Сердца трех

Хлоя после помолвки Феликса и Маринетт проснулась в обед и с разрывной головной болью. Завтра день рождения, а на нее в отражении смотрит отёкшая женщина с соломой вместо волос. Расчёсывая ломкие после лака волосы, Хлоя постепенно вспоминала, каким кайфовым было продолжение вечера, когда Лука забрал их с вечеринки. Хлоя отбросила расческу и неумытой села за компьютер, ввела в поиск “сын Джаггеда Стоуна” и жадно впилась глазами в текст.

Из-за новости о свадьбе Маринетт и Феликса Хлоя забросила звездные сводки на целые сутки, поэтому новость о двух законных наследниках Джаггеда прошла ее стороной.

— Ммм, — Хлоя щелкнула мышкой на первый сайт. — Двадцать три года, не женат, девушки нет, оу, Дюпен-Чен, ты такого парня отшила. Работает в одной компании с отцом, есть рекламные контракты, сестра модель, бла-бла. Общее состояние.. Маловато, но сойдет. Предпочтения в музыке, это всё неинтересно. Так, а где знак зодиака указан? Ага! — Хлоя забралась с ногами на стул. — Рыбы. Хм. Ну в принципе Рак и Рыбы...

— Хлоя, привет! — в комнату, открыв своим пропуском дверь, вошла Сабрина: — Я забрала твое платье от месье Агреста. Будешь мерить? Оно такое шикарное!

Хлоя — помятая, отекшая и возбуждённая — прокрутилась на стуле:

— Сабрина. С этого момента мне не нужно шикарное платье. Я должна выглядеть особенно.

***

— Всё не то! — Хлоя отшвырнула жёлтое платье с рюшами в гору отсмотренных вещей. — Агрестовские тряпки мне не нравятся.

— Но ты всегда их носила, — Сабрина проныла, сидя на полу в куче туфлей. — Хлоя, ты правда в него влюбилась?

— Не говори глупостей, — Хлоя фыркнула. — Просто он позволил мне прочувствовать эмоции, которые я не испытывала больше ни с кем, — девушка осела в плечах, ничего из себя не строя и говоря открыто и искренне: — Я хочу ему понравиться. Но это не должно выглядеть так, будто я за ним бегаю, понимаешь? Я говорю это только тебе! Прекрати так улыбаться!

— Я рада, — Сабрина хихикнула. Признание Хлои дало ей заряд мотивации продолжать рыться в платьях. — А вот, как тебе этот костюм?

— Кто шьёт?

— Жанна Гордеева. В Европе известный дизайнер. Как тебе? — Сабрина прокрутила на вешалке костюм-платье вишнёвого цвета. — Спина и плечи открытые, талию подчёркивает, когда идешь, ткань на ногах развевается.

— Ммм, — в глазах Хлои наконец сверкнул интерес. Она уже хотела примерить наряд, как на телефон пришло сообщение. — Да неужели?

Она сама собиралась звонить Адриану и выяснять номер Луки, раз он не удосуживался сделать это первым.

«Привет) это Лука. Адриан сказал мне адрес вечеринки. Если всё в силе, то скажи, что бы ты хотела в подарок?»

Хлоя затаила дыхание и занесла пальчик над экраном. Надо быть милой, но не приторной, будто ей на него пофиг, но он ей важен. И в то же время не показаться сучкой.

Хлоя напечатала ответ и сразу же стёрла. Как же сложно общаться с людьми, на которых тебе не плевать!

«Привет! Подари платье. Я не знаю, что надеть, все шьют какую-то хрень. Выбирай на свой вкус».

Хлоя не постеснялась добавить в конце эмодзи с закушенной губой. А почему бы и нет? Если он выберет платье на свое усмотрение, то и она в этом платье ему понравится.

Девушка с громко бьющимся сердцем ждала ответ. Лука прочел сообщение и остался в сети. Наверное, завис от такой просьбы. Хлоя ожидала несколько вариантов реакции. А) он откажется, спишет на шутку, принесет другой подарок. Б) Узнает ее параметры. И Хлоя с гордостью сообщит 90/60/90.

«Без проблем. Решу вопрос с платьем) Жди»

— Оу-у, — Хлоя запустила ладонь в волосы. Лука даже размер не уточнил. Отправил смс и вышел из сети.

***

К девяти вечера все разбрелись по своим комнатам. Феликс, поболтав с мамой о съемках в мюзикле дядюшки, пожелал ей спокойной ночи и засел в столовой за ноутбук.

Феликса до дрожи бесил тот факт, что он приступил к работе ночью. Весь день ему подкидывали занятия, которые не входили в круг его профессиональных интересов. Теперь каждая невнятная реакция коллег, тупящий из-за потока сообщений ноутбук и вопросы, которые накопились у отделов за день, задевали его так, что он готов был вот-вот взорваться и проораться. Габриэль нарушил его привычный ход жизни.

— Ты занят? — Натаниэль пристроился в дверях, держа чашку чая на ладони.

Феликс оторвался от ноутбука и поднял на друга испепеляющий взгляд. Сегодня будет хотя бы один час, в который его никто не трогает? Вначале сумасшедшая Алья, потом консилиум подруг Маринетт; не успокаивающийся влюбленный брат и его вонючий квами; пиар-директор Агреста с предложением о сотрудничестве; Габриэль и его психологические игры, на которые он добровольно подписался! Что еще свалится на его голову сегодня?

— Ну.

— Что подарить Хлое на день рождения?

Феликс моргнул, не понимая, от чего его больше корёжит. От пустяка, по которому его отвлекают? Или от того факта, что с этим вопросом обратился Натаниэль?

— Не смотри так, я просто хочу сделать ей подарок. Не приходить же с пустыми руками?— Натаниэль решительно сел напротив.

