Эспирий

На следующее утро я проснулся раньше, чем зазвонил будильник. Мне снились пройденные локации, которые сплетались между собой во что-то совершенно необычное. Так, вместо нашего общения с Синди в лесу, она заняла место отражения в зеркале. Вместо своего тела, возле которого я оказался в четвертой локации, было тело Сэма, окровавленное и не подлежащее воскрешению. В моей голове всё смешалось и от этого становилось еще более жутко, чем обычно.

Но самое непонятное, что никак не умещалось в моей голове – это была последняя галлюцинация. Моё отражение оповестило меня об опасности, которая настигнет Аригрин.

Мне хотелось как можно быстрее рассказать об этом всем участникам Аригрина, предупредить их о грядущей неприятности, но что-то меня останавливало. Я понимал, что одному мне не справиться, учитывая, что под угрозой находятся не только мои интересы, но и судьба Аригрина. Но, если мои видения окажутся всего лишь галлюцинациями, то Аригрину от этого не будет лучше. Поэтому я был в непростой ситуации: признаться Аригрину и навлечь еще большее подозрение на себя, или же попытаться всё взять в свои руки, не ручаясь поддержкой остальных, не зная, к чему приведет такой расклад.

Я подошел к окну и, открыв форточку, вдохнул свежий утренний запах города.

Было только 06:00:00 утра, а эспирийцы уже вовсю спешили по делам, не замечая, что жизнь, данная им во второй раз, также быстротечна, как и та, которую они успели позабыть. Казалось, я был единственным, кто теперь это отчетливо видел. У меня, в отличие от остальных жителей Эспирия, было достаточно свободного времени, чтобы пройтись по городу, наблюдая за тем, как ведут себя люди.

Надо сказать, мне, человеку нетрудоустроенному, гулять по Эспирию было опасно, но мне почему-то хотелось рисковать, хотя я понимал, что аригриновцы делают всё ради того, чтобы правительство не прознало о моем существовании. В Эспирии мало кто отдыхал. Наоборот, согласно правилам, житель Эспирия должен трудиться в поте лица для того, чтобы государство процветало. Э-Кодекс гласит, что правительство Эспирия дарует жителям вторую жизнь, а те, в свою очередь, должны отблагодарить власть своей работой. Но никто не спрашивал у людей, хотят ли они этого.

В Эспирии нет мест лишения свободы, но почему никто, кроме меня, не находит сходство Эспирия с тюрьмой? Здесь у каждого есть свои права и обязанности, которым они должны следовать с раннего утра и до позднего вечера. Каждый день Система сканирует жителей, тем самым проверяя их на повиновение власти. А за проступки или серьезные нарушения правительство вправе предать жителя Эспирия Смертной Казни. Чем не тюрьма? В самом ее первозданном проявлении.

Наверное, я все-таки благодарен тому, что лекарство на меня не подействовало, потому что подчинение – это не мое. Аригрин до сих пор остается в стороне от всего, что происходит внутри Эспирия, только потому, что никто из аригриновцев не желает подчиняться. Непреклонность и нежелание быть такими как все – вот, на чем держится этот союз, принявший меня в свою семью.

Чтобы не выделяться среди людей, я иду быстро, стараясь рассмотреть прохожих. То, как они идут, как разговаривают между собой, дает мне представление о давлении правил и правительства над жителями Эспирия. Люди не говорят о правительстве ничего дурного. Наоборот, они восхваляют власть, уверенно заявляя о том, что всё, сделанное для народа, имеет под собой только благие намерения. Они говорят это так шаблонно и четко, что, слыша превозношение правительства на каждом углу, на каждой улице, в каждом сквере и в каждом магазине, тебе ничего не остается, как согласиться с их мнением. И так происходит каждый день.

У жителей Эспирия нет своих интересов, а, если и есть, то интересы человека должны быть на самом последнем месте, потому как интересы государства превыше всего. В Логасте шутили, когда спрашивали у человека, готового следовать всему, что ему скажут сделать: «Если все пойдут прыгать с моста, то и ты прыгнешь?» В Эспирии эту шутку приняли бы за приказ. Здесь человеческие мысли смешиваются с мыслями толпы, не оставляя в человеке ничего от личности.

