горечью.
— Я понимаю. – Мари хихикнула в ответ на это, и они вместе пошли к дверям, готовясь к тому, что вновь зайдут внутрь. Считали секунды, но не смели останавливаться, как бы им сильно не хотелось домой. Для кого-то данное желание невыполнимо.
Опаска вызвана вовсе не тем, что здание опасно само по себе, или людьми в нём, а укладами, царящими там. Чем больше работаешь в этом месте, тем быстрее отдаляешься от мира обычных людей. В работе практически каждую секунду, даже выходные воспринимаются отчуждённо. Когда создаёшь во благо целого измерения, присутствует огромный страх оплошать. Здесь много новеньких, легенд, забытых под гнётом прогресса сотрудников, от того ощущение стабильности тоже чувствуется совсем иначе. Однако каждый полагает, что иначе быть не может. Все дела - необходимость, нужда и благо, которое ты обещал всем тем, что доверили Кураме свои жизни, деньги, способности и вклады. Магию очень сложно тянуть и невозможно полностью раскрыть, ведь каждый день узнаёшь что-то новое о ней. Чтобы вырваться из этой необходимой давки, нужно стать членом стороны, при этом оставаясь членом верхушки. Что сделала и Рикана, и Мария. Жизнь стала проще, немного проще, однако ты всё ещё несёшь одно бремя - обеспечить королевам и измерению прогресс и процветание.
Сколько бы ты не находился вне этого места, то, что находится внутри не забудется никогда. Все повороты, этажи, комнаты и маршруты намертво остаются в памяти. Главный зал самый большой, в него попадаешь при входе и многие новенькие удивляются увиденному - потолку, что тоже напоминает купол, но разноцветный, а посередине стоит вечное дерево, что впитывает в себя магию и даёт разные красивые переливы в лепестках и ветвях. (первое, что было создано королевами магическим способом и самостоятельно поддерживающее жизнь - дерево, это их первое полностью изученное достижение). Каждый вход в корпус помечен специальный цветом и значком, чтоб не запутаться. Также сотрудники носят браслеты или воротники определённых цветов, обозначающие должность, на это указывают и метки.
Осмотревшись, женщины запретили нужных дам. Королевы слушали отчёт сотрудника по результатам нескольких экспериментальных тестов с магией. Рикана аккуратно дотронулась до плеча Рихтер, и та кивнула.
Ещё слишком рано сходить с ума.
— Прошу нас простить за вмешательство. – начала Рикана, улыбнувшись. Ангел тут же обратила на своих подчинённых внимание и словно засияла от радости. Мона тоже их заметила, выразив не так много эмоций, как её сестра, всё же смиренно дослушала доклад, пока Ангелла бросилась к слугам с объятиями. Лёгкими, чуть дотронувшись телом до каждой.
— Мои дорогие шпионки. – с игривым тоном проговорила королева, вглядываясь в глазах Марии. Такие красивые глаза, будто каждый раз видя свою подчинённую, она любовалась чем-то особенным. С такой нежностью, любовью и теплотой.
— Госпожа, мы никакие не шпионки, вы сами это знаете. – Руни чуть растерялась, отступая назад.
— Правда?. Что ж, может ты и права. Тогда и я никакая не госпожа, хотя все предпочитают звать меня именно так. – Ангелла прислонила палец к губам, перестав обнимать подчинённых. — Предполагаю, что Мария здесь по той же причине, как и все прочие. И мы с радостью внедрим её в курс дела чуть позже, на специальной встрече. А пока вы можете свыкнуться вновь. Рикана, видимо, пришла за компанию. – Мона подошла сразу же после того, как дослушала. Королевы обе совсем не изменились - как и ожидалось от тех, кто не менялся очень много лет.
— Я тоже рада видеть вас. Рикана, мы наслышаны о твоих достижениях о создании человеческих душ. И о твоих достижениях, Мария, тоже. Проделанная вами работа действительно похвальна. Кроме того, Шинирёма, мне бы хотелось попросить тебя об услуге, раз уж ты прибыла по простой причине. – Мона тоже улыбнулась. Руни раскрыла глаза и в изумлении подняла брови.
— Услуга?.. конечно. Всё, что необходимо.
— Ох, а где же ваши браслеты, подружки? – Ангелла нежно дотронулась до ладони Марии, затем проведя по запястью, на котором тут же появился браслет. Сестра сделала тоже самое. Тёмно-зелёный и тёмно-синий браслеты красовались у них на руках.
— Новые цвета?.. – Шинирёма растерялась ещё пуще, изучая новые «аксессуары».
— Всвязи с ситуацией мы вас повышаем! Ура-ура! – королева сложила ладошки вместе, заулыбавшись ещё больше. Но у прибывших не было радости на лицах, только странная смиренность. Словно это данность. И потерянность. Каждая синхронно вздохнула, напрягшись.
— Так.. какая услуга требуется?.
— Позволь проводить тебя к старому рабочему месту. – Было видно, что Мона будто ждала этой встречи с Риканой.
— Да!. Это очень масштабный проект, думаю, что тебе, Рика, понравится. Мы хотим обезопасить лесные зоны в Элае, запечатав магию в крепкую материю. Но разработать такую, чтоб она выдержала такое огромное давление, сложно. Так что твоя помощь будем весьма кстати. – Руни чуть вздрогнула, услышав, что её назвали совсем иначе. Малое количество людей звали ту так, хотя это имя напрашивалось само собой. Будучи ещё ребёнком, королевы стали звать её Рикой. Странные ощущения, словно давно забытый вкус чего-то домашнего. — Но, это только если у вас с Мари нет какого-нибудь плана действий. – Рикана поникла, задумавшись. Всё её озорство исчезло совсем, как когда она увидела новые браслеты.