Феликс поморщился и уткнулся взглядом в ноутбук, борясь с собственной фантазией, которая так неуместно заработала. Цифры перед глазами потеряли смысл, Феликс думал, как бы выглядели Нат и Хлоя вместе, став парой.

Тряхнув головой, он сказал:

— Хм. Мать ее в Париж привези, Хлоя будет рада. А то Одри вредничает.

— Ага, — Натаниэль всерьёз отнесся к тому, что нельзя реализовать. — Как можно подкупить Одри?

Феликс усмехнулся:

— Она любит молоденьких мальчиков. Может, на тебя позарится.

— Меня из двоих Буржуа Хлоя больше интересует...

— Просто подарок подарить, говоришь? — Феликс сощурился.

Натаниэль хитро склонил голову набок.

— Мы это уже обсуждали. Мы друзья с Хлоей. И я, скорее, буду останавливать ее от нежелательных знакомств. И пресекать агрессию в адрес Маринетт.

— Это верно, — Феликс расслабился и назидательно произнес: — Тогда у меня для тебя задание.

Натаниэль настроился на серьёзный разговор, сложив руки на груди.

— Андрэ устраивает громкие вечеринки, алкоголь рекой. А у Хлои пунктик: попробовать все, что есть в прайсе. Поэтому следи, что она собирается в себя опрокинуть. Вино и шампанское пить не станет, а вот текилу не давать, начнёт раздеваться. Если будет так умолять, попроси разбавить до десяти градусов. Шоты вообще противопоказаны, она начинает ко всем приставать. Так, что ещё...

— Иногда мне кажется, что ты ее отец, а я — телохранитель, — Натаниэль скривил моську. — У Хлои день рождения — восемнадцать лет! Она этот день всю жизнь ждала! Дай девочке оторваться.

— Обойдётся, — Феликс включил строгого отца. — Это тот возраст, когда она еще не перебесилась.

— Ты говоришь, как дед.

— Я он и есть. Хорошо сохранился, — Феликс подвёл итог: — В общем, завтра ты мои глаза, уши и руки. Хлоя не упустит возможности напиться и с кем-то познакомиться. Контролируй это. Пожалуйста.

— Ты был бы классным старшим братом для нее. Но душным, уж прости, — Натаниэль трогательно улыбнулся и поднял руки. — Окей. Буду полицией нравов. Что по подарку?

Феликс уже вводил запрос в браузере.

— Колье, серьги, браслеты — можешь выбрать что-то из украшений. Хлоя любит красные и синие камни и розовое золото. Но если ты хочешь заморочиться, — Феликс повернул к другу экран ноутбука: — Это сумка Биркин 1984 года. Находится в коллекции Одри Буржуа, но принадлежит бабушке Хлои. У них с Хлоей были очень тёплые и доверительные отношения. После смерти Клэр Одри забрала у Хлои сумку. Я пытался выкупить ее, но Одри знает меня и знает, для кого я это делаю. Послала на хер дважды. А ты неизвестный симпатичный паренек, — Феликс вернул ноутбук к себе: — Понимаю, миссия не из легких, но если захочешь сделать ценный и запоминающийся подарок, попробуй очаровать Одри и забрать сумку.

***

Когда Натаниэль удалился обмозговать предложенную Феликсом идею, в столовую заглянула Маринетт, уже переодевшаяся в пижаму. Она тихонечко налила в стакан воды и стала к окну, делая короткие глотки.

Феликсу это мешало работать. Он всё ждал, когда она допьет и уйдет к себе. Лишние шумы — а особенно молча бродящая по дому Маринетт — напрягали его и не давали сосредоточиться.

— Чем ты занят? — она спросила приветливо.

Феликс вздохнул и стиснул зубы.

— Ты что-то хотела?

— Я.. Эм, — Маринетт замялась и выпалила: — Поговорить.

— О чем? — Феликс закрыл крышку ноутбука и сложил руки в замок. Глазами он ей показал, что у нее есть пять минут.

— Нет, ты не понял, — Маринетт смотрела исключительно на носки тапочек. — Я просто хочу поговорить. Ну, знаешь, как... как с человеком?

Феликс вскинул бровь, губы прострелила насмешка.

— Со мной? Я же шантажист, лицемер и почти маньяк.

— Да, Феликс, — Маринетт вспылила, громко отодвинула стул и села напротив. — Эм… Кот Нуар не вышел на патруль.

«Братец все еще спит в гримёрке» — Феликс спрятал семейную улыбку.

— А я уже закончила прочищать территорию. И Бражник не посылает новых злодеев. Я оторвана от друзей. Алья проводит время с Нино, я не хочу им мешать. Родители уже спят, они рано встают, чтобы открыть пекарню. Амели и Нат смотрят сериал. А я хочу с кем-то поговорить…

— Стоп-стоп. Я всё понял, — Феликс прервал ее и скомканно улыбнулся: — Но я не могу тебе помочь. Я не из тех людей, кто готов поболтать.

На лице Маринетт появилась вселенская обида. Ее как будто бросили не только близкие, но и враги.

— Ну, знаешь, судя по твоей наглости, ты точно не интроверт. Так что поболтать в состоянии.

— Если тебе так требуется общение, давай я попрошу водителя отвезти тебя к какой-нибудь подружке? Кто там? Аликс? Или та милая девчуля с барашками на голове?

— Нет. И теперь послушай меня, — Маринетт ударила ладонями по столу и встала: — Твои коллеги не такие, как ты. У них есть семьи, дети, и в десять вечера они хотят спать и отдыхать. Как и тебе нужен отдых. Работа не убежит, а здоровье беречь надо. Закрывай ноутбук. Я хочу поговорить — и ты мне составишь компанию. Да мы живем с тобой в одном доме третий день и не разговариваем! Впереди еще два месяца. Я хоть и бываю застенчивой, но мне нужно общение.

