Эспирий

В первую неделю сентября ежедневно шел дождь. И хотя мне не приходилось от него страдать, потому как я целыми днями сидел дома, но я видел, как люди, укрывшись в водонепроницаемые плащи-дождевики, брезгливо ступая по лужам, спешили по своим работам. Наблюдая за улицей с третьего этажа, из-за обилия одинаковых серых зонтов люди были похожи на маленькие серые точки, снующие повсюду.

Не все могли себе позволить проезд в автобусе, не говоря уже о личной машине. Эспирийцев, не имевших возможности ездить на транспорте, было жалко вдвойне. Мало того, что в такую погоду им приходилось выходить раньше из дома, чтобы поскорее добраться до рабочего места, так они еще умудрялись попадать в неприятные ситуации, оказываясь облитыми из грязных луж, когда рядом с ними проезжала машина. После такого хотелось не только не идти на работу, а провалиться сквозь землю, ощущая на себе насмешливые взгляды окружающих.

В такие дни мне было жаль аригриновцев. Пол поступил мудро, взяв работу на дом, но ему это позволялось. Так же, как и Дилану. Чтобы поодиночке им не было скучно, парни вместе работали в лаборатории Пола. Благо для работы Дилана ему нужен был только ноутбук. Использовать рабочий компьютер не по назначению запрещалось, поскольку специальная программа отслеживала любые действия, выполняемые на ноутбуке. Поэтому Дилану не оставалось ничего другого как действительно работать.

В отличие от парней, Ханне и Синди, двум хрупким девушкам, приходилось каждый день являться на работу. У Синди пополнялись ряды новобранцев, которые, к сожалению, или к счастью, оказывались подвержены действию препарата Е-360, а, значит, через некоторое время становились полноправными жителями Эспирия.

Наверное, я испытывал сожаление, что ничем не могу помочь Эспирию, потому что мне нельзя было появляться в городе. И, хотя я иногда все же выходил на улицу, например, когда отправлялся на собрания Аригрина, каждая такая вылазка была риском не только для меня, но и для моих друзей.

Правда, кроме собраний, я приходил к Полу, помогая ему с некоторыми делами. Я хотел показать, что нужен Аригрину не только потому, что «особенный», но и потому, что мне это действительно было важно.

После того как Дилан переставал работать, вместе со мной он занимался подбором ключа к сейфу. Пол старался не вмешиваться в это дело, поскольку был занят своей работой, но все же иногда принимал участие.

– Я попробовал применить кодовое слово «ПАРСОНС», – обратился я к Дилану, – но, как видишь оно не подошло.

– Странно, что твое отражение назвало имя Колина Парсонса, – недоверчиво произнес Дилан. – Если он – несуществующий персонаж, то слова отражения не стоит воспринимать буквально. Скорее всего, сам лично Колин не сможет открыть сейф. Придется ему открывать шкатулку заочно. Но, если его фамилия не подходит, будем искать другие ключи. Итак, что мы имеем? – словно сам с собой говорил Дилан. – Кодовое слово из семи букв. На клавиатуре у нас тридцать три буквы и десять цифр. Это значит, что количество всевозможных кодов может быть... – Дилан запрокинул голову вверх и приставил к подбородку палец, сделав задумчивый вид. Посчитав в уме, он вскоре продолжил, – сорок три в седьмой степени различных комбинаций, а это более двухсот семидесяти миллиардов кодовых слов.

Меня удивило, как быстро Дилан без подручных средств выдал нужный результат.

– Но у нас осталось всего лишь четыре попытки! – с досадой заметил я.

– Поэтому будем рассуждать логически! – по настроению Дилана было понятно, что для него это – увлекательнейшее занятие, в то время как Полу было глубоко наплевать на то, чем мы занимаемся. Он снова погрузился в свои бумаги, не обращая на нас никакого внимания. – Итак, ты говоришь, что отражение назвало имя Колина.

Я кивнул.

– Может быть, были еще какие-то подсказки?

– Нет, – сухо ответил я. – Больше ничего. Что, если Колин Парсонс когда-то жил в Эспирии? В слове Эспирий же тоже семь букв.

