Эспирий

Последние августовские дни выдались холодными и дождливыми. Серые пасмурные будни навевали тоску и отчаяние, повлекшие за собой апатию. Эспирий, в архитектуре которого преобладал белый цвет, из-за дождей все чаще менял свой оттенок на серый.

Чего нельзя было сказать о парках и аллеях. Здесь все краски осени сплетались воедино, создавая неописуемую картину. Осень проявлялась в каждом листике, небрежно упавшем с дерева, в каждом солнечном блике, украшавшем предосенний парк.

Из-за занятости на работе наши прогулки с Синди прекратились. Девушка утверждала, что ни разу не замечала на себе презрительных взглядов со стороны из-за того, что я в тот день встретил ее у парка. Но, несмотря на это, я чувствовал, как мы с Синди начали отдаляться друг от друга.

Я перестал видеть сны о Логасте и о локациях подсознательного теста. Надо признать, мне стало не хватать того адреналина, с которым я просыпался каждое утро, увидев очередной сон, где я убиваю Сэма или как разговариваю со своим отражением.

Меня также перестала мучить боязнь быть замеченным. Мне казалось, что всем людям (за исключением Аригрина) из-за их работы и ежедневных проблем, стало безразлично мое существование. И мне это было только на руку. Я даже сам начал забывать, что моя безработица еще может проявить себя не лучшим для меня образом. Но пока что я не переживал за это.

Больше всего я переживал за Аригрин. Будущее этого союза может быть под угрозой из-за предостережения отражения в зеркале, о котором знают только я и Синди. Я все чаще задумывался о том, стоит ли поведать о своей галлюцинации Аригрину, но каждый раз убеждал себя, что еще не время.

Однажды я задержался после очередного собрания Аригрина. Пол попросил помочь ему с книгами, расставив некоторые из них в алфавитном порядке, чтобы ему было удобней находить нужную информацию в груде той макулатуры, которая скопилась в лаборатории.

Вечера в конце августа были холодными, и я скорей поспешил домой, чтобы согреться. В одном из переулков я остановился. За углом разговаривали двое – парень и девушка. Все бы ничего, но их разговор был слишком громким. Я не хотел вступать в конфликт, поэтому решил, что пережду, пока они не уйдут. Парень был слишком эмоционален, и мне не хотелось впутываться в чужие отношения, особенно, если я ни за что мог пострадать. Конечно, это не выглядит геройски. Но в тот момент мне совершенно не хотелось строить из себя рыцаря на белом конце и вмешиваться в их ссору.

– Ты мне обещала! – сокрушался незнакомец.

– Я не давала тебе обещаний. Я сказала, что постараюсь что-нибудь придумать, но у меня ничего не вышло, – оправдывалась девушка. Не желая вмешиваться, я уже было подумал вернуться другой дорогой, но хрупкий и нежный голос девушки мне показался знакомым. Это была Ханна. – То, что ты меня просишь – это уголовное дело. Как я могу тебе доверять?

– Ты мне не доверяешь? Всё, о чем я тебя просил – это изъять из банка информацию о том, что я не выплатил кредит.

– Всего лишь? – с укором произнесла Ханна.

– У меня нет средств для погашения кредита, а, если я не выплачу вовремя, меня уволят с работы и меня ожидает Смертная Казнь.

– Я понимаю, Чарльз, но что я могу сделать? Вся информация хранится на Сервере, а у меня нет к нему доступа.

– Ты сказала, что попробуешь договориться с охранником.

– Ничего не вышло. Он начал подозревать меня. Я не могла так рисковать.

– Ты всегда думаешь только о себе! – упрекнул Чарльз Ханну. Казалось, вот-вот и парень сорвет голос, так сильно он кричал на девушку.

Случайный прохожий прошел мимо ссорящейся пары. Я прижался к стене, чтобы меня не было видно. Было темно, поэтому мне удалось остаться незамеченным.

– Думай, что хочешь, но я итак сделала многое ради тебя!

– Что ты хочешь этим сказать? – снизил тон парень, чтобы не привлекать внимания. – Ты устала мне помогать?

– Я думаю, нам нужно расстаться, – Ханна так тихо произнесла эти слова, что мне пришлось хорошенько поднапрячься, чтобы их расслышать.