Синди каждый день работала до шести вечера, и сегодня я захотел встретить ее возле парка, мимо которого она обычно возвращалась с работы. Ровно в 18:00:00 двери Главного Центра отворились и Синди вместе с остальными работниками вышла из здания. Увидев меня, девушка не подала виду. Придерживая рукой сумку-почтальонку, свисавшую с узкого плеча, Синди не торопясь подошла ко мне. Она была измучена и, видимо, не обрадовалась моему появлению. Пригласив подругу (за время, проведенное в Аригрине, Синди была, пожалуй, единственным моим другом в этом союзе) прогуляться по парку, она покорно кивнула, но продолжала молчать.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Нет. Извини, что так отреагировала на твое появление, просто я не привыкла, что меня кто-то ждет с работы, – наконец произнесла Синди. В ее голосе слышалась печаль. – В Эспирии это не приветствуется.

– Ты боишься, что завтра на работе все об этом будут разговаривать?

– Нет, что ты. У нас нет времени разговаривать друг с другом, – улыбнулась девушка. – Но косые взгляды ловить на себе придется.

– Прости, что так вышло, – извинился я.

– Ты что? Не стоит извиняться. Ты просто пришел или у тебя есть какой-то вопрос ко мне?

– Нет. Мне хотелось тебя увидеть, – я не солгал, хотя на долю секунды мне захотелось рассказать Синди обо всем, что произошло со мной вчера.

– Как твои тесты? – словно прочитав мои мысли, поинтересовалась Синди.

– Ничего не выявили... – промямлил я.

– Значит, ты не особенный? – с горечью произнесла девушка. Казалось, эта новость огорчила ее больше, чем меня.

– Наверное, нет, – я пожал плечами.

– Не хочешь ли рассказать мне? – настороженно спросила Синди. Мы присели на одну из лавочек. – Какие три потаенных чувства показал подсознательный тест?

Мне хотелось поделиться с Синди, но я боялся, что «реальная она», в отличие от «нее в третьей локации», не сможет меня простить за псевдо-убийство Сэма. Наконец, расставив все по полочкам, я решил рассказать Синди о трех официальных локациях. Не знаю почему, но мне стало легче после того, как я ей открылся.

– Вот, – произнес я в завершении своего рассказа.

– Ты убил Сэма, потому что думал, что он хочет занять место Пола? – с недоверием в голосе спросила Синди. Я не знал, что мне следует отвечать на этот вопрос. Больше всего я боялся, что Синди затронет именно эту тему.

– Я плохо его знаю, но, видимо, на тот момент мне думалось именно так, – собравшись с силами, ответил я.

– Не думай, что я буду тебя за это винить, – вновь прочитав мои мысли, произнесла Синди. – Я подписываюсь под каждым словом, которое я тебе сказала в третьей локации. Я не считаю, что ты способен на убийство, поскольку пробуждение этого чувства зависит только от тебя.

– Значит, ты меня не боишься? Ты не отвергнешь меня за это? – я знал ответ Синди, но хотел услышать его от нее.

– Нет, конечно, – девушка мило улыбнулась. Точно так же, как улыбалась в лесу, в моем подсознании.

– В тесте ты сказала, что те испытания, которые тебе пришлось пройти – это самое худшее, что было в твоей жизни...

– Я не хотела бы об этом говорить, – перебила меня Синди. – Может быть, когда-то, но не сейчас. Прости, Харли.

– Ничего, я понимаю.

– Нет, правда. Ты рассказал мне всё, не зная, как я отреагирую, но ты справился с волнением и открылся мне. Я, к сожалению, не могу сделать того же. Мне больно вспоминать свои потаенные чувства.

Мне стало жалко Синди. Что такого мог показать тест, что девушка до сих пор не может об этом говорить?

Её волосы развевались на ветру. В конце августа солнце грело не так сильно, как в середине лета. Под вечер становилось прохладно. Люди, насупившись, проходили, будто не замечая нас.

– Но ты ведь не из-за этого переживаешь? Что случилось? Проблемы на работе?

– Нет, я просто устала.

– Синди, ты можешь мне довериться. Расскажи, что случилось, – я видел по ее выражению лица, что дело не в усталости. Произошло что-то, о чем Синди пытается умолчать.

