Всё вокруг сгорает
А он любит фиолетовый цвет -
Видит тот в нём глубину,
Таинственность и краткость.
День третий. (Как же быстро летит время).
Присущее ей спокойствие, умение держать себя в руках, прошлой ночью кануло в лету. Будто жалкие попытки одуматься хоть на секунду, держать себя в узде, привели бы к результату. А почему бы и нет? Ей что, неужели нельзя сойти с ума у себя дома? Может, это было практически необходимо. Слишком много мыслей невообразимо давать на мозги. В какой-то степени, Мария завидовала умению Альваро беззаботно спать в любой ситуации, действительно полезный навык. Сегодня Рихтер выглядела весьма помято, в глубине души жалела, что не согласилась остаться у Видаля, дабы не идти до него пешком. Не считая утреннего визита в местную больницу, данный факт всё равно удручал. Хотелось попасть домой от тяжести, охватившей тело.
И миновав очередной поворот, адвокат увидела неожиданную гостью - вчерашнюю жертву рефлекса. Её недовольное лицо уже говорило о том, что данная ситуация не добавит Мари мнимого уважения. Они обе выглядели никакими.
— Вы. – коротко начинает она, останавливаясь на расстоянии, подмечая зафиксированную, забинтованную, сломанную руку. И стараясь выглядеть так непринуждённо насколько возможно.
— Ты. – подхватывает монахиня, глубоко выдыхая и, уставший взгляд точно сосредотачивается на Марии. — Вчера, немного поразмыслив, я подумала, что не каждая мелкая проныра умеет так умело ломать руки. – сводит брови.
— Да неужто ко мне явились? Следили за нами, или кто-то любезно поделился адресом? Бросьте. На самом деле в этом нет ничего особенного, если знать на какую точку давить. Знаете.. эту нудную физическую подготовку? Говорят полезно. – в определённый момент захотелось сказать: «вы умеете думать?», но это слишком. Она устала, а не превратилась в подобие комка агрессии и язвительности, хотя с желанием выплеснуть пар сложно совладать.
— Правильно думаешь, к тебе. Мы соседи с твоим пареньком, между тем. Ты оставила мне очень милый подарочек. Впрочем, ближе к делу. Ты детектив, так? Как и твой спящий на диване дружок. Один ублюдок удумал пичкать меня своим ненужным бредом. Ощущение, что он агрессивно настроен. Так что, надеюсь, ты поможешь мне, как гражданину. – женщина стала выглядеть величаво - даже руки на груди скрестила и гордо подняла голову, желая видимо всем видом показать, что хочет Мари или нет, это вроде её обязанности, однако сама монахиня украдкой посмотрела той в лицо, если с такого расстояния можно попытаться сделать это скрытно, пыталась понять, на ту ли «точку надавила».
— Сбавьте обороты. Я не личный детектив, а адвокат. Идите в участок, или на нашу территорию, заполните анкету и радуйтесь своей безопасности. Дорогу может подсказать? – их тихие, хриплые голоса, будто звучали в унисон. Но у первой это последствия здоровья, а у последней - возможно сигареты. Нервишки унимать.
— Да, я определённо тебе не нравлюсь. Забавно. Ты, типо, недо-адвокат детективчик? Два в одном? Ха. А разве такие, как вы, переходят на личности? – уверенность и энтузиазм в ней тут же пропали.
— Дело не в личности, есть определённые правила. Если нет особо опасных моментов данного недовольства, будьте добры. Мне некогда с вами разговаривать. Обратитесь чуть позже, или последуйте моим прошлым инструкциям. – Рихтер хотела уйти, когда женщина резко схватила адвоката за запястье, заставив немного согнуться. Наглость, но решение действенное.
— Он мне угрожал. Они все. Не знаю, как можно расшифровать этот бред сумасшедших, однако думаю их словечки имели плохой посыл. – быстро пошла в наступление, уже прошлась по козырям - уж очень монахине хотелось безопасно избавиться от этих ужасных людей из церкви, поэтому готова была сотрудничать с «мелкой пронырой». Мари посмотрела сквозь монахиню, сглотнув.
— Быстро. Будете мямлить - уйду. Они? – не сказать, что Мария заинтересовалась, это обязательство работы - пойти всем навстречу. И у неё появилось некое предположение по этому поводу.
— Пастор и его помощница-сестричка. Очень уж оба не были любезны со мной и моими травмами.
Обе стояли посреди дороги, достаточно близко друг-другу, походя на двух подружек с бодуна. Начался быстрый поток слов - история, которая ничем не удивляла до поры, до времени, пока не прозвучала фраза: «тебе не стоило говорить с ними о нечести, Аделина». Что ж, теперь Мари знала имя монахини. И уж тем более, если отвлечься на долю секунды, она не ожидала, что та, соседка её напарника, да и что у неё вообще имеется подобный дом в наличии. Получается, женщину просто не устраивала обязательная церковная служба, а может то, к чему обязывала данная церковь. Этот вопрос адвокат и задала после того, как услышала всю версию произошедшего.
— Знаешь, всё это хрень полная. Я особо не разбираюсь, чем одни правила церкви отличаются от других и вообще, но для меня лично странностью всегда было то, что каждого из нас заставляли заучивать и произносить слова клятвы, вроде.. секретов богу чуждых. Они должны были знать о нас всё, а мы верить и повторять одно и то же каждый раз, идеально, без изменений. Ведутся даже чёртовые записи. Хрень. Разве в церкви вообще не принято отпускать прошлое, вдохнуть новое, открыться мужику с неба? У меня было парочку верующих знакомых. – говорила она много, тараторила, однако Мари могла всё разобрать.
— И что было, если кто-то ошибался? – такие правила действительно странны, абсурдны, даже слишком. Остаётся надеяться, что монахиня не надумала солгать ей.
Мария глянула на наручные часы и достала из кармана пальто маленькую баночку с таблетками. Аделина любезно, к удивлению первой, предложила той бутылку воды из сумочки. — Не алкоголь, не бойся. Раз уж спасаешь мой зад, услужу. – монахиня сглотнула, глянула в пустую точку. — Что было?.. Кажется, они переставали петь и слушать молитвы на определённый срок. Их не видели некоторое время, а потом, примерно через несколько дней, на очередном хоре, ставили в стороне, в какой-то темени, но так, чтоб их всё равно было видно и слышно, как тихо они ноют. Не позволяли к ним подойти, да и они совсем не показывались, будто скрывали что-то. Хрень. Я-то сама никогда не попадала в этот «уголок наказанных», память у меня будь здоров, ещё меньше всего хотелось слушать противные, будто льстивые словечки Адкинс, его помощницы. Голос у неё.. как у куклы, на слух отвратительно, особенно если над ухом, поэтому старалась избегать таких последствий.
— Как так вышло, что вас обвинили в общении с нами? Учитывая, что вы ничего путного для дела не сказали, наказывать можно было, разве что для очевидного запугивания. Однако откуда они узнали про нечисть? Общались с Онилл Уоли?
— Да, наверняка, поскольку сегодня утром я не видела эту девчушку за одним из общих столиков. Если я не могу даже спать в этом гнилой церкви, то она, клянусь, живёт в ней, тем более той повезло урвать местечко. На вряд ли она приболела сразу после происшествия.
— Сестра живёт где-то ещё?
— Ага. Помню, однажды ей пришлось увозить меня к себе домой, потому что я толком не могла назвать своего адреса - вырубилась, словно младенец, и она не нашла ничего лучше, чем отвезти меня к себе. Домой я возвращалась уже сама, это где-то.. час езды. Хотя и не уверена, что домик не съёмный и за два-три месяца, Уоли не решилась слинять оттуда. Район не очень. Думаешь, её с позором отправили домой? – Мария не удивилась, что Аделина совсем не следует правилам верующих, это практически очевидно. Тем более об нарушении наверняка мало кому известно.
— Действительно потрясающая память. Пригрозили гораздо больше, чем вам. Более ужасными последствиями. Может, в некотором смысле, это совсем непростая церковь, а может вообще не церковь.
— А, раз так. Забавная хрень. Эта девчушка довольно пуглива, как мышка, которая сама мышей боится. Слушай-ка, адвокат или.. детектив, я кое-как вырвалась из этой церкви, или чего.. после утреннего сбора, отпросилась домой, но.. практически уверена в том, что эти два придурка отправили шпиона какого-нибудь, самую преданную, она вполне могла видеть нас и этого достаточно, чтобы потом снести мне башку, так что не могла бы ты..
— Поняла, сделаем. Всё равно ещё пригодитесь, будете нашим навигатором к Онилл. Никто вас не тронет.
— Это хорошо, да, только хочу добавить, что я больше в церковь ни ногой. Снимите с меня эту службу, а?
— Нет, но это не совсем в наших полномочиях, однако, если мы докажем, что там опасно, то разумеется вам больше не придётся её посещать до лучших времён.
— Ништяк. Ты огорчила и обрадовала тут же, проныра. Звучит, как ещё более весомая мотивация помочь следствию, давай тогда, шевели извилинами, буди своего голубка и вперёд! Этот парнишка к семи утра начинает шевелиться, примерно к моему выходу, но я более не намерена тратить драгоценного времени, ещё как убьют. Живо, подъём. А, ты же спешила. Дашь номерок? – Аделина резко встаёт со ступени и тут же садится, мотая головой и будто буркнув себе под нос что-то несвязное.