— Ты переигрываешь, Маринетт. Ты. Не. Моя. Жена.

— Заткнись и слушай, — Маринетт прорвало. Феликс охренел от того, как она поставила его на место. — Понимаю, что глупо и, наверное, унизительно приходить с этой просьбой к тебе, но мне больше не к кому пойти. Меня снедает тоска, мучают вопросы, я не могу привыкнуть к новой жизни! Я завтра пойду на мероприятие, где все твои знакомые и друзья. А я ничего не знаю ни о тебе, ни о них! Пожалуйста, не будь так жесток и замкнут, пообщайся со мной. Или ты всю жизнь готов просидеть за ноутбуком? Что это за жизнь без простого человеческого общения?

В конце Маринетт погорячилась, но смысл Феликс уловил. Девушка чувствовала себя одинокой. А Феликс с десяти лет отлично знал это чувство, не расставался ним, находился в близких отношениях. Что-то внутри надломилось.

А еще Феликс понял, что Маринетт начинает прогибаться под тяжестью будущего. Она еще не смирилась с заданием быть невестой и женой, но сделала первый шаг, чтобы стать с ним хотя бы приятелями.

Она с рассыпающейся надеждой смотрела ему в глаза, как затравленный котенок.

Феликс боролся сам с собой. Не то что бы он боялся людей. Просто он не умел говорить на личные темы, привыкнув к обсуждению работы, стройки, финансовых вопросов. Он всегда был сильным и непробиваемым рядом с мамой, с Натаниэлем отшучивался, с Адрианом выпускал колючки, Хлое вправлял мозги. И никогда не показывал, что у него на душе. Поэтому просьба Маринетт сразу была кинута в блок.

Феликс поднял крышку ноутбука, отключил его и ушёл к кухонному столу заварить кофе.

— Ясно, — униженно прошептала Маринетт, заправляя выбившиеся пряди за ухо. — Спасибо, что помог. Не сомневалась в тебе.

Феликс зажег огонь под туркой и, стоя к девушке спиной, безэмоционально спросил:

— Что ты хочешь узнать?

Маринетт зависла, не веря, что он согласен не диалог. Облизав губы, она несмело уточнила:

— Как вы стали друзьями с Хлоей? Точнее, как вы ими остались? — Маринетт посыпала вопросами: — Что вообще за отношения между тобой и ней? Вы не виделись больше десяти лет. И она вчера со мной не общалась. Это неудивительно, мы всегда были врагами, но как она реагирует на помолвку? Принимает меня?

— Дюпен-Чен, у меня сейчас голова взорвется! — Феликс повернулся к ней со скептическим выражением.

Маринетт покорно замолкла.

Феликс поджал губы, тоже успокаиваясь и мусоля слова на языке:

— Это невесёлая история, душа моя. Я бы так сказал.

***

14 лет назад:

Четырёхлетняя Хлоя, сев в пышной юбке в мокрый песок, размазывала по лицу слёзы и пыль, шмыгала носом и подвывала.

— Хлоя! — Адриан, отряхивая колени после прыжка с первого этажа (это был сотый побег от няни) подошёл к маленькой подруге. — Почему ты плачешь?

Он ласково провел ее волосам, садясь на лавочку в желтом домике.

— В песке грязно. Вставай. Это твоя любимая юбка.

— Даже юбку любят, — Хлоя разрыдалась пуще прежнего. Она резко прильнула к Адриану, прижимаясь мокрой и пухлой щёчкой к другу.

Адриан не всегда понимал, с чем связаны слезы Хлои. Она могла разрыдаться из-за подаренной куклы, которую ей выбрали, или из-за распустившейся косички. Хотя она была очень смелой, когда дело касалось драк на палках и мальчишеских перестрелок, которые не одобряли родители.

Он усердно гладил ее по спине, думая, что произошел очередной пустяк, и скоро Хлоя успокоится.

— Ко мне брат приехал. Ему девять лет. Помнишь, я говорил?

— Который одинаковый с тобой? — Хлоя распахнула большие влажные глаза и оторвалась от друга. — Ага. Где он?

***

— Получается, до этого вы не встречались?

— Нет, — Феликс слил кофе из турки в кружку. При наличии кофемашины он все равно варил кофе на плите. Маринетт казалось, что Феликса это успокаивает. — Мы познакомились, когда мелким было по четыре. Мне — девять. Это был лучший год в жизни. Но только год.

Маринетт потёрла шею, чувствуя себя виноватой за то, что решилась поднять тему потери. Воздух на кухне мгновенно стал наэлектризованным.

Потом, когда Феликсу исполнилось десять лет, умер месье Фатом. Через месяц скончалась и Эмили.

— И в тот же год, — будто читая мысли девушки, добавил Феликс: — Одри развелась с мужем и покинула Париж.

***

— Феликс, — брат Адриана представился.

Белокурый мальчик, с уложенными волосами, в яркой футболке, на голову выше брата, с более взрослыми чертами лица. И если Адриан всегда был милашкой, от Феликса веяло серьзностью.

Он протянул Хлое ладонь.

Та вначале хотела выставить руку, чтобы он ее поцеловал: она так делала со всеми новыми мальчиками в своей жизни, чтобы знали, кто тут принцесса, но Хлоя быстро сообразила, что брат Адриана симпатизирует ей так же, как и сам Адриан. А значит надо избавить его от рыцарского приветствия дамы.

— Хлоя, — она в ответ пожала руку.

— Ты долго плакала, Хлоя, — Феликс не отпустил ее ладонь, и их сжатые руки зависли в воздухе рядом с Адрианом. — Тебя обидел кто-то?

Адриан усмехнулся. Хлоя держала в страхе весь район.

— Моя мама бросила папу, — Хлоя вырвала пальцы из руки Феликса. — Она хочет работать и быть популярной, а мы с папой мешаем ей. Она… она сказала, что я ей не нужна. Она меня ни капельки не любит.