– Это всё Патрик.

– Патрик?

– Да. Помнишь парня, с которым я познакомила тебя на Церемонии Посвящения?

– Точно. Твой бывший парень?

– Кажется, он что-то заподозрил... – Синди была расстроена, а потому отвечала нехотя и шепотом. – Он расспрашивал меня о Поле, поскольку прознал, что я с ним общаюсь во время работы. Я частенько прохожу возле его кабинета и иногда заглядываю, чтобы поговорить, – казалось, Синди вот-вот расплачется, настолько ее задевала эта ситуация. – Тебе не понять, какого это, когда не с кем поговорить на работе, потому что каждый занят своими делами. Да еще и эти глупые правила. Вот и приходится их нарушать. А Патрик не такой. Он строго следует правилам, поскольку сам работает в сфере надзора за правонарушителями. Любое неподчинение закону приводит его в ярость. И теперь он стал наблюдать за мной. Я столкнулась с ним, когда выходила из кабинета Пола, и соврала первое, что пришло на ум, сказав, что заходила за тем, чтобы Пол расшифровал мне несколько названий лекарств. Но Патрик, скорее всего, не поверил.

– Я не думаю, что тебе стоит так сильно переживать, – попытался я успокоить девушку.

– Что, если Патрик узнает об Аригрине? Это будет крах всему нашему труду. И я стану тому виной, – наконец, Синди не сдержалась и пустила слезу.

«Аригрин ждет опасность в тот день, когда Колин Парсонс откроет сейф», – эти слова, сказанные моим отражением, пронеслись в моей голове. Что, если Патрик – это и есть Колин Парсонс? Ведь люди, попадая в Эспирий, обретают новые имена и фамилии. В объявлении говорилось, что Колину Парсонсу было 24 года, когда он пропал. Что, если Патрик проживает в Эспирии уже год? Ведь ему сейчас 25 лет.

– Харли, о чем ты задумался? – Синди вытерла платком слезы.

– Да так, – промолчал я. – Ты умеешь хранить тайны?

– У тебя есть тайна?

– Есть. Не знаю, каким образом, но, кроме трех локаций я побывал еще в одном месте в своем подсознании.

– В каком месте? – Синди отвлеклась от раздумий о Патрике и принялась слушать мой рассказ.

– Пол говорил, что датчик с моего браслета уже не передавал сигнал на монитор, но я почему-то оказался в Логасте, стоя прямо возле своего тела.

– Почему именно Логаст?

– Не знаю. Еще я нашел там несколько объявлений, и они мне не показались какими-то необычными.

– Но тебя что-то тревожит?

– Да, – Пол знал то, о чем я только что поведал Синди. Но то, что я собирался ей рассказать о своих галлюцинациях, не знал никто. – После теста я вернулся домой и в зеркале увидел свое отражение, с которым разговаривал в первой локации. Оно мне сказало, что Аригрин ждет опасность, когда Колин Парсонс, человек, чье имя было в одном из объявлений, откроет сейф.

На это раз после того, как я все рассказал Синди, я не почувствовал облегчения. Наоборот, волнение еще больше сковало мое тело.

– Что, если Патрик – это и есть Колин Парсонс? Что, если он все-таки узнает об Аригрине? – поделился я своими догадками.

Синди молчала. Она не знала, что сказать. Похоже, моя история завела ее в тупик.

– Это не может быть Патрик.

– Почему? – не понимал я.

– Патрик – один из тех немногих людей, кто родился в Эспирии. Он – коренной эспириец. Да и притом у Аригрина нет никакого сейфа. Пол мне доверяет и давно бы уже все рассказал.

– Прошу тебя, Синди, не говори никому об этом.

– Но почему? Аригрин сможет тебе помочь. Или ты не доверяешь нам?

– Я не доверяю Сэму, – настаивал я на своей неприязни к этому участнику Аригрина. – Да и Полу не нужны лишние проблемы.

– Но как же «предупрежден – значит вооружен»? Пойми, Аригрин не желает тебе зла. Мы делимся своими секретами и тайнами друг с другом, потому что иначе мы не можем называть себя командой. Мы – единое целое. И, пока мы вместе, пока мы доверяем друг другу, Аригрин все еще существует и двигается в правильном направлении. Как только мы начнем скрывать друг от друга что-либо, это ни к чему хорошему не приведет. Мы должны рассказать всё хотя бы Полу, – настаивала Синди.