— Я поеду. Лучше не терять времени с такими подробностями. (И лишний раз с Аделиной пересекаться) С чего это вам, кстати, к «проныре» обращаться? – очень интересующий Марию вопрос. Аделине вежливости и уважения не прибавишь, зато гордость видать до потолка. После такого «оскорбления» приходить к ним? Думая, Мария начала долбить в дверь напарника, сильно, оперевшись на неё всем телом. — Альваро! Срочно вставай!
— Вы ближе всего, плюсом, у тебя на лице написано, что ты любишь портить жизни всяким гадам. Я.. понимаю тебя. Ещё в последнее время постоянно вижу, как ты за дружком приходишь. Был огромный шанс удобно на тебя наткнуться. Если имя назовёшь, адвокат-детектив, перестану называть пронырой.
— Собственное умозаключение к вам самой относится? – Рихтер вздыхает, съязвила всё-таки. Да и чёрт с ним. — Этого можно было бы и сделать без знания имени, просто называть адвокатом. – заключает Мари серьёзным тоном, поправляя пальто и тоже поднимаясь, помогая встать внезапной гостье, которую даже ветер держать отказывался, продолжая долбить в дверь.
— Не нуди, детективчик-адковат. Ну, так и?
— Грубо. Мария Рихтер.
1
Они едут уже двадцать минут - мучительные, протяжные, долгие. И всё это время монахиня не затыкается, а Марии будто тяжело усидеть на месте. Усмехается над работой Рихтер, будто та работает шутом, а не человеком из правоохранительных органов, который вполне может устроить той взбучку. Альваро, ведущий машину, по выражению его лица, плохо справляется с её болтовнёй.
— Ты типо.. на два фронта? Или это даёт какие-то поблажки? Нет, ну ты скажи! Как там тебя.. Мари! – она смеётся, откидываясь на спинку кресла. — А ты, парнишка, её парень? Как относишься к этому? Типо, твоя девушка, чёрт побери, такая деловитая! Это как сказать, – Аделина делает паузы: между смехом, болтовнёй и тем, чтобы дышать. — Чёртова многозадачность! С ума сойти. Или ты просто очень любишь помогать людям?
— Прекратите. – решает сказать Мария, потому что этот шквал вопросов уже начинает надоедать.
— Ладно, ты не хочешь отвечать, а твой парнишка?
— Я уважаю Марию. В этом нет ничего такого. И ещё - я не её парень. – на этих словах, он покрепче сжал руль.
— Ты тоже..! Не отвечай ей, Аль. Только раззадоришь.
— Да я просто.. – мужчина глянул на напарницу на долю секунды. — Прости. Ты права.
— Сначала ты сказал, что уважаешь эту девчонку, а потом только то, что она не твоя девушка. Кажется, будто.. это немного странно. Если она нравится тебе, то почему бы не признать это? Не понимаю некоторых людей. Однажды мы умрём и.. – Аделина начала выводить бессмысленные узоры руками, а потом изобразила ими же ракету, врезающуюся в метеорит. — Ничего. Пустота. А ты.. не успел ещё столько всего сделать.. сказать, признать и понять. – ответа на данное «душеизлияние» не последовало.
— Заткнитесь оба. – процедила адвокат сквозь сжатые зубы, потирая виски.
Дорога была практически пустой, зато целые компании людей шумели во дворах, раздражая своей громкостью. Без умолку они смеялись, несвязно кричали и били стеклом об стекло. Сегодня был на редкость хороший денёк: когда пели птицы, солнце светило, а прохладный ветерок дополнял малое пекло. Среди дождей и серых туч, всегда, будто невольно, радуешься такой простоте. Большинство старалось выбраться на улицу. С виду и не скажешь, что район неблагополучный, но как и подобает классике, скорее всего большая часть недоброжелателей выходит на охоту с наступлением темноты. Хотя кто-то из людей и казался подозрительным, однако поспешные выводы чреваты и за веселье не хватают. Уютные домики и такие же дворики, их обилие даже может ужасать - столько людей в одном месте и каждый что-то таит в себе, но для тех, кто совершил что-то ужасное, все вокруг - причина беспокойства, подозревающие и подозреваемые. Что-то обыденное, простое, вроде.. обычная человеческая жизнь - самая стандартная и популярная среди потребителей работа, отдых и выпивка. А где-то внутри, в глубине, боится одна молодая сестра из церкви.
— А, вон там этот домишко! С виду ничего, а внутри прям-таки практически рухлядь. – вновь включилась Аделина, высовываясь из открытого раннее, окна. На что, посмотрев на данное зрелище, Мария будто неодобрительно хмыкнула. К дому нельзя было проехать на машине - там рядом была специальная парковка, а дальше извините, пешком. Как только они остановились, Рихтер поспешила выйти наружу.
— Подожди, мне идти с тобой?
— Я не говорила, что мне это нужно. – сказала она это беспристрастно, а затем тут же улыбнулась. — Последи за нашей разговорчивой гостьей, ладно? – и дверь захлопнулась.
Адвокат огляделась, остановившись взглядом на компании излишне громких, среди прочего шума, людей. И вздохнула. Идя по дороге к необходимому дому, она ускорила шаг, а оказавшись на пороге, сначала напряглась - сразу расслабилась и постучалась. Время. Ответа не последовало. Ещё раз. Время. Тишина. Пришлось всё же воспользоваться звонком - Мари не хотела звонить в него, потому что подумала, что для напуганной и довольно пугливой по своей сути Онилл - это будет излишне громкий и резкий звук, всё же нужно дружелюбно себя падать, дабы сестра ответила на парочку вопросов, хотя и хотелось побыстрее закончить. Они пусть и знакомы, однако довольно поверхностно. Ничего серьёзного. Время. Она хотела позвонить вновь, но остановилась, услышав движение. Тут дверь ручки начинает дёргаться - чувствуется неладное. Дверь мгновенно раскрывается на распашку, и на Марию нацеливаются битой в голову, но Рихтер подставляет руку и поэтому избегает серьёзного удара. Сестра вскрикивает, рука отдаёт болью, но это меньшее.
— Мария?! Простите! Простите меня! Я думала, что это.. не знала, что это вы! Вам больно?! Наверняка... вот идиотка! Простите.. просто.. я испугалась!.. – девушка тут же начала хвататься за запястье Рихтер, выронив биту и, трясясь, как осиновый лист.
— Очень нецелесообразно так поступать, Онилл. Если бы не моя реакция.. – несмотря на обвинения, тон мягкий, а на лице добрая и сдержанная улыбка.
— Синяк же будет!.. простите.. Боже. Вы.. откуда здесь?.. а! Точно!.. как вы оказались здесь? Почему? Вам снова нужна помощь? – сестра наклонилась, чуть ли не плача, будто жалобно скуля. Этот звук раздражает.
— Спокойно. Меньше вопросов. Я беспокоилась за тебя, поэтому здесь. А твой адрес мне любезно подсказала Аделина. Она сказала, что сегодня не наблюдала тебя на общем утреннем сборе, что странно. – Мари всматривалась в лицо собеседницы, заметив некоторые свидетельства возможной неспокойной сегодняшней ночи - мешки, ещё та немного побледнела, покусанные губы, очень растрепанные волосы среди бела дня, хотя по словам девушки, она всегда просыпается рано.
— Беспокоились за.. меня?.. – Онилл, кажется, улыбнулась, переместив руки на чужие ладони и немного сжала их, поглаживая пальцами. — А!.. Надо же.. Аделина? Кто это? – поймав себя на эмоциональности, девушка сразу изменилась в лице и вздрогнула, подняв брови и с той же, обыкновенной надеждой, взглянула в глаза адвоката. Чувствовалась некая.. теплота.
— Твоя коллега. Тоже служительница церкви. – по виду, яснее собеседнице не стало. Мария думала как бы пояснить понятней. — Такая.. грубовата, высоковата, немного (?) быдловата, голос прокуренный, ещё она.. не ввязывается в неприятности, ты однажды забирала её к себе домой, потому что та не могла назвать адреса.
— Так её Аделиной звать? Не знала. Мы как-то не обменивались именами. И после того случая не стали особо общаться, пускай поначалу я и пыталась, но это.. – девушка придержала паузу и мотнула головой, вздохнув. — Провальный номер. – Онилл сжала ладони Марии сильнее, отчего ей стало ещё более не по себе, чем до этого.
— Отпусти меня, и я буду крайне признательна. – сестра вновь дёрнулась, поджав губы и, сделав шаг назад. — Так в чём дело? Почему тебя не было сегодня утром на сборе? Вернее даже сказать, почему ты уехала домой?
— Я.. извините, вы.. сможете мне помочь?.. – и снова этот взгляд, только кажется к нему прибавилась ещё и мольба.
— Конечно. Я считай прибыла сюда ради этого.
— Давайте.. зайдём в дом. – сестра быстро подняла биту, отошла от двери, дав Рихтер пройти, сжавшись и прислонив руки плотно к груди. На предложение адвокат кивнула.