— Нет. Я не против оказать помощь своим коллегам. – в голосе не было радости, всё та же пустая смиренность. Улыбнулась Шинирёма лишь Марии, вновь коснувшись плеча подруги. — Встретимся чуть позже, после твоей аудиенции, а потом вместе поедем домой, хорошо? – Мари сосредоточилась на выражении лица Руни, смотря тем самым красивым взглядом.
— Поняла. – кивнув, Рихтер вновь взглянула на ангела. Рикана последовала за Моной. — Госпожа, позвольте мне увидеть Уля. – теперь и сама Мария выглядела также серьёзно, ничего не скрывая и не рисуясь. Ангелла смотрела на подчинённую со всей нежностью, всё не пряча улыбки. Показалось, что она даже хихикнула.
— Ах, моя милая Мари, значит, ты не хочешь остаться со мной и обсудить то множество вещей, которые накопились за нашу долгую разлуку? Хотя, я понимаю. – королева бархатно прошлась по плечу подчинённой. Самая высокая степень близости, если человек не терпит телесного контакта - это плечи, поэтому почему-то все предпочли пройтись по ним. — Поверь мне, Мари, с твоим отцом всё хорошо. Я бы не смогла жить, зная, что трону столь сокровенное для тебя. – искра в глазах адвоката переменилась, блеснув в радужке.
— Вот как. – тихо выпалила Рихтер, не ища ответов. Потому что смысла предполагать всё ещё нет.
— Да, именно так. Что ж, я не смею тебя задерживать. Однако, если ты позволишь мне поговорить с тобой то короткое время в пути, я буду крайне рада.
— Не имею возражений.
2
Идя по знакомым коридорам, Мария чувствовала себя будто не здесь. Голова тяжелела, словно мушки захватили всё тело и придавали значительного груза. Воспоминания странным образом туманили сознание, вызывая лишь отвращение. Когда-то давно она жила здесь и прибегала к отцу каждый день, поэтому хорошо знала дорогу. И вспоминая все те события, что произошли между ней и отцом, той становилось ещё тяжелей. Через окна, открывающие вид на другие кабинеты, Мари видела знакомые, повзрослевшие лица, они не также практически не изменились за пару лет, что Рихтер провела в Элае. Некоторые из них собирали вещи.
— Уволенные? – вопрос прозвучал непринуждённо, словно ответ не волновал и вовсе.
— Да, они освобождают места для новых сотрудников. Так будет безопаснее. – для кого - неясно, но повлиять на данное решение уже невозможно. Ангелла осторожничала - вместо того, чтобы обсудить то, что желала ранее, она соблюдала с Марией общее молчание, лишь ответив на её вопрос. Королева видела, что обстановка не слишком устраивала подчинённую. Сложно говорить о интересных вещах, когда аура вокруг была слишком давящей. Ангелла только любовалась Мари. Рихтер не волновало, что они молчали, та согласилась, но не понимала почему. Так они и дошли до нужной двери.
— Для тех, кто не виделся год, это будет довольно щепетильная встреча, не так ли? – Ангел улыбнулась, придерживая подопечной дверь. У Марии не нашлось подходящего ответа, кроме «благодарю».
3
В помещении было тихо, темновато - лишь одна лампа и окно его освещали. Осмотревшись, Мария не увидела теневой фигуры, возможно, вновь спящего на рабочем месте отца. Неприятно, но ностальгически и привычно пахло медикаментами. Мария нажала на выключатель, пощурившись. Очевидное добавление света и ходьба никого не побудила подать голоса, но Рихтер точно знала, что Уль здесь. Звание заядлого «бывшего» трудоголика принадлежало ему только в контексте моментов, когда он позволял себе приехать домой и отдыхать пару недель чистым бездельем. Из крайности в крайность. Пройдясь и мельком посмотрев на столы, она не увидела ничего захватывающего собственного внимания, поняла из этого только то, что некоторые свои самодельные проекты «стоящие внимания» отец так и не соизволил бросить, поэтому и торчит в лаборатории ночами. Заприметив рядом хирургический ножик, Рихтер решила его взять и тихо, крадясь, она заглянула за угол другой комнаты, где и увидела Уля. Он был так захвачен процессом, что ничего не замечал. Открыт буквально для любой атаки. Подходя ещё тише, женщина аккуратно прислонила к его горлу нож тупой стороной, Уль чуть отпрянул назад на спинку кресла и поднял руки. Адвокат крепко схватила того за плечо.
— Как же вы беспечны, – Мари сильнее вдавила нож в кожу, однако даже так это не представляло опасности. — Очень много ситуаций в вашей жизни будут для вас смертельными.
— По-моему, убийца не слишком разбирается в сторонах ножей. – смеясь, произнёс он, подняв голову. — Мария. – услышав собственное имя, Рихтер убрала нож от горла. Уль прокрутился в кресле, чтобы взглянуть на прибившую гостью, та ретировалась к стене, с серьёзным видом скрестив руки на груди.
