1
Кабинет графини Хартштерн располагался в западном крыле замка и был, без преувеличения, жемчужиной всего поместья. Просторный зал с высокими потолками, увенчанными резным деревянным карнизом, выглядел торжественно, но не мрачно — вопреки ожиданиям, он был наполнен мягким светом. Широкие арочные окна пропускали солнечные лучи, которые играли на полированных поверхностях мебели, выполненной из красного дерева столь тонкой работы, что казалось, её создавали не резцы, а заклинания.
Каждый предмет был продуман до мелочей: письменный стол, украшенный инкрустациями из агата и лунного серебра; кресло с высокой спинкой, обтянутое бархатом цвета ночной фиалки; и полки, на которых в идеальном порядке стояли книги в кожаных переплётах, перевязанные серебряными застёжками — некоторые с печатями, явно защищённые магическими замками.
Но то, что действительно выделяло этот кабинет, было спрятано в нише за резной створкой — небольшой шкафчик, встроенный в стену и охраняемый древним глифом. Когда створка открывалась, взору открывался удивительный мир: коллекция редчайших минералов и кристаллов, каждый из которых был заключён в крошечную магическую капсулу. Некоторые камни светились изнутри — зелёным, синим, янтарным — и испускали слабое жужжание, будто шептались между собой.
Графиня увлекалась геоалхимией — редкой наукой, сочетающей знание земных недр с магией стихий. Её страстью было собирать поющие камни — редчайшие осколки земли, которые сохраняли звуки мест, где были найдены. Один из самых ценных экспонатов — черноватый опал с внутренним огнём, извлечённый из кратера древнего вулкана. Если поднести его к уху, можно было услышать гул лавы и отдалённое пение саламандр.
Некоторые считали, что это просто красивая странность. Но в узком кругу знатоков ходили слухи: графиня умеет слышать правду, если подержит в руках нужный камень...
В тени своего кабинета графиня Реелеан Дэлафис Хартштерн уже успела узнать гораздо больше, чем сам Барон Вуальд мог бы пожелать. Камень, который она едва заметно сжала в ладони, когда их переписывание начиналось, пел ей о лжи — протяжно, как натянутая струна. Этот пепельно-серый кварц из старой шахты Квилдора улавливал не только слова, но и намерения. И барон, как оказалось, излучал фальшь с такой щедростью, что даже кристалл чуть не треснул от перегрузки.
Он был, без сомнения, обворожителен в манерах и обходителен в словах. Его мундир был расшит серебряной нитью, в петлице сверкал рубин, а голос — бархатистый, тщательно отрепетированный — будто настраивался на волну симпатии. Но для Реелеан он напоминал булыжник, обмазанный золотой краской: блестящий, тяжелый и бесполезный. Даже вставленные в оправу «драгоценности» — его хвастливые речи, притворная любезность и выученная улыбка — не скрывали гнилую суть.
И всё же она ничего не сказала.
Графиня сидела в своём кресле, откинувшись на спинку, будто лень и равнодушие овладели ею. Её пальцы едва заметно гладили гладкую поверхность голубого флюорита, лежащего рядом с письменным прибором. Камень покоился на подставке из серебра в виде раскрытой ладони — и казалось, слушал не хуже своей хозяйки. Свет, падавший из окна, пробегал по его граням, как по поверхности воды.
Барон сидел, как всегда слегка приподняв подбородок и вытянув шею, будто старался убедить всех, что за его спиной — не долги, а героическое прошлое.
— Графиня Хартштерн, — произнёс он, раскланиваясь, — ваша слава идёт впереди вас… как и ваш вкус. Это место — настоящий храм утончённости.
— Вкус — понятие весьма субъективное, — отозвалась она лениво. — А храмы, как известно, строятся не ради лестных слов.
Она улыбнулась, почти незаметно, а пальцы её слегка коснулись ещё одного камня — крохотного оникса, черного как грех. Тот отозвался легким холодом, словно предвкушая продолжение разговора.
Барон бросил короткий взгляд на документы, затем его внимание привлекла фигура, ожидавшая его у дальнего конца стола.
Графиня Хартштерн выглядела так, будто сама природа постаралась создать её образом тонкого и уверенного эстетизма. На ней была почти прозрачная рубашка белого цвета, изящно облегающая её фигуру. Вся рубашка была украшена вышивкой чёрной нитью в виде крылатых бабочек, словно они парили по ткани, играя с полупрозрачностью материала. Рукава клёш плавно ниспадали, украшенные теми же бабочками, создавая эффект лёгкости и движения. Низ составляла длинная чёрная юбка в пол из плотного хлопка, подчёркивающая её талию и строгую элегантность. На ногах были чёрные туфельки на каблуке с тонкими ремешками, придававшие образу изысканности.
Её волосы были уложены в игривые локоны, которые мягко обрамляли лицо, добавляя контраста к строгой форме одежды. Взгляд тёмных глаз был внимательным, но искрился скрытым юмором, словно она уже знала, что барон окажется для неё лёгкой мишенью.
