Глава 16
Закрывать заведение раньше времени, весьма, щедрая привилегия для трактирщика. Только последний гость, зевая, вышел за порог, как на дверь повесился массивный замок. Огни зала потухли, за исключением нескольких свечей, освещающие небольшой стол. Наемники вместе с кузнецом и трактирщиком собрались вокруг, готовясь к бурным обсуждениям.
- Итак, Айземанн, церемониться не стану. Выкладывай.
Избегая ненужных подробностей, девушка пересказала события последнего месяца. Услышанный рассказ ввел мужчину в состояние глубоких раздумий. Теперь, как и сама Вивиана, Винзенз усердно пытался сложить в голове единую картинку.
- «И этот молчит!».
- «Сукины дети».
- Если не знаешь, что ответить, то хоть события тех дней расскажи! Что сказали главы перед развалом гильдии?
- Последний заказ... Нам никто ничего не сказал. Они строго запретили вмешиваться в это дело. Забрали журнал, а через месяц...
В главном зале поднялся шум. Лидеры приказали всем собраться. Впервые за месяц они вышли на связь. Обеспокоенные, нервные, наемники пытались перекричать друг друга, гадая о произошедшем. Шум достиг своего предела, как в центр вышли они.
- Успокоились все! - подобно грому разнесся голос Вольфрама.
Наконец пришли главы. Все в один момент замолчали, внимая каждому слову мужчины. Его строгое угловатое лицо частично прикрывали пряди темных волос, заплетенные, с одной стороны, в тугую косу. С его широких плеч спадала черная накидка с вышитым символом дерева на спине. Сам же мужчина был облачён в удлиненный черный дублет, что облегал его крупное тело. Рядом с ним стояла невысокая хрупкая женщина в темно-зеленом длинном платье. Длинная коса спадала вдоль позвоночника до самой поясницы.
Они вышли вперед. Их мрачные опустошенные лица не предвещали добрых новостей.
- Как вы знаете, недавно мы брали заказ, - начала речь Джиселла. - Мы... не смогли его выполнить.Зал охнул в один голос. Начались бурные перешептывания.
- Мы смогли найти решение, но цена за него оказалась слишком высока. Ради вас, ради города мы вынуждены... - но слова так и остались где-то внутри.
- Мы вынуждены распустить гильдию, - опустил голову Вольфрам.
В зале мгновенно поднялся шум. На лицах некоторых постепенно начали выступать слезы, кто-то отчаянно пытался убедить других, что это просто розыгрыш. Но к несчастью, главы все так же стояли перед толпой с мрачными лицами, от чего паника только нарастала.
- Это не шутка! Но послушайте! - поднял руки глава, привлекая к себе внимание. - Да, мы распускаем гильдию, но не навсегда. Наследник есть, но он еще не готов взять за себя и за вас ответственность. Мы не можем выбрать другого приемника ради вашей же безопасности. Пройдет немного-немало пятнадцать лет, но он соберет вас в зале снова, и ему понадобится ваша помощь, чтобы довести наше дело до конца вместе с вами! Доверьтесь ему, как нам!
- Они с самого начала так все и планировали. И раз ты позвала нас на помощь, значит дело важнее, чем просто смерть твоих родителей.
- Больше, чем просто смерть? - вглядывалась в танец свечи Вивиана.
- «Они умерли ради высшей цели?».
- «Они это сделали ради всех!».
- «Так не хватает их...».
Маленькая Вивиана стояла рядом со своим домом, держа в одной руке игрушку, а в другой руку молодого кузнеца. Поодаль от них стояли главы, трактирщик и отец Карлота. Девочка подняла на юношу невинные глаза.
- Карлот, а о чем родители говорят с дядей Озвальдом?
Молодой человек с печальным взглядом посмотрел на нее.
- Я не знаю. О чем-то важном, скорее всего.
- А почему они плачут?
Но Карлот ничего не ответил. Вместо этого у него самого в груди все защемило, что он был готов свернуться на земле от боли.
Вдруг родители, трактирщик и мастер сдвинулись с места и направились к детям. Вольфрам подошел к юноше и положил руку на его плечо.
- Храни ее как зеницу ока. Кроме тебя, мне некому ее доверить.
Но все что смог Карлот - только молча кивать.