– Но, если своими необоснованными загадками я только отниму время у Аригрина?

– Чего ты боишься, Харли?

– Я боюсь, что, доверившись мне, вы всё потеряете.

– Тебе не стоит переживать. Если бы Пол тебе не доверял, он бы не позволил тебе вступить в Аригрин.

– Он думал, что я – особенный.

– Я до сих пор так думаю, – от этих слов у меня появилось какое-то двоякое чувство: с одной стороны, Синди до сих пор верила в меня и это не могло не радовать, но, с другой стороны, ее вера в меня накладывала еще большие обязательства перед Аригрином и, в частности, перед самой Синди. – Я до сих пор считаю, что ты, Харли, ключ к спасению Эспирия от правительственного гнета. Я уже говорила тебе, что не верю в случайности и не считаю твое появление в Эспирии ошибкой. Если ты боишься довериться Аригрину, то просто изучи историю Эспирия. Ты поймешь, что Аригрин – это то место, куда тебе стоило попасть.

– Историю Эспирия?

– Да, у Пола есть несколько книг, которые правительство изъяло из всех библиотек и магазинов. Именно в них описано то, что, по словам правительства, может навлечь беду на Эспирий. Власти запрещают эспирийцам инакомыслить, а книги развивают внутренний мир человека и открывают те тайны, которые правительство старается скрывать. Все Аригриновцы изучили эти книги от и до. Думаю, теперь пришел и твой черед.

Мы возвращались домой. Яркий свет фонарей и неоновые вывески освещали наш путь. Люди спешили с работы, чтобы поскорее закончить свои домашние дела и придаться сну. Я проводил Синди до ее дома, и мы попрощались.

На следующий день я выпросил у Пола те самые книги, о которых говорила Синди. Их было всего три: две тонкие брошюры и одна потолще.

Изучение Эспирия я начал с самой маленькой книжицы в твердом бордовом переплете. Страницы книги изрядно потрепались. Пожелтевшие листы нужно было с усилием переворачивать, поскольку те прилипали друг к другу. Это была история создания Эспирия. Официальная версия, которая гласила, что Эспирий – это то место, куда попадают юноши и девушки после смерти. После эпидемии, унесшей огромное количество людских жизней, Эспирий был создан как экспериментальный город. Ученые разработали лекарство Е-360, способное вернуть людей к жизни. В скором времени правительство Эспирия, полностью разобравшись в действии препарата, намеревается уничтожить Логаст и другие города, чтобы опробовать лекарство более масштабно.

– Человечество на грани вымирания, – пояснил Икс-35. – Эспирий делает всё возможное, чтобы не лишиться хотя бы части людей. Новая эпидемия будет официально запущена правительством Эспирия, а, значит, не подействует на эспирийцев.

– Но это слишком жестоко, учитывая, что в Эспирий попадут не все, – теперь я понимал, почему эти книги были изъяты из общего доступа. Прочитай их кто-либо, начался бы бунт, а лишние хлопоты не нужны правительству.

– Жестокость является основой власти Эспирия. Чего стоят одни только Смертные Казни?

Следующая книга была первым изданием Э-Кодекса, в которое еще не входила глава «О лишении права на существование».

– Раньше не было смертных казней, поскольку эспирийцев было намного меньше, чем сейчас. С каждым днем их число увеличивалось, и правительству нужно было действовать решительно. Перенаселение, даже в Эспирии, не приводит к добру.

Наконец, я принялся за третью книгу, что была объемнее, чем две другие.

– «Легенды Эспирия», – прочитал я название.

– Правительство считает, что легенды – это мысли народа. И, конечно, они правы. А, так как власть Эспирия не терпит инакомыслия, эту книгу также пришлось конфисковать.

– Странно, зачем вообще нужно было выпускать эти книги? Ладно, первое издание Э-Кодекса. Его заменили новым официальным вариантом. Но две другие зачем?