Барон расправил плечи и уселся напротив неё, раскинувшись в кресле. Его поза выражала уверенность, а взгляд — намерение показать, кто здесь хозяин. Он откинулся назад, глядя на Реелеан сверху вниз.
— Леди Хартштерн, — начал он глубоким голосом, — я ценю вашу занятость, поэтому перейдём сразу к делу. Ваше вино прекрасно, но цены, увы, совсем не соответствуют реалиям.
Реелеан, не спеша, подняла взгляд на него. Её губы тронула лёгкая, почти игривая улыбка, когда она ответила:
— Барон, а вы ведь умеете делать комплименты. Такое начало! Но если говорить о ценах, то наши реальности, кажется, находятся в разных вселенных.
Барон фыркнул, слегка наклонившись вперёд.
— Я предлагаю разумный компромисс: снижение цены на 20%, и я закуплю сразу три партии. Это сделка, от которой вам не стоит отказываться.
Реелеан поднесла к губам изящный бокал с водой, сделала небольшой глоток, а затем наклонилась вперёд, опершись локтями на стол. Её рукава изящно рассыпались вокруг запястий, словно крылья бабочек.
— Снижение цены на 20%? Барон, это всё равно что предложить птице летать без крыльев. Наше вино — это произведение искусства. Если вы хотите его за бесценок, боюсь, придётся довольствоваться репликами.
Его лицо слегка напряглось, и он повысил голос:
— Леди, я ваш лучший клиент! Вам нужно понимать, что моя поддержка — это выход на новые рынки.
Она прищурилась, словно размышляя, затем лукаво улыбнулась.
— Барон, как прекрасно, что вы такой стратег. Но если честно, у меня есть одно правило: никаких скидок на легенду. А наше вино — это именно она. Разве вы хотите, чтобы ваше имя ассоциировалось с чем-то менее уникальным?
Барон откинулся на спинку кресла, его лицо покраснело, но он удержался от резкого ответа. Он понял, что каждый его аргумент оборачивается против него.
— Вы настойчивая, леди.
Реелеан улыбнулась шире и поднялась, её юбка мягко зашуршала о пол. Она протянула руку для рукопожатия.
— А вы, оказывается, отличный партнёр, барон. Надеюсь, ваше терпение будет столь же изысканным, как и наш продукт.
Барон встал, крепко пожал её руку и быстро покинул зал, оставив её одну. Как только его шаги стихли, Реелеан посмотрела в окно, за которым заходило солнце, и тихо произнесла, обращаясь к себе:
— Что ж, один есть. Посмотрим кто следующий.
Полдень принес прохладу, лёгкий ветерок пробежался по залу через приоткрытые окна, наполняя его ароматами цветущего сада. Реелеан, уже закончившая несколько встреч, позволила себе немного расслабиться, сидя у стола с кубком прохладной воды. Её рубашка с вышивкой из чёрных бабочек мягко колыхалась при движении, а чёрная юбка струилась вниз, как тёмное ночное небо. Она задумчиво смотрела в окно, когда в зал робко вошёл её новый гость.
Фальдо выглядел как человек, случайно оказавшийся не в том месте и не в то время. Его слишком узкий серый сюртук был явно сшит наспех, а воротничок рубашки слегка перекосился. Небольшая дорожная сумка, перекинутая через плечо, говорила о его неуверенности — словно он не был уверен, что переговоры пройдут успешно. Бледное лицо молодого человека выдавали волнение, а руки, сжимающие ремень сумки, слегка дрожали.
Реелеан наблюдала за ним, не подавая виду. Она уже привыкла к тому, что люди чувствуют себя скованно в её присутствии, особенно новички вроде Фальдо. Но этот молодой человек был другим. В его глазах была искренность, а не желание выгоды, и это сразу привлекло её внимание.
— Леди Хартштерн, — начал он, стараясь говорить твёрдо, но голос слегка дрожал, — я прибыл, чтобы обсудить возможность поставок вашего вина в западные страны.
Его слова прозвучали, как неумелая попытка произвести впечатление, но Реелеан не была настроена его судить. Напротив, она сразу поняла: Фальдо — человек, который, несмотря на свою неуверенность, стремится добиться чего-то большего. Его попытка говорить с достоинством была даже трогательной.
Она улыбнулась тепло, но не без лёгкой игривости, и кивнула:
— Западные страны? Я всегда хотела посетить их. Говорят, там невероятно красивые закаты. И ещё говорят, что они ценят только самое лучшее. Вы выбрали нас, потому что хотите предложить им нечто особенное, верно?
Её слова, сказанные с такой лёгкостью и уверенностью, заставили Фальдо немного расслабиться. Он вытер ладони о брюки и кивнул.
