26.
– Кейт, прошу тебя, успокойся, – Трэвис взял ее за руку.
Женщина не отнимала руки.
"Я должна дойти до конца. Я должна! Ради Скарлетт!"
– Все хорошо, – Кейт сжала руку офицера и резким движением упала на ему на грудь. – Спасибо, спасибо, что ты все мне это говоришь. Спасибо, что именно сейчас ты честен со мной. Для меня это важно.
Трэвис неуклюже водил своей рукой по спине Кейт. Ее волосы пахли именно так, как он всегда себе и представлял. Он знал, что все это было лишь мгновением, которое больше никогда не повторится.
Они простояли в объятиях пять минут. И когда Кейт уже не могла больше терпеть запах вонючего табака вперемешку с потом, она из последних сил натянула маску благодарности и, подняв голову с его плеча, глядя ему в глаза, сказала:
– Я должна его увидеть.
– Кого?!
– Томаса, – спокойным голосом сказала женщина.
– Кейт, это невозможно! Это противозаконно!
– Я знаю, я знаю. Но я должна...
– Я не могу...
Женщина крепко сжала руку офицера.
– Трэвис, а если он мне скажет то, что боится сказать тебе? Вдруг я вытяну из него правду.
– Я даже не знаю... – опуская глаза, задумался офицер.
– Трэвис, все чего я хочу, чтобы убийца моей дочери был наказан. Я тебя умоляю...
Женщина положила свою руку на лицо офицера и подняла его, так чтобы он смотрел ей в глаза.
– Я тебя умоляю, Трэвис. Ради моей семьи, ради меня...
– Хорошо, – полицейский был полностью обезоружен.
Вечером в полицейском участке было пусто. Лишь пару блюстителей порядка, которым в этот день не улыбнулась удача, сидели в комнате отдыха и потягивали одну за другой кружки с кофе, которым отбивали сонливость. Через каждые пару часов они сменяли других своих коллег, которые в это время кружили по улицам города. Обычно хватало всего одной машины, но после смерти Скарлетт было принято решение утроить количество патрульных машин. По правде сказать, все в полицейском управлении считали эти меры чересчур серьезными, поскольку все были уверены, что убийца уже сидит за решеткой. Однако шеф полиции, который уже два десятка лет занимал свое место и был давно научен жизнью, что, даже если преступник уже сидит за решеткой, создать видимость активной деятельности никогда не бывает лишним.
Когда десяток полицейских снова разразились гоготанием на весь участок, Кейт в сопровождении Трэвиса зашла в кабинет, в который в скором времени должны будет привести подозреваемого.
Как только офицер скрылся за толстой металлической дверью, из темного угла комнаты вышла Скарлетт.
– Ты знала? – спросила, глядя на нее, Кейт.
– Мамочка, я знаю столько же, сколько и ты. Я всего-навсего плод твоего воображения.
Женщина закрыла глаза руками.
"Что я тут делаю? Зачем все это? Я просто-напросто схожу с ума. Сейчас я должна быть дома, вместе с мужем, с детьми. Мы должны быть сейчас вместе".
Кейт почувствовала легкое дыхание над своим ухом.
– Да, сейчас тебе надо быть дома, – шептал ей голос дочери. – Сидеть на диване, обнимать Билла и Колина, смотря телевизор и делая вид, что меня никогда и не существовало.
– Я никогда не...
– Придется. В конце концов тебе придется так делать. Как тебе придется поверить в то, что я встречалась с Томасом Клоком.
– Это и была та тайна, которую ты хотела, чтобы я узнала?
– Не знаю. Спроси об этом Томаса.
– Ты скажи мне!
– Мамочка, я это ты. И если ты задаешь мне такие вопросы, значит, ты сама знаешь, что это лишь часть того, что тебе нужно узнать.
Кейт повернулась и посмотрела туда, откуда шел шепот. Там уже никого не было. В этот момент открылась дверь и офицер завел в кабинет Томаса, руки которого были заведены за спину и скованы наручниками.
Когда Томас увидел Кейт, он замер на месте. На долю секунды ему показалось, что перед ним сидела Скарлетт. Резкий тычок в спину развеял все его иллюзии. Через минуту Томас сидел прямо напротив женщины, а руки его были пристегнуты к металлической балке.
Кейт не отрываясь смотрела в черные глаза юноши. Офицер Трэвис положил руки на кобуру, начав играть роль матерого полицейского.
– Вот этот ублюдок, – сурово сказал он.