Адриан погрустнел, не представляя, как это возможно. Его мама всегда была нежной, постоянно говорила, как сильно любит его, и каждое утро целовала и обнимала сына перед тем, как покинуть этаж.

— А мой папа сильно болеет, – в свою очередь прошептал Феликс и склонил голову к груди: — Я подслушал врача. Он говорит, что папы скоро не станет.

Адриан сглотнул. Мурашки прорвались на белую кожу и стали колоть руки. Адриан дрожащим и жалким голосом, требующим поддержки, признался:

— Мама тоже со мной об этом говорит. Что когда-нибудь ее не станет.

***

— Так и сблизились, Маринетт, — Феликс пил кофе, делая вид, что не замечает, как девушка быстро вытирает щеки. Она сама захотела раскрутить его на разговор. — Нас не накормили родители, мы не встретились на вечеринке, не подрались за песочницу. Не-а. Мы сблизились на фоне общих потерь. На почве общей беды. Мы постепенно, в течение того года, лишались близких. Вместе росли, менялись, исследовали мир, защищали друг друга, хранили секреты. Хотели построить воздушный шар и улететь на нем в кругосветку. А еще клялись защищать Хлою. Ей тогда очень нужна была наша поддержка.

Дрожащие губы Маринетт сложились в печальную улыбку. Она слушала Феликса и чувствовала, как растягивается грудная клетка, впуская его слова и заменяя их на боль.

— Когда мы с мамой обеднели, Хлоя и Адриан были маленькими, чтобы понять нас, но я продолжал общаться с ними по телефону. Просто не затрагивал эту тему. Мы жили отдельно и по-разному. Хлоя — в центре Парижа среди роскоши, я — в холодной плесневеющей усадьбе деда, Адриан — в золотой клетке. Но замену друг другу мы не смогли найти. И каждый наш звонок — а он мог быть и один раз в месяц, заряжал на долгое время. Как-то так.

Феликс опустил пустую кружку в раковину. Маринетт, сгорбившись и поджав одну ногу под себя, выглядела подавленно. Ее любовь к детям стремительно развивалась в подростковом возрасте благодаря Монон и к восемнадцати годам достигла пика. Поэтому после рассказа о страданиях трех маленьких детей Маринетт всем сердцем желала вернуться в прошлое и обнять каждого недолюбленного ребёнка, которому пришлось рано повзрослеть.

— Такая дружба стоит того, чтобы жить, — она с уважением взглянула на Феликса. Ему в очередной раз удалось вызвать ее сострадание.

— Я знаю, — Феликс легко улыбнулся и помолчал. Тишина была в эту минуту правильной и успокаивающей. — Что насчёт отношения Хлои к тебе, — он повел плечами: — Неприязнь, конечно, присутствует, но можешь не беспокоиться: Хлоя не причинит тебе вреда.

— Я и не беспокоюсь, — ласково произнесла Маринетт с уверенностью Ледибаг в глазах. Она страстно желала расспросить его об отношениях с Адрианом, но телефон завибрировал от позднего звонка. — Лука?

Маринетт посмотрела на Феликса, словно тот мог объяснить звонок Куффена. Парень нахмурился.

— Да, алло. Нет, что ты, не сплю, — Маринетт неловко улыбнулась Феликсу.

Феликс недовольно сел напротив.

— Оу, ты тоже? Это.. Здорово.

На лице Маринетт был приступ паники. Феликс пожалел, что звук динамика такой тихий.

— Ну, подарок выбрал Феликс. Это будет как от нас двоих.

Маринетт активно закивала, задумчиво смотря в сторону.

— Знаешь, попробовать можно. Я скину список. Адрес знаешь?

Лицо Феликса приобрело вопросительное и негодующее выражение.

— Да, конечно. Буду ждать!

Маринетт положила трубку и развела руками, криво улыбаясь:

— Эм. Как бы это сказать? Лука едет сюда.

***

23:00

— Лука! Привет, проходи! Я так давно тебя не видела, — Маринетт крепко обняла Куффена. Лука раскрыл руки, в которых держал два огромных пакета из магазина тканей, и в ответ бережно сжал девушку.

— Мне все ещё неловко, Маринетт, — Лука сконфуженно улыбнулся, снимая обувь.

— Брось! Мы оба не знали, что делать. Так, ты поднимайся на второй этаж, а я сейчас заварю чай и приду.

Маринетт достала из холодильника большую тарелку с выпечкой, которую родители отправили с курьером, и рассыпала травы и кусочки фруктов по чашкам.

Феликс, сидящий на диване в гостиной, захлопнул газету и стрельнул глазами по Натаниэлю:

— Напомни, когда я принял решение впускать в свой дом всех бывших Маринетт?

— Ты бьёшь по больному, — Натаниэль, перелистывая страницы книги Олдингтона, посмотрел на друга: — У меня было с ней одно свидание, которое я не помню, потому что потом меня бил Кот Нуар и с меня снимали заклятие Бражника. Тут из бывших только Лука.

Феликс шумно поднялся с дивана:

— Да. И меня это всё равно бесит. Пойду поработаю.

***

Лука помог Маринетт достать швейную машинку из-под стола, распаковал новый оверлок и выложил на стол купленные ткани и замки. Девушка зажгла пару ламп, вытащила из полки кусочки мыла, ножницы и ворох других вещей. Лука, дегустируя пирожные и чай, пока Маринетт делала последние штрихи в эскизе платье, признался:

— Я был в замешательстве, когда она сказала о подарке, что и размер не уточнил.

— С Альей у них одинаковый размер, — весело успокоила его Маринетт. — Ну, как тебе?

Она показала ему рисунок в скетчбуке.

Лука по привычке взял ее за руку, которой она держала эскиз. Маринетт на секунду замерла, приоткрыла губы и непроизвольно потянула ладонь назад. От прикосновения ей стало некомфортно.