2
Альваро было не по себе от такого попутчика на заднем сидении. Он уселся поудобнее и старался не подавать виду. После странных и неловких диалогов, ему всегда становилось тревожно на душе, но тот умел держать себя в руках, просто голову посещали всяческие иные неловкие моменты, которые могли бы произойти. Плохая сторона его разума - постоянно думает о том, чего не произошло в итоге, однако справедливости ради, иногда складывая случившиеся и нет, можно было набрать неплохих догадок и иногда прийти к решению нынешней проблемы в деле. Это же как обдумывание, правда себе в угоду зачастую.
— Итак, если не она, то кто нравится такому застенчивому парнишке? Или всё же она? – женская голова высунулась между двух сидений, оказавшись рядом - можно было почувствовать запах, на удивление, неплохих сладковатых духов, и чужое дыхание в ухо. На лице зияла улыбка. По количеству женских улыбок в жизни Видаля, он обыгрывал даже своего братца-угодника. Резко вспомнил он, запечатлев эту лыбу взглядом. Но ему никогда не обогнать свою лицедейку, для родных настоящую душу компании, сестру. Даже в этом мужчина оказался «средним», посередине меж двух огней.
— Я не стану вам отвечать. – отрезал было Альваро, должен был по крайне мере.
— Сказал, что не станешь отвечать, а ответил в итоге тем, что... – детектив резко «зыркнул» на попутчицу серьёзным взглядом, томно вздохнул следом. — Я не буду отвечать на этот вопрос. Вообще ничего не буду говорить касательно чего-то личного. И нет, я так сказал, не потому что Мария является для меня чем-то большим, чем подругой и коллегой.
Аделина вновь улыбнулась, победно хмыкнула и потрепала своего водителя по плечу. — Лады, Альваро. Женщины решают. – после этих слов она внимательно пригляделась к Видалю, будто они должны были вывести того на разговор, но её план, как последняя надежда, потонул быстрее Титаника. Поэтому, всё-таки признав своё поражение в этом поединке, она упала назад, чуть ли не лёжа уместившись на том же сидении, однако не признав отчётливое не желание вообще вести бесед, шквал слов и утверждений из неё вновь полил градом. Томный вздох тут же повторился. Альваро уже винил себя за то, что тогда ответил на странный выпад монахини. Он просто решил, что не говорит ничего лишнего - просто даёт этой особе знать, что Альваро определённо на стороне Рихтер, и что ей стоит замолчать, а вышло наоборот. Разговоры про нравится/не нравится не прекратились (благо сейчас, надеялся он, им настал конец), так ещё и та без умолку лепечет, наверняка ожидая на недавнем опыте, что мужчина может сдаться, но детектив не так прост. Он может терпеть и будет, а то была лишь маленькая, возможно стоящая тишины, оплошность. Пожимай плоды.
— Вот прям и интересно, что она в тебе нашла? – сжал руль ещё сильнее, а дёрнул бы - мог и вырвать. Не закончились. Славно. — Хм. Наверняка думаешь: «что эта дура говорит? Да и что возомнила о себе, всевидящая-гадалка чтоли?», м?.. Тут уж извиняй, детективчик, я таких напарников вижу насквозь, но своими глазами. Это типо.. знаешь, говорю, как у самой было, а ты уж сам суди. Однако.. я мало ошибалась, по рожам самодовольных ублюдков это очень заметно. Пояснить? Щас скажу, но ты пойми, это тебе не жалкая ода о том «как влюблённо или гневно смотрит на тебя» эта особенная девчонка. Я о том, что она как раз-таки особенная. Сделала выбор в угоду себе, работая на два фронта, это больше дум, да и разной мороки, зато она незаменимый эксперт сама себе. Работала я когда-то в той же сфере, горела этой хернёй, а потом.. списалась со счетов. Скажу тебе, как коллега-коллеге - она шарит за гнилой мир. Люди говорят детективам одно, а своим адвокатам уже другое, зачастую так. Это огромное количество жалости, лжи, желания спасти свой зад и уже давно ненужного раскаяния - тот ещё адище. Таких дохера. И выбрать себе напарника, ещё и постоянно быть рядом, это конечно, типо обязанности, однако по ней видно, что она не из робких. Ты - это выбор. Она могла попросить большего, избежать встреч с такими, как я, а всё же. Да, я приписываю тебя к себе, к этой бездонной яме. Можешь быть не согласен, однако.. разве это не раздражает? Не сами амбиции, а идеальность и уверенность, непоколебимая воля. Разве кроме уважения они не вызывают злости? Будто она богиня, что вершит судьбы и может бегать по воде. Или вы все такие? – Аделина посмотрела на Альваро с.. надеждой во взгляде. Что он ответит? Время.
— Она неидеальная. – лишь сказал он, поменяв положение в сидении.
Тяжело не задуматься над её словами. Не в том ключе, чтобы не доверять напарнице, а как над пищей для размышления. Пока бессмысленно сидишь в машине, лишь ожидая. Но пожалуй это не то, над чем действительно стоит думать. Монахине пообщаться не с кем, а Альваро попросту не хочет думать об этом, даже если это «пища». Только о том, что она злится. Очевидно. Тот стал стучать пальцами по рулю, а Аделина неодобрительно посмотрела на него и снова улеглась на сиденье. Наконец воцарило молчание. Давящее, а не желанное. Странно, что незнакомка раздаёт ему нравоучения.
— Многословно. Понимаю, я никто, поэтому было бы неимоверно глупо раскрывать мне личность собственной напарницы. Умное решение. Хвалю. – улыбка исчезает с её лица, она наконец усаживается по-нормальному и смотрит в окно. В небе монахиня замечает приближение хмурых туч и цыкает, прикусывая язык. — Не город, а дно водопада. – когда туда падает вся вода, образуя речки и иные водоёмы. Слишком много воды. Зато дождь разгонит «шумных идиотов». Аделина слышит их разочарованные возгласы и не может им не обрадоваться. Прекрасно, когда планы пьяных людей рушатся по велению природы. (К себе та этого утверждения не относила). В этом городе, если ты приехал сюда от безысходности, будет грустно и давяще из-за особенной погоды, на которую напрямую влияет наличие магии. Поэтому Элай определённо не для всех - даже для тех, кто хочет успеха и постоянного прогресса. Так что те, кто решил остаться здесь, безмерно любят это место. Жить где-то в другом месте будет дешевей. Аделина ценит данный городишко из-за людей, которых боится. Преодолевание своих страхов - первый путь к исправлению и единству с самим собой. Мария.. она её не знает, но лишь взгляд адвоката, заставляет навязчивые мысли лезть в голову. Это не мешает монахине шутить.
В этом мире много страшных вещей, из-за которых возвышается желание напиться, дабы забыться. Не всё так радужно, округа никогда не подавалась именно такой. Человеческие желания - это не только путь прогресса, но и чёртов ад. Аделина злилась на Рихтер и всех, кто был причастен к причине её ухода. Она не была готова действовать - они готовы. У монахини было подсознательное желание прокусить адвоката и понять, что та может скрывать. Ведь ради вечного понимания женщина и пошла в правоохранительные органы - готовилась к этому день за днём, считала дни, часы и минуты до оглашения решения. Не протянула и больше 10 лет. Просто не смогла, сдалась, как самая последняя слабачка, перед делом, которое было проще предыдущих. Поэтому, Мария, которая уверенно пришла к ней с теми вопросами, что не могла решить Аделина, до бешенства разозлила последнюю. Эта.. форма на одном из них, уверенность в голосе, взгляде и действиях. Она смеялась над Рихтер, но на деле понимала, что эту девчонку много ждёт - либо та уже это пережила, что делает её ещё более пугающей и загадочной, лишь бы только работа не погубила. Всех, кто ступил на этот путь.
Это не зависть и даже не её подобие - страх. Встретиться с этим всем снова, а потом вновь пожелать спиться в хлам. Навсегда потерять цель и не желать её возвращать. Страшные, пугающие люди.
Аделину отправили в церковь по указаниям лечащего врача - не сколько потому, что там Бог, а потому, что там могли позаботиться о бывшей и одинокой полицейской. А вся «божественная дребедень» - это прибавка, вроде пыток за еду, некую психологическую помощь и социализацию в лице множества сестёр. Однако монахине она вовсе не нужна - у той было единственное желание, – умереть спокойной смертью. Дома. Пускай и в одиночестве. А теперь.. оно приближается. Наказание, о котором ей говорили. Поэтому она сидит в этой машине и более не испытывает страха, ведь, если кара неизбежна, то пусть будет так. И напарник Марии тоже наводил смуту, на вид, слабоватый парень, тоже следует всем указаниям королевской воли. Однако отнюдь не так, как Мария со своим взглядом. Почему-то знакомым и невыносимым. Страха больше нет, лишь слабые его отголоски.
Видно, как Мария приближается к машине одна. Открывает дверь, садится, молчит.
— Проныра? – Альваро хотел первым открыть рот, но его опередили. Из открытого окна Аделина увидела лицо девушки - точнее, взгляд, наполненный вороной. На её чёрных перчатках виднелись отчётливые, ещё более тёмные пятна, словно та испачкала их в чём-то. — Умозаключай.
У неё тряслись руки, рукава аккуратной и просторной рубашки были расстегнуты и заправлены дальше локтя, воротник был поднят. Она забыла в доме сестры своё пальто. Там было так жарко. До ужаса жарко. У неё тряслись руки. И из глаз шли слёзы, чего напарник никогда не видел.
