Эспирий

Почти неделя прошла с того момента, как заявление Саммерса об ужесточении правил Эспирия было опубликовано в новостях. Я редко выхожу из дома, все еще скрываясь от правительства, и не знаю, что происходит за стенами моей квартиры, но по рассказам Синди, количество Смертных Казней в последнее время возросло. Система отслеживает каждый шаг эспирийцев и, убедившись в несоблюдении ими законов, тут же отправляет их на Смертную Казнь, толком не разобравшись, виноваты они или нет.

Как известно, успешно инъецированные эспирийцы – это легкая добыча для правительства, а в силу своего безусловного соблюдения правил и повиновения властям, эспирийцы просто не могут ослушаться. И все же иногда, совершая те или иные непростительные поступки, эспирийцы подвергаются Смертной Казни. Возможно, они сами виновны в своих делах, которые и преступлениями толком нельзя назвать. Возможно, власть сама берет в свои руки устранение «лишних», по ее мнению, людей. В любом случае, в Эспирии надвигается новая волна безосновательных расправ над эспирийцами.

Аригриновцы все еще держатся обособленно, стараясь не навредить ни союзу, ни себе лично. Но изменения коснулись не только сбора группировок.

Как и обещалось, Саммерс назначил на должность главного программиста, Эрика Бенсона. Его новые разработки в изменении концепции Системы уже начали постепенно входить в жизнь эспирийцев. О новых изменениях открыто не говорится. Чтобы проверить работоспособность продукта, его нужно запустить в обиход, при этом не дав понять эспирийцам, что что-то поменялось в Системе.

Так, например, одна влюбленная пара была замечена в отдаленном от Эспирия месте. Как они признались на допросе, раньше Система не распознавала, что они уходят за пределы видимой части Эспирия. Это означает, что функция геолокации Системы была доработана и расширена, позволяя теперь наблюдать за местоположением эспирийцев не только в Эспирии, но и за пределами его видимой части. Парень и девушка подверглись публичной Смертной Казни за несоблюдение правила о дозволенном местоположении эспирийцев.

Можно только догадываться, какие еще изменения коснулись Системы и чем это может грозить Аригрину.

Мои дела обстояли хуже обычного. Сыпь, возникшая после подсознательного теста, так и не прошла, а только усилилась, оставив на запястье кровоточащие раны. Обращаться к врачу бессмысленно и опасно – о моей безработице никто не должен знать, а для заполнения документов на прием к врачу информация о моей работе является чуть ли не первой после моего имени.

Пол всеми силами старается вылечить меня, но болезнь не проходит. Естественно, речи о повторном прохождении подсознательного теста не может быть никакой. Так что возможность снова попытаться попасть в Логаст от призрачной перешла к совсем недостижимой.

Да и вообще со всей этой шумихой по поводу неизвестного изменения Системы, аригриновцы перестали искать ответ на загадку. Дилан погряз в работе. После назначения Бенсона программисты в Главном Центре с утра до ночи работают над новым кодом. Дилан не занимает высокой должности, поэтому не знает планов Бенсона по ужесточению правил Системы, а значит является такой же легкой мишенью, как и остальные эспирийцы.

Пол также занят. Он перестал заниматься своим личным делом, делом Аригрина, а полностью посвящает себя работе в Главном Центре.

То же можно сказать и о Ханне. Я рассказал девушке о своей третьей локации, потому что не мог держать это в себе. Ханна загрустила еще больше, чем обычно. Как оказалось, Чарльза однажды уже подозревали в невыплате кредита, но тогда он смог выкрутиться из ситуации. Моя третья локация не показалась Ханне пустой и необоснованной. Она понимает, что дела Чарльза могут раскрыться в любой момент, а за этим неминуемо последует Смертная Казнь. Но девушка все же не спешила помогать своему парню, хотя чувство того, что он может пострадать из-за нее, до сих пор гложет Ханну. Именно поэтому она все чаще задерживается на работе допоздна, чтобы не возвращаться к тому одиночеству и безысходности от случившейся ситуации, которые ожидали ее дома.