После их расставания прошло полгода.

— Прости. — Лука опомнился, разжал пальцы и хлопотливо отчитался: — Платье шикарное. Ты — талант, Мари.

— Д-да, я рада, что одобряешь, — Маринетт заправила прядь волос за покрасневшее ушко и вернулась к столу. Пытаясь перекрыть неловкую паузу, Маринетт выпалила: — Она тебе нравится?

Лука дергано улыбнулся и стёр с джинс невидимые пылинки. Маринетт знала: если он по-настоящему любит, ему не составит труда сразу сказать о своих чувствах.

— Она хороший человек, — Лука признал, что в Хлое как в девушке не заинтересован.

— Да, наверное, — Маринетт не стала перечить. После рассказа Феликса не получалось воспринимать Хлою как последнюю тварь. Может, именно с ней она такая наглая, а в компании Луки комочек покорности.

Но на Маринетт давил тот факт, что Лука всё еще влюблён в нее.

— Лука, послушай, — Маринетт повернулась к нему, теребя между пальцев метр и мыло.

Пирожные из пекарни, чай с травами, уютный свет лампы и поздняя ночь на дворе — так было год назад, когда они начали встречаться, и Маринетт приводила Луку в гости.

Нужно поговорить. Здесь и сейчас.

Он сразу поднялся с дивана, сдержанно дожидаясь, когда Маринетт выскажется.

Она смутилась, хлопнула себя по лбу, расчерчивая в воздухе дугу, и невнятно заявила:

— Когда мы встречались, я любила Адриана. Ты это знаешь, — Маринетт смотрела себе под ноги. — Но сейчас я встречаюсь с Феликсом, вот. И скоро выйду за него замуж. Чтобы ты не надеялся, что, может...

— Я не посмею, Маринетт, — перебил ее Лука и заставил поднять на себя взгляд. — Мы друзья, — он преданно улыбнулся. В глазах читалось благородство и умение признать поражение. — Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы мешать вам.

«Чтобы мешать тебе и Адриану» — волной тоски и преклонения перед их любовью пронеслось в сознании. Лука говорил честно, достойно сдавая позиции.

— Спасибо, — грудным голосом прошептала Маринетт, расслабляясь и шмыгая носом.

Лука слабо улыбнулся, подводя черту:

— Хотя я всё еще люблю тебя.

— Это скоро пройдёт, — Маринетт втянула воздух и утерла слезы.

***

Феликс крутил ручку между пальцев и в тридцать пятый раз перечитывал первый абзац в отчёте. Из-за стенки то и дело доносился смех Маринетт, который она останавливала игривым «ой». Дребезжала швейная машинка, Маринетт пробегала по комнате, раскладывая ткань по полу, и громко советовалась с Лукой, голос которого Феликс не услышал еще ни разу.

Куффен, как и любой другой человек, не вызывал у Феликса симпатий. Феликс считал, что заслужить одобрение во взрослом мире невозможно за два-три вечера. Нужно много времени. Но за те минуты, что Феликс видел Луку в холле, парень сумел произвести на него положительное впечатление. Сдержанный и спокойный. А как он аккуратно обнимал Маринетт! Если бы его братец восемнадцать лет назад не появился на белый свет, Маринетт бы осталась с Лукой.

И всё-таки Феликса задевало, что в его же доме Маринетт готовит Луке чай с фруктами и тащит к нему пирожные. А ему не приносит.

— Блять, — Феликс взлохматил волосы. Какие тупые и трогательные мысли. Ему от нее ничего не нужно!

Дверь открыл Натаниэль.

— Пс! Пиво будешь? — он потряс двумя банками. — Ну что ты так трезво на меня смотришь? — Натаниэль зашёл в комнату и закрыл дверь. — Два ночи. Ты работаешь, я выслеживаю по всему миру сумку Биркин умершей женщины. Надо как-то себя поддержать.

Куртцберг бесцеремонно убрал бумажки на край стола.

Феликс с кислым выражением благодарности забрал банку, считая, что на сегодняшнюю ночь работы достаточно. Он зацепил хвостик на крышке, но не смог открыть пиво, хмурясь и уходя в себя.

— Ууу, — протянул Натаниэл, как недовольный футбольный болельщика. — Дай сюда. Учись, пока я жив, — Куртцберг вернул открытую банку. — Ты здоров?

— Этот Лука, — сделал подводку к вопросу Феликс: — Что ты о нем можешь сказать?

— Ну, классный парень, — Натаниэль активно пил из банки. — Не тупит, как Адриан, когда дело касается Маринетт. Не такой обнаглевший, как мы.

— Фу, ты тёмное пиво принёс, — Феликс поморщился и убрал банку подальше.

— Ты совсем тухлый, — Куртцберг вздохнул. — Съездите с Маринетт на какую-нибудь вечеринку, вам за сегодня стопку приглашений прислали.

— Мы пока домоседы. Так, а почему Лука решил подарить Хлое платье? Почему он так заморачивается?

Натаниэль оперся щекой на руку:

— Ммм. Ты не находишь, что Хлоя может кому-то нравится? Ну, например, парням?

— Не беси.

— Ты перегибаешь, — Натаниэль развел руками. — Я тебе говорил, что Лука отвозил Хлою и Адриана домой. Видимо, она ему понравилась. Или просто хочет сделать особенный подарок, потому что в числе приглашённых гостей с многомиллионным состоянием. Он хороший парень. С Адрианом дружит.

Феликс без причины напрягся.

— Пусть он хоть сто раз хороший парень и двести раз друг Адриана, у меня неприятное предчувствие.

Феликс не считал, что есть хорошие парни. У всех какая-то тайна или отрицательная сторона. Даже его милый пушистый братец, которого Феликс считал образцовым примером невинности, оказался Котом Нуаром. Феликсу казалось, что Лука знает об Адриане больше, чем нужно. И ему явно нужно что-то от Хлои.