– Слишком просто и неправдоподобно, – заключил Дилан. Он встал с дивана и принялся ходить по комнате из угла в угол, размышляя о возможном кодовом слове. Это сильно отвлекало Пола, из-за чего он несколько раз сделал Дилану замечания, но Дилан продолжал делать вид, будто совсем не замечает Пола. – В Эспирии полно жителей. Почему именно Колин Парсонс?

Я задумался, но ничего не смог ответить. Но мне и не нужно было ничего отвечать, потому что это был скорее риторический вопрос, а Дилан все еще продолжал разговаривать сам с собой.

– Ты говорил, что имя Колина Парсонса всплыло впервые в твоей четвертой локации, – обратился ко мне Дилан. – Можешь поподробнее описать, что именно ты видел?

– Ну... – я попытался вспомнить подсознательный тест, а именно четвертую локацию. – Я тогда очнулся возле своего мертвого тела в Логасте. Затем отправился в центр города и увидел стенд с объявлениями.

– Какие там были объявления?

– О приеме на работу, о пропаже собаки и о Колине Парсонсе. Там были описаны его рост и возраст, в чем он был одет в тот день, когда пропал и также прилагался адрес, куда стоит обратиться, если будет известно о его местонахождении.

– Адрес? Ты запомнил его?

– Нет.

– А его приметы?

– Сейчас уже не вспомню. Когда я очнулся уже в лаборатории Пола, я поведал ему о том, что увидел. Пол должен был всё записать.

– Пол! – окликнул Дилан своего друга. От неожиданности Пол пролил на себя кофе, случайно задев чашку рукой. Кофе разлилось по столу, тем самым испортив несколько важных документов Пола.

– Я же просил меня не беспокоить! – возмутился Пол.

– Нужна твоя помощь, – пропустив мимо ушей слова лидера, как ни в чем не бывало, продолжил Дилан. – Харли говорит, что у тебя есть кое-какие записи, которые ты сделал после того, как он очнулся после подсознательного теста. Можешь мне их передать?

– Конечно, – ехидно произнес Пол, спасая бумаги от разрастающейся лужи кофе на столе.

Я решил помочь Полу и принялся вытирать пролитый кофе. Дилан же продолжил все так же витать в облаках, за что Пол еще больше на него рассердился.

Когда Дилану было интересно какое-то дело, он быстро выключал функцию занудного программиста, сменяя ее на стиль Шерлока Холмса. Но делал это так наигранно, что это еще больше начинало бесить окружающих.

– Подожди! – протянул Дилан. – Ты говоришь, что оказался в Логасте возле своего мертвого тела. Не кого-то другого, а именно своего. Что, если ты – ключ к сейфу? – Дилан посмотрел на меня так, будто наконец-то решил загадку и был горд своей находкой.

– Не думаю. При чем тут я?

– Твоя фамилия?

– Митчелл.

– Вот! – закричал Дилан. – Все сходится. «МИТЧЕЛЛ», семь букв.

Не обращая внимания на мои попытки убедить Дилана в том, что его догадка неверна, мнимый Шерлок Холмс взял в руки шкатулку-сейф и ввел кодовое слово, на что программа мгновенно отреагировала:

– Ошибка. Попробуйте еще раз. У вас осталось три попытки.

– Что и требовалось доказать, – выпалил я.

– Странно, – не унывая, произнес Дилан.

Пока Дилан искал ответ на вопрос, мы с Полом успели прибраться на его столе. Большая часть бумаг, с которыми работал Пол, не подлежала восстановлению, за что Пол упрекал Дилана.

– Ну, извини, – сухо произнес Дилан. – Нечего было ставить кофе рядом с нужными тебе документами!

– Прости, что у тебя не спросил! – фыркнул в ответ Пол.

Во всем бумажном безобразии Пол все-таки отыскал свой блокнот и передал его мне, открыв на той странице, где находились записи о моем тесте.

– К.П., 24 года, рост – 163 см, волосы – черные, глаза – карие, одежда – синий джемпер с белыми полосками и джинсы цвета темного хаки, – прочитал вслух Дилан. – Не густо. Никакой конкретики! И что такое К.П.?

– Колин Парсонс, – ответил Пол. – Я не успел полностью записать имя и фамилию. Слишком много информации в тот момент поведал мне Харли.

После этих слов послышалось знакомое «Ошибка. Попробуйте еще раз. У вас осталось две попытки».

– Дилан! – воскликнул я. – Что ты ввел на этот раз?

– Ты сам говорил, что, возможно, Колин живет в Эспирии. Вот я и ввел «ЭСПИРИЙ».

– У нас осталось всего две попытки, – повторил я и так известную информацию.

– А что, если это не обязательно должны быть цельные слова? – вдруг произнес Пол, оторвавшись от своих дел. – Не зря ведь на клавиатуре есть еще и цифры. Что, если кодовое слово – это какая-то аббревиатура, сочетающая в себе как буквы, так и цифры?

Эта идея мне показалась весьма интересной и правдоподобной. И как я сразу об этом не подумал? Дилан тоже был удивлен.

– Точно! – воодушевленно воскликнул он. – Посмотрите!

Дилан поставил шкатулку на стол так, чтобы экран был виден и мне, и Полу.

– Расстояние между первыми двумя ячейками чуть меньше расстояния между второй и третьей ячейкой. То же самое и с последними тремя ячейками. Таким образом они как бы разбиты на три секции: две ячейки, еще две и еще три.

– Даже если и так, у нас все равно всего лишь две попытки, – заметил я.

– Да, но тут снова нужно включить логику. Допустим, что в кодовом слове есть как буквы, так и цифры. Эти разделения на секции не случайны.

– Почему? – поинтересовался я.

– Нет смысла разделять буквы от букв, а цифры от цифр. Что, если первые две ячейки нужно заполнить цифрами, вторые – буквами, а третьи – снова цифрами?

– Но можно и наоборот, – перебил Дилана Пол. – Первые две – буквы, вторые – цифры, третьи – буквы.

– Попробуем сначала мой вариант, потом твой! – улыбнулся Дилан.

– Да, но какие буквы, а какие цифры? – не переставал я задавать вопросы.

– Это как-то связано с Колином Парсонсом, – повторил Дилан.

– В блокноте есть цифры! – заметил Пол. – 24 и 163.

– И буквы, – прибавил я. – К и П.

– Попробуем? – я и Пол одобрительно кивнули головами, а Дилан в это время вводил в ячейки данные. – «24 КП 163».

Я настроился на очередной неверный ключ и сообщение программы об ошибке, но был приятно удивлен, как, впрочем, и мои друзья.

– Ключ введен верно.

После этого раздался короткий сигнал, оповещающий об удачном вводе пароля. Сенсорная панель сейфа заехала за стенки шкатулки, на дне которой лежала фотография. Вглядевшись в снимок, я оказался в недоумении.

– Это же ты, Харли! – произнес Пол.

Мне стало немного не по себе от увиденного. Каким образом я связан с этой фотографией? Человек на фотографии был точной моей копией. Снимок был черно-белым, но я точно знал, что никогда так не фотографировался. Я вообще не любитель фотографироваться, поэтому у нас дома так мало моих фотографий.

Но на этом снимке был я. Такой же юноша двадцати лет с темными густыми волосами, одетый в кристально белую рубашку и черные зауженные брюки. В таком же наряде я был на Церемонии Посвящения. Но откуда здесь моя фотография?

– Вижу, – ответил я. – Но не уверен, что это именно я.

– Кто бы это ни был, он очень на тебя похож, – заметил Пол.

– Не спорю. Мне самому интересно, что все это значит.

– Может, это Колин Парсонс? – предположил Пол.

– Вполне возможно. Волосы темные...

– Правда, у Парсонса глаза карие, а здесь более светлый оттенок. На голубой похоже.

– Ну, по черно-белой фотографии об этом сложно судить.

– Постойте, – перебил Дилан. – Здесь что-то написано.

На обратной стороне фотографии было написано четверостишие, гласившее:

Из тридцати шести несвязных букв,

Собрав в единый смысл части паззла,

Страницы фолианта распахнув,

Найдешь ответ, что неприметен сразу.

– Что это еще за белиберда? – не скрывая своего недовольства, произнес Пол.

– И правда! – поддержал приятеля Дилан. – Что всё это значит?

Я тоже не понимал, к чему эти слова. Это была новая загадка. Но для чего? К чему ведут все эти таинственные знаки? Четвертая локация, предостережение о Колине Парсонсе. Всё это привело нас к шкатулке-сейфу. Но, открыв ее, появилась новая загадка. Кто-то словно играет со мной и Аригрином. И мне, если честно, это не очень нравится. Неизвестно, к чему могут привести все эти расследования.

А теперь еще и моя фотография со странным посланием. Почему именно тридцать шесть букв? О каких частях паззла идет речь? И какой фолиант придется раскрыть, чтобы во всем этом разобраться? Вопросов как обычно было много, а ответов не было совсем. Мне казалось, что, разобравшись с одними вопросами, станет намного легче. Но все стало еще непонятней и запутанней.

Меня также не отпускала мысль о том, что, Колин Парсонс, пусть и косвенно, но открыл сейф. Но, по словам моего отражения, это должно сегодня привести к опасности для Аригрина. И самое худшее, что я об этом промолчал, рассказывая участникам Аригрина свою историю.

Прочитав строки на фотографии на собрании Аригрина, Синди первой из девушек высказала своё мнение:

– Конечно, вы – большие молодцы, что открыли сейф, – признала Синди, – но не думаете ли вы, что это опасно?

– Опасно? О чем ты говоришь? – не поддержал ее Пол.

– Харли, ты ничего им не рассказал? – обратилась ко мне девушка и взгляды Дилана, Пола и Ханны устремились на меня.

– О чем не рассказал? – косо взглянув в мою сторону, спросил Дилан.

– О том, что отражение в зеркале сказало ему, что Аригрин ожидает опасность в тот день, когда мы откроем сейф.

– Что? – недовольно переспросил Пол. Мне не осталось ничего другого, как признать свою недосказанность.

– Я не хотел вас подвергать опасности, – начал я. – Сначала мое появление в Аригрине, мои видения, уход Сэма и Эмили. Я не хотел, чтобы после всего этого вы совсем перестали со мной общаться, узнав о том, что то, что спрятано в сейфе может нанести вред Аригрину.

– Мы должны были знать! – не унимался Дилан.

– Мы же пообещали доверять друг другу! – поддержал его Пол.

– Я знаю. И в этом моя ошибка, – согласился я с друзьями. – Но, как видите, ничего страшного здесь нет. Очередная загадка.

– А, если бы там была не загадка, а бомба или подслушивающее устройство, которое бы передало всю информацию о нас правительству? Об этом ты не подумал? – настойчиво поинтересовался Дилан.

– Я еще раз приношу свои извинения. Но ведь вам нравилось. Дилан, тебе был интересен ход подбора шифра. И ты, Пол, помог нам, подсказав о сочетании букв и цифр в пароле. Мы были командой.

– И мы должны ей оставаться, – вступилась Ханна. – Мы и так потеряли Сэма и Эмили. Мы должны перестать ссориться. Может быть в этом и состоит опасность для Аригрина? В том, что, если мы поссоримся, этот союз перестанет существовать.

Я был рад такой поддержке, хотя, конечно, понимал, что всю эту кашу заварил сам. Но Пол и Дилан не злились на меня, потому как приняли во внимание тот факт, что открытие сейфа нас еще больше сблизило.

– Доброе утро! – на следующий день погода была ясной. Дождь прекратился и солнце, хоть и ненадолго, но выглянуло из-за туч. Карфолл разбудил меня рано утром, хотя обычно давал мне выспаться.

– Что-то случилось? – сонно протирая глаза, спросил я.

– Не очень хорошая новость! – проговорил запрограммированный шар.

После этих слов я вмиг проснулся. Быстро одевшись, я присел на диван, чтобы узнать, что произошло.

– На главных страницах известных интернет-изданий мелькает одна и та же новость с пометкой «Срочно!».

Вчера, 6 сентября, некий Сэм Оуэн признался правительству, что существует группа людей, чьи интересы отличаются от интересов властей Эспирия. Имена он, естественно, не назвал, но пригрозил правительству, что не все согласны с методами правления в Эспирии, а, значит, это может привести к бунту.

Все мы помним давний бумажный бунт господина Сольера, который после всего содеянного сдался правительству с потрохами. Но группа повстанцев – это уже чересчур!

Так и не раскрыв тайны этой группы людей, Сэм Оуэн, голубоглазый юноша со светло-русыми волосами, покончил жизнь самоубийством.

Правительство приказало в срочном порядке запретить всевозможные собрания трех или более людей, не принадлежавших членам одной семьи. Любые подобные встречи будут караться Смертной Казнью до тех пор, пока иноверцам не станет стыдно за содеянное и они не будут пойманы и казнены.

Сейчас же правительство Эспирия намерено пересмотреть правила Э-Кодекса, изменив их с целью более серьезного контроля над гражданами Эспирия, показывающих неповиновение властям.

Джозеф Саммерс, президент Эспирия, назначил ведущим программистом Эрика Бенсона, главу сферы компьютерных технологий, чтобы тот, применив свои навыки и опыт, ужесточил и так строгую Систему обнаружениях неподвластных граждан.

Какие еще меры примет правительство? Что ожидает иноверцев: Смертная Казнь или расправа похуже?

Об этом и о многом другом читайте в следующих выпусках.

Лорина Прайс,

корреспондент интернет-журнала «Эспирий сегодня»

Я попросил Икс-35 еще раз процитировать новость, вникая в каждое слово. Но не успел я дослушать информацию во второй раз, как в дверь позвонили.

Выйдя на порог, я увидел маленькую белую коробку. Тот, кто принес посылку, видимо, сразу же ушел, потому как никого на лестничной площадке не было.

Раскрыв коробку, я обнаружил небольшой планшет самой новейшей марки «Эйрис-8». Удобное сенсорное устройство пришлось мне по вкусу. В коробке также была маленькая записка: «Подарок от магазина «Гринаир». Надеемся, этот планшет сможет украсить ваши хмурые осенние вечера».

Гринаир? Первый раз слышу о таком магазине.

Я включил планшет, на котором автоматически запустилось приложение наподобие чата. Мне сразу же отправил сообщение о вступлении в новый чат некий Сор Лопс. Я не знал, кто это, поэтому отклонил приглашение. Но Лопс был настойчив и вновь предложил вступить в интернет-беседу. Наконец, я все-таки решился и присоединился к разговору, где уже было четыре участника: Сор Лопс, Нейдси Рэчли, Насан Мисх и Ренид Лакрап.

Сор: Харли, это я, Пол. Нейдси – это Синди. Насан – Ханна, а Ренид – Дилан. Наши никнеймы – это анаграммы имен и фамилий. Твой ник будет Мирлих Лачтел. Удали это сообщение сразу же после прочтения.

Сор: Сделал?

Мирлих: Да. Что случилось?

Сор: Ты уже знаешь новость о Сэме?

Мирлих: Да, слышал.

Сор: Я решил, что, пока собрания запрещены, мы будем общаться здесь, в чате. А никнеймы нужны для того, чтобы, если планшет попадет в чужие руки, никто не догадался о нашей переписке. Огромная просьба – после каждого такого собрания, удаляйте всю переписку.

Нейдси: Хорошо.

Насан: Понятно.

Ренид: Будет сделано.

Мирлих: Ок.

Мирлих: Значит, Гринаир – это анаграмма нашего союза?

Сор: Верно. Я не мог рисковать, а посылку отправить нужно было. У меня были кое-какие сбережения, на которые я решил приобрести всем нам одинаковые планшеты. Это подарок, поэтому деньги возвращать не стоит. Если правительство проверило бы посылку, то информация о нашем союзе вмиг бы просочилась. Впредь рекомендую союз обозначать буквой «А» вместо его полного названия.

Мирлих: Но почему Сэм так поступил? Разве его уход из «А» настолько сильно вывел его из себя, что он решил донести на нас правительству, а после – покончить жизнь самоубийством?