Единственным моим утешением во всем, что происходит сейчас в Эспирии, является Синди. Мы стали встречаться чаще, чем обычно. Синди приходит ко мне домой после тяжелого рабочего дня, чтобы забыть о проблемах, окружающих ее на работе, а я, в свою очередь, наслаждаюсь каждой минутой, проведенной с ней. Слежение за эспирийцами не предусматривает полного контроля, поэтому наши встречи можно считать законными на уровне Э-Кодекса и Системы.

Мы редко выбираемся на улицу, а, если предоставляется такая возможность, то это обычно случается в темное время суток. Такие ночные прогулки – это не что иное как безопасность от правил. Мы с Синди не скрываем от других то, что начали встречаться. Наоборот, аригриновцы знают об этом и только рады за нас.

В те вечера, когда мы не гуляем по Эспирию, мы с Синди заваливаемся на диван и наслаждаемся просмотром одного из фильмов. К сожалению, тематика кино в Эспирии одна – повиновение власти, отказ от потребностей в пользу государства, подчинение законов. Такие фильмы быстро нам наскучили, и мы стали проводить вечера, разговаривая друг с другом. Я рассказывал Синди о своей прошлой жизни, а она удивлялась каждому моему воспоминанию, не стертому лекарством.

Вечером я, как и всегда, следуя установленному правилу, поднес запястье к сканеру, чтобы Система считала информацию о моем сегодняшнем дне. Я привык к этой процедуре, как, впрочем, все эспирийцы, для которых сканирование стало неотъемлемой частью каждого дня.

– Сканирование завершено. Результат – отрицательный. Пожалуйста, обратитесь в Бюро по Экстренным Делам.

Система отрицательно отреагировала на мой штрихкод и экран сканера замигал красным цветом. Я еще раз приложил запястье к сканеру, но Система снова выдала отрицательную реакцию.

«Что такое? Почему не получается?» – эта мысль пробежала в моей голове, а вместе с ней и самые худшие предположения о неминуемых последствиях.

Я снова и снова проводил по сканеру рукой, но положительного ответа не было.

Что, если на этом всё закончится? Без сканирования штрихкода правительство не сможет получить информацию обо мне, а значит, непременно прибудет ко мне домой, чтобы зафиксировать либо мою смерть, либо назначить мне Смертную Казнь на основании моей безработицы. В любом случае, меня ожидал летальный исход.

Кажется, я стал догадываться, почему процесс сканирования каждый раз заканчивался неудачей. Язвы на моем запястье были настолько глубокими, что, возможно, повредили штрихкод и его невозможно было считать.

Я включил планшет и вошел в чат под названием «Гринаир». В сети никого не было кроме Дилана. Я начал беседу.

Харли: Дилан, привет. Ты здесь?

Дилан: Да, Харли. Что-то случилось?

Харли: Да. Есть проблема.

Дилан: Какая?

Харли: Система сканирования не может распознать мой штрихкод.

Дилан: Действительно, проблема.

Харли: Как ты думаешь, это может быть из-за того, что на моем запястье образовались раны после повторного прохождения подсознательного теста?

Дилан: Не думаю. Штрихкод настолько сильно въедается в кожу, что становится частью человеческого организма. Метка штрихкода – всего лишь визуальное представление заложенного в тебе штрихкод-датчика.

Харли: Но, если дело не в ранах, то почему Система не может просканировать штрихкод?

Дилан: Боюсь, это новая разработка Бенсона. Ужесточение Системы.

Харли: Каким образом? Я ведь не умер. Я всего лишь безработный. Система должна была отреагировать на это иначе.

Дилан: Скорее всего, это дело не только системного кода. Я слышал, как Бенсон собирал совещание, на котором попросил сотрудников Баз Данных предоставить полный отчет о жителях Эспирия, имеющих работу. Но ему были нужны фактические данные, поэтому он приказал им лично проверить каждое предприятие.

Харли: Но ты ведь говорил, что каждый день обновляешь информацию обо мне, чтобы меня ни в чем не заподозрили.

Дилан: Так и есть. И я до сих пор следую этому обещанию. Но, возможно, из-за того, что тебя не было в тот момент на работе, информация о твоей безработице стала очевидной.

Харли: Что же теперь делать? Если об этом уже знает правительство, то моя Смертная Казнь неминуема.

Дилан: Главное – не паниковать! Мы попытаемся что-то придумать.