— Фел, — Натаниэль вывел его из размышлений. — Возможно, ты и сам это заметил, но я обязан сказать. Кажется, Адриан влюблён в Маринетт.

Феликса эта новость больше рассмешила. Да ладно? А он не знал! Когда Натаниэль выдвигал ему кандидатуру Маринетт на рассмотрение, то утверждал, что она скромная, милая, один раз была в отношениях, осталась с Лукой друзьями, была закинута Адрианом во френдзону и отказалась встречаться с Натаниэлем. А что на деле? Его преследует ревнующий Кот Нуар, в приступе любви кидает на стол братец, бывший-друг-Лука ночует у него в доме в комнате Маринетт, а еще он пьет пиво с парнем, который сталкерил Маринетт из большой симпатии.

— Эй? — Натаниэль не понимал, о чем думает Феликс.

— Я догадался, — дежурно выдавил Феликс. — И об этом знает Габриэль.

Феликс пересказал другу диалог, состоявшийся на сцене с Агрестом. Во время ужина он обошелся общими фразами специально для мамы, ссылаясь на исполнение ее давней мечты и обходя детали стороной.

— Повезло же вам с отцом, — Натаниэль присвистнул, потирая подбородок. — Габриэль подонок, сказать больше нечего. Получается, вы с Адрианом признали, что в любовном треугольнике?

— Но я не люблю Маринетт, — резко подметил Феликс.

— Ну да, — Натаниэль подавил улыбку. Он не верил, что все восемь месяцев они будут врагами.

— Мы терпеть друг друга не может. Хотя можно сказать, что мы приятели.

— Целовал ты ее не как приятель.

— Иди спать, Нат.

***

Лука уехал рано утром. Пока сонная Маринетт старательно упаковывала сшитое для Хлои платье — их совместный с Лукой подарок, Лука вымывал кружки из-под кофе, которое они глушили всю ночь.

Лука получал от Адриана всю информацию о происходящем между Мари и Фелом и был посвящён в семейные дела Габриэля. Но Куффен сразу попросил Адриана не говорить Маринетт и Феликсу, что он тоже был в том лифте. Пока у Феликса есть флешка, власть над Маринетт и Натаниэль, у Адриана будет Плагг и Лука. Надо оставить козыри в рукаве.

До обеда Маринетт высыпалась, пока Феликс заказывал для нее платье у стилиста, решал рабочие вопросы, ездил на новую стройку в центре города и крутился как белка в колесе.

Вечеринка в доме Буржуа была назначена на семь вечера, и за час до выезда в дом Фатома курьер привёз почтовую коробку. Феликс спустился на первый этаж в парадном костюме, когда Натаниэль уже занес в дом посылку.

— Что там? — Феликс застёгивал серебряные запонки.

— Не поверишь, — Натаниэль выудил пакет.

— Это то, о чем я думаю? — Феликс обрадовался так, будто сам всю жизнь ждал Биркин 1984 года. Он уже забыл про нее, посчитав, что друг пойдет лёгким путем и купит недорогое украшение. — За сколько Одри ее отдала?

— Обижаешь, — Натаниэль продемонстрировал кожаную сумку коричневого цвета: — Я ее бесплатно получил.

— Куртцберг, — Феликс с подозрением напрягся. — Там на улице не валяется ограбленная Одри?

— Ты думаешь, она эту страшную сумку с собой по улице носит?

— Тогда как ты ее забрал? Ты же не наобещал Одри ничего?

— Просто рыжим дают все, — Натаниэль подмигнул, уходя от ответа. Феликс так и не узнал, каким образом Куртцберг обработал Одри, чтобы заполучить сумочку.

Натаниэль, стоя в смокинге, нацепил на плечо культовый женский аксессуар и кокетливо выставил ногу в сторону:

— Я готов покорять эту вечеринку.

— Я тоже, — Маринетт показалась на лестнице. Натаниэль сразу обратил внимание на то, как сильно отличается ее образ от наряда на помолвку.

Феликс подобрал для нее длинный пышный сарафан темно-синего цвета, закрывающий грудь и большую часть спины, блестящий клатч и удобные туфли на квадратном каблуке.

— Мне нравится! — она приветливо улыбнулась, покрутившись на месте и обняв клатч двумя руками.

Феликс мечтательно улыбнулся, когда подол ее платья взметнулся, как у принцессы.

— Кхм, — Феликс мотнул головой. Он просто рад, что время было потрачено не зря.

— Платье безумно красивое, и туфельки я не ощущаю на ногах, они как тапочки. Натаниэль, спасибо!

— И тебе спасибо, но это всё он, — Натаниэль выставил большой палец в бок и кинулся на кухню за телефоном, оставив парня и девушку один на один.

— Вот как, — Маринетт потопталась на месте, жутко смущаясь. Феликс отметил, что ей очень шел такой макияж: розовые тени на глазах, хайлайтер на скулах и вишневый блеск на губах. Распущенные волосы с легкими завитыми локонами ей шли. — Спасибо.

Она изучила его внешний вид. Как всегда идеально. Феликс относился к тому типу людей, которых костюм не делал строгим или смешным. Он становился совершенством. Чистые светлые глаза: глубокие и изучающие. Уложенные волосы, слегка сведенные светлые брови, острые скулы, выскобленный подбородок. Костюм по фигуре.

— Я решил, что в прошлый раз тебе было неудобно, — Феликс медленно взял ее за руку, мягко перебирая пальчики, чтобы все их крепко обхватить. — Короткий подол, внушительное декольте, шпильки на десять сантиметров. Пусть Куртцберг сам в таких ходит. Я прав?

— Д-да, мне тогда было неловко, — Маринетт зачарованно согласилась. Ей стало так приятно и тепло, что Феликс позаботился, чтобы ей было комфортно.

***

Они втроём ехали в салоне машины, которую вел водитель. Маринетт находилась в трепетном предвкушении. Какой будет реакция Хлои на подарок? Есть ли среди приглашённых адекватные и доброжелательные люди, или они все похожи на Буржуа? Не станут ли на них давить журналисты? И придет ли Кот Нуар в назначенное время на крышу отеля?

Вчера после патруля она отправила ему сообщение, в котором просила встретиться завтра на вечеринке и говорила, что переживает за него.

— Как у вас прошел день? — Маринетт нарушила молчание. Ей нужно поговорить, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Хотя бы Натаниэль должен поддержать диалог!

— Я сидел весь день на иголках, переживая, что не успеют доставить сумку, — Натаниэль ни на секунду не расставался с аксессуаром. — А Феликс работал, — он широко улыбнулся: — Сносил дом на рю Буше́.

Феликс оторвался от окна, осуждающе глядя на друга. Маринетт свела брови, не понимая, почему в груди разрастается тревога:

— А что за дом?

— Да не бери в голову. Новый магазин «Agreste» строят.

Маринетт ненатурально улыбнулась и настойчиво спросила:

— А номер дома какой?

Феликс вопросительно на нее посмотрел:

— Ну пятнадцатый. Магазин всё равно через год откроют.

Маринетт жарко выдохнула, запуская пальцы в чёлку и бегая напуганными глазами по подолу платья.

Это дом Мастера Фу.

— Да кто дал право его сносить?!

Натаниэль обменялся с Феликсом настороженными взглядами.

— Не ори, — Феликс попытался говорить мягко, а не ругаться в ответ. — Объясни, почему ты так реагируешь?

— Там жил мой друг, — Маринетт выдохнула и совладала с собой под толчки Тикки из сумки. — Дедушка. Китаец. Я… я общалась с ним. Впрочем, ладно.

— Это бывший супергерой, — строго сообщил Натаниэль, и Феликс весь преобразился. — Его Бражник раскрыл. Мастер Фу. Вроде так его назвала Ледибаг в интервью. В новостях долго показывали. Разве ты не знала об этом?

Феликс понял, что Маринетт предстоит уворачиваться и что дом, который на его глазах сегодня сравняли с землёй, хранит тайны магического деда. Или это совпадение? Габриэль выбрал никому ненужный дом в центре города. Наверное и купил за копейки через своего риелтора.

— Н-нет, знала, но забыла, — Маринетт от чистого сердца соврала. — Как-то эта новость обошла меня стороной. Я только знаю, что Фу потерял память из-за… из-за падения. Возраст, что поделать!

— Он сделал Ледибаг хранителем и потому забыл всю свою жизнь, — с прискорбием покачал головой Натаниэль. Феликс готов быть хлопнуть себя по лбу.

— Ну ты же знаешь, я если и слежу за героями, то быстро забываю подробности! — уклончиво произнесла Маринетт. — Так, получается, Фу продал дом? — она обернулась к Феликсу, ища в его взгляде поддержку.

На лице Феликс так и читалось: врать не умеешь.

— Да. Я не видел договор купли-продажи, но надеюсь, что Габриэль сделал всё по закону. По документам теперь он собственник.

— А почему ты, ненавидя Габриэля, строишь ему магазины? — Маринетт ударила себя по коленям.

— Я не общаюсь с ним лично, когда нахожусь в офисе или на стройке. У него целый штат замов, — спокойно отбил нападение Феликс. — Он просто платит мне деньги, душа моя.

«Финансирует в свой провал. Когда стройка будет на этапе завершения, Габриэля посадят. Получается, что сейчас Агрест вкладывает деньги в того, кто его потом и упечет за решетку» — Маринетт язвительно улыбнулась. Какой продуманный и безжалостный план.

— Это бизнес, — прокомментировал ее мысли Феликс. — Дядюшка знает, что я строю качественно.

— Да, наверное, — отстраненно прошептала Маринетт. Действительно ли стройку магазина на месте дома, в котором она провела два года, постигая тайны волшебного мира, можно назвать случайностью? Мастер Фу передал ей главное — шкатулку с талисманами. Книга о камнях чудес осталась у Габриэля, а снятые копии — и у нее, и у Мастера. В доме оставались старая потёртая мебель да газеты. Все секреты Мастер забрал с собой.

— Мы подъезжаем, — объявил Натаниэль, когда в конце улицы показались желто-белые огни загородного клуба. Атмосфера богатства, власти, изобилия подарков, алкоголя, красивых мужчин и женщин и, пожалуй, воздух лицемерия. Так бы Феликс и Нат описали предстоящее мероприятие.

«Снос дома нужно обсудить с Котом и квами» — поставила себе задачу Маринетт.

***

Натаниэль первым вышел из салона, вытянул ладонь перед Маринетт и отсалютовал:

— Мадам Фатом, прошу.

Маринетт осознала сказанное в миллиметре от прикосновения к руке Куртцберга. Она язвительно улыбнулась и царапнула его за пальцы, ступив на землю:

— У меня в следующем году развод, месье Куртцберг.

— Может, вы ещё передумаете? — продолжал импровизировать Натаниэль.

Маринетт притопнула каблуком, непримиримо глянув на друга. Он игриво подмигнул и сделал шаг в бок.

Феликс спешил к ним с другой стороны машины. Он взял Маринетт за руку, Натаниэль стал слева от девушки, и как только автомобиль отъехал, их заметили со стороны парковки.

— Феликс! Маринетт! Агенство «FT»!

— Стервятники налетели, — Нат подтолкнул Маринетт. — Уходим.

Феликс сцепил пальцы Маринетт со своими в замок и потащил девушку к зданию. Им предстояло пройти сорок метров по проезжей части и подняться по бетонной лестнице к горящему гирляндами дворцу.