— Стрелы. Это золотые стрелы. – всё же спокойным, но тихим голосом произнесла Мария, сжав ладони в кулаки, дабы унять дрожь. Альваро потерял дар речи. О чём это она говорит? Нет, такого не может быть. Золотые - значит королевские и магические. Разрывающие. Исчезающие. Мужчина тут же подумал, что у неё шок. В конце-концов, она могла ошибиться. Нужно немного подождать. — Всё сходится. И одна лишь рука от Альне, и массовые убийства детей, волшебников. И почему взяли самую принципиальную и бойкую, знаменитую цель. Почему... но они.. королевы.. – отец не пришёл в тот день. И почему Ангелла хочет выйти на этот чёртов праздник. И также, почему обе королевы не отдавали серьёзного приказа сверху до сих пор. — Но почему... – она резко вздохнула, будто ей не хватало воздуха, и это был последний глоток. Взгляд у Марии ошарашенный, напуганный и удивлённый. Вдалеке гремит гром, первые капли начинают падать на дорогу, потихоньку поднимался ветер, завывая. Люди на улице начали разбегаться по домам. Листья, всё лёгкое вокруг начинает кружиться, летать по округе. Дождь постепенно, но довольно быстро принялся набирать обороты. Из-за этого шума Мария даже перестаёт слышать собственных мыслей, лишь одна из них кричит ей во всю, словно разрывая глотку или кожу ногтями до кровавых ран. — Отвези меня в тринадцатый район, живо! – приказным тоном, крайне громко и чувственно кричит она, обращаясь к нему даже взглядом - опасным, страшным и не менее серьёзным.
— Тринадцатый район?..– Альваро не стал уверять напарницу в том, что она спешит. И совсем позабыл про Онилл, увидев напарницу такой, он даже не сомневался в её просьбах. — Но быстро доехать не выйдет. Можно вызвать полицию, или.. – встретившись с Рихтер взглядами, он сразу от того на долю секунды почувствовал свою беспомощность.
— С водительского сиденья вон! – Видаль так и сделал, уступив напарнице руль, несмотря на то, что прав у неё с собой не наблюдалось. Аделина сразу поняла, что лучше помалкивать, поэтому так и делала.
Мария переключает ручник и давит на педаль газа, машина быстро срывается с места и также стремительно набирает скорость, однако стоило им вновь выехать на главную дорогу, как тут же обороты немного сбавились - видимо, чтоб дело не дошло до аварии, и они уже никуда не доехали. По обходам, ловким и временами опасным объездам других водителей, машина успешно добралась до тринадцатого района - последнего считающимся таковым, потому что здесь живут довольно состоятельные люди. Проехав пост, оказавшись на очередной дороге, Мария вновь вдавила педаль в пол, они начали ехать с такой скоростью - с которой, казалось бы, можно было бы и оштрафовать. Кажется, Рихтер не беспокоилась по поводу того, что на этой дороге могут оказаться другие машины, так что ехала быстрее, чем до этого в большие разы. Они резко остановились у ворот в поместье, их аж качнуло от подобной остановки.
Оно горело.
Мария тут же выскакивает из транспорта, бежит к воротам, чуть ли не падая, и подносит руку к очередному сканеру, дверцы открываются со скрипом.
— Звоните в скорую!..– приказывает адвокат громко и звучно, а сама убегает так мгновенно, с такой спешкой, какой только может. Рядом были ещё люди, которые вот-вот набрали пожарной службе. Поместье крайне быстро разгорелось, с учётом того, что пожар случился совсем недавно. За пару секунд до. Аделина уверила, что сама позвонит куда нужно, поэтому Видаль принялся догонять Рихтер. Там, чёрт возьми, целое здание горит - идти одной крайне опасно. Он кричит ей, но она его уже давно не слышит, у неё в голове лишь один человек.
Мама. Мама. Мама. Мама точно в зале в это время. Если тоже стреляли стрелами или пулями, пробили окно, а она была за столом... чёрт!..
Воздух невообразимо давил на лёгкие, на всё. Больно. Она не понимала, как ещё может бежать вообще, но желала этого больше всего - бежать, бежать, бежать. И не сметь останавливаться.
Рихтер врывается в здание, закрывая нос и рот рукавом, пытаясь ориентироваться в сплошном дыму, не напороться на случайные обломки, она находит лестницу и мигом поднимается, раскрывая щель в двери и чуть не падая, адвокат осматривается. Сбоку, за специальной магической стенкой, лежала Ванесса. Она подала признаки жизни, когда начала шевелить руками и кашлять.
— Нет.. не смейте подходить.. – она увидела человека, но не сразу распознала в нём свою дочь.
— Мама!.. – Мария пытается схватить её, затем поднять и дать возможность опереться на себя. Тяжёлая, однако это терпимо. Это её цель, именно поэтому сейчас ничего не имеет значения, кроме неё. Ванесса поддаётся и даже перекидывает руку через плечо Рихтер, но ноги женщину абсолютно не держали, и она чуть не упала. Мария, не теряя времени, подхватила родительницу на руки. Неважно, насколько та тяжела, девушка вытащит её отсюда. Рядом что-то вновь рухнуло, большое, пробив собой пол второго этажа. Это было опасно, благо реакция проявила себя во всей красе. Стараясь стремительно двигаться, Рихтер принялась спускаться по лестнице, опираясь на сравнительно целые перила, когда рядом практически осыпались стены. Это был необычный, магический пожар. Наполненный стихийной силой, раз смог побороть усиленный дом. Это дело рук королевский представителей?.. или охотников?.. убивать своего коллегу разве.. чуть не падает, но ещё держится. Тяжёлая и дышать практически невозможно. Сквозь огонь, из каких-то далёких комнат, она слышит крики Альваро. И также громко зовёт его, продолжая движение - аккуратное, только лишь бы с ней ничего больше не случилось. Необходимо успеть. Видаль прибегает, сейчас Мария рада ему, как никогда. Она пытается передать тому Ванессу.
— Вынеси.. её отсюда.. сейчас же!.. – Говорить тяжело. Рихтер закашливается, не только дымом, а ещё тем, чем она надышалась на той проклятой встрече, всем. Сейчас она.. выйдет из поместья и примет лекарство по расписанию. Сейчас.
Сейчас.
Альваро выбегает первым и держит женщину так крепко, как может, тоже чуть ли не падая, перебираясь из дыма на свежий воздух. Он старается отнести неизвестную к машине скорой, замечая, что напарница не вышла за ним. У него от этого понимания по телу проходят мурашки, дыхание усиливается, хотя Видаль старался его выровнять, и случается очередной выброс сил. Передавая женщину сотрудникам, детектив пытается объяснить, что в здании осталась его напарница. Те передают эту информацию, прибывшим чуть раньше, пожарным. Мужчина хотел ломануться обратно, но ему не позволили.
Аделина тоже вышла из машины и ждала, сама не понимая, почему хочет с нетерпением увидеть эту проныру вновь. Нет, это не может произойти снова. Из-за них. Нет.
Марию выносят. И Аделина посильнее сжимает свои плечи, до боли. От напряжения. Она улыбается. Альваро продолжал оставаться напряжённым. Когда её, как и незнакомку, положили на носилки и загрузили в машину, он тут же сел туда следом. Аделина потупила.
— Ну же, действуй! – с желанием подогнать, крикнул детектив. Монахиня села, не понимая зачем и почему. Обеим пациенткам начали помогать дышать. Показатели остаются в норме только у одной из них.
3
По приезду, врачи и медсёстры смогли сказать новости схожие для обеих поступивших.
Поскольку Мари надышалась дымом наполненным магией на той «секретной» встрече (была там в качестве наблюдательницы и представительницы Моны), ей приходилось принимать препараты, дабы потихоньку выводить из себя остатки магических импульсов. И благодаря тому, что часть из них всё ещё находилась в лёгких, приживаясь, а потом умирая от препаратов, её можно было вылечить всего за пару часов, с помощью того же магического лечения (Тех импульсов, что находятся в ней не достаточно для хоть какого-нибудь колдовства, наоборот, у Марии непереносимость импульсов, однако их наличие на данный момент хорошо воспримется организмом, если не переборщить), однако ей понадобится время для восстановления - посему, она не будет просыпаться, но это меньшее. У Ванессы постоянно менялись показатели, пока, через несколько часов, не пришла стабильность. Взрыв золотой стрелы сильно воздействовал на её тело, ему было тяжело, даже несмотря на то, что женщина успела спрятаться за специальной оградой* (эта ограда - единственное, что дозволено иметь людям в качестве защиты от магии, носящее в себе сильную предрасположенность, поэтому она способна защитить от стихийной. Но строить дома из этого же материала запрещено, потому что эту магию крайне сложно запечатать в объекте, данную процедуру проводят только на определённых вещах, как ограда и использовать такой её вид также запрещено, только приближённым к королевам, лицам), нет гарантии, что волновой удар её не задел, даже чуть-чуть - уже стресс для неподготовленного тела. Воздействие магического лечения приведёт к ухудшению состояния, только если женщина имеет предрасположенность к импульсам, её состояние улучшится, иначе же, оно ту убьёт. Ванесса должна справится сама, под специальными препаратами, чтобы вывести вошедшие через тонкую оболочку для магии, импульсы. Нагрузка для организма, однако шансы есть.