Харли: Жаль только на это нет времени. Спасибо, Дилан, что не оставил в трудную минуту.

Отправив еле улыбающийся смайлик, я отключил планшет. Я долго не мог заснуть, потому что боялся, что в любую минуту за мной могут прийти, и тогда уже никто не сможет мне помочь.

Я как всегда надеялся на помощь, на поддержку аригриновцев, не осознавая, что они итак трепетно относятся ко мне. По общению в чате не было видно, насколько это была сухая безэмоциональная беседа. Но на тот момент мне было не до чувств и эмоций. Возможно, я повел себя неправильно. Аригриновцы многое сделали для меня. Взять хотя бы Дилана, который каждый день подтверждал информацию обо мне, хотя он совершенно не обязан был это делать. Но он повел себя как настоящий друг, который сумел помочь в беде. Глупо было винить его за то, в чем он совсем не виноват. Система претерпевает колоссальные изменения. Вот и я подвергся этому ужесточению правил.

Но что делать дальше? Каким будет следующий шаг? Ясно, что теперь, по крайней мере для меня, на первый план выходит мое спасение и сокрытие меня от правительства, тем самым оттесняя разгадку написанного в шкатулке-сейфе. Но это было бы слишком эгоистично – ставить свои интересы выше интересов Аригрина.

Мы ни на шаг не продвинулись в поисках фолианта, а теперь и вовсе не сможем узнать всей сути. По крайней мере я, ведь правительство не проигнорирует информацию о том, что я – безработный. Даже, если и по вине самих властей.

– У меня есть идея! – Пол предложил мне пройтись по парку в один из осенних вечеров. Находиться дома мне было нельзя, потому что правительство могло нагрянуть в любой момент и забрать меня для Казни. Находиться на улицах Эспирия тоже было нельзя, чтобы не привлечь внимания других эспирийцев, поскольку я выделялся среди жителей Эспирия тем, что не спешил на работу и с работы как они. Теперь я, в принципе, мог находиться где угодно, потому что Система уже не могла сканировать мой штрихкод, а значит, не знала о моем передвижении и существовании вообще. – Но, боюсь, она тебе не понравится.

– Что ж, продолжай.

– Не обо всех своих разработках я рассказываю аригриновцам. Вот и об этом я никому еще не говорил. Я разработал устройство, способное стирать информацию со штрихкода.

– Что? – Пол говорил об этом так спокойно, словно не изобрел ничего необычного. Меня же это признание крайне удивило. – Это невозможно.

– На самом деле, возможно. Главное – знать пару формул. Я уже давно работал над этим устройством и вот только недавно завершил его.

– Что на счет последствий?

– На этот вопрос я не могу тебе ответить, потому что еще ни разу его не проверял в работе.

И снова возвращение к старому. Я чувствую себя первооткрывателем почти всех изобретений Пола. Сначала повторное прохождение подсознательного теста, неприятным последствие которого стала сыпь на запястье. Теперь новое устройство, которое сотрет информацию с моего штрихкода.

– Разве Система никак не отреагирует на то, что кто-то избавится от штрихкода? Дилан говорил, что штрихкод – это всего лишь визуализированное представление датчика, содержащего всю информацию о нас. Но этот датчик находится глубоко в организме человека.

– Устройство сделано таким образом, что позволяет не только стереть штрихкод. Специальные импульсы проникают в организм человека и убивают инородные тела. Датчик, введенный нам со штрихкодом – это инородное тело, а значит, устройство должно избавиться от него.

– Должно, но нет никакой гарантии, что это случится, – я снова словил себя на мысли, что не прав. Пол пытается всеми силами помочь мне, а я пытаюсь найти изъяны в его плане по моему спасению. – Но в любом случае я согласен, – Пол, наверное, не ожидал такого ответа, а потому был приятно удивлен.

– Только есть одно «но» – тебя все равно будут искать. Просто так изъять твой штрихкод было бы неразумно. Поэтому нужно будет поменять твой штрихкод на штрихкод другого человека, – Пол заметил, как я уже хотел что-то сказать, а потому добавил. – Говорю сразу – сейчас в Эспирии людей казнят чаще, чем когда-либо. Не так сложно найти человека, которому уготована смерть, и воспользоваться этим шансом.

– Нет, – наконец, высказался я. – Я не могу пойти на такой шаг и поменять чью-то жизнь на свою.

Мне хватило смерти Сэма. Я все еще чувствовал себя, хоть и косвенно, но виновным в его убийстве, а потому не мог допустить, чтобы это произошло снова. Да и мысль о том, что кто-то погибнет, а я продолжу жить как ни в чем не бывало, сама по себе была мне чужда. Я уже умер один раз. Если мне уготована еще одна смерть, что ж, пускай так и будет.

– Нужно бороться за жизнь, – постарался убедить меня Пол, но я даже не хотел его слушать.

– Не таким способом.

– Как хочешь, – Пол говорил слишком спокойно. Так, будто это обыденно. Разве он не слышит, что эта идея слишком безрассудна и бесчеловечна?

– Каким образом мой штрихкод поменяется со штрихкодом другого? – возможно, Полу показалось, что я начал всерьез задумываться о его предложении, но, на самом деле, это было просто праздное любопытство и ничего более.

– Устройство подносится к штрихкоду и считывает из него всю информацию, а затем лазерным лучом стирает штрихкод с запястья, одновременно удаляя инородные тела из организма. То же самое проделывается со штрихкодом другого человека. А потом, нажав на уже другую кнопку, штрихкод первого вместе со всей информацией наносится на запястье второго, и наоборот. Ничего сложного. Правда, мне пришлось изрядно попотеть, чтобы добиться такого результата, потому как восстановить датчик в организме оказалось невозможным. Поэтому процесс занимает чуть больше времени, так как автоматически создает датчик на основе тех самых формул и вживляет его в организм. Единственное, что нужно учитывать при подборе «жертвы» – это то, что этот человек должен более-менее быть на тебя похожим. Желательно, если у него будет такой же пол и возраст, как и у тебя.

И как с такими познаниями в науке Пол все еще не был самым главным ученым Эспирия?

– Но ты не знаешь наверняка. Что, если что-то пойдет не так?

– Я всегда рискую, потому что без риска наша жизнь ничего не значит. Ты тоже рискованный парень. Я заметил это в тебе и рекомендую подумать о моем предложении. Не потому что Аригрину нужна твоя помощь, а потому что я хочу, чтобы ты мне доверял, ведь я доверяю тебе. В любом случае, последнее слово остается за тобой.

Это была долгая и насыщенная прогулка, но я хотел, чтобы она поскорее закончилась. Я хотел побыть наедине с самим собой. Не для того, чтобы подумать над предложением Пола, а для того, чтобы понять, чего я действительно хочу.

Единственное место, куда я мог прийти, чтобы побыть наедине, была та самая скамейка, на которой неделю назад я впервые поцеловал Синди. Пол был прав. У меня есть хотя бы одна причина жить – это Синди. Я вспоминал наши с ней встречи, пытаясь понять, что именно меня в ней привлекает. Ее голос, волосы, черты лица, жесты. Все это сплелось воедино, создав ее нежный и прекрасный образ. Что бы посоветовала Синди? Ее поддержка сейчас мне была нужна как никогда. Я думаю, наконец, пришло время довериться ей так же, как она доверяла мне.

Сзади меня послышался шорох. Я обернулся в надежде, что Синди снова пришла на наше любимое место. Но это был парень лет двадцати, невысокого роста. Одет он был в кожаную серую куртку и черные вельветовые джинсы. Его лицо было слишком усталым, а сам парень скорее всего был вымотан прошедшим рабочим днем. Его руки находились в карманах куртки, плотно впившись в нее изнутри.

– Можно присесть? – спросил он. Я одобрительно кивнул. Парень сел на скамейку и протянул мне свою руку в знак приветствия. – Фрэнк.

– Харли, – я ответил на рукопожатие. Я не мог не заметить некую схожесть Фрэнка со мной. Он был так же сложен, как и я. Его внешность, пусть и не была точной моей копией, но отдаленно напоминала черты моего лица. На долю секунды в моей голове промелькнула мысль, что Фрэнк стал бы идеальной «жертвой» для эксперимента Пола. Но я сразу же отказался от это затеи. – Тяжелый день?

– Не то слово.

Последний раз с настоящим успешно инъецированным эспирийцем, не похожим на аригриновцев, я разговаривал в тот день, когда узнал о своей безработице. С того момента прошел месяц и поэтому новые знакомства для меня были опасны. Я боялся, что могу своим видом показать, что Е-360 не подействовал на меня. Я взял себя в руки и продолжил разговор.

– Где ты работаешь? – поинтересовался я у Фрэнка.

– Не спрашивай. Уже нигде, – сухо ответил собеседник, пристально вглядываясь в дребезжащую поверхность воды.

– Что случилось?

– Меня уволили с работы, – парень охотно рассказывал мне о себе, не боясь, что я его сдам правительству. Ему грозила Смертная Казнь, и он прекрасно это понимал. – Тебе, конечно же, не понять, какого это – лишиться работы, – Фрэнк посмотрел на меня презрительно, но, в то же время, тая обиду за ту несправедливость, которая с ним произошла.

– Да, я работаю в дизайнерском агентстве, – соврал я, потому что не мог признаться Фрэнку в обратном. Я как никто другой понимал его, но старался не выдавать свою тайну. – За что тебя уволили?

– Изменения Системы коснулись и нашего предприятия.

– Какие именно изменения?

– Сокращения, – парень сказал это так, словно не понимал, почему я спрашиваю. Я ведь должен это знать, раз работаю в агентстве.

– Ах да! Я слышал об этом, – я попытался сделать вид, что понимаю, о чем говорит Фрэнк. – У нас тоже сократили нескольких работников. Ты, конечно, опечален таким раскладом?

– Как и любой нормальный эспириец, несогласный с такой несправедливостью.

Я понимал, о чем говорит Фрэнк. Вся Система – это одна целая несправедливость, которая с каждым днем становится жестче.

– Прости.

– За что?

– Я не должен был жаловаться на Систему.

– Нет-нет. Все в порядке.

– Разве? – парень покосился на меня, не понимая, почему я до сих пор не побежал сдавать его правительству.

Я вспомнил, что одно из правил четвертой главы Э-Кодекса гласит, что «каждый житель Эспирия не имеет права открыто высказывать свое недовольство действующей Системой, иначе его высказывания расцениваются как неповиновение правительству и приводят к Смертной Казни». В свою очередь, следующее за этим правило призывает к тому, что «каждый житель Эспирия, узнавший о том, что кто-либо открыто высказывает свое недовольство действующей Системой, обязан сообщить об этом правительству, чтобы не допустить мятежа среди эспирийцев; в случае, если вышенаписанное не будет исполнено, то «жалующийся» и «сокрывший» приговариваются к Смертной Казни».

– Хотя, конечно, мне все равно, – продолжил Фрэнк. Его лицо выражало отчаяние и бессилие. – Я итак приговорен к Смертной Казни и твое донесение правительству никак не сможет изменить ход событий.

– И все же я не стану этого делать, – настаивал я на своем. Я держался, как только мог, хотя мне показалось, что я уже начал себя выдавать. Хотя бы потому, что выказывал свое сочувствие к собеседнику. А это качество иначе расценивается у эспирийцев.

– Почему?

– Потому что мое состояние ничем не лучше твоего.

– Что произошло у тебя?

– Мне предстоит сделать сложный выбор, на который я не могу решиться, поскольку из-за этого может пострадать невинный человек, – я попытался изложить суть проблемы таким образом, чтобы не сказать ничего конкретного.

– Должно быть, выбор действительно трудный, раз ты решил поразмыслить над ним наедине? – парень подмечал вещи, которые, на первый взгляд, не были очевидны.

Я не могу отнять чью-то жизнь. И Фрэнк открыл мне на это глаза. Каким бы ни был человек, приговоренный к Смертной Казни, его участь уже решена. Зачем подвергать его еще большим мукам? Если я соглашусь на предложение Пола и поменяюсь штрихкодами, например, с тем же Фрэнком, смогу ли я после всего спокойно жить, не вспоминая о том, что натворил? Фрэнк станет мной и его все равно будет ждать Смертная Казнь. Я же стану Фрэнком, но и это не спасет меня от Казни. Каким бы ни был грех приговоренного, смена штрихкодов не изменит участи, уготовленной нам обоим.

Но что, если есть другой выход? Что, если я откажусь от штрихкода, сотру его и не поменяюсь ни с кем другим? Я стану пропавшим без вести и, возможно, спустя некоторое время, правительство перестанет меня искать. Но тогда я должен буду где-то укрыться. Где-то, где никто не сможет меня найти, разве что кроме Аригрина. Я должен буду отказаться не только от штрихкода, но и от своего благополучия – своей квартиры, денег, своей свободы. Из-за безработицы я старался не выходить в люди, боясь, что кто-то меня заметит и выдаст правительству. Так что мысль о том, что для меня все двери будут закрыты, меня особо не пугала. Меня пугало то, что я реже буду общаться с Аригрином, реже буду встречаться с Синди и не смогу помогать аригриновцам с поиском ответа на загадку.

– Я рад, – вдруг сказал мой собеседник. Я вопрошающе посмотрел на него. – Я рад, что свой последний вечер я провел в твоей компании. Не знаю почему, но мне хотелось поделиться с тобой своими мыслями и сказать, что я не доверяю Системе.

Эти слова прозвучали резко. Я никогда прежде не слышал таких слов от эспирийцев. По Фрэнку было видно, что ему еле хватило смелости признаться мне в том, что было у него на душе.

– Все говорят, что Система идеальна, но почему-то никто не видит, как с каждым днем она утрачивает свое истинное предназначение, – Фрэнк будто все понимал. Неужто перед Смертной Казнью люди наконец начинают разбираться в правилах, различая, что хорошо, а что плохо?

– Ты доверяешь мне свои мысли. Не боишься, что это ни к чему хорошему не приведет? – я попытался быть истинным эспирийцем, правда, у меня это получалось с огромным трудом, поскольку я не знал, какие именно черты характера мне стоит подключать к уже имеющимся, чтобы выглядеть убедительно.

– Я уже все решил, – судорожно сглотнув, произнес Фрэнк. Я заметил капли пота на его лице, струящиеся со лба.

– О чем ты?

– Я не хочу, чтобы все закончилось так глупо. Очередная Смертная Казнь на фоне какого-то нелепого сокращения на работе.

Парень заметно нервничал и теребил руками в карманах куртки. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен куда-то далеко.

– Фрэнк, всё в порядке? Может, ты пойдешь домой и отдохнешь?

– Я лишился всего – дома, девушки, работы. А мне всего лишь двадцать лет, Харли. Завтра состоится моя Смертная Казнь, но люди не понимают, какого это – умирать. Здесь настолько привыкли к смертям, что это будет всего лишь очередное представление. А я не хочу этого. Никто обо мне даже и не знает, но я хочу, чтобы меня помнили.

– Если тебе станет от этого легче, я буду помнить тебя, – я пытался не паниковать, тем самым успокаивая себя и своего собеседника. Так всегда говорят, когда ситуация становится безысходной. Говорят, что будут помнить. Фрэнк наткнулся на меня не случайно. Ему нужна была поддержка и как оказалось легко ее получить от того, кто так же одинок, как и он.

Я чувствовал, что ситуация накаляется, и был прав. Фрэнк ни с того, ни с сего достал из кармана куртки маленький пистолет, который плотно держал в своей руке.

– Фрэнк! – я не ожидал, что наш разговор дойдет до такого. – Что ты собираешься делать?

– Я хочу, чтобы меня помнили! – пот струился по напряженному лицу Фрэнка. Я оцепенел от страха. Фрэнк обхватил пистолет двумя руками и приставил дуло к подбородку. Он говорил уверенно, но, в то же время, боялся сделать следующий шаг. – Пообещай, что меня будут помнить! – настойчиво обратился он ко мне.

– Хорошо, обещаю, – я не знал, что ответить. Не знал, что следует отвечать в таких случаях. Я пытался его успокаивать, но прекрасно понимал, что парень не станет меня слушать, ведь он все уже для себя решил.

Фрэнк закрыл глаза и нажал на курок. Выстрел прозвучал тихо, но эхо от него пронеслось в каждой клетке моего тела. Я отпрянул и попятился назад, не в силах что-либо изменить.