– Прости? – не выдержал Чарльз и вновь повысил свой голос. – Вот твоя благодарность за всё, что я для тебя сделал?

– Мне от тебя ничего не нужно было. Мне кажется, что наша встреча была ошибкой.

– Конечно, теперь ты так легко об этом говоришь.

– Если ты о тех украшениях, которые ты мне подарил, то смело можешь их забирать. Мне от тебя ничего не нужно! – повторила Ханна. Я слышал, как ее голос смешался со всхлипываниями. Девушка старалась держаться, но слезы подкатывали к горлу.

– Не сомневайся, – резко вскрикнул Чарльз. – Всё, что я тебе подарил, я оставлю себе. Пускай это будет тебе уроком.

– Уроком? – теперь Ханна не скрывала слез. Я не понимал, почему Чарльз так с ней поступает, но все еще не вмешивался в их разговор. – За что ты так со мной?

– Вся твоя загадочность – лишь фальшивка. Я повелся на это, потому что именно это мне в тебе и нравилось. А оказалось, что ты не ценишь меня. Ты такая же, как и все. Кроме денег и украшений тебя ничего не интересует. Ты даже не можешь помочь мне, хотя я никогда ни о чем тебя раньше не просил.

– Я не могу рисковать своей работой из-за твоей неудачи.

Похоже эти слова сильно взбесили молодого человека. Я услышал звук пощечины. Ханна вскрикнула и зарыдала еще сильнее. Теперь я не мог стоять в стороне.

– Ханна, что случилось? – я выбежал из-за угла, пытаясь успокоить девушку, тем самым вмешавшись в ссору.

– Это еще кто такой? – грозно вопрошал Чарльз.

В свете фонарей мне удалось разглядеть его лицо. Взгляд исподлобья жадно впивался в меня, отчего мне стало не по себе. Его глаза были такими черными, что даже самая темная ночь не смогла бы сравниться с их цветом. Острые скулы прибавляли его образу еще большую неприязнь, отталкивая одним своим видом. Человек, которого я видел перед собой, полностью оправдал мои представления, когда я слышал только его голос.

– Харли? Что ты здесь делаешь? – всхлипывая, спросила Ханна. Девушка была одета в зеленое бархатное платье длиной чуть ниже колен. Поверх платья была накинута серая кофта, согревающая холодным вечером.

– Харли? Это твой любовник? – прорычал Чарльз, замахнувшись на Ханну, но я успел схватить его руку, тем самым, не дав ему нанести еще одну пощечину.

Прежде я никогда не дрался. Я не знал, как это делается, потому что у меня не было возможности научиться этому. Но в эту самую минуту я держал в своей руке руку Чарльза и не знал, как с этим покончить. Чарльз был сильнее меня. Я оттолкнул своего противника, но тот отступил всего лишь на пару шагов.

В этот момент я понял, что сейчас последует удар. И я не ошибся. Кулак Чарльза прошелся по моей щеке. Я не успел отклониться от удара. После чего я упал. Чарльз поднял меня с пола, схватив за грудки, и придвинул меня к себе так близко, что я почувствовал на себе его дыхание. Его глаза были полны злости и ненависти из-за того, что кто-то посмел его остановить.

– Зря ты ввязался! – шепотом, так, чтобы его слышал только я, произнес Чарльз. – Ты еще пожалеешь об этом.

Парень оттолкнул меня, и я снова повалился на пол.

– А ты можешь не возвращаться домой, пока не сделаешь то, что обещала, – обратился Чарльз к Ханне и, сев в машину, припаркованную возле тротуара, поспешил уехать.

– Харли! – Ханна подбежала ко мне, помогая встать с дороги. – Харли, зачем ты пришел?

– Я слышал ваш разговор и не хотел, чтобы он тебя ударил снова, – девушка уже не плакала, но была напугана.

– Я... я не хотела, чтобы все так произошло, – начала оправдываться Ханна.

– Не надо, – успокаивал ее я. – Он не стоит твоих слез. Он не должен был тебя бить. Он поступил не по-мужски.

– Спасибо тебе, – благодарила Ханна. – Прости, что тебе пришлось это видеть. Я, правда, не хотела. У тебя синяк на щеке. Болит?