К Марии подключили специальный аппарат, который вводил и выводил одни и другие импульсы - те, что лечили даже внутренне. Альваро от неё не отходил, может и стойло бы, чтобы поработать ради неё, но после понимания того, что убийства могут происходить от королевского лица, он не знал, что и думать. Как бороться или вообще, хоть как-то противостоять этому на их положении. Рядом стояла Аделина, не переставая смотрела на Рихтер, вглядываясь в простые черты лица: маленький нос, не искусанные губы (когда в последний раз она видела такие губы?..), тонкие брови, будь у неё они ещё и маленькими, адвокат выглядела бы забавно, как злая милая собачонка.
— Я нужна здесь?.. – неожиданно спросила монахиня, не отвлекаясь от изучения.
— Зависит от того, почему вы сели в машину скорой.
— Ты же сказал действовать.
— Я не хотел, чтобы мы тратили много времени. Если бы она.. – Альваро вздохнул. — Если бы вы могли чем-то помочь, то было бы кстати. Вы же сказали, что работали ранее в той же сфере.
— Я не уверена, что сейчас тебе хочется всё это слушать. Но да, есть мыслишки на данный счёт. И на ещё кое-что. Эта женщина, та, что вторая - кто? Знаешь?
— Нет. От Онилл ничего не осталось, совсем. Только кровавая клякса. Идея, что Мари была знакома со знакомыми сестры, не такая уж и бредовая. Может, это её мать. Она тоже блондинка.
— По ней не скажешь, что она из сердобольных. Потеряла, якобы, подругу и догадалась, что придут за её матерью? А они обе, что, в ссоре были, раз та девчонка жила в такой рухляди?
— Простите, мне.. просто я.. очень устал, мне не до раскрытия интриг. Я всего лишь хочу, чтобы она была здорова.
— Руки-ноги вроде целы. Также просто рассуждаю, не запрещено же. Кого-то мне эта женщина напоминает. Но я с ума сойду, если догадка окажется правдивой.
Несмотря на то, что Альваро уже успел поспать, дабы скоротать часы, он всё ещё чувствовал себя так, будто его изрядно вымотали. Наблюдать за тем, как Мария спит, в данный момент являлось очень удручающем занятием. Хотя она выглядела весьма умиротворённо. Альваро понимал, что Аделина имела ввиду, и сейчас ему не хотелось совсем в это верить.
Аппарат отключился, собрав в себе жидкость тускло-голубого цвета. Теперь оба присутствующих в сознании, знали какого же цвета импульсы. За минуту в комнату зашла медсестра, проверяя её состояние: поправила трубочки в носу, поменяла капельницу, записала это в табель. Закончив, она обратилась к Видалю, что сидел прям рядом у койки.
— Всё будет хорошо, показатели заметно улучшились. Пока всё будет стабильно, а если нет, мы засечём. Однако осложнений, как таковых, быть не должно.
— Благодарю. Скоро она проснётся?
— Не могу сказать точно. Ей нужен отдых, поэтому придётся подождать довольно.. некоторое количество времени, это может занять пару дней, день, а может и больше. Она в хороших руках. Это издержки. – Альваро лишь формально улыбнулся в ответ на это, и медсестра ушла. Видалю хотелось есть и взбодриться. И с этим поручением, он хотел отправить Аделину к автомату, но вовремя подумал, что та может забрать деньги и смыться, а Марии она на вряд ли что-то сделает.
— Я отойду, ты последи за ней. Помни, где я работаю.
— Не убежит, не бойся, она для этого явно не в том состоянии. – Альваро нахмурился и недовольно посмотрел в сторону монахини. Та махнула на него рукой.
Стоило ему уйти, как женщина заняла его стул, наклонившись вперёд, чтоб продолжить сверлить адвоката взглядом, а потом и вовсе - провести рукой по щеке, по бледной холодной коже, гладкой. Остановившись на родинке под правым глазом, даже двух, в ряд. Аккуратно касаясь, а потом щурясь. Любопытный человек - громогласная натура. Прокусить бы оболочку и сожрать живьём. Спящая, она не такая противная. Аделина заметила, что у той женщины и неё есть общие черты. Посмотреть бы зрачок, если радужка фиолетовая - то и ослу ясно, что они родственницы. Останется за малым - вспомнить, кого напоминает блондиночка. Это дело времени, а память у неё отменная. Давненько она не пользовалась своими дедуктивными способностями для интересного дела, так сказать. После ухода пришлось настолько забыться, потерять часть себя. Стоит вернуть форму. Пусть перспектива возвратиться к этому делу пугает, интерес частенько брал своё.
Необычный цвет глаз для той, что не обладает магией. Иначе она бы ей воспользовалась в том здании. Также у неё аллергия. Так почему?.. мутация, наследственность - обычно последнее имеет предрасположенность, определённое семейное дельце. Этот род продолжался ради выполнения задачи. Нужно подумать.
4
День 0. Дни больше неважны.
Мария делает вдох, открывает глаза и видит тьму - пустую, не выделяющуюся ничем, палату. Ночь. Свежий воздух из открытого окна понемногу приводит в чувства, но этот факт её настораживает. Больница?.. Мама, как Мама? Почему в палате открыто окно, здесь же больной человек?.. подвергать его тело перепадам температуры.. на самом деле всё казалось подозрительным. Особенно звуки: глухие, далёкие звоны. Настоящие, а не так, будто в ушах звенит. В руке была игла, являясь частью очередной трубки. Хотелось вытащить и уйти. Мария чувствовала себя очень хорошо, слишком, ничего не чувствуя - даже по утрам та иногда чувствует себя хуже, пока не выпьет стакан воды с лимоном, или ещё чего освежающего. Может причина в том, что она наконец полностью выспалась, отбросив все дела и обязанности? И в обезболивающем, конечно. Сладостный, свободный сон. Однако округа всё же не давала покоя - толи дело в давящей темноте, толи в волнениях о насущном. Других ответов не находилось. Снаружи также волновалась листва, поддаваясь сильным порывам ветра, капли дождя бились о деревянное очертание рамы большого квадратного окна, в которое вполне мог пролезть взрослый человек. Оно слишком большое, нереальное. Неважно. Хоть бы встать, да закрыть. Наверное, если Мария выдернет углу и прочее оборудование из себя, то сработает датчик и прибежит медсестра, снова уложит - бесполезно пытаться двигаться. Только если воспользоваться персоналом, чтоб окно закрыли. Мария огляделась, пытаясь всматриваться в темноту, быстро стало ясно, что это абсолютно одиночная палата. Она и не знала, стоит ли этому радоваться. Потупив в пустую точку, Рихтер перевела взгляд на потолок, думая. Наверняка данный инцидент задержит ход расследования, из-за безысходности. Королевские представители.. на вряд ли ими могут быть охотники. Сложно думать, когда сбоку раздражающе пиликает и тускло светит индикатор ещё одного оборудования, который собрал в себе магические импульсы. Раздражает. Постоянный и пиликающий звук. Никак не даёт сконцентрироваться на собственных мыслях.
— Заткнулся бы ты уже.. – сквозь вдох и выдох выдаёт Мария, стуча пальцами по одеялу, крутя головой, лишь бы уместить ту на подушке более удобно.
— К тебе это тоже относимо? – странно. Рихтер не хотела сама себе отвечать. Пиликающий шум прекращается, потому что женщина, что материализовалась рядом, словно из воздуха и магических искр, нажала на красную кнопку. — Туше. Он в любом случае больше не нужен.
— Спасибо, что избавила меня от раздражающего звука. Крайне мило с твоей стороны, так бы и расплакалась. Помню твою рожу. Пришла меня убить?
— Если убью, то никто никогда не узнает, что это была я. Всё, что ты сейчас видишь - всего лишь сон, кроме меня. Перережу тебе горло, а в реальности, для других, наши глаза задохнуться. Слишком ты пессимистична, чуть что - так убить.
— Ну-ну, завидовать можно молча. Так, выходит, что план у тебя другой?
— Я с поручением. Королевы крайне удивлены твоей храбростью, ты же могла погибнуть.
— Верно, ведь у нас не принято пропитываться семейными узами, и мне нужно было просить собственную мать умирать в нашем же доме. Действительно крайне удивительно с моей стороны. – Мария буквально шипела на служанку, сжав ладони в кулаки, с желанием врезать кому-нибудь, но сил не хватит. — Никто ничего мне не хочет объяснить? С каких это пор королевские солдаты устраняют людей подобным образом? Или королевы раздают такие приказы?
— Это было не устранение, а предупреждение. Новый командир догадался, что ты можешь всё понять и спасти её.
— А если нет - то это уже не его проблемы, так? И какой ещё новый командир?
— Я здесь как раз по этому поводу. Как восстановишься, королевы приглашают тебя на аудиенцию, чтоб ввести в новый курс дела. И поручить несколько иную работу.
— Забавно выходит. Убийство гражданских - это новое правило?
— Об этом мне ничего неизвестно, я лишь была обязана доложить тебе о приглашении. У тебя есть пара дней, помни, что королевы не любят опозданий. Сейчас отдохни, как следует. Вас ждёт очень много нововведений. – служанка исчезла также внезапно, как и появилась. Её слова насторожили Рихтер - настолько, что она вспомнила один очень подозрительный случай и человека, что слишком бурно на него реагирует.