— Это для меньшего соблазна. Но прошу заметить, что сказанное мною всё же не было шуткой. Если бы нападение было скрытным, то никакие бы сирены тебя не спасли. – все мысли были заняты раздражением. Как смеет он быть столь беспечным? Абсурд сумасшедшего.
— Шедевральна - и смерти пожелала, и позаботилась. Чем обязан твоему визиту?
— Тем, что не посетил нас. Не говори, что ничего не знаешь, мне ложь сейчас ни к чему. Я жду заслуженных объяснений. – Уль постучал пальцами по ручке, отвёл взгляд, потому что дочь не сводила с него глаз.
— То что произошло с Ванессой.. я сам не знал и уехать всвязи с ситуацией мне было не дозволено.
— И это всё оправдание? Я думала, ты сдох. Если бы я не поняла?! Если бы не связала твою жизнь с этой чепухой, то она бы давно умерла! Ты что совсем с ума сошёл?! – сказанное мгновенно вывело Марию из себя. Всё, что когда-либо делал отец, приводило ту в гнев. Она подалась вперёд, сжимая нож так, что он вонзился ей в руку. Напряжение прокатилось по всему телу, дыхание захватывало, целый ураган мыслей пронёсся в голове, одна из которых была «и что ты сделаешь сейчас? Неужто готова ударить его? Сосредоточься». Она старалась успокоиться, понемногу выпуская пыл. Теперь она смотрена сквозь отца, будто готовая его убить на месте. — Да ты хоть понимаешь, что могло произойти?.. с мамой?.. со всеми нами?..
— Я не мог ничего узнать. И мне жаль. Если бы узнал, что мама и ты.. погибли, то не пережил бы.. но сейчас, когда всё терпит изменения, данный случай обошолся, лучше готовиться, а не рубить с плеча. Я сделаю что потребуется, чтобы такого больше не произошло.
— Ты уже ничего не сделал.. так что теперь будешь слушать мою команду, отец. Как и всегда. – Мария схватила Уля за воротник. — Я понимаю твою злость. Понимаю, как свою. И я уже наломал дров, однако теперь могу мыслить трезво. И нужно расставлять приоритеты.
— Верно. Только не похоже, что ты пожалел о чём-то. Я это знаю лучше тебя. И то, что из-за своего сумасшествия, ты не интересовался никакими делами, кроме своих. И готова поклясться, что узнал ты о случившимся совершенно случайно. Поэтому оказался крайним. Ты жалок и беспечен, отец. Но.. – она сглотнула, крепко сжав зубы, чуть подняв голову. Мария чувствовала неприятную боль от раны. — Каков есть, неважно, как то бесстыдно. – отпустив его, Рихтер бросила нож в мишень, ловко попав в середину. — Помни, как никто другой, что ты сам избрал для нашей семьи этот путь. И что он предвещал. Если ты нашёл здесь отдушину для своих идей, то не забывайся.
— Да. Мария, ты.. права. Я признаю.
— Я надеюсь на это. – Мари смотрела на Уля отрешённо, будто теперь они точно не могут общаться иначе. Она повернулась к нему спиной. Вздохнув, Рихтер решила уйти. В чём тут изюминка уже стало ясно из его ответов.
— Я никогда.. не пожертвую вами. Никогда. – Уль поник лишь на миг, а после воспылал полной серьёзностью, пускай и понимал собственную вину. (Привычную) беспечную оплошность.
Голова разболелась.
— Ты мне обещал. Так что не разочаруй меня окончательно, Уль.
Уходя, гнев уже почти утих. Импульсивность всегда была не самой лучшей чертой, пускай у неё и получалось держать себя в руках, однако выпады всё же случались. Тяжело, но возможно.
Мария никогда не позволяла себе забыть, почему отец отдал её в кандидаты в воина. И поэтому быстро поняла, что всё сказанное им ложно. Должность королевской собаки давала определённое, практически лучшее положение в обществе, при этом добавляя множество правил в догонку. Отдать ребёнка на службу, работать, не покладая рук, совершать те вещи, что лишь только приходили в голову обычному человеку. Чёрствость - это обычная черта курамского солдата. И все здесь казались странными. Отец.. полностью погрузился в работу и вскоре от их семейных обыденностей ничего не осталось. Только служба.
Если он позволил себе забыть, то от него более проку нет. Ведь Уль уже давно ничего не понимает.
Он расслабился, стал беспечен и радуется своему прогрессу, неважно, что при этом страдает его семья. Значит жалок.
4
Идти было совсем некуда, кроме комнаты, где раньше жила Мария, и которую уже заселили новенькие. Раньше, но сейчас, всвязи с положением, многие комнаты опустели. Рикана написала ей, что та свободно может занимать старое жилище, ведь судя по всему, им придётся провести здесь ночь.
Те же лестницы, лифты, двери. И обстановка внутри почти не изменилась, навивая побольше воспоминаний. У Рихтер была очень преданная делу и королевам соседка, что без устали говорила о том, что власть спасла её от гибели во время войны между иными и курамцами в лагере пленных. Благодарность читалась через взгляд и слёзы. После войны в ряды поступило много добровольцев, особенно с заключением мирного договора. Можно было заметить пополнение и в городе. Королевы поступили очень благородно, с желанием только усилить свои войска, а не допустить жертвы. Однако с новенькими здесь никогда не нежились, особенно с теми, что были преступниками по нарушению законов по магии. И с наследниками. Их обучали с особым «трепетом».