– Трэвис, ты не оставишь нас наедине? – все также не отводя глаза от Томаса, спросила Кейт.
Конечно, оставлять мать убитой девушки наедине с подозреваемым было нельзя, и Трэвис это знал. Но если он сейчас запротестует, то может выставить себя не в лучшем свете.
"Да и что может случиться?" - подумал он.
– Схожу за кофе.
Посмотрев на парня суровым взглядом, офицер положил руку на плечо Кейт, словно давая понять, что если что, он рядом, и вышел из комнаты.
Женщина смотрела в два черных уголька, стараясь разгадать, что за ними скрывается. Когда она ехала в машине, ей казалось, что как только она посмотрит Томасу в глаза, она сразу все поймет. Но темная ширма скрывала все. Кейт не понимала, боится ли он ее или нет, чувствует себя виноватым или наоборот, едва сдерживает свою радость. В этот момент женщина вдруг почувствовала, как теряет нить, что привела ее сюда. Маленькая комната стала давить на нее, слово это она была преступником.
"Отступать поздно. Нужно идти до конца!"
– Ты знаешь, кто я такая? – четким уверенным голосом спросила она.
Конечно, он знал, кто она. Перед ним сидела Скарлетт, вернее, какой она могла стать. Те же глаза, те же волосы, тот же уверенный вид.
Что спросила Кейт, он не слышал. Он просто смотрел на нее, видя совсем другого человека. На языке Томаса вертелись слова:
"Прости меня. Прости, что тогда не пришел. Я знаю, это моя вина. Моя..."
Быть может, он бы и сказал их, но громкий голос женщины вернул его на землю.
– Я с тобой разговариваю! – прикрикнула Кейт.
Невозмутимое лицо, с которым Томас смотрел на нее, выводило ее из себя.
"Он смеется надо мной!"
Томас хотел открыть рот, но язык прилип к небу. Все, что он мог, это просто смотреть. Все его тело превратилось в камень.
– Ты встречался с моей дочерью? Встречался?!
Дыхание стало частым. Казалось, в этой комнате слишком мало воздуха.
– Молчание не спасет тебя, грязный выродок. Отвечай мне! – резкий удар по столу больше напугал саму Кейт, чем Томаса. – Ты мне все расскажешь!
Кейт встала и подперла спинкой стула дверь. Томасу не было страшно. Можно сказать, что его сейчас вообще не было в этой комнате. Сейчас он был в красном минивэне, слушал музыку и смотрел на спящую Скарлетт, по которой медленно ползли лучи восходящего солнца.
– Если у офицера не хватает смелости выбить из тебя показания, то это сделаю я, – Кейт сказала это тихо, сама себе, чтобы придать себе сил.
Если бы Томас хотя бы постарался что-то сказать, что-нибудь даже нечленораздельное, быть может, Кейт не перешла бы черту.
Резкий удар по щеке вернул Томаса в комнату. Жгучая пощечина.
– Ты встречался с моей дочерью?! – дикий крик раздался по всей комнате. – Отвечай!
Томас просто смотрел перед собой, словно сейчас он был один.
– Ты встречался с моей дочерью?! Ты трахал ее?! Отвечай?!
Резкий удар кулаком по щеке. Тонкая струйка крови потекла из края рта. Но Томас все также смотрел перед собой.
Ручка двери начала дергаться, но подпертая спинка стула не давала ей опуститься до конца.
– Кейт, что происходит?! Открой дверь?! – приглушенный голос Трэвиса доносился из-за двери.
– Отвечай!
Последовал еще один удар, на этот раз угодивший в глаз.
– ТЫ УБИЛ ЕЕ?! СКАЖИ МНЕ, ЭТО ТЫ?!
Руки Кейт стали лихорадочно ударяться об лицо Томаса. Слезы заливали ее глаза, и она уже совсем не видела, куда бьет.
Стул отлетел в сторону, а вслед за ним в комнату ввалился офицер. С испуганными глазами он схватил Кейт за руки и начал оттаскивать назад. Женщина кричала и извивалась всем телом.
– УБИЙЦА! Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТЫ! ТЫ УБИЛ МОЮ ДОЧЬ! ТЕБЕ ГОРЕТЬ ЗА ЭТО В АДУ!
Из носа и рта капли крови падали на толстовку. Правый глаз начал опухать. Но Томас не чувствовал боли и не слышал криков, доносящихся из коридора. Все, чего он хотел, это оказаться в красном минивэне и увидеть улыбку Скарлетт, когда солнечные лучи наконец добрались до ее глаз и разбудили ее своим теплом.