— Да, я слышал, что ваше вино пользуется спросом в высших кругах. Но… — он запнулся, отвёл взгляд и добавил тише: — Мой бизнес пока ещё слишком маленький. Я не уверен, что смогу сразу обеспечить крупные поставки.
Реелеан наклонила голову, наблюдая за его нервными движениями. Её ум уже начал анализировать ситуацию. Этот человек не привык к таким переговорам. Он не барон, пытающийся давить, а скорее молодой росток, который нужно правильно направить. Она видела в нём потенциал, но также понимала, что сейчас её задача — укрепить его уверенность.
— Знаете, — начала она мягко, её голос звучал, как ласковый шелест листьев, — мне нравится ваш подход. Быть честным — это уже редкость. И знаете что? Давайте начнём с малого. Мы можем договориться о первой партии, чтобы вы убедились в качестве нашего вина. А затем, когда ваш бизнес окрепнет, вы сможете стать нашим главным партнёром в западных странах.
Её слова прозвучали настолько просто и естественно, что Фальдо даже не сразу осознал, что это предложение действительно выгодно ему. Он поднял взгляд, и его лицо немного порозовело.
— Вы правда готовы пойти на это? — спросил он, стараясь скрыть удивление.
Реелеан улыбнулась шире, откинувшись на спинку кресла. Её рукава с вышивкой из бабочек слегка задрожали, будто оживая.
— Уступки — это не слабость, господин Фальдо. Это стратегия. Знаете, мне кажется, у вас есть потенциал стать великим торговцем. А великие торговцы знают, что долгосрочные отношения куда важнее быстрой выгоды.
Она видела, как его плечи немного расслабились, а в глазах появился огонёк. Молодой человек начал верить, что он способен на большее.
— Тогда… тогда я готов заключить сделку, — сказал он, уже более уверенно.
Реелеан встала, её юбка мягко коснулась пола, а босоножки с каблуком чуть постучали по каменному полу. Она протянула ему руку, и Фальдо, немного замявшись, пожал её.
— Прекрасно. Я уверена, это будет началом долгого и успешного сотрудничества, — произнесла она, чуть подмигнув ему. — Так же попрошу вас, быть частым гостем, до вашего отплытия в западные земли. Нам ещё предстоит многое обсудить. Если будет возможность приходите утром с 10 до 12, или же после полудня с 3 до 5. Будет ещё прекраснее если будете задерживаться. Так как мы с вами будем многое обговаривать.
Когда он ушёл, его шаги звучали гораздо твёрже, чем в начале. Реелеан, оставшись одна, снова опустилась в кресло и посмотрела на документы перед собой. Она позволила себе лёгкую улыбку.
"Сложные переговоры — это одно, но с такими людьми работать куда приятнее. Немного поддержки, немного гибкости, и в итоге ты получаешь партнёра, а не врага. Господин Фальдо, у вас большое будущее. Главное — не бояться. Ну, и поменьше мять воротничок," — подумала она с тихим смехом, снова погружаясь в работу.
Реелеан задумчиво смотрела на письма, пробегая глазами по строчкам, которые так и сочились восхищением.
Фальдо сказал, что вино дома Хартштерн стало известно даже за границей.
За границей...
А потом… её губы дрогнули в улыбке. Медленной, самодовольной, почти ленивой.
Ну конечно, стало известно.
Как же иначе?
Она откинулась на спинку кресла, слегка покачивая перо в руке.
— Великая графиня Реелеан Хартштерн, покорительница имперских и заморских рынков… — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как в груди растекается приятное тепло.
Конечно, она знала, что её вино — это не просто напиток, а искусство.
И если честно, то она ожидала, что рано или поздно о нём заговорят в высоких кругах. Но одно дело — ожидать, а другое — услышать это из уст других. Она позволила себе пару мгновений сладкого самолюбования, с лёгкой улыбкой прикрыв глаза.
Ах, какое всё-таки у меня потрясающее чутьё на бизнес…
Конечно, не без помощи Варда, конечно, не без верных работников и безупречно отработанной технологии…
Но всё же.
Это было её вино.
Её успех.
И пусть весь мир знает.
Но тут же её мысли прервала другая мысль, менее приятная.
"Если моё вино теперь известно за границей… это же значит, что теперь мне придётся следить за рынком ещё внимательнее…
И кто-то ведь точно попытается либо подделать рецептуру, либо испортить репутацию дома."
Реелеан тяжело вздохнула.
"Ну вот, только начала наслаждаться моментом, а уже думаю о работе…"
Но, пожалуй, это было её проклятьем. Или, наоборот, её даром. Ведь если бы она не была такой, разве её вино могло бы покорять новые земли?
Но её ждали ещё пару дел...
...
Путь к имению Донована не был слишком долгим — всего пара часов верхом, но и не настолько коротким, чтобы не успеть хорошенько обдумать свои решения. Конечно, она могла воспользоваться порталом. Это было бы быстрее, проще и менее утомительно.Но к этