Эспирий

Наступил второй день моего пребывания в Эспирии. Даже за то короткое время, что я здесь нахожусь, я уже многое узнал об этом месте от карфолла. Например, то, что карфоллы лично закрепляются за каждым новобранцем и имеют порядковый номер такой же, как и последние цифры в штрихкоде «хозяина». Икс-35 оказался очень дружелюбным, хоть и совершенно необычным чудом робототехники.

Весь вчерашний вечер он подробно разъяснял мне каждый пункт Э-Кодекса от первой до четвертой главы. Честно говоря, я мало что запомнил, так как после первой главы каждое последующее правило смешивалось в моей голове с прочитанными раннее. Но Икс-35 не унывал. Он придумал, как именно можно организовать обучение, чтобы не умереть от скуки. После каждого прочитанного правила он рассказывал мне какой-либо факт, который происходил, основываясь на том или ином законе. Так, например, я узнал, что не все юноши и девушки имеют право на воскрешение. Это зависит от многих обстоятельств - трудоспособности, поведения, способности совладать со своими чувствами и мыслями, принятия любой жизненной ситуации как должной и так далее. Не каждый молодой человек или девушка способны выжить в Новом Мире, поэтому решение о воскрешении человека входит в обязанности Ментальвена. В Э-Кодексе поясняется, что возраст воскрешаемых (или, как их называют, «воскрешенцев») - от шести до двадцати пяти лет - не случаен и строго определен. Именно дети и подростки находятся в наиболее приемлемой физической форме, чтобы быть полезными государству и обществу.

Как утверждает Икс-35, мне повезло. По крайней мере потому, что я остался жив. Но меня совершенно не радует тот факт, что всю свою оставшуюся жизнь я должен буду работать на государство вдали от своей семьи. Там, за границами Эспирия, остались мои брат и сестра - Майкл и Лола. Теперь они - опора и поддержка наших родителей. Моя мать Сандра и отец Льюис всю жизнь работают на заводе. Да, наша семья никогда не была богата, но нам всего хватало. Мы нашли деньги на наше с братом и сестрой обучение. Родители старались нам ни в чем не отказывать, но и наши запросы были не велики, потому как мы понимали, каким трудом достаются им деньги на содержание семьи. Мой отец - старший инженер. Когда он только познакомился с мамой, он был помощником младшего инженера. И вот, спустя двадцать лет, он продвинулся по карьерной лестнице. Мать же работает бухгалтером. Но каждодневная работа с деньгами её слишком выматывает. Майкл и Лола - одногодки. Им обоим по семнадцать лет. Из них двоих только Лола - родная моя сестра. Родители усыновили Майкла после того, как его отец и мать погибли при пожаре, когда мальчику было всего восемь лет. Других родственников у Майкла не было, поэтому, недолго думая, мои родители официально стали приемными для мальчика, так как были в приятельских отношениях с погибшими родителями. И вот он живет с нами уже девять лет, но до сих пор благодарит наших родителей за то, что они не бросили его умирать.

Мне двадцать лет. И я - самый старший из детей в нашей семье. А, значит, как говорят родители, должен быть примером для брата и сестры. Да я и сам хорошо это понимаю. Но не всегда мои желания быть примерным братом реализуются на деле. Чаще всего у меня возникают разногласия с семьей по поводу дальнейшей жизни. Родители настоятельно требуют, чтобы я пошел работать на завод. Но это не моё. Я это чувствую. Мне не нравится ежедневная рутинная работа на заводе. Мне не нравится то, как обращаются с работниками. Их не считают за людей, не выплачивают им вовремя зарплату, а, если и выплачивают, то не всю. Люди закрывают на это глаза, потому как хороший работник - тихий работник. Чем меньше возмущений и недовольств высказывает подчиненный, тем лучшее отношение к нему выказывает работодатель. К сожалению, люди не видят, куда катится мир. Какую яму лжи и фальши каждый день люди сами себе вырывают.

Конечно, бывали случаи забастовок и даже бунта. Но, как показала практика, ни к чему хорошему это не приводит. В лучшем случае - их лишали работы. В худшем - они приговаривались к смертной казни, которая, кстати, до сих пор не запрещена и официально заверена в четвертой главе Э-Кодекса, распространяясь на жизнь внутри Эспирия и в близлежащих городах. После эпидемии, смертная казнь стала показателем того, что не всякий человек достоин жить на Земле и должен быть только благодарен тому, что эпидемия не унесла его жизнь вместе с жизнями шести миллиардов людей. Вот только смертная казнь так же, как и эпидемия, забирает жизни людей. Но на это тоже все закрывают глаза.

В первой главе Э-Кодекса «О повседневной жизни» описываются те правила Эспирия, которые жители должны выполнять ежедневно. Каждый день следует начинать с плотного завтрака, чтобы были силы для работы в течении всего дня. Это может быть варенный картофель с поджаренным луком, пара ломтиков пшеничного хлеба, чай или какао и маленький кусочек шоколадки (для улучшения кровоснабжения мозга). Иногда вместо картофеля подают омлет, а на сладкое - тосты с брусничным джемом. Каждый такой завтрак (как обед или ужин) описаны в правилах. Также в правилах указано, что новобранцы в первую неделю употребляют еду исключительно в своих комнатах, а не в общих столовых, как все.

Важной частью повседневной жизни жителей Эспирия (или эспирийцев) является ежедневный отчет. Запрограммированная Система может узнать о человеке всё, что связано с его работой и личной жизнью, благодаря штрихкоду на руке. Этот процесс сканирования обязан пройти каждый житель Эспирия в конце трудового дня, чтобы удостоверить Систему в том, что не было совершенно никаких несанкционированных действий, направленных на неповиновение власти.

О том, почему новобранцы в первую неделю пребывания в Эспирии всё делают отдельно от других, расписано во второй главе «О возвращенцах». Как пояснил Икс-35, это некая предостерегающая мера. Поскольку новобранцы толком ещё не осознают, куда именно они попали, им дается несколько дней на адаптацию. В качестве психолога-консультанта выступают те же карфоллы (благо аспекты психологического контакта с людьми заложены в программу мини-роботов). Здесь же указываются всевозможные правила поведения на территории государства, относящиеся именно к возвращенцам, которые перекликаются с правилами первой главы.

Третья глава «О работе в государстве», наверное, самая нудная и неинтересная. Здесь подробно описаны все детали приема на работу, график работы каждого предприятия и каждого чиновника в отдельности. Причем у работодателей есть привилегии, коими не обладает обычный сотрудник. Например, пункт 3.25 гласит, что работодатель имеет право не явиться на работу по причине плохого настроения, причем каждая такая узаконенная вольность оплачивается ему так же, как и обычный трудовой день. Но есть ограничения на количество пропусков, как у работодателя, так и у служащего. Работодателю выделяется 30 календарных дней, когда он может не явиться на работу, причем сюда не входят отпускные, выходные и дни, выписанные по болезни. У служащего же вместо 30 календарных дней в году есть всего 5 дней, когда он может остаться дома. Отпускные дни и по болезни обычному служащему не оплачиваются. В целом, возможности поиска работы для жителей Эспирия ограничиваются заводами и другими физически активными видами работ, как для мужского, так и для женского пола.

Наконец, в четвертой главе «О лишении права на существование» кроме описания Церемонии Казни, задокументированы все правила, неисполнение которых ведет к неминуемой смерти. Например, неповиновение людям высшего чина, кража имущества, еды, одежды, убийство человека. Всё это приводит к публичной смертной казне. В Эспирии нет мест лишения свободы. Объясняется это тем, что тюрьма - это не место для вторых шансов. Жители Эспирия не могут, покаявшись в содеянном, дальше продолжить жить в лучшем мире (так власть позиционирует государство). Каждый человек, совершивший злодеяние, какой бы формы оно ни было, должен понести наказание. И смерть - это единственный верный выход. Таких людей не возвращают повторно к жизни. Их убивают на глазах у всех, чтобы другие жители Эспирия выносили из этого урок. В этой главе в некоторых пунктах описаны правила проведения «последнего дня» перед казнью и прочие детали, непосредственно относящиеся к лишению человека жизни.

Всё это я успел просмотреть вчерашним вечером. Так как в комнате нет ни лампы, ни окна, карфолл кроме отличного собеседника, выполнял функцию фонарика, освещая комнату тускло-желтым светом.

Ещё одной функцией Икс-35 оказался будильник, прервавший мой сон в 6:45 утра.

- Почему так рано? - потягиваясь на кровати и протирая слипшиеся после сна глаза, спросил я. Я никогда прежде не просыпался рано утром. Родители всегда уходили на работу в 5 утра, оставляя меня, Майкла и Лолу наедине со сном. Поэтому мы просыпались тогда, когда считали нужным (конечно, за исключением тех дней, когда надо было вставать на учебу).

Наконец, когда я окончательно проснулся (а на это мне потребовалось примерно 5 минут), я заметил, как Икс-35 умостился на тумбочке и, пропищав своим металлическим голосом «Доброе утро!», развернулся на 360 градусов.

- Как спалось на новом месте?

- Нормально, но немного не по себе от того, что я не дома, - с сожалением произнес я. Мама, уходя на работу, всегда оставляла завтрак на столе, поэтому, просыпаясь, мы ощущали, как с кухни доносился приятный аромат свежеиспеченных пирогов с капустой и яблоками. Но сегодня всё было иначе.

- Ты привыкнешь. Все привыкают. Теперь Эспирий - это твой дом до конца твоих дней.

- Не слишком оптимистично звучит, - подметил я, но не произнес вслух. Только потом вспомнил, что Икс-35 способен читать мысли.

- К сожалению, такова реальность! - всё также монотонно проговорил мини-робот. - Завтрак принесут через несколько минут. Одевайся и приготовься к трапезе.

Я послушал говорящий шар и поспешно надел на себя штаны и футболку. Только завершив завязывать шнурки на кроссовках, я услышал, как кто-то подошел к двери и постучал в неё. Это была Синди.

- Доброе утро! - радостно воскликнула девушка, стоя на пороге с подносом. Войдя в комнату, она положила поднос на деревянный стол и сняла салфетку, покрывающую то, что находилось на подносе.

- Доброе утро! - ответил я.

- Что сегодня на завтрак? - пропищал Икс-35, как будто завтракать собирался он, а не я.

- Оладьи с кремовой начинкой, малиновое варенье, чай с лимоном и шоколадка, - улыбнулась Синди, перечислив все, что располагалось на подносе. - Приятного аппетита! - девушка снова улыбнулась и поспешила выйти из комнаты.

Я так и не успел обмолвиться с Синди парой слов. Её вчерашние пышные русые волосы сегодня были убраны в хвост, отчего девушка выглядела строже, но её улыбка выдавала доброту, таившуюся внутри.

Пока я завтракал, Икс-35 решил немного подзарядиться. На мой вопрос, каким образом они это делают, говорящий шар ничего не ответил, а, покрутившись несколько раз вокруг своей оси, заснул как ни в чем не бывало.

Минуту спустя, когда я допил чай и доел шоколад, в комнату вновь вошла Синди, на этот раз открыв дверь своим штрихкодом. Как она мне объяснила позже, так как Синди закреплена за мной в качестве помощницы для новобранца, в её штрихкод были занесены некоторые данные обо мне, одними из которых является ключ от моей комнаты.

- Надеюсь, тебе понравилось? - спросила девушка, взглядом указав на опустошенную мной тарелку с оладьями.

- Объедение! - не скрывая восторга, произнес я. - Особенно шоколад! Давненько я ничего подобного не ел.

- Это хорошо. В смысле, что ты всё съел. К еде, как и к другим новшествам тебе ещё предстоит привыкнуть. А теперь я хотела бы задать тебе несколько вопросов. Это стандартная процедура, - Синди попросила присесть на кровать, а сама взяла стул, который находился возле стола, и села напротив меня. - Как тебя зовут?

- Прости? - переспросил я. От удивления я не мог ничего произнести кроме этого. - Ты ведь знаешь, что меня зовут Харли. - Я уже потихоньку начал свыкаться с мыслью о том, что теперь у меня появилось новое имя.

- Нет. Твоё настоящее имя.

- Эм... Грег, - мне показалось это странным, но после того, как я назвал Синди своё настоящее имя, её зрачки расширились. Она недоуменно посмотрела на меня и снова переспросила:

- Как ты сказал?

- Грег, - повторил я.

- Откуда ты, Грег?

- Синди, ты меня пугаешь, - мне было действительно не по себе от таких вопросов, учитывая, что Синди, как моя наставница, должна всё обо мне знать.

- Ты помнишь, как ты умер?

- Да, помню.

- Расскажи мне, - попросила девушка.

- Эм... Хорошо, - я недоуменно посмотрел на Синди. Казалось, будто она желает говорить не со мной, а с другим человеком. Икс-35 всё ещё заряжался, а, значит, в комнате мы были одни. - Я все отчетливо помню. В тот день я, как обычно, искал работу. Родители настаивали, чтобы я пошел работать на завод. Тем более появилось вакантное место сортировщика изделий, но эта работа не по мне. Если честно, я и сам не знаю, чего я хочу. Мои брат и сестра даже в свои семнадцать лет уже определились, кем хотят быть. Майкл хочет пробоваться на должность помощника младшего инженера, как начинал отец. Лола решила связать свою будущую профессию с редакцией. На заводе выходит еженедельный выпуск газеты «Подъём», освещающий все новости повседневной жизни общества. Не удивительно, что газета имеет отношение к заводу, так как именно завод является финансовой жилой нашего города. Что касается меня, я не знаю, кем я хочу быть. За свои двадцать лет я не продвинулся ни в одном деле. Все мои попытки найти работу - безуспешны, наверное, потому, что любая работа для меня - это трудный шаг, сделать который мне всегда не хватает сил. Так вот, в тот день, седьмого августа, я шел по одному из переулков, ведущему к центральной части нашего города. Это был уже поздний вечер. Фонарей в городе мало, и как раз в том переулке их не было. Краешек луны выглядывал из-за крыш старых домов, но и она не освещала мой путь. Они шли за мной. Двое мужчин. Я слышал их разговор. Мне казалось, что они идут почти рядом. На самом деле, они просто громко говорили. Я завернул за угол и ускорил шаг, чтобы от них оторваться, но мужчины это заметили и, недолго думая, что-то крикнули мне вслед. Я не слышал, что они кричали. Мне хотелось поскорее покинуть эту улицу и выйти на главную аллею, которая была напичкана фонарями. Но мне не удалось оторваться от них, так как мужчины так же, как и я, ускорили шаг. Наконец, видимо, им надоела эта погоня, и несколько секунд спустя я услышал выстрел. Пуля не попала в меня, но врезалась в стену одного из домов. Я испугался и принялся бежать. Мне казалось, что они вот-вот догонят меня. В тот момент я впервые пожалел, что не любил бегать в школе на уроках физкультуры. Тогда бы мне не помешало как можно дальше убежать от незнакомцев. Какую цель преследовали мужчины, мне было непонятно. Я не из богатой семьи, у меня нет ни денег, ни ценных вещей. Но похоже мужчинам было всё равно. Следующая пуля, чудом пролетев недалеко от меня, насквозь пробила горшок с цветами, оставленный на улице хозяйкой одного из домов. Тот, кто стрелял, верно, делал это наугад. Из-за того, что переулок был не освещен, мужчины не видели точную цель, но то ли чувствовали меня, то ли слышали, какой дорогой я бегу. Мне было страшно. Мне никогда не было так страшно, как в тот момент. Я не мог думать ни о чем, кроме как поскорее добраться до освещенной площади. Наконец, завернув за очередной угол, я заметил яркий свет, просачивающийся сквозь расположенные в ряд дома и отражающийся от стёкол окон. Я услышал, как где-то далеко позади меня начали отворяться двери, и возмущенные и обеспокоенные люди начали выбегать из своих домов, чтобы понять, что происходит и почему на тихой безлюдной улице раздаются выстрелы. Свет в конце улицы, как свет в конце туннеля, стал для меня лучом надежды. Меня переполняло странное чувство, как будто именно там, куда я направляюсь, меня ждет спасение, хотя это всего лишь свет от фонарей, которые вряд ли смогут мне чем-нибудь помочь, кроме как позаботиться об освещении дороги. Я услышал очередной выстрел, который на этот раз был для меня последним. Я почувствовал, как что-то горячее и острое вошло в мою спину и долю секунды спустя вышло из груди. Пуля прошла навылет. Затем я очнулся на операционном столе.

Только теперь я заметил, как всё время, пока рассказывал историю моей смерти, я ни разу не посмотрел на Синди. Уткнувшись взглядом в стену, я промотал самый неблагополучный вечер в моей жизни, вылавливая каждую деталь случившегося. Закончив историю, я перевёл взгляд на девушку. На её лице не было слез, но её глаза были полны ужаса и сочувствия. Я замолчал, не в силах что-либо ещё говорить.

- Мне жаль, - выдавила из себя Синди. Она сказала это шепотом, почти неслышно, но я всё прочитал по её губам. - Это несправедливо.

- Справедливость живет только на бумаге. В реальной жизни нет такого понятия. Чаще всего оно заменяется более правдоподобным - милосердие.

- Но здесь всё не так, - возразила Синди. - Правила Эспирия учат справедливости и плоды этих учений имеют место в нашей повседневной жизни.

- Но всегда ли справедливость необходима? Злоупотребление этим понятием становится равным несправедливости.

- Я слышала о многих людях за чертой Эспирия, пытавшихся быть справедливыми. Ни один из них не прожил и полувека, - девушка запнулась. - Я просто хочу сказать, что жители Эспирия справедливы априори. Правила Эспирия - это и есть правила справедливости.

- Тогда в чём заключается справедливость того, что возвращенцами могут быть только дети, юноши и девушки? В чём смысл Нового Мира, когда в него могут попасть не все? Если справедливость заключается в равенстве, почему не всем даётся его познать? Разве справедливо то, что кто-то в силу своей непригодности не может получить шанса на вторую жизнь?

- Я считаю, что не нам об этом судить, - Синди встала со стула, задвинула его за стол и поспешила к выходу. - Ты не такой, как остальные, Харли. Ты - другой. Но я не могу понять, что именно в тебе не так. Извини, мне надо идти.

- Но, Синди, если я тебя чем-то обидел... - я хотел остановить её, но было поздно. Дверь за спиной девушки закрылась.

- Батарея заряжена полностью, - монотонным голосом оповестил на всю комнату Икс-35. Я не стал бежать за Синди. Но по ней было видно, что её что-то расстроило. Что именно, я не знаю.