– Раньше и власть была другая. Когда президентом стал Джозеф Саммерс, всё в Эспирии изменилось. Жестокость и контроль усилились в разы. На следующий день после инаугурации, Саммерс провел самую масштабную смертную казнь, убив половину эспирийцев. Тот день до сих пор называют «кровавым фуршетом». Саммерс решил соединить и смертную казнь, и праздник в честь начала его правления. До его прихода к власти люди доживали и до ста лет. Сейчас всё по-другому. Поэтому изъятие этих книг – это самое безобидное, что произошло после смены президента.

– Значит, Система сканирования была придумана Саммерсом?

– Нет. Она была и до его прихода. Но Саммерс ужесточил программу сканирования настолько, на сколько это было возможно.

– Но разве эти легенды – не вымысел?

– Может и вымысел, но правительство решило не рисковать, оставив эти книги в публичном доступе. Все остальные книги были подвергнуты жесткой цензуре и переизданы государственной типографией. Но сейчас книги мало кого заботят. Всю полезную и нужную информацию эспирийцы получают от карфоллов, а мы – это ни что иное как программный код, написанный под диктовку правительства.

– Но Пол дорожит этими книгами. Значит, в них есть что-то такое, что было неугодно власти?

Я пролистал книгу, пытаясь найти интересные рассказы эспирийцев, но мой взгляд остановился на одной из легенд.

– «Легенда о Сольгаре», – прочитал я название очередного рассказа.

– Можешь не читать. Я могу тебе ее вкратце рассказать, если ты поднесешь меня к странице, – предложил Икс-35, и я с радостью согласился. Был уже поздний вечер и мне хотелось спать, а читать очередную ни к чему не приводящую историю не было сил. Я поднес металлический шар к странице, где начиналась легенда, и прокрутил шар от начала страницы до конца.

– Легенда гласит, – начал карфолл, – что жил некий Гарольд Сольер, решивший в корне поменять историю Эспирия. Он затеял бумажный бунт, развесив объявления, открывающие глаза на правду того, что происходило в Эспирии. Тогда законы Эспирия еще не были такими жестокими, как сейчас, но даже несмотря на это были люди, несогласные с властью. Гарольд не учел того, что не все эспирийцы такие же, как он. Почти все из них – полностью подчинялись Е-360, а, значит, были марионетками в руках власти.

– Значит, Гарольд был таким же, как я?

– Нет, Гарольд скорее похож на участников Аригрина. Он так же забыл о своей прошлой жизни, но его все равно возмущало правительство. Ты – не такой. Ты все еще живешь воспоминаниями о прошлом. До тебя таких людей не было. В этом, наверное, твоя особенность.

– Что же стало с Сольером? – мне понравилась эта история и я хотел поскорее узнать, чем же она в итоге закончилась.

– Он был умен. После того, как люди прознали, что есть некий Гарольд Сольер – противник устоявшегося режима – его начали искать. Поэтому он сменил имя на псевдоним Сольгар, слагающийся из частей своего имени и фамилии.

– Но штрих-код на руке все равно нельзя изменить, – заметил я.

– Да, но Систему можно обмануть, и Гарольд знал, как именно. Но все равно это не привело ни к чему хорошему. В конце концов, Сольер сам сдался правительству, не найдя поддержки у окружающих.

– Ради чего он пошел на такую жертву?

– Наверное, ради правды. Но истина, которая живет только в одном человеке, не подпитанная солидарностью остальных, способна навредить хуже, чем фальшь, встречающаяся в каждом прохожем. Хотя может быть это всего лишь легенда.

Мне было интересно, поскольку я мысленно проводил параллели между собой, Аригрином и Сольгаром. Может быть, Аригрин – последователи Сольгара? В любом случае, об этом нужно спрашивать у Пола. Он как никто другой должен знать ответ на этот вопрос.

– Конечно, я читал легенду о Сольгаре, – ответил мне Пол, когда на следующий день я пришел к нему в лабораторию, чтобы вернуть книги. Лидер Аригрина как обычно кропотливо работал над своими делами. – Но уверяю тебя, что Аригрин никак не связан с Сольгаром. Насколько ты помнишь, главная цель Аригрина – изучение человеческих функций и нахождение того самого недостающего звена, которое даст понимание, каким образом устроено лекарство Е-360 и как можно предотвратить стирание воспоминаний. Все-таки для нас больше важна научная точка зрения в этом вопросе, нежели философия Сольгара.