Те же кровати, полки и запахи. Правда ничего из этого не вызывало радости, да и горя тоже. Странные чувства смешались внутри. Мария никогда не посещала Землю, но знала, что королевы следовали их обычной простоте в городе, сильно превосходя в развитии технологий по быту, особенно внутренне, так что обстройка не была роскошью другого мира. Курамцы даже были схожи по обычаям с землянами, однако это не обезопасило от войны. Действительно жестокой войны, когда земляне выдели прямую выгоду и опасность в жителях Курамы. У них нет стран, они все едины, неважна национальность - поэтому, королевы предполагают, что так распрей будет меньше. Однако для верхушки это не совсем так. Люди боятся или хотят завладеть магией, огромной силой, что течёт в королевских жилах. И здесь они готовят наследников.
Выходит в сад совсем не хотелось, а в тех лесах не было ничего стоящего. Зато появилась возможность выдохнуть и подумать, хотя бы немного. До встречи.
Мария умела располагать информацией, и умела ту получать. Неважно какими путями, однако единственное, чего та хотела всю свою жизнь - это больше никогда не познать того несчастья, подвигшего семью Рихтер на служение. Отцовская беспечность была сравнима разве что с предательством. И это место вызывало лишь приступы тошноты, но вера в нём была непоколебима. И ведь важно понять, как продолжить служить?
5
Как много людей продолжат служить нам и как долго - это вопрос, который не должен оставаться без ответа. И конечно, иногда нам стоит учитывать безусловный человеческий фактор - страх. Чем дальше мы будем идти, тем больше наживём себе врагов.
— Жить в этом мире крайне опасная затея, но те, что приняли себя, как людей, составляет то человечество, что готово было выживать в любой среде. Здесь, в этом мире, у нас есть возможность открыть большие горизонты, несмотря на всякие опасения и реальные опасности. – Мона прошла от доски к своему месту, оперевшись на стул. Она выглядела слегка опустошённой, словно подбирала нужные выражения. — И на сегодняшний день, по мере нашего с вами прогресса, мы не можем доверять всяким людям, поэтому должны более внимательно относится к сотрудникам, только так сможем быть уверенны на собственном пути. Не стоит удивляться таким изменениям. – после этих слов, Ангел быстро соскочила со стола, на котором сидела, ловко перевернув доску.
— Верно, их ещё может ждать целая уйма на нашем веку. Но тем не менее, чтобы не терять драгоценного времени, нами были приняты ряд решений. Также мы подписали соглашение с землянами, что помогут нам в изучении по средством передачи нарушителей законов по магии. Конечно, решение имеет исключения. Люди, заслужившие наше доверие, попадать под это не будут. Однако.. – Ангелла по очереди показала три пальца. — С этого момента, все прочие и каждый попадут под изучение. Мы не должны сдавать позиций и показать всю свою решимость, чтобы не позволять народу играть с столь масштабной силой, как магия. – Мона взяла со стола палку и кинула ту сестре, последняя громко ударила ею по доске.
Их кабинет был просторным, но поразительно пустым - один стол и необходимое оборудование для записей, простеньких опытов на месте. Повсюду сплошное окно, что открывало вид на пустое безоблачное тёмное небо. В помещении холодно, кажется даже, что слишком. Отсутсвие обилия мебели, шикарного вида и прочего, даже картин, позволяло концентрироваться только на речи. На столе была только вода, и Мария старалась слушать некоторое время, молча.
— По статистике, – разговор становится более уверенным. — сорок пять процентов людей идут на риск, видя в магии спасение и инструмент для достижения своих целей.
— Конечно жаль, что они не понимают одну простую истину - в одиночку с магией не совладать, поэтому мы с сестрой также полагаемся на вас, как вы на нас.
Начиная с этой фразы, всё остальное пропускалось Марией мимо ушей. Она поняла, что все эти новые нововведения - лёгкий способ упростить себе жизнь и не ждать предательства. Не хватает только доходчивой угрозы. (Которую видимо ей уже устроили). Конечно, в некотором смысле королевы правы, в одиночку никому не совладать с магией. Учитывая, что эти две женщины стали «богинями» случайно, как и свезло, что обе были учёными, а не полоумными подростками, неспособных выбрать еду на завтрак, наивно не ожидать силы посильнее, чем у них. Нужно выстроить доверие, зависимость, хотя бы мнимую друг от друга.
Нужно было подумать что делать дальше. Доложить на нового командира? Собственноручно преподать урок? Выборов немного. Одна её часть не хотела делать ничего, забыть. Может, напиться? Хотя тоже не лучший выбор – потом голова будет болеть, наверняка тошнить – так только себе вред нанесёшь. Неспроста новоиспечённый командир поступил опрометчиво - уж точно должен был знать, что Мария может страшно на нём отыграться. Если же мысли у него были иные, то подобных командиров-идиотов не бывает. Значит, у него есть туз в рукаве. Однако данная игра больше не казалась Рихтер интересной, пожалуй единственное, чего бы ей хотелось, просто вернуться к такому веселью, как глупые расследования. Или остепениться, броситься в путешествия и бесцельно наблюдать за природой, где-нибудь в глуши, дабы ту не нашли. Когда ей стукнет тридцать, довольно скоро, она пообещала себе бросить абсолютно всё. Пускай Мария уже давно не отцовская дочурка, ради которого была готова проходить отбор в королевские собачонки, уйти она всё ещё себе не позволяла. Хотя, признаться, кажется, что с недавних времён её значимость здесь чисто в красоте. Рихтер больше не воюет, а слушает, подмечает. И по сравнению с другими - это ещё какое меньшее. Сбежал от огромных обязанностей, радуйся.
