Пролог
День был в самом разгаре, когда кованые ворота поместья Хартштернов, увенчанные звёздными узорами, медленно распахнулись. По мощёной дороге въехала карета, запряжённая парой гнедых лошадей. Глубокий герб семьи - звезда окружённая изящным изображением небес, - был выгравирован на дверце, словно напоминание о славном прошлом рода. На веранде уже ждали: граф Регнус Хартштерн, его супруга Найя и их младший сын - крохотный Дью, который уютно устроился в огромной отцовской руке.
Карета остановилась, и дверца с лёгким скрипом открылась. Первой выскочила Астелия. Её волосы ослепительно блестели под солнцем, а глаза сияли от радости. Она скинула туфли прямо на пороге и бросилась к траве босиком, наслаждаясь её прохладой.
- Наконец-то дома! - воскликнула она, раскинув руки, словно хотела обнять всё поместье разом.
Следом из кареты вышел Денеб. В отличие от сестры, он был серьёзен, даже немного хмур. Его школьная форма была безукоризненно ровной, но в движениях уже чувствовалась лёгкость дома. Он поправил волосы, быстро оглядел двор, а затем аккуратно закрыл дверцу за собой.
- Астелия, может, ты хотя бы раз не будешь вести себя, как дикарка? - прокомментировал он, скрестив руки на груди.
- Может, ты хотя бы раз будешь радоваться, что мы дома? - с улыбкой парировала она, оглядываясь на брата. - Ты же не на параде, расслабься индюк!
На веранде граф Регнус тихо засмеялся. Его суровые черты, которые когда-то вселяли страх в сердца врагов, теперь были мягкими и доброжелательными. Он выглядел как человек, чьи лучшие годы войны давно позади, и сейчас его единственная битва - с усталостью и временем.
- Астелия, перестань дразнить брата, - мягко сказал он, хотя в его голосе не было ни капли строгости. - Денеб, давай хоть на мгновение забудь о форме. Ты дома. И скорее подойдите, обнимите старика.
Найя, стоявшая рядом с ним, нежно погладила маленького Дью по голове, глядя на старших детей с улыбкой, полной любви. Её тёмные глаза светились нежностью, а голос был настолько мягким, что каждый её шёпот был слышен даже на расстоянии.
- Оставь их, Регнус. Это лето - их время быть самими собой. Астелия, Денеб, подойдите, расскажите, как прошла дорога, - позвала она, а затем добавила, чуть хитро прищурившись: - И, пожалуйста, без ваших вечных споров.
Близнецы подошли, каждый по-своему, отражая свои отношение и видение этого момента. Астелия всё ещё улыбалась, весело обнимая мать и мельком заглядывая в лицо младшего брата.
- Дью, ты меня помнишь? - спросила она, протягивая руку к малышу.
Дью, которому едва исполнилось два года, нахмурил лоб, будто обдумывая ответ, а потом вдруг широко улыбнулся и схватил её за пальцы. Все засмеялись.
- Конечно, он помнит. Только ты единственная можешь с таким энтузиазмом говорить с младенцем, - съязвил Денеб, но в его голосе слышалось тепло.
Время текло, и летний день превращался в вечер. На веранде, под сенью вековых деревьев, семья сидела в тени. Астелия рассказывала о ещё одном пройденном учебном году, о новых подругах и о том, как одна из них попыталась спрятать котёнка в шкафу. Денеб делился историями о первых уроках фехтования и тактики, хотя сестра несколько раз пыталась вставить язвительный комментарий.
- Итак, мы должны были выполнить задание: организовать защиту лагеря. Мы с друзьями соорудили баррикады... - начал Денеб.
- Из соплей и палок, - невинно уточнила Астелия, не удержавшись от подкола.
- Нет, из настоящих материалов. - серьёзно ответил Дью, весь краснее от её слов.
- Я так и сказала.
Регнус слушал их с тихой улыбкой, иногда задавая вопросы. Найя, тем временем, укачивала Дью, который уже начинал клевать носом, а солнце за её спиной постепенно опускалось всё ниже.
Когда вечер наконец окрасил небо в багряные и пурпурные оттенки, тишину нарушил быстрый топот копыт. Это был не просто звук приближающейся лошади - он был чётким, уверенным, мощным. Регнус сразу выпрямился, глядя на дорогу.
- Это Граф, - произнес он тихо,
Граф или же Графор-Плут был личным конём Реелеан Хартштерн, первенца семьи, возвращающейся домой после долгих четырех лет в академии. Лошадь вылетела из-за поворота, сверкая чёрной, как ночь, шерстью, а её всадница, в дорожном плаще с серебристой вышивкой, выглядела словно воплощение закатного света. Реелеан держалась в седле с грацией и уверенностью, а её глубокие глаза смотрели вперёд, сквозь пыль дороги.
Когда же конь примчал к порогу дома - она спешилась у крыльца, легко соскочив на землю. Братья и сестра тут же бросились к ней. Астелия первой подхватила её за руки:
- Ты опоздала! Мы уже всё рассказали без тебя, - улыбнулась она.
- Я не умею опаздывать, - девушка сняла перчатки и подав их прошедшему слуге, взяла полотенце вытерев пыль с лица. - Но я умею появляться в нужный момент,- поддразнила Реелеан.
И как только они подошли к сестре та обняла близнецов приподняв их.
- Ты вырос, - сказала она. - Почти меня догнал.
- Ещё немного, - ответил он, чуть смущённо улыбаясь.
Найя подошла к дочери, всё ещё держа спящего Дью.
- Добро пожаловать домой, дочка - прошептала она, обнимая Реелеан.
Регнус не сказал ни слова, просто обнял дочь, тихо похлопав её по плечу. Но в этом жесте было всё - гордость, радость и тихая уверенность, что дом снова цел.
Семья Хартштерн проживала свои самые лучшие и спокойные годы. Близнецы уже учились в средней школе в центре столицы, принося награды и новые знания. И хоть это было далеко, и мучительно для сердца уже не молодых родителей, но их успокаивало, что дети были счастливы и могли учиться всему без затруднений. Порой им бывало грустно, но крошка Дьюк Хартштерн умел наводить шум в этом доме. Найя находила в нем все своё утешение. А Регнус находил утешение в работе над своими владениями, и уже задумывался возразить винодельню. Но тоска по старшим деткам так или иначе - пронзала его сердце с каждым прожитым месяцем. Астелия и Денеб ещё могли приезжать каждые каникулы, бывали дома хотя бы раз в месяц. Но Реелеан не имела такой возможности. Черная цитадель - это место где находился Некролиум. Возможно наивысшее учебное заведение для тех кто знал что такое магия. И было оно расположено далеко от центра империи, и далеко от родни. Но не смотря на это, старшая дочь была дома. Родители не спрашивали почему и как получилось. Они знали что четкого ответа они не получат. Регнус же был в замешательстве. Он считал что обучение в столь сложном заведение изменит повадки, характер или хотя бы манеру её речи. Но на удивление дочь не менялась. И он был этому несказанно рад.
...