5
[Больница Рич, 5 утра]
Стоило солнцу показаться из-за горизонта, как Мария очнулась, практически подскочив. Она сразу поняла чьих рук дело её «волшебное» исцеление. И правда, той стало намного лучше в реальности, также ничего не болело. Уже можно было дышать самостоятельно, поэтому Рихтер сама вытащила трубки. Окно было закрыто, ничего не пиликало над ухом, лишь непрошеные мысли давали на голову. Немного осмотревшись, Мари заметила записку на тумбе, содержание только раздражило: «за это тебе стоит сказать мне спасибо, любимица». Ох уж эти маги и волшебницы, управляющие всем и вся, до дрожи пробивает. От приглашения совсем не было проще, даже наоборот - наводило на новые подозрения. И Рихтер смутно представляла, как будет изъясняться перед городскими коллегами за данный фарс. И чудесное выздоровление. (В медицине запрещено использовать столь сильную лечебную магию на пациентах, особенно на тех, кто прошёл процедуру специального магического аппарата, только в крайних случаях, в избежании ещё больших проблем в виде плохой реакции тела). Однако сейчас Мария думала не только об этом. Предупреждение - так служанка назвала этот инцидент, пугает тот факт, что оно может быть более серьёзным и глубоким. Если её отец умер.. и если такие решения были приняты из-за него, плохо дело. Конечно, Рихтер сложно было представить, что такой образцовый для королев медик, как Уль Рихтер, мог совершить что-то поистине ужасное, чтобы пришлось подрывать его дом и жену - солдатку и разведчицу. Также ситуация могла вывести из строя главного информатора и командную руку, Марию. (или королевы, словно наученные опытом, уверены, что та будет выполнять приказы до конца?.) Новый командир.. степень ужаса себя превзошла, ведь речь идёт о солдатах, имеющих в арсенале золотые стрелы. Пускай практически и не удивительно, что главное действующее лицо данной части пришлось заменить, у них больше шансов передохнуть. Плохо то, какие решения принимает этот командир - не лишним будет поставить его на место за такие выкрутасы с чужой семьёй. Тенденция заставлять нести бремя королевского работничка дала наконец течь, когда и родители, и их дети пляшут под верховную дудку всецело - это явно добавляет чаду пару седых волосинок, тем более если он уже научен горем и жестокостью «фундамента» на века, который якобы должен обеспечить всей семье стабильность. И добился ли Уль того, чего хотел, продолжая нести семейную традицию служения королевам? Года идут, поколения семьи Рихтер сменяются, а они не умирают. Ещё и устраивают сыр-бор. Настораживает, но надо на что-то решаться. И узнавать, где же всё-таки зарыт клад.
Потупив в размышлениях, Мария делает выбор, поэтому тянется к телефону, который ей любезно достал из кармана и положил на тумбу напарник. (Она так думает, на самом деле это была Аделина). И набрала необходимый номер. Взяли конечно не сразу.
— Доброе утро, Ру-ру. Надеюсь, не разбудила?
— Разбудила. Время пять утра, Мари. Что-то случилось? Давай сразу к делу, если это действительно сейчас важно.
— Конечно, Шинирёма, у меня всегда к тебе важные звонки. Тут дело такое.. я загремела в больницу, чудесным образом излечилась, но у меня нет подходящей одежды для одной очень важной встречи, да и просто так меня не выпустят, даже с такими чудесами. Подсоби, Шини, прошу.
— В больницу?! Мария, я тебя предупреждала! Ты же никогда не слушаешь меня, мне кажется, что даже мою племянницу слушаешь гораздо чаще!
— Да-да, но я посещала недавно больницу по случаю инцидента с магической бомбой, пью, вот, таблетки. Благо, полагаю, что постепенное излечение и спасло меня от долгих месяцев в этом месте. Кроме того, Мичи весьма деловита. Впрочем, просто окажи услугу и принеси мне парочку подобающих вещей для аудиенции, ладно? Я здесь, как взаперти. Также ты практически единственная, кому я могу почти полностью всё объяснить, в меру своей осведомлённости.
— Значит эти слухи - всё же правдивы?
— Смотря о каких идёт речь, их так много, что сразу и не сориентируюсь. Сейчас это неважно, Ру.
— А каким образом мне проникнуть в твоё змеиное ложе не скажешь случаем?
— Обижаешь. Каждая законопослушная гражданка под прикрытием держит ключ от квартиры, кажется, под ковром. – на этих словах Мари даже слегка хихикнула, разбавляя обстановку.
— Это ты себя обижаешь такими простыми тайниками. – Руни тяжко вздохнула и прикусила язык. – Какая больница?
— Та, что близь богатого района. Спасибо, мышка, как всегда ангел на крыльях. – Рихтер может быть и действительно обижала себя простыми тайниками, только если бы эта квартира не была пустышкой – так, чисто формальностью для той, что решила наблюдать в городской суете – внутри и на всеобщее обозрение не было ничего секретного, всё пряталось и не просто в сейфе. И нельзя не сказать, что Рикана Шинирёма, правая рука начальницы другой стороны, будет крайне надёжной почтальонкой, которая не станет лезть не в свои дела. Кроме того, у Мари были подозрения насчёт своей давней подруги. И это надо решать - как минимум, остаться с Риканой наедине. Плюсом ей даже многого объяснять не придётся, как если бы Мари набрала, например, того же Альваро. С ним как раз и придётся поговорить, ну как, ловко выкручиваться, хоть вешайся. Просто забить на его вопросы не выйдет - он же такой любопытный мальчик.
— Замолчи. – сброс.
— А ведь и правда, если сбросить звонок, то я замолчу. – Придётся лишь размышлять и ждать.
6
[Обыкновенный район, названия которого Рикана не помнит, 5:40 утра]
Шинирёма была недовольна подобным раскладом событий, когда её вынудили ехать полчаса до скромных домиков с такими же квартирками. Память не располагала к названию района, зато она сохранила в себе номер скромного жилища адвоката. И действительно, запасной ключ был успешно найден под ковриком. Однако стоило учёной поднести его к замку, как ту тут же осадил мужской голос.
— Вы кто такая? – учитывая, что Руни сразу узнала мужчину, от этой внезапной встречи ей стало ещё более не по себе. Но вот он не выглядит так, словно знает её - может, телевизора не смотрит, или действующей верхушкой и глубиной организации, на которую сам работает не интересуется вовсе, хотя с такой-то подозрительной напарницей неосведомлённость приравнивается практически к нонсенсу, что балансирует тот факт, что верхушка сама предпочитает «прятаться» от коллег другого уровня. Даже если Видаль косит под дурачка, Шинирёма всё равно взыграет на подозрительном незнании, если ошибётся - мало что потеряет в действительности.
— А? – женщина тут же расплывается в улыбке и разводит руками, дружелюбно хихикая. — Простите, мы точно не знакомы. Я её коллега по адвокатским делам. Она попросила взять из её квартиры парочку вещей, потому что скоро наш ждёт важное заседание, а Мари уже.. и здорова, но сама прийти не может на данный момент. – лучше вообще не намекать на организацию, не знает о глубинке и ладно, тем лучше в некотором смысле, его можно понять. Выходит, что Рихтер не ожидала, что напарник будет караулить её дом? Или забыла предупредить о таких особенностях, а может просто уверена, что кроме лжи и неловкого положения между вампиршей и детективом эта встреча не вызовет.
— Имя?. – Альваро, стоит признать, выглядит весьма угрожающе, несколько грозно и серьёзно: такой томный взгляд чёрных глаз, хмурые брови, аккуратная, но строгая поза, предупреждающий тон. Парнишка явно настроился на интриги, может думает, что Мария с бандитами связана? Конечно, пусть думает - как Рихтер будет водить того за нос, скрываясь в виде практически обыкновенной гражданской, явно не проблема учёной; однако ложь является ещё какой издержкой работы на королев в глубинке. Так будет проще и информатору, и гражданским рядом.
— Руни Шинирёма. – с именем можно практически не распинаться, только если немного, не называть полного имени, а то по такому странному вдруг и вспомнит одну Гариому-коллегу. (Гариома - член одной стороны, данное звание обозначает принадлежность к ней и также переводится как «свобода». У каждой из трёх сторон есть своя специальность и звание. Однако, несмотря на то, что Гариомы являются информаторами и основными силами королев, самыми приближёнными к ним, те также имеют личных информаторов и солдатов, таких, как Мария. Она - член стороны Аниол, что переводится как «ангел», специализация на делах, связанных с магией и юридических правах магов и волшебниц). Видаль всё равно её не знает, наверняка попросту проверяет на интонацию и взгляды - в какую сторону глянула, дрожит ли голос и всякая подобная психологическая чепуха для излишне умных. Рикане даже несколько забавно. Мари очень долго держит миф о себе, что является обычным гражданским адвокатом, которая из-за своего выдающегося ума смогла «пробиться» в организацию. Наверное у того перевернётся мир, если он узнает, что Марсель, его начальник, совершенно случайно наткнулся на Рихтер, когда та ещё не была такой приближённой к королевам и не занимала должность «любимицы», будучи главным личным информатором, а в последствии и командиром особого отряда по определённым случаям. У Риканы бы точно перевернулся, особенно если бы ей ещё в прибавку к этой информации добавили слухи о ней, всякие прозвища. Может даже и действительно хорошо, что между глубинкой и обычными членами есть некое разделение, они не всегда готовы к такой особой информации и работе, что выполняют избранные любимчики и доверенные любимчиков (вроде самых сильных образцовых солдат, правых рук и всем подобным). Нужно иметь крепкие нервы, непоколебимую решимость - нельзя же просто так пугать коллег, это пагубно, если у них нет этих качеств, то ни одного верного и бравого вершителя закона не останется. На них, стоит признать, этот величайший фундамент стоит.