Мария вернулась в мир, когда её окликнула Ангелла, постучав по плечу. Неимоверный холод уже казался освежающим, а не ужасным. Предвкушение поездки домой вселяла уверенности, даже радости – как у ребёнка настроение меняется. Рихтер не знала, что будет делать дальше, на данный момент та решила, что это на время не станет причиной для волнения. Чтобы принимать решения нужна абсолютная свободная, трезвая голова.
— Прости, Мари, ты не реагировала. Всё ясно? Мы закончили. – в глазах ангела читалось чуждое волнение, будто действительно за ребёнка.
— Конечно. Но я хотела поговорить ещё кое о чём. – королева ей поверит, поэтому не нужно даже распинаться.
— Отлично. Конечно, поговорим. – Рихтер ушла сразу после диалога, или, проще сказать, вылетела из кабинета, вежливо попрощавшись, как может.
Шинирёма повела женщину на балкон, для курящих. Мари не могла не подметить этого, пошутив. Однако на вид, позитивный тон Рикану вовсе не развеселил, она всё ещё была подавлена, словно по ней колёсами проехались. В руках у неё была сигарета, но не у кого не было зажигалки. К счастью. Обе опёрлись на перилла, действительно наслаждаясь видом. Даже если не куришь - вид потрясающий, и никто не станет проверять состояние лёгких. И запахи к вечеру давно ушли.
Мария злилась, чертовски как. Королева дала ей ещё миллион обещаний, в которых она более не видела смысла. Надо было отвлечься, но ощущение, что получится это с трудом, или не получится совсем.
— Ты не куришь, или?.. – Мари глянула на Рикану, растянув губы в дружелюбную, несколько насмешливую улыбку.
— Не курю. Я бросила знаешь ли. – на вдохе и выдохе, Руни тоже постаралась подружелюбнее и более искренне улыбнуться в ответ, но выходило больше аляповато.
— Вижу, – ночной воздух всё-таки хорошо развивает все мысли, подчистую. Однако не тяжесть, сопровождающую весь день, давящую, такую, что ухудшалась с каждым следующим часом. До того, чтобы закурить, может и правда недолго. — Спихну всё на вид, а сигарету.. подумаю, что в мусорке нашла. Только к губам не прислоняй, не то меня стошнит.
— Я приходила сюда на перерыв, со мной поделились, ничего ужасного. А потом решила, что нам стоит побыть здесь вместе. Ты же знаешь, я как раз бросила, когда пришла сюда. И начала заново тоже здесь. Новая личность ударилась сразу в зависимость. Впервые бросила, потому что не было времени покурить, а потом начала, потому что только курить и хотелось. Снова бросила, уже в качестве прямой цели, а сейчас стою с сигаретой меж пальцев. К чему вернёмся?
— Не начинай. – Рихтер была практически идеальной, потому что не страдала от самых очевидных зависимостей. Но это если посмотреть со стороны - на самом же деле, женщина была одной в поле ягодой с учёной. Просто кто-то решил изначально глотать таблетки. Поэтому для Марии такой дикий кашель не был столь удивительным, как для вечно-беспокоящейся Риканы.
— Да ну, ты же должна понять - мы столько лет скрывали друг от друга одну общую проблему. Забавно, не правда ли?
— Нихрена забавного. – теперь насмешливо, действительно насмешливо, улыбалась уже Шинирёма. Хотя Мария не находила ничего в качестве поводов для этой глупой улыбки. Пока не дошло, и заметив изменение в лице женщины, учёная хихикнула, отвернувшись.
— Я знаю, что ты никогда бы не стала принимать меня за дуру, – снова унылый тон, в котором более нет ничего весёлого. — У таких, как мы, а уж поверь, я и ты одно общее - буквально цельное создание с магией, хотя бы с её частью, не бывает такого кашля от того, что и так в нас живёт и болей от него же. Если только не было чего-то ещё. Курить бы ты никогда не стала. А вот..
— Я не принимаю их больше, и поверь ты, Рикана, мне абсолютно всё равно на твоё мнение. – Мария сглотнула, покрепче сжав железные перилла. Холодные, ледяные. Почему-то захотелось зарыдать - совсем не навзрыд - немного, как похныкать. Или проделать в себе дырку, чтоб такая же, будто ледяная кровь вытекла наружу и испарилась. Холод скользил по лёгким, игриво касаясь рёбер щекоткой, и бешено бежал по горлу, иногда вовсе застревая на неуловимые мгновенья. Забивал ноздри, гладил запястья. Да, напиться совсем уж дрянная затея. Голова, будто из ваты - подует ещё немного, и она распадётся на маленькие кусочки и улетит за ветреными потоками. Словно ненавистный сон, который пытался обмануть, показать, что ты можешь его контролировать.
— В этом не стыдно признаться. Кашель мог бы быть, но не такой. С твоими ранами могли быть боли, тебе прописали лекарство, но всегда легче воспользоваться проверенным способом. Всё хорошо. – слова не успокаивали, злили. Терзали и царапали. — Могла принять одну, она помогла, и ты решила, что от следующего применения ничего не будет. Посчитать это.. иным. Если больно, то понимаю, ужасные мучения терпеть никому не хочется. Мне тоже, ты знаешь. – ветер тот ещё предатель, а сожаление Риканы скорее вызывает рвотные позывы.