– Но цель-то у вас одна и та же – разоблачение власти, – настаивал я на своём.

– Возможно, ты прав, – немного подумав, произнес Пол. – Но мы – не приверженцы бунтов и мятежей. Я считаю, что нужно сначала разобраться во всей ситуации, как можно больше углубиться в то, чем мы занимаемся, а только потом принимать какие-то меры. К сожалению, Сольгар поспешил с действиями, потому и не нашел поддержки окружающих.

– Значит, ты все-таки думаешь, что Сольгар действительно существовал и это не легенда эспирийцев?

– Быть может, Сольгар – собирательный образ. Много было таких самоотверженных, кто выступал против власти. Особенно раньше. Так что всё может быть. Чем это Синди в последнее время встревожена? – перевел разговор Пол.

– Не знаю, – соврал я, пожимая плечами. – Наверное, проблемы на работе.

Пол увлеченно записывал в свой блокнот какие-то формулы, подбирал коэффициенты уравнений, взвешивал на весах точные пропорции препаратов и только изредка вступал со мной в диалог. Поэтому мне каждый раз требовались усидчивость и смирение, ожидая, когда Пол вновь заговорит.

– Мне казалось, что вы с Синди тесно общаетесь? – наконец, отложив все свои записи, обратился ко мне Пол.

– Тебе показалось, – я не хотел говорить с Полом о Синди, поскольку понимал, что испытываю определенные чувства к этой девушке. Но это не было любовью. Это было чувство понимания и спокойствия. Несмотря на те чувства, которые я испытывал к Синди во время прохождения третьей локации, в реальной жизни я не хотел навязывать ей свое общение.

– Синди много говорит о тебе, – от этих слов мое сердце забилось сильнее. Синди обо мне думает. Но почему? – Не думал ли ты, что ты ей нравишься?

– Нравлюсь? – переспросил я. – Мне казалось, у нас с ней дружеские отношения.

– Я просто высказал свое мнение. Так сказать, взгляд со стороны. Не принимай мои слова в штыки. Я понимаю, Харли, что тебе сложно со всем свыкнуться, но я тебе не враг. Я хочу тебе помочь и, если у тебя будут какие-либо вопросы, ты смело можешь со мной делиться.

«Почему все относятся ко мне, как с человеком, которому нужна поддержка? – подумал я. – Неужели я вызываю такой жалкий вид, что всем так и хочется меня пожалеть? Сначала Синди. Теперь Пол».

Возвращаясь домой, я снова решил немного пройтись по городу.

В прошлой жизни у меня не было друзей. Мне не было знакомо чувство потребности в общении. Но теперь всё иначе. Мне хочется общаться с Синди каждый день и разговаривать с ней на любые темы. Мне хочется узнавать что-то новое от Пола. И даже остальные участники Аригрина, хотя мне и не удалось с ними поближе пообщаться, относятся ко мне с уважением.

Я никогда не проявлял слабость в прошлой жизни, потому что родители нас учили быть сильными, несмотря ни на что. Логаст – это тот город, где слабым не место. Но что, если слабость – это не дефект нашей души? Что, если слабость – это неотъемлемая часть каждого человека? И она проявляется в любых мелочах.

Сильным людям никто не нужен. Они самодостаточны, независимы и храбры. Но разве сильные люди не могут быть слабыми? Разве показывать слабость – это постыдно? Одно я знаю точно – человек, признавший свои слабости (а они есть у каждого), человек, способный принять себя таким, какой он есть на самом деле со всеми своими недостатками, во сто крат сильнее того, кто стыдится своего бессилия.

Минутные слабости как последствия проявления чувств отличают нас от запрограммированных машин. Эспирийцы, утратив функцию выбора в своей жизни, больше похожи на механизированных людей, слепо подчиняющихся Системе, чем на жителей Нового Мира. Именно поэтому Аригрину во что бы то ни стало следует раскрыть людям правду, которая пока еще призрачна, но, по крайней мере для меня, с каждым днем становится очевидней. И я надеюсь сыграть в этом не последнюю роль.