— Не узнаю вас..
— О, она что и историями обо мне не делилась? – он ведь на её «общительность» полагается, так? Не на ту напал, Рикана ничего не упустит.
— Вот именно, что нет. – Видаль сделал на этих словах весомый интонационный акцент, правда немного забавно со стороны.
— Спасибо ей, да и вам! Значит, она умеет хранить тайны, теперь я точно в этом убедилась, аж спокойней стало. А вы.. почему здесь? Тоже с поручением от неё? На её соседа вы совсем не смахиваете по описанию.
— Она не говорила вам.. неважно. Да, можно сказать и так. Я волнуюсь за неё, все эти события такие подозрительные, что голова кругом. Не замечали ничего странного, случаем? Может, особенные встречи, поездки? Знакомые? Работа?
— Нет, ничего такого, совсем. Просто ведёт дела. Душа компании. Извините, я люблю всё делать быстро, так что.. заберу вещи и к ней. До свидания, Ви.. в-ваше имя?. – чуть по инерции не прокололась, однако быстро сообразила.
— Альваро Видаль. Извините за задержку, до свидания, Руни.
Альваро всё равно набрал Марии, чтоб
убедиться, что его напарницу не грабят.
7
Рикана прибыла через час, практически ровно тогда, когда открылся приём. Мария была вполне бодра, с радостной миной приняла учёную.
— У нас проблема. – первым делом начала Руни, передавая вещи и чуть наклонившись к адвокату. Рихтер пристально посмотрела на Шинирёму, будто они немо беседовали. — Будь внимательна и осторожна.
— Ах, так ты всё-таки встретила его? – ехидная улыбка появилась на лице, такая уверенная, словно это была улыбка победительницы, но та лишь выражала волнение. — Да, проблема и ещё какая. Ох уж эти обязанности социальности, товарищества, однако никто не придумает мне мифов на данный случай.
— Ты должна быть убедительна, не хочешь же нажить себе врага?
— М? А может и вовсе наплевать на него, разрушить все построенные отношения и терпеть яд каждый день? Ни один выбор не является хорошим. Думаешь, он правда мог поехать за тобой?
— К тебе, а не за мной. Может быть, мышиная чуйка. Я могу довезти тебя, чтоб мы обсудили некоторые вопросы, но это всё равно так муторно...
— Можно, ведь полагаю, что в ближайшие дни после мы не сможем увидеться, Руни. Говоришь так, словно обвиняешь меня.
— Я недовольна этим вот и всё. Знала бы ты, что произошло на общем совете. Не по поводу.. Аленса или как его зовут, у них появились новые требования.
— Вот оно как. В настоящий момент мне уже нет до него дела, это всё нечто большее, чем просто факт моего недовольства теми, кто вершит в городе свои дела так просто.
— Вот именно, никто не знает, что стоит предпринять. – дверь резко открылась - если ранее женщины говорили шёпотом, то сейчас стали чуть громче и быстро перевели тему и заулыбались друг-другу.
— Спасибо, Руни. Спасла меня, не теряй...
— Если не явишься на заседание - я самолично настучу на тебя.
— Ты прям злодейка особых масштабов. А, Альваро. Не ожидала тебя увидеть так рано.
— М? Ох, так вы поехали за мной? Какой недоверчивый молодой человек.
— Он ещё мне позвонил. – Рихтер засмеялась, по доброму глянув на напарника — Да.. моим знакомым и друзьям он совсем не доверяет..
«Я бы точно не стала им доверять» - подумала Руни, поддержав притворство смешком. Шинирёма редко виделась с Рихтер, самый запоминавшийся ей раз был тогда, когда был период внутренней смуты. И Марии было поручено – Рикана точно помнила – избавиться от тех, кто желает навредить исполнению королевской воли. Те, что захватывали служащих и использовали ради собственных целей и те, кто узнал слишком многое, были покорно уничтожены единственной дочерью медика и последователя королев. И тогда, сравнивая Марию с сегодняшней, она всё ещё не верит в такие потрясающие изменения. Однако может и верно Рихтер однажды сказала: «когда работа становится суровей, то иногда это требует смягчения». Своим видом она чуть ли не до белого каления доводила. Больше не тем, что она действительно была жуткой, а своими действиями.
— Я бы сказала, что в некотором смысле это резонно, в нашем мире столько опасных людей.
— Ну, кому как другому адвокату об этом и не знать? – Мария встала с койки и аккуратно подошла к своему напарнику - медленно, на совсем короткое расстояние. — Верно, Аль? – она была насторожена, столь проницательна, что Альваро не хотелось смотреть напарнице в глаза. Такие особенные и странные для той, что не обладает магией. Теперь её улыбка была такой же нежной и непринуждённой, как и взгляд: полностью спокойный, добрый и располагающий, всепожирающий. Она изучала его в открытую, но взглядом будто говорила, что делает это из хороших намерений. Она выглядела так, словно более её больше ничего не волновало, даже тот инцидент с королевскими солдатами. Будто сейчас у них не открылись глаза, они не находились в больнице, а просто мило беседовали до этого, поэтому Мари выглядела такой простой и радостной, как и её глаза были гораздо ярче, красивее, загадочней - походили на самый умеренный фиолетовый цвет, в котором переливались, нет, точно плавали несколько других непринуждённых оттенков. Этот взгляд правда обворожительный и притягивающий, знакомый, более не внушающий доверия с давних пор. Альваро давно понял, что этим глазам доверять стоит меньше всего, если только сам не согласен с Марией. — Но всё же караулить у моего дома я не просила. – фраза была сказана весьма легко, однако мужчина почувствовал её отдалённую едкость.
— Я хотел кое-что спросить, всю ночь думал об этом. Та женщина, что прибыла вместе с тобой.. не твоя мать? – было видно, как Рихтер задумалась, чуть нахмурив брови и перестав смотреть на напарника, она старалась сохранять непринуждённый вид, хотя и улыбка явно немного спала. Также напряглась и Рикана, сжав ручку сумки, в которой принесла вещи.
— Что ж, ты прав. – словно это ничего для неё не значило, выдала Мария, перевесив вес тела на другую ногу и скрестив руки на груди. — Это моя мама. – зачем-то подтвердила ещё раз. Руни совсем не понимала зачем адвокат так рискует. Даже если хочет набрать себе союзников, то такое раскрытие всех карт (возможное) - отнюдь не самый лучший вариант.
— Зачем солдатам нападать на обычную коллегу, тем более на её семью? Потому что.. ты была инициатором продолжения расследования по делу Аленса? И ясно, что здесь замешана верхушка... предупреждение, значит. – Мария не могла нарадоваться тому, какой же Видаль душка и лицедей - он умный, задняя мысль о том, что конкретно напарница не последнее место для верхушки, точно посетила его голову, ведь «адвокат на особых правах» - теперь данный статус считался подозрительнее всего. Однако он не поделился этой гипотезой, получается хочет убедиться во всём сам, пока не сделает нужных выводов. Оба прекрасно осознают, что каждый может прямо сейчас друг-другу лгать. Даже так, Рихтер не может с ним играться, теперь у неё появились дела поважнее. На данный момент необходимо показать Видалю, что Мария сомневается в расследовании, а не отказывается (иначе тогда Альваро сразу поймёт и увидит подвох).
— Я.. нам нужно быть отныне крайне осторожными, сейчас вообще сбавить пыл, иначе боюсь, что в следующий раз это коснётся тебя или.. кто-то из членов моей семьи действительно умрёт, поверь, что этого я хочу меньше всего. – произнося это, она сделала поникший вид и молящий для убедительности взгляд.
— Понял. – мужчина выдохнул и резко сменил тему. — Ты.. излечилась?
— Да, это прям чудо! Мне сказали, что из-за.. случайно попавших магических импульсов в лёгкие, когда на одном суде случился очень непредвиденный случай, это помогло моему телу устроить некий диссонанс, который только улучшил моё состояние. А поскольку я работоспособна, то спешу наверстать упущенное в своих адвокатских делишках. Так что.. некоторое время буду лишь на связи телефона, скажем так. – какая удачная идея пришла в голову. — Мне нужно полностью сосредоточиться на другой работе. Что, кстати, неплохо было бы начать навёрстывать прямо сейчас. – Рихтер развернулась к Шинирёме и забрала у неё сумку, с немым предложением «валить отсюда».
— Тебе не нужно сдавать анализов?
— А.. нет, у Руни есть специальное донесение. Произошедший со мной случай был возмещён королевской добротой, скажем так. Понятное дело до всех этих кровавых событий, мы просто им воспользуемся. – голос приобретал твёрдость с каждым следующим словом, потому что поначалу Мария боялась оплошать, а затем вновь взяла себя в руки.