Она издевается. Подумала Мария, покачав головой, и легко прикусив губу, не до крови. Единственная проблемой Марии всегда была семья, которая тянет струны даже сейчас, не жалея. Однако её струны больше никогда не порвутся. И Мария не из тех, кто привык выбрасывать все свои труды ради практически мимолётного спокойствия, когда не болит ничего - да даже мысли чувствуются так легко, словно та самая далёкая для неё, беспечность. Она всё ещё не знала что делать, когда вернётся обратно в город. Рихтер безмерно любила свою тяжелую жизнь, также и ненавидя её всей душой. Один миг изменил абсолютно всё, превратил в Мари в подобие безмозглой болванки. Которая делает то, что прикажут. Неважно, кому и чего это будет стоить. А сейчас дела идут совершенно иначе. Округа проста, но весь ужас только лишь скрыт. Поэтому, чтоб избавиться от чуждой миру боли, некоторые принимают решение найти самый элементарный способ, прийдя в зависимость.
Таблетки маленькие и простые, не о чем заботиться, принимая их. И это абсолютно элементарно и решает глобальную проблему так, как может. Однако Мария не может сдаться, по крайней мере не сейчас точно.
— Нет. Мне больно, но я не сумасшедшая. – она еле сдерживается, чтобы не рявкнуть лишнего. Однако она всё равно подходит чуть ближе к Руни, глядя уже потеряно, пускай и также зло. — То, что с тобой не делятся всеми ужасными жизненными событиями не значит, что тебе дозволено меня обвинять от собственной безысходности. – с паузами проговорила она, быстро метнувшись к двери и схватившись за ручку. Рикана аккуратно обошла её, потрепав по плечу и выбросив сигарету в ближайшую мусорку.
— Ладно. Прости. Мы поедем обратно завтра утром, так что никому волноваться не стоит, правильно? Ты задержалась, поэтому по другому никак. – идиотка. Разозлила и смылась. Розовые корни уже прорастают внутри, выпуская ростки. Противнее некуда. Проследив за уходом Риканы, Мария пнула бак, чуть не опрокинув его.
6
Больно, ужасно больно каждый день. Просыпаешься - больно, засыпаешь тоже, умываешься и смотришь на мёртвую бледность, пытаешься унять дрожь в руках. И не забываешь принять таблетки от кашля, потому что недавно проглядела идиота с магической бомбой. А ведь он казался таким милашкой, ему даже доверяли. Шрамы обычно не должны болеть, однако здесь случай несколько другой. Будто молотком бьют по костям, а кости состоят из металла. И получается неприятный звон, распространяющийся внутри - проходящий до самых нервов. И бьют постоянно, сильно, не сдерживаются.
У Марии был хреновый сон - не самый ужасный в жизни, скорее лучше некоторых, однако всё ещё плох по её меркам. Казалось, что вчерашний ужин хочет вырваться на свободу, от воды, смешанной со вкусом зубной пасты, тоже тошнило. На зеркале висела розовая записка, красным маркером на которой кричала дата к врачу, сегодняшняя. Поэтому пришлось подорваться так рано, налить простой ледяной воды (без любимого лимона, который никак не влиял на здоровье, добавлял только приятного вкуса), пить сразу после ванных процедур, заев сгоревшим тостом и, будучи совершенно выжатой, выскочив в желании не опоздать на приём. Новые, недавно прописанные обезболивающие должны были лежать в кармане пальто, но на выходе из больницы она их там не обнаружила. Спина болела так, что дыхание сбивалось, казалось, что какой-нибудь из органов хотел вырваться, как ужин. Мария понимала, что наружу проситься вовсе не завтрак, пусть приём пищи был пуст. Тем более для взрослой женщины. Мария пнула железный столб, почувствовав боль ещё и в ноге. На самом деле внутри всё точно горело, и отнюдь не от злости. От жгучей боли, которая проходила по всему телу, однако самый ужас всегда был в спине. Теперь, без препаратов, молотком желали пробить плоть, разбить кости на куски. Слюна, как у собаки, грозилась вытечь из рта. С кровью через кашель.
Как же Рихтер жалко выглядит - она это знает. Раньше Мария походила на жалкого щеночка, а теперь на дрессированную, но всё же своевольную псину, которая страдает. Ненавидит, так сильно ненавидит отца за то, что сама же хотела показаться хорошей для него. И теперь жалеет. Однако это совсем нельзя исправить. Тело болит, иногда от этого хочет отключиться мозг. Она привыкла, если к боли можно вообще привыкнуть, так что шла по своим делам. Однако выглядела так себе, а когда перед глазами встало лицо монахини, захотелось развернуться и уйти.
— Вы. – голос был хрип, на вдохе и выдохе та постаралась ответить так непринуждённо, насколько это вообще возможно. Всю выворачивает наизнанку, но ей хотелось держать марку. Тяготы жизни королевской куколки, собачонки. Как хочешь - так и называй. Больше, чем неприятно. И гораздо ужаснее, чем кто-либо может представить. Каждый раз тошнит только от боли, острой и режущей, как будто кто-то, не пробив плоть молотком, решает в неё пострелять. Она привыкла с этим жить, но не к тому, насколько это раздражающе-ужасно.
