Глава 5
Весь следующий день Вивиана с нетерпением ждала вечера. Она жаждала расспросить короля о слухах, о ее родителях. Были и мысли обсудить этот вопрос со стариком Озвальдом, но нестись с допросами на основе слухов двух служанок казалось девушке, как минимум, неожиданным. Да и тема слишком сложная для обсуждения. Вивиана не разговаривала о погибших родителях уже несколько лет. Она упорно делала вид, что дела прошлого ее не касаются и до смерти родителей ей нет дела. Но маленького упоминания о них хватило сполна, чтобы утопить мысли и здравый смысл в воспоминаниях, которые с каждой минутой причиняли все больше боли.
Наконец настала долгожданная ночь. Под гул гостей на первом этаже Вивиана бежала на третий этаж настолько быстро, что все коридоры и лестничные пролеты сливались в единое темное пятно. На самом верху не было ни одной комнаты, кроме одинокой дверцы, скрывающей за собой маленький чуланчик с метлами, кадками и посеревшими тряпками.
Но Вивиана ворвалась в эту комнатушку далеко не ради уборки. Ее волновало лишь то, что скрывается за видом чулана. Слегка откинув одну из тряпок, висящих на стене, девушка нащупала ржавый дверной затвор. Дернув за задвижку, стена слегка поддалась вперед. За чуланом скрывалась еще одна комната. Совершенно другая. Она слишком сильно отличалась от тех, в которых ночуют обычные посетители трактиров. Эта была просторной. У стены стояла большая старая резная кровать, заправленная чистым, но выцветшим покрывалом с оборками. Напротив кровати, у второй стены, стоял высокий платяной шкаф, с такими же высеченными узорами. Справа рабочий стол служил хранилищем для шахматной доски, нескольких чистых листов пергамента и чернильницы с лежавшим рядом новым гусиным пером. Чуть левее от шкафа высокое зеркало отражало почти всю комнату, захватив так же отражение шута, только что вошедшего в комнату. В углу рядом с кроватью высокая ширма. В центре комнаты скрип досок и стук каблуков заглушал толстый старый ковер с расшитыми орнаментами. Повсюду были расставлены высокие напольные канделябры, под которыми уже образовались маленькие горки от капель воска, стекших со свеч. И лишь маленькое круглое окно в центре стены, напротив двери, впускало в комнату холодный свет неполной луны и уличных фонарей.
Вивиана за несколько быстрых и широких шагов оказалась перед платяным шкафом, и, раскрыв его, в полумраке начала осматривать сверху вниз. Взгляд ее скользнул от верхних полок, на которых хранились старые детские вещи в виде деревянных марионеток и набитых соломой мягких игрушек. Чуть ниже шкаф разделился на две части тонкой перегородкой.
Слева полки стали хранить на себе толстые книги по истории, философии, религиозные писания и другие науки, среди которых так же затесались приключенческие романы и сборники поэзии. На уровне глаз стояла маленькая склянка с подводкой и, рядом лежащей, кистью. Чуть ниже уже хранилось холодное оружие. Мечи, кинжалы, секиры и сабли — на каждое нашлось свое место. Подобно трофеям они были прикреплены к задней стенке и служили не более чем украшениями старого шкафа. Во второй его части на крючках весели куски ткани, похожие на одежду, а под ними, на полках, беспорядочно лежали чулки, перчатки и две пары сапог, схожие с теми, в которых сейчас была Вивиана.
Девушка сняла с крючка один из своих любимых костюмов. Рабочая одежда шута.
Выцветшие кожаные тряпки, которые отдали Вивиане, едва та согласилась на работу в колпаке. Она помнила, как впервые его надела. Сначала костюм ей совершенно не понравился. Он был свободный, тяжелый и неаккуратно свисал с хрупкого девичьего тела, напоминая скорее старый мешок, сшитый из разных лоскутов ткани. И в этом ей предстояло бегать по крышам, тоннелям и другим неприятным местам. Но скривив свое лицо в нескрываемом возмущении и отвращении, Вивиана вертелась у зеркала, пытаясь найти в нем хоть какие-то достоинства.
Благо, имея опыт в шитье, после перешивания детских нарядов, девушка таки смогла преобразовать безобразные мешковатые одежды в «элегантный» шутовской костюм. Облегающие двухцветные брюки с кожаными полосками на бедрах, свободное платье со шнуровкой на груди и треугольными разрезами по подолу, закрепленное ремнем на бедрах, и даже тяжелая кожаная накидка на плечах теперь не топорщилась так зримо.
Все что осталось от старого шутовского костюма, был лишь колпак с бубенцами на концах.
Вивиана всегда с трепетом в сердце надевала брюки, поправляла колпак, шевелила пальцами в натянутых перчатках и заглядывалась на отполированные сапожки со вздернутыми носами.
Если не думать о профессии девушки, то можно решить, что перед зеркалом красуется самая обычная модница.
Закончив наводить марафет, Вивиана встала на тумбу, слегка подпрыгнула и зацепилась руками за ферму. С легкостью подтянув тело, она села на балку и толкнула рукой в потолок, открыв мансардный люк на крышу. Об этом выходе никто кроме девушки и Озвальда не знал. Это был ее маленький секрет. Такой, казалось бы, простой способ входа во много разоблегчал жизнь. Ни раз девушка выбиралась так из трактира незаметно, и так же незаметно пробиралась внутрь, а двойная дверка старого чулана делала эту комнату полностью скрытой от чужих глаз. Так и живут люди в неведении о том, что гроза всех кабаков и кошельков живет на чердаке старого трактира.
Взобравшись на крышу, Вивиана осторожно закрыла люк, боясь лишних звуков, и умчалась в сторону дворца.