Снова в жардармерии
Здание правосудия было тем же, чем и было два часа назад, поэтому я считаю, что незачем его описывать.
Так как Том понятия не имел, где находится новый кабинет Жуанье, он решил воспользоваться пословицей «язык до Киева доведёт». И действительно, через двадцать минут он был уже у дешёвой сосновой двери, на косяке которой была прибита табличка «НАЧАЛЬНИК ЖАНДАРМЕРИИ, ГОСПОДИН ЖАК ЖУАНЬЕ». Почитав надпись, Мор постучал в дверь, и, услышав громкое и хриплое «входите» он воспользовался приглашением последнего. Войдя в кабинет своего начальника, Том был поражён если не роскошью комнаты, то тем, что он не ожидал увидеть роскошь в этом здании.
Потолок был отделан довольно обычным и непримечательным способом. Белая краска, покрашенная неаккуратно, прозрачная круглая лампа, висевшая криво - нет, потолок недостоин, чтобы его описывали. Гораздо большего внимания заслуживает остальная часть комнаты: на стенах, если и не очень большие, то, во всяком случае, красивые копии картин. На дешёвых шкафах были развешаны клетки с канарейками и попугаями. Рядом с птицами стояли книги великих писателей разных национальностей: Дюма, Верн, Пушкин и т.д. Пол был устлан тёмно зелёным ковром, правда, не очень дорогим, но порядочно красивым. В конце кабинета стоял громаднейший письменный стол, за которым сидел полковник, как обычно, в мундире старшего офицера французской полиции. Как только в дверь постучали, он поднял только голову, а когда Томас Мор зашёл, старый жандарм встал и быстрым шагом подошёл к своему новому посетителю.
- Ну, здравствуй, великий детектив, - начал разговор полковник, как обычно, своим хриплым, неприятным голосом, - как твоё расследование?
- Пока идёт хорошо: я взял некоторую информацию у семьи убитого - у них обоих отличное алиби...
- Хорошо, хорошо, - воскликнул его патрон таким тоном, что не допускалось сомнения, что ему совсем не интересно, как проходит расследование, - я приказал позвать тебя по срочному делу.
- По какому же? - робко проговорил Мор после минутного молчания обоих. Он уже догадывался, по какому делу его вызвали так спешно, но хотел услышать это из уст полковника.
- Да, в общем, не такое важное. Но ты, должно быть, знаешь, как я хочу на пенсию, и почему мне её не дают?
- Нет, я этого не знал, - ответил его собеседник, хотя знал это также верно, как предложение ему полковника.
- Но это правда. И знаешь, почему мне не хотят давать отставку? Потому что у них нет человека, готового встать на моё место. А что для этого нужно: ум, смелость и порядочный чин. И вот я выбрал тебя - ты имеешь и то, и другое; а чин я тебе гарантирую. От тебя сейчас зависит успешно закончить своё дело.
- Да, я согласен, - с плохо скрываемым восторгом воскликнул Том, - только у меня есть одна просьба, не для меня и совсем не большая...
- Ну, какая же, сказал полковник, видя, что Том медлит.
- Дело в том, что я прошу вас назначить мне в помощники здешнего курьера, месье Люка Ларье...
- И только то, - неосторожно подхватил будущий пенсионер, - ну что ж, я это устрою. А если он тебе нужен то бери, бери пожалуйста!
- Ну, уж спасибо, то есть, виноват, - опомнился будущий комиссар, - благодарю вас, месье!
- Ладно, ладно. У меня к тебе всё. Можешь идти по своим делам, - и полковник вновь опустился на своё кресло. Но когда Томас уже открывал дверь, он поднял на него свой холодный взгляд и проговорил хриплым голосом:
- Учти, у тебя три недели.
Том молча кивнул и вышел из комнаты. Но в коридоре он заметил знакомую фигуру, читающую утренею газету. Это был Люка Ларье - будущий помощник Тома. Последний быстрым шагом подошёл к Люка.