Давно, будучи чуть младше, из неё слёзы шли градом, вместе с подобающими недовольными стонами, а теперь Рихтер научилась держаться чуть дольше, но этот слёзный период не за горами, а совсем близко - вот, уже нежно так треплет по плечу, играя на струнах нервной системы. Валить нужно и срочно, не хочется, чтобы стрёмная и наглая монахиня проявляла к Рихтер хоть что-то, пускай милосердие, или поиздевалась. Устала, безумно устала, словно не спала совсем. Дела - это просто дела, все эти расследовательские игры никогда не буду стоять выше адской боли. Надо придумать, как слиться. Хотя и думать нечего, ей плевать на эту женщину, стоящую перед ней. Мария заставила себя чуть выпрямиться и глубоко вздохнуть.
— Послушайте, мне некогда вас выслушивать. Я спешила домой, так что если позволите, поговорить о ваших опасениях мы можем потом. – когда на лице монахини появилась улыбка, Рихтер сложно было понять причину её возникновения. Ненависть? Слова собеседницы - просто дурость. Если бы та знала, за что вообще Рихтер способна ненавидеть, то такой идиотизм ни за что не выскочил из рта. Прозвучала интересная фраза, которая навела на предположение. И ей захотелось послушать, несмотря на боль. Не хотелось принимать нерациональное решение, потому что больно. И не нужно терять времени. Слёзный период откатился, потому что женщина была излишне горда, дабы зарыдать.
Больно, почему-то окачивает в машине. И болтовня не просто раздражает, а по настоящему злит. Однако нужно держать себя в узде. Всё равно сказала несколько грубо, но это - ещё какое меньшее. И выстрел, пробивший окно в маленькой спальне, оживляет по-новому. Вся боль уходит, что казалось невозможным - однако так уже было раньше, когда резкий выброс гормонов заглушал все чувства. И всякую боль. Но на довольно короткий срок.
Онилл дёргалась на полу, словно рыба на суше, задыхаясь, сгибаясь и разгибаясь. Пытаясь схватиться за стрелу в шее, но каждый раз промазывая. Мария растерялась, словно никогда не видела умирающих людей в безысходной ситуации; она по инерции закатала рукава рубахи, уже совершенно забыв о перчатках, берясь за лицо и сидя на кортах, чтоб не попасть в лужу крови. Уоли остановилась в своём подробном рассказе – последним, что та произнесла было: «будто это всё неправда», как тут же стрела из чистого золота поразила свою цель. И взорвалась чистыми маленькими кусками металла тогда, когда Рихтер успела отойти на достаточное расстояние, вернувшись с небес на землю. Затем золото испарилось, совсем исчезнув. Куски чужой плоти и кровь едва попали в неё, после магическим образом собравшись в кляксу, как ползущие червяки - это хорошо отводит подозрение от стрел. Мария знала, что ничего не сможет сделать и не следует даже пытаться предпринимать столь бессмысленные действия в данной ситуации. От такого выстрела в шею не суждено выжить. Шок чуть отпустил, и новая мысль сразу же попала в голову. Рихтер вылетает из чужого дома бегом, постепенно сбавляя шаг, думая. Спешить нечего, потому что более некого спасать. И сейчас точно ничего нельзя поделать. Эти стрелы были золотыми - никакой ошибки. Следом, когда Мария уже села в машину, её одарило нечто ужасное. Очередная мысль. Нет ошибки. Нет-нет-нет. Она плакала от настоящей боли, вовсе не от потери. Хотя, должно быть, для попутчиков это выглядело совершенно иначе. И..
Паника охватывает новой волной. Нужно принять решение немедля, но и взять себя в руки. И первым делом она выгоняет напарника с водительского места, потому что пожалуй только она знает нужную дорогу. И в тот самый момент Марию не волнует ничего - она следует поставленной цели, готовая сшибить всех и вся. Плевать на всё, когда есть цель и задача.
Падая в обморок Мария думала лишь о том, что не сделала чего-то стоящего даже сейчас. И задохнуться дымом - действительно самый простой вариант отпустить. То, за чем маленькая девочка гналась с таким восторгом, будто думая, что ловит прекрасный воздушный змей, однако стоило достигнуть желаемого, как прекрасное оказалось лишь мусором - проще, наверное, назвать это мусорным пакетом. В нём было много безделушек, самых разных: может кому-то они бы и пригодились, например, для поделки вроде макета, но не ей. Для неё этот пакет был полон тем, для чего был предназначен. Даже когда та нашла в нём маленькую и милую игрушку - ради неё не стоило так трудиться.