- Альберт, ты присмотри за ними, - добавила Джиселла.
Старший мастер так же молча кивнул. После матушка села перед дочерью на колени.
- Ну что, милая. Пора прощаться.
- Вы куда-то уходите? - вопрос даже девочке показался глупым.
Интуиция подсказывала, что ничего хорошего ей не ответят.
- Да, нам нужно идти, - к глазам подступали слезы.
- Надолго?
- Навсегда...
Женщине было стыдно смотреть в глаза дочери. Сама Вивиана еще крепче сжала руку Карлота.
- Куда это... Навсегда? - задрожал голос девочки.
Джиселла заставила себя собраться с силами и произнести последние слова.
- Вивиана, милая, нам нужно уходить. Понимаешь, этот мир очень жесток. В нем много несправедливостей и опасностей. Ты не раз столкнешься с ними. И тебе придется преодолеть все это без нас. Но ты не будешь в этом мире одна. Рядом с тобой будут люди, которые тебя поддержат и не бросят. Не забывай и не бросай их, - матушка обхватила своими нежными руками пухлое лицо дочери. - Солнышко мое, я люблю тебя. Живи ради нас и ради себя. Наслаждайся каждой минутой своей жизни. Будь счастлива.
Карлот опустил ручку Вивианы, и девочка в слезах повисла на шее матери.
- Мамочка, не уходите! Прошу! Я буду послушной! Не уходите! - сквозь слезы, надрываясь, прокричала Вивиана.
От ее душераздирающих криков, у всех присутствующих разрывались сердца. Каждый разделял эту боль.
Пока девочка безостановочно рыдала в бархатное платье матушки, ее волосы начал гладить отец. Она с трудом повернула голову в сторону мужчины, по лицу которого растеклась черная краска.
- Виви, - так ласково называл Вольфрам дочь, - если бы ты знала, как мы не хотим тебя отпускать. Мы готовы отдать все, ради тебя и твоего счастья. Я так сожалею, что не смогу много для тебя сделать. Прости, что не смогу защищать тебя от зла. Прости, что не смогу больше играть с тобой, не смогу с тобой танцевать. Прости, что больше не могу быть твоим отцом. Но ты должна быть сильной. Твои глаза видят больше и дальше других. Они способны видеть правду, так борись за нее. Ведь в один момент, кроме правды у тебя ничего не будет. Однажды, она спасет тебе жизнь. Я люблю тебя. Мы с мамой любим тебя. И не забывай любить и ты. Если правда спасает разум, то любовь спасает душу.
Напоследок мужчина обнял жену и дочь. Никто не хотел друг друга отпускать. Девочка последние минуты грелась в родительской любви. Она чувствовала, что больше никогда не испытает этих чувств. Но понимая, что это не может продолжаться вечность, родители подняли взгляды на юношу, что сам стоял, не сдерживая слез. Он без слов их понял. Он подошел к девочке и попытался взять ее на руки, но Вивиана упорно не давалась. Ее плач усилился, но против взрослого юноши у маленькой девочки не было шансов. Он посадил ее на свое предплечье, второй рукой мягко прижимая к себе.
- Отпусти! Мама! Папа! Не уходите! Умоляю! Не бросайте меня!
Но все было бесполезно. Озвальд, Альберт и Карлот все дальше отходили от дома. Мужчины и сами были готовы разрыдаться. Они не оборачивались. Но Вивиана продолжала кричать и тянуться руками к родителям, чьи образы уже размылись от слез. Последнее, что она увидела - размытая на лице краска, темные одежды и родной дом.
В гробовой тишине послышался тихий стук, как первая капля дождя, упавшая на камень. На столе появилось пятно. Второе. Третье. Пятна стали черными, от краски, стекающей по щекам шута. Теперь лицо окончательно скривилось от боли и ярости. Винзенз молчал, словно от стыда проглотил язык. Озвальд и Карлот едва протянули руки успокоить девушку, как та воскликнула:
- Не надо меня успокаивать! Я найду эту тварь, и лично ее на тот свет отправлю! - кулак громко ударил поверхность стола, от чего содрогнулось пламя свечи.
- Куда ты одна? - вздыхая, выпрямился Винзенз. - Пора собирать остальных.