Нейдси: Бесспорно, Сэм был огорчен уходом из «А». Но я и не могла подумать, что он на такое способен.

Ренид: В Главном Центре поговаривают, что Сэм был не в себе, когда явился к президенту. Он словно потерял голову и весь разговор нес какую-то несуразицу, а, когда, пусть и немного, но рассказал про нас, видимо, совсем спятил и выбросился из окна.

Мирлих: На Сэма это не похоже. Он держался в «А» уверенно. Неужто уход из «А» мог его так сломить?

Сор: Не знаю, но, боюсь, что произошло что-то, о чем мы не догадываемся. В любом случае, теперь нам видеться запрещено, а, значит, будем работать раздельно. Сейчас у нас на повестке дня – новая загадка, которую мы будем разгадывать сообща, но, в то же время, каждый по-отдельности.

Насан: Кто-то знает, что с Эмили? С ней всё в порядке?

Сор: Думаю, да. Завтра заскочу в БЭД и узнаю, как она.

Нейдси: После признания Мирлиха мы так и не обсудили загадку.

Программа чата была написана Диланом таким обра-зом, что наше настоящее имя, когда отсылалось в чат, ав-томатически заменялось на никнейм.

Сор: У тебя есть какие-то идеи?

Нейдси: Меня смутило упоминание фолианта.

Мирлих: Чем же?

Нейдси: В Эспирии нет старых книг. Все книги были переизданы, а фолиант – это что-то устаревшее. Не думаю, что нам так просто будет его найти.

Сор: Нейдси права. Но, если фолианта нет в Эспирии, значит, подсказка неверна?

Мирлих: Фолиант может быть в другом месте.

Ренид: В каком, например?

Мирлих: В Логасте. Там уж точно в последние несколько десятков лет не было никаких переизданий.

Ренид: Смешно. Мы в Эспирии. Да и при том мертвы. Как мы попадем в Логаст? Еще неизвестно, там ли этот фолиант. И как он вообще выглядит? Где он конкретно находится?

Мирлих: Я могу попасть в Логаст.

Нейдси: Каким образом?

Мирлих: При помощи подсознательного теста. Я был в Логасте, когда оказался в четвертой локации.

Сор: Думаю, стоит попробовать, хотя, конечно, идея не сильно вызывает доверия.

Мирлих: Попытка – не пытка.

Насан: Я бы так не утверждала. Кто знает, что на этот раз покажет подсознательный тест. Никто не проходил его дважды. Вдруг что-то пойдет не так.

Мирлих: Все будет хорошо. Другой вопрос – как мы это устроим, если сейчас объявлен такой режим, при котором мы не можем видеться, чтобы на нас не упали никакие подозрения?

Ренид: Нельзя находиться вместе трем или более людям, а двум можно.

Сор: Значит, договорились. Завтра я жду Мирлиха у себя в лаборатории. Постараемся заново пройти этот тест. Может, что-то и получится. А теперь давайте спать. И не забудьте удалить наш разговор. Оповещения о новом чате я лично отправлю каждому из вас. Будьте на связи!

После этих слов Пол и остальные аригриновцы вышли из сети. Я последовал их примеру и, очистив историю переписки, выключил планшет.

«Аригрин ждет опасность в тот день, когда Колин Парсонс откроет сейф». Только сейчас я заметил, что предостережение отражения в зеркале все-таки сбылось. Сэм рассказал правительству о нас ровно в тот день, когда мы с Полом и Диланом при помощи информации о Колине Парсонсе открыли сейф.

Но кому это всё надо? Мы ввязались в увлекательную игру, но на самом ли деле она такая увлекательная? Что, если все эти загадки приведут не только к разоблачению Аригрина, но и к Смертной Казни всех его участников? Что, если я повинен во всем, поскольку всё началось из-за моих галлюцинаций, а аригриновцы просто доверились мне, не зная, на что подписываются? Что, если Сэм – всего лишь первая жертва этой недетской игры?

Мне страшно было думать о том, что может произойти в дальнейшем, поскольку сама мысль о предательстве Сэма наводила на меня ужас и страх.

Но, несмотря на это, я уснул в надежде, что в итоге все обернется в лучшую сторону.