Приезжая на аудиенцию, говоря о своих волнениях и получая такой ответ, Рихтер осознала свою ошибку в самой полной мере. И она знает, что ошибается и сейчас, продолжая верить в королев. Ангелла, чёрт её дери, усмехнулась, вальяжно обошла женщину со спины и крепко схватилась за ровные плечи, дыша прямо в шею, – так неприятно не было ещё никогда, будучи в присутствии королевы – столь та была близка. Не видя её, Мария прекрасно чувствовала, как шире и шире растягиваются чужие губы в счастливой, обусловленной лишь безумным счастьем, улыбке. Через неощутимее мгновение, ангел обняла её, легко покачивая из стороны в сторону, как лёгкий ветерок штору. Королева любит её - она точно это знает и даже не смеет в этом сомневаться. Любит больше, чем мать дочь. Безумнее, чем её отец. Любит, как красивый вид. Все действия Марии, каждый взгляд и слово. Наслаждается немного низким, певучим тембром голоса, наблюдая за не самыми элегантными движениями - бархатно проводя по коже, по каждой мышце при возможной контакте. Марии казалось, что ангел способна различить ту по запаху. И данное безусловно особое внимание было замечено ещё с детства, когда она, будучи глупым, счастливым ребёнком, познакомилась с королевой, и они встретились взглядами. Ангелла не могла от неё оторваться: от этих особенных, чистых и лучезарных глазёнок, цвет которых сводил с ума. Фиолетовый. Прекрасный цвет, в котором было идеально абсолютно всё - в этих глазах не один оттенок, он плавно переливается, словно песок медленно убывает в песочный часах, меняется с прекрасного на ещё более очаровательный. И, увидев Марию, королева присела на коленки и бархатно взялась за хрупкие, детские плечи, всматриваясь в такую неописуемую красоту. Это была дочь Уля - самая прелестная девочка на свете, которую только видела Ангелла. Она здесь не просто так, а чтобы отдать свой долг. И королева была уверена, что этот ребёнок не может пройти всё напрасно. Ангел полюбила его с первого взгляда, поглаживая её мягкую, гладкую и бледную кожу, заправляя прядь длинных густых волос за ухо, и видя каждый вопрос во взгляде. Улыбнись для меня. – сказала, а может даже, приказала королева, с не меньшим трепетом глядя, как девочка чуть растягивает губы, да и смотрит несколько мягче - видимо от страха. Этот ребёнок показался до чего чудным, что Ангелла не могла нарадоваться. Продолжая делать это при каждой встрече. Словно Мария милый котёнок. Однако, Ангел не отрицала, на что способна её милая Мари. Практически на всё. На выполнение долга годится. Всё-таки, не зря Рихтер переубивала несколько десятков врагов, строивших козни, во имя неё и её воли. Королева никогда бы не посмела расстроить это чудо, но чего она не хотела ещё больше - так это подобного тона и обвинений.
— Моя Мари, не думала, что когда-то услышу от тебя подобного тона в свой адрес. – Ангелла обняла, словно приклеилась. Нависая больше и больше, проверяя, способна ли Рихтер полностью выдержать вес её тела. — Без сомнений, игры с чужими жизнями - не игры. Да и я не могла представить, что ты бы оплошала. Та девушка, о которой идёт речь, была подвержена решению нашего командира, которому мы предоставили практически полную вольность. Что наверняка тебя удивляет, но поверь - мы этого мальчика знаем лучше, чем его мать. И если он решил убить монахиню, то на то были причины. Твоя мать... безумно жаль, должно быть, это правда было огромной ошибкой, мы не должны позволять ему таких забав. Он несколько жесток, любитель проверять силу духа. – королева провела по такой же гладкой, мягкой и бледной коже на щеке, что и ранее. — Даже можно сказать, что он проявил к тебе уважение. Однако.. если ты его не простишь, моя Мари, я не спущу ему это с рук просто так. Правда.. сказать честно, сейчас нашего мальчика не стоит беспокоить, он очень занят. Поэтому лично тебе встретиться с ним не выйдет, но.. дозволено лишь попросить, и я всё сделаю ради тебя. Ты же знаешь, что я никогда и никому не позволю обидеть мою Мари Рихтер. Прости, даже, Марию Рихтер. После этого несчастного и отвратительного случая.. – Вот туз и показался.
Затем Ангелла так же легко провела пальцем по линии спины, вынуждая женщину чуть прогнуться. — Я более осторожна. И никак не могу отделаться от мерзкого чувства вины. Знала бы ты, как тошнотворен его привкус.. – это было до жути неприятно, когда даже проходят рядом со шрамами. Мона отвела взгляд, потому что подобные выпады сестры приводили в кураж, и поправила очки. — К сожалению, магия не может исправить всего.
— Довольно. – как можно мягче, но всё же ощутимо раздражительно прошипела Мария. Ангел отпрянула, снова обойдя женщину, по-детски улыбаясь с сведя руки вместе. Это всё было ошибкой, за которую Рихтер очень серьёзно поплатилась. Сама поддалась магическому искушению и более не желает об этом вспоминать. А королева всё напоминает из раза в раз, как надоедливое животное. Мария была дурой, правда дурой, и этого не стоит отрицать. Такие последствия уже напоминают о себе всю жизнь. Ангелла пообещала поставить его на места самолично - хотя Рихтер не нужны были никакие обещания. Мария не стала спрашивать про выход в свет ангела, который всё ещё держала в голове. После слов об уважении пазл непросто сложился, а стал примитивным. Они трясутся о своей работе.
Внутри брала, бурлила и кипела злость. Рикана со своим психоанализом ничуть не лучше - даже хуже. Руни, нет, Рика, была права, говоря, что они существо одного вида магии, одной проблемы. И поэтому Мария не считала, что последняя смеет ту обвинять в том, что она вынуждена предпринимать действия от боли. Да, вынуждена. Но она не сумасшедшая и не вернётся к тому, что было. Потому что ничего уже вернуть нельзя. И злость вырвалась из женщины излишне неконтролируемо, заставляя гореть внутри. Просто необходимо вернуться домой и решить те проблемы, которые возможно. Для начала.