Девушка навалилась всем телом на руку Феликса, не имея в себе сил скрыть страх. Она впервые так пасовала перед журналистами, которых спустили на них, как свору бешеных собак. Вспышки телефонов и щёлканье фотоаппаратов не затихали, люди толпой неслись к перегородкам.

— Через забор они не перепрыгнут, дядя Андрэ позаботился, — Феликс сжал ладонь Маринетт до острой, но отрезвляющей боли. — Улыбайся, держись уверенно, смотри гордо. С тобой идет тот самый парень, который скоро посадит Агреста. Мы крутые.

Маринетт хотела бы съязвить о его скромности, но потом сама подумала, что и ей есть чем кичиться: она — супергероиня.

— Габриэль опубликовал новость о мюзикле, — отчитался Натаниэль, прикрывая Маринетт от папарацци и одновременно листая ленту новостей.

— Как оперативно дядюшка умеет подложить свинью, — Феликс хрустнул шеей, сохраняя ослепительную улыбку.

До входа оставалось тридцать метров. Журналисты наконец добежали до ограды и стали ломиться через проволоку.

— Маринетт, вы станете заключать брачный договор? Он будет опубликован для общего доступа?

Девушка замедлила шаг.

— Не отставать, — Феликс дернул ее на себя.

— Маринетт, вы станете целоваться на съёмках с братом вашего мужа?!

— Я…

— Феликс, вы не боитесь соперничества?!

— Феликс, сколько вам заплатил Габриэль Агрест?!

Маринетт жмурилась от количества вопросов и жалась к плечу Феликса всё сильней. Она поняла, в чем проблема: Ледибаг не врала, носила маску, не комментировала романтические отношения и могла уйти в любой момент.

Феликсу нравилось, что девушка находит в нем защиту. Было в этом что-то гордое и безумно приятное.

— Знаешь, ты мне три дня назад угрожал.

— Я не забыл.

— Но сейчас я чувствую, что мне с тобой безопасно, — Маринетт сильно схватила его за локоть, когда на нее крикнул журналист.

Феликс остановился, изумлённо смотря на девушку сверху-вниз. Маринетт не поняла, что произошло в моменте, но между ними будто сплелась крепкая и невидимая нить, потому что сердце дернулось навстречу ребрам. Маринетт переживала спазмы в животе от нервного напряжения и сдавленно дышала от страха. Феликс со сладким и волнующим выражением в глазах рассматривал ее нежное и привлекательно испуганное лицо, пока в груди растекалась запущенная горячая кровь.

Фраза Маринетт дала ему возможность пережить эмоции, которые он еще никогда не испытывал.

— Ну что замерли, шевелите булками! — Натаниэль хлопнул в ладоши. — Господа́-журналисты, я их лучших друг, задавайте вопросы мне! Я с ними живу! — Натаниэль помахал рукой, совершенно не боясь внимания и провокаций. Пока журналисты заваливали вопросами пару, он шепнул Маринетт и Феликсу: — Ну че вы такие зажатые? Улыбайтесь. Все считают, что вы красиво целуетесь, страстно проводите ночи и у вас долгий секс. Ну на лицах это как-то покажите.

— Куртцберг, — Феликса не устраивали участившиеся намеки друга.

Маринетт совсем поплохело. Всю ночь она провела над шитьем. Девушка вяло улыбнулась:

— Да-да, все так и есть.

Она чувствовала журналистов каждой клеточкой тела. Они были на грани проломить забор, повалить их на землю и тыкать диктофонами в лица, выбивая ответы, как в тюрьме. Маринетт терялась от внимания десятков голодных глаз, не имея возможности закинуть йо-йо на крышу и улететь в безопасное место. Ледибаг забрасывали вопросами, но ее боялись и уважали, а Маринетт пожирали и втаптывали в землю, как добычу.

— Добрый вечер, — к Феликсу с правой стороны пристроился Лука. Он оделся, как и все, по дресс-коду: бабочка, белоснежная рубашка, ультрамаринового цвета жилет и брюки. Под боком он нес коробку с платьем.

— Лука, — Маринетт кивнула, чувствуя долю облегчения от его присутствия.

Феликс неудовлетворённо повел плечами, но руку Луке пожал.

Теперь асфальтовое покрытие дороги отбивали четыре пары ног. Феликс шагал жёстко, с угрозой, задавая туфлями ритм. Маринетт каблуками размельчала камушки. Натаниэль и Лука, прикрывая их с двух сторон, оглядывались по сторонам. Куртцберг не переставал заигрывать с журналистами:

— Знаете, что это за сумочка? А знаете, чья она?

— Натаниэль лучший, — шепнула Маринетт, до синяков цепляясь за руку стойко сносящего боль Феликса.

— Да, — Феликс искренне согласился. За последний год Куртцберг стал ему таким же близким человеком, как Адриан и Хлоя.

Они достигли лестницы с широкими ступенями, Маринетт опустила глаза, поднимая подол, и увидела, что рядом с ней нет Натаниэля. Он пришёл не в белых туфлях.

— Привет, Маринетт, — влюблённо и успокаивающе на нее смотря, Адриан выставил локоть, чтобы Маринетт облокотилась на него.

Вспышка.

Щёлкнула камера: фотограф, нанятый Андрэ Буржуа, сделал потрясающий кадр. Как он потом отметит, лучший за этот вечер и дорогостоящий для прессы.

По лестнице в ряд поднимаются харизматичный Натаниэль Куртцберг, рядом с ним Адриан Агрест в белоснежном костюме от «Agreste», держа за ладонь очаровательно краснеющую Маринетт, Феликс Фатом, поддерживающий девушку за другую руку, и Лука Куффен, так похожий на своего звёздного отца в молодости.

Праздник начинается, дорогие гости.