– Нет, всё нормально, – соврал я. – Заживет.

– Нужно приложить что-то холодное.

– В квартире есть лед.

– Я доведу тебя до дома. Это всё, что я могу сделать для тебя. Ты меня спас.

– Ничего. Я сам проведу тебя.

– Не знаю, как долго это бы продолжалось, но Чарльз был в гневе, а это ни к чему хорошему обычно не приводит.

– Он всегда с тобой так обращается? – поинтересовался я. Мне было жаль Ханну за то, что ей пришлось это терпеть.

– Нет. У него сейчас проблемы на работе. Его понизили в должности и сделали последнее предупреждение. Вот он и срывается на мне. Боится, что его совсем уволят.

– Поэтому и просил тебя украсть информацию о его кредите?

– Да. Ты сам слышал.

– Ты права, – успокаивал я Ханну. – Ты не можешь этого сделать.

– Я могла, но не стала, – виновато произнесла девушка. – Я уже давно хотела уйти от Чарльза, но меня что-то постоянно удерживало. Сила любви – странная штука. Одного взгляда, слова или жеста порой бывает достаточно, чтобы простить человеку все его упреки. Я любила Чарльза, так сильно, что он пользовался моей слабостью к нему. Я понимала, что его подарки – это всего лишь способ меня задобрить, но у него это получалось. Я сама виновата, что позволяла себе не обращать внимания на то, каким человеком он был. Я не стала ему помогать, потому что не хотела, чтобы это отразилось на моей работе.

– Ты не должна была ему помогать.

– Ты не понимаешь, потому что не любил, – мне стало не по себе после этих слов, но я не подал виду. – Любовь накладывает на нас обязательства перед теми, кого мы любим.

– Разве это разумно? Разве ты не вправе сама решать, что тебе делать?

– Любовь – это чувство, а чувство и разум – вещи несовместимые.

– Я думал, любовь – это компромисс, а не обязательство.

После этих слов Ханна ничего не отвечала. Я решил провести ее до дома, потому что было уже слишком поздно, а одну ее не хотелось оставлять. Попытавшись нарушить молчание, которое образовалось между нами, я спросил:

– Сколько вы знакомы с Чарльзом?

– Уже почти год.

– И за весь год он ни разу не спрашивал у тебя, куда ты идешь, когда отправляешь на встречи с Аригрином?

– Чарльз слишком погружен в работу. Ему нет дела на то, что происходит вокруг. Он сильно зациклен на своей должности.

– И все же... – мне было интересно. – Я не думаю, что он не подозревал тебя в чем-то.

– Я говорила, что мне нужно уйти по делам, а он не вдавался в подробности.

Мне показалось это странным, но, возможно, Ханна говорила правду. С чего бы ей врать?

– Зайдешь на чашку чая? – спросила меня девушка, когда мы подошли к ее дому.

– Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз, – вежливо отказался я. Ханна устала, это было видно по ее походке и по ее настроению в целом. Я не хотел ее беспокоить своим присутствием, поэтому решил отказаться. Но она не расстроилась, а только пожелала мне спокойной ночи.

Вернувшись домой, первым делом я достал из холодильника лед и приложил к щеке, на которой уже красовался синяк. Я услышал странный звук, доносящийся из спальни. Что-то пищало прямо под моей кроватью. Я нагнулся посмотреть, что издает писк. Это был Икс-35.

Как оказалось, карфолл, ожидая меня, решил немного «размяться», покрутившись на месте, но не рассчитал силы и упал с тумбочки, а затем, ввиду своей шарообразной формы, закатился под кровать и, врезавшись в стопку книг, непонятно что там делающих, остался на полу, дожидаясь моего возвращения.

Кроме книг под кроватью лежала маленькая продолговатая шкатулка черного цвета, покрытая пылью. Странно, что прежние хозяева оставили это добро, не забрав с собой. В любом случае, теперь я являюсь владельцем квартиры, а, значит, шкатулка принадлежала мне.

Раскрыв находку, я был озадачен, увидев вместо ее содержимого панель, состоящую из сенсорной клавиатуры и экрана с семью пустыми ячейками, в которые, как я догадался, нужно было вписать кодовое слово, чтобы шкатулка открылась полностью.