— И ты абсолютно уверена, что с твоим телом ничего не случилось серьёзного? Что это не мнимое выздоровление?
— А ты что, волнуешься? – доставая вещи, она «с интересом» их разглядывала, дабы полностью сконцентрироваться. — Альваро, у меня же мама в больнице, подключи голову. Боюсь, что ипотека может не покрыть сгоревший дом до обломков и серьёзные последствия от очень сильного взрыва, я же не могу подвести родительницу. И ещё у меня не так много времени на болтовню, нужно войти в тонус и подготовиться. – она рванула в ванную комнату быстрее, чем напарник успел задать следующий вопрос. Через некоторое время он решил постучаться в дверь.
— Хочешь я отвезу тебя? – на этой фразе словно был акцент на «я» и нежность в голосе, он всё-таки сбавил обороты. Подозрения подозрениями, но напарнице наверняка не по себе из-за случившегося и увиденного, стоит быть немного мягче по отношению не просто к напарнице, но и товарке. По ту сторону давила тишина, пока Мари не отказала также уверенно, как и в врала.
— Очень мило с твоей стороны, но в этом нет абсолютно никакой необходимости. Шинирёма отвезёт меня, нам обеим прямой дорогой по пути.
— Конечно отвезу, заставлю её вычитывать все показания, чтоб фору не теряла.
— Злодейка ты, Руни. – послышался невинный смешок после сказанного.
— Особых, огромных масштабов. – подхватила учёная, улыбнувшись. Кажется, всё обошлось.
— Хорошо, как пожелаешь. Провожу вас до машины.
— Если уж так хочется. – Рикана попросила Марию пойти с Видалем, чтобы он не увидел, что именно Шинирёма даёт человеку на регистратуре для передачи. К таким ситуациям у организации тоже есть решение - специальные бумажки, выписки, куда лишь нужно вписать пару имён, королевская подпись уже говорит обо всём.
Перед уходом Мари сошла к матери, подойдя к ней лишь на секунду, чтоб сжать, поднять и поцеловать её руку, поглаживая. Молча обещая во всём разобраться. И больше женщина не хотела задерживаться, тратить времени на нежность - лучше показать все чувства делом. Это почти её жизненный принцип.
Напарники шли молча, потому что им практически не было о чём говорить, чтоб оба были уверенны в ответах. Но Альваро и так точно был уверен в том, что Мария не ответит на его вопросы, а Рихтер бы действительно отвечала очень задумчиво и не факт, что ответы действительно было бы правдивы. Безысходность. Однако молчание очень давило на Видаля, словно если они не заговорят, то это приведёт к чему-то совсем уж ужасному, к апокалипсису, хотя бы у него в голове.
— Мария, – обратился он к ней, когда оба останавливаются у нужной машины, решившись. Хорошо, что Рихтер её запомнила, да и стоит признать, что автомобиль напоминал владелицу - опрятный, с весёлыми специальными наклейками в виде стилизованных животных, их немного и все в разных местах; голубой, чуть тёмный окрас. Адвокат не хочет вспоминать о делах, поэтому концентрируется на чём-то совсем неважном, как бы ни было бесполезно. Но услышав своё имя, она вздрагивает и тоже смотрит на детектива. — Хочу попросить кое о чём. – Рихтер сосредотачивается уже на нём и еле заметно улыбается, прикрывая веки.
— О, надо же. Не помню когда в последний раз ты просил меня об услуге. – она величаво скрещивает руки на груди, переходя с ноги на ногу, а затем почёсывая щёку, и улыбаясь гораздо виднее, уже действительно победно, ехидно, уверенно, делая вид, словно задумалась. — Ещё подумаю буду ли её выполнять, но даже так, я вся во внимании. – напыщенное веселье исчезает, когда Альваро крепко хватается за плечо Мари, заставляя встать ровно. Видаль близко и сосредоточенно смотрел той в глаза, пока не наклонился к ней:
— Если ты узнаешь о королевских замыслах, то прошу, скажи мне.
— С чего это я должна рассказать? – Рихтер не стала скрывать и отрицать, было очевидно, что он может вспомнить Рикану. И понять, что это всё - лишь прикрытие и обман. Альваро точно не уверен во всём, но уже может играть по её правилам.
— Мы же оба им не доверяем, так? И я хочу помочь Элаю.
— Неужто не мне? – его уверенность вновь развеселила адвоката, теперь она улыбалась ему в шею, в неё же и дыша.
— Хочешь моей помощи - говори правду. – когда Мария (умеренно) рассмеялась, то мужчина поёжился, а стоило Рихтер положить холодную руку ему на шею, как тот тут же был готов рассыпаться, она потянула Видаля на себя.
— Какой прелестный, робкий мальчик. Дорос до того, чтобы просить меня о подобных услугах и ставить условия. Как скучно. Хорошо. – она отпускает детектива, и он облегчённо вздыхает и делает шаг назад, Мария же наклоняется вперёд, слегка прищуриваясь и продолжая давить улыбку, словно глумясь над ним. — Значит, хочешь быть в курсе? Пускай. Однако.. из-за твоего заядлого любопытства совать нос в ненужные дела, я не стану жертвовать работой. Ты будешь узнавать то, что я посчитаю нужным. И будешь делать то, что я хочу в обмен на определённую информацию. Твоя услуга - мои условия. Согласен, Альваро Видаль?
— Я.. – сомнительное предложение не шибко устраивало мужчину, он думал над тем, стоит ли ему поднажать или согласиться, и искать лазейки в этих условиях, всё-таки здесь он был готов правила нарушать. — Нет. На такие условия я не согласен. – Видаль не услышал пронзительного смеха напарницы, потому что она была крайне спокойна. (Да и вообще Мария никогда не шумит) Уверенность в его голосе заставила Марию перестать его запугивать своей напыщенностью.
— Тогда почему бы тебе просто не продолжать делать свою работу? Хочется приключений словить, как раньше? – адвокат тяжко вздыхает, сглаживая ткань одежды на плече.
— Ты будешь позволять мне учавствовать там, где хочешь, а всю остальную информацию я буду искать сам. – он не сдастся. Точно нет.
После этих слов Видаль ловит только взгляд полный недоверия, будто неодобрения. И хмыкание. Больше Мария не улыбается.
— Так вот она какие, морпехи. Что ж, ладно. Ожидала, что ты выдвинешь свои условия, браво. Хвалю. – в чём же проблема? Ведь если один человек узнает, кто такая Рихтер - мир совсем не рухнет! Это верно, однако чем чаще кормишь котёнка - тем больше шанс его приласкать. Если Видаль будет помогать Рихтер в сборе информации - это ещё ничего, но то откуда Мари черпает необходимую информацию - может побудить его, любопытного мальчика, узнать больше. Чего адвокат не позволит, поэтому у них испортятся отношения, возможно придётся терпеть яд в свою сторону, потом уволиться с работы, искать новую и много-много других, разных проблем с этим пресловутым «социумом». А если и переезжать придётся, то вообще туше. Раздражает. Как же Мария ненавидит проблемы подобного толка, ненужную ей назойливость. Это всё влияет на работу, также как и яд, недоверие и ссоры, жалкие лишние хлопоты, поэтому будет проще начать всё заново, нежели чем вытягивать потонувший корабль. Можно будет лишиться необходимых особых прав. Однако чем чёрт не шутит - Альваро сам сбежит, когда надоест. Просто нужно немного поводить того за нос. Кроме того, он может оказаться полезен. Например, как очень коммуникабельный связной между ней и Марселем. Для начала пойдёт, пока Мария разбирается с нововведениями, отцом, интригами. Потом Мария может сама отвадить от этого Альваро - и той совсем не жаль, она изначально взяла за правило никого не жалеть и не привязываться настолько, чтоб начать совершать глупости.
Альваро же удивился тому, что она согласилась, но и обрадовался одновременно. Волна облегчения прокатилась по его телу.
— Договорились. – детектив протянул напарнице руку, на что та лишь усмехнулась, однако всё же пожала его ладонь.
— Какая глупость. Где же чёртова Рикана? – слишком тривиально по её мнению, ещё бы по плечу похлопал или пригрозил.
Рикана пулей выскакивает из больницы под чьи-то крики, быстро поправляя излюбленную куртку. Она быстро дышала, будто пробежала марафон.
— Извините, там девушка.. завела меня на пятый этаж для подтверждения, там было столько бумажной возни, что я дала дёру. Ей этой бумажки вполне хватит. Там столько людей. – раздельно проговорила она, оперевшись на стену рядом с напарниками.
— Человек за права, следующий законам, который избегает бумажек?
— Она документовед, а я чёртова секретарша суда, у которой ваши бумажки перед глазами плывут. Ещё, так, чисто в перспективе, для меня лучше не получить под зад, чем доплатить этой медсестре пару деньжат. – Шинирёма откашлялась, потому что в горле предательски запершило. — Почему коридоры в этих больницах такие длинные?
— Не задерживаемся. Надо ехать, королевы не любят опозданий. – Руни аж подавилась от подобных заявлений. — Видаль хочет быть в курсе, так что теперь можешь не придумывать всякий бред. Но про конспирацию всё же не забывай.
— Вот так просто? А сколько усилий.
— Он будет полезен, пока я не закончу насущные дела.
Я буду полезен?
Насущные дела.