– Есть догадки? – спросил меня Икс-35, увидев, как я пристально изучаю шкатулку.

– Никаких. Тут нет ни одной подсказки, какое кодовое слово здесь зашифровано.

И тут меня осенило. «Аригрин ждет опасность в тот день, когда Колин Парсонс откроет сейф» – это фраза до сих пор не может выйти у меня из головы. Что, если фамилия Колина – это ключ к шифру, а эта шкатулка и есть тот самый сейф? Ведь в слове «ПАРСОНС» как раз семь букв. С одной стороны, я хотел открыть шкатулку, чтобы узнать о ее содержимом, но, с другой – я не хотел тем самым навлечь неприятности на Аригрин.

– И все же ты ее откроешь? – послышался голос Икс-35.

Желание поступить именно так было слишком велико, поэтому я решился и ввел кодовое слово «ПАРСОНС». Экран замигал красным цветом и запрограммированный голос внутри шкатулки произнес:

– Ошибка. Попробуйте еще раз. У вас осталось четыре попытки.

Это несправедливо. Огромное количество комбинаций из букв и цифр можно было составить, чтобы ключ подошел к шифру, но на всё это дается всего пять попыток. И одну из них я уже использовал.

Мне нужна была помощь Пола и Дилана. Кто как не они смогут разобраться в шифре? Пол – многое знает и очень умен, а Дилан – специалист по взломам. Мне одному не справиться с поставленной задачей.

Но я понимаю, для того, чтобы просить помощи у Аригрина, мне нужно всё им рассказать. Всё то, что я скрывал, о чем просил не говорить Синди.

На следующий день я попросил Пола собрать внеочередное собрание. Как я и подозревал, почти все аригриновцы не были рады этой новости, ведь последнее собрание было только вчера.

Собравшись с духом, я объяснил всю ситуацию и рассказал о разговоре с моим отражением, опустив только ту подробность, что открытие сейфа повлечет за собой опасность для Аригрина. Очередная недосказанность, которая могла впоследствии стать роковой ошибкой. Но сейчас я пренебрег этими подробностями.

– Галлюцинация? – отозвался Сэм, когда я закончил свой рассказ.

– Да, Харли, я тоже не понимаю, – взволнованно произнес Пол. – Почему в твоей галлюцинации снова встречается имя этого Колина Парсонса?

– Снова? – протянул Сэм.

– Снова, – ответил я. – В четвертой локации подсознательного теста я уже видел это имя на объявлении в Логасте.

– В четвертой локации? – возмущенно переспросила Эмили. – Разве их не три?

– После третьей локации у Харли было еще одно видение, – ответил за меня Пол.

– Это ненормально, – заметил Сэм.

– Я знаю, но это так. Мое отражение из первой локации говорит мне о том, что Колин Парсонс откроет сейф. Конечно это ненормально!

– А что, если в сейфе бомба или то, что сможет навредить Аригрину? – словно прочитав мои мысли, задал вопрос Сэм.

– Пока мы его не откроем, мы не можем знать это наверняка, – ответил Пол.

– Я все понимаю, но почему мы должны ему верить? Ты, Пол, говорил, что Харли – особенный. Но в чем проявилась его особенность? Тесты ничего не выявили. Почему же он до сих пор в Аригрине? Какая от него польза? Еще и эти галлюцинации, – возмущался Сэм. Я видел, как ему неприятна вся эта ситуация, что еще больше подтверждало мое негативное мнение об этом участнике.

– Мы не можем так просто выгнать Харли из Аригрина, – заступилась за меня Синди.

– Почему? Какой от него толк? – настаивал на своем Сэм.

– Харли побывал в некой четвертой локации, видит галлюцинации, о чем-то предупреждающие. Не стоит также забывать, что Е-360 на него не действует.

– А может он просто сумасшедший! – всерьез предположил Сэм, но не нашел поддержку остальных. – Что? Разве вы не видите, что с ним что-то не то?

– Нет, Сэм. Ты, конечно, извини, но Харли не сумасшедший.

– Что-то незаметно!

– Я просто хочу, чтобы вы мне доверились, – наконец, высказал я свое мнение. Я даже встал с кресла, обошел его и устроился позади, облокотившись на спинку. – Да, у меня была галлюцинация, которая, на первый взгляд, ничего не значит. Но вчера я нашел шкатулку и понял, что это не с проста. Мне нужна ваша помощь.

– Мы итак тебе помогаем, – снова вступил в разговор Сэм. – Дилан каждый день скрывает тебя от правительства. Что, если правительство узнает о тебе и о том, что мы укрываем тебя от него? Нам всем не поздоровится. Нас всех ждет опасность.

И снова я услышал знакомые мне слова. Что, если это и правда плохая идея? Что, если Аригрин действительно ждет опасность, если они мне поверят?

– Я не буду в этом участвовать! – заявил Сэм, а Эмили его поддержала.

Несмотря на это, остальные аригриновцы согласились мне помочь. Пол и Дилан пообещали, что постараются открыть шкатулку, а Синди и Ханна просто были на моей стороне.

– Сэм, если ты не с Аригрином, то, значит, ты против нас? – задал вопрос Пол.

– Я не против Аригрина. Я против Харли.

– Но Харли – часть Аригрина. Нам нужна будет твоя помощь.

– В чём? Я – младший сотрудник охраны. Не понимаю, чем именно могу быть полезен.

– И все же, Сэм, ты должен быть с Аригрином, – повысил голос Пол. Его начала раздражать возникшая ситуация.

– Что, если я откажусь?

– Ты хочешь уйти? Мы вместе уже столько лет, а ты хочешь бросить все это дело?

– Пока Харли – участник Аригрина, мне здесь нет места.

– Я не знал, что мое присутствие настолько сильно тебя раздражает, – заговорил я. – Сэм, я не желаю тебе зла и уж тем более не желаю зла Аригрину.

– Тогда почему мы должны тебе верить?

– Потому что мне не к кому обратиться. Я не хочу давить на жалость, но я прошу мне помочь. Случайностей не бывает и всё, что происходит, все эти знаки указывают на что-то, что мне пока не ясно. Я прошу помощи у Аригрина не ради своей прихоти, а потому что верю, что всё это не случайно. Синди доверилась мне, когда открыла вашу тайну. Я – такой же как вы. Мне тоже не симпатизирует правительство и их правила. Но, если мы не будем доверять друг другу, то мы не сможем сопротивляться правилам и правительству. Все вы помните историю о Сольгаре. Так вот у нас есть преимущество. Аригрин – это не один человек, это целый механизм, работающий сообща. И, если одна деталь этого механизма выйдет из строя, то общая целостность будет нарушена. Сэм, Эмили, если вы мне не доверяете, поверьте тому, на кого вы можете положиться. Я боюсь вас всех подвести точно так же, как вы боитесь, что я навлеку опасность на Аригрин. Но пока мы вместе, пока мы все заодно, мы должны оставаться единой командой, – мои слова звучали как призыв, но я все еще сомневался, что говорю что-то важное. В любом случае, я говорил это искренне и действительно так думал.

К сожалению, Сэм и Эмили остались при своем мнении и уже на следующих собраниях Аригрина они не появлялись. Пол заверил всех нас, что Сэм, несмотря на нежелание помогать мне, не выдаст Аригрин правительству только потому, что не разделяет мнения остальных участников обо мне.

Но поддержка Пола, Ханны, Синди и Дилана была бесценна. Мне было не по себе, что я стал причиной разлада в Аригрине. И, хотя Пол убеждал меня в обратном, я четко видел, что нарушил привычную идиллию этого союза.

Оправдывая самого себя, я не приводил доводов о своей особенности. Наоборот, я считал себя ничем не отличающимся от остальных аригриновцев. Передо мной стояла сложная дилемма: покинуть Аригрин и, уподобившись Сольгару, не найдя поддержки у остальных, сдаться правительству, обрекая себя на Смертную Казнь, или остаться в Аригрине, чтобы вместе с остальными участниками попытаться разгадать загадку правительства, даже если при этом нерушимая связь между участниками Аригрина станет хрупкой и шаткой, когда союз потеряет нескольких аригриновцев.

Я решил пойти по второму пути. И хотя это выглядит эгоистично, но, заручившись поддержкой, в частности, Пола и Синди, я понимал, что выбор, сделанный мною, единственно верный и с этим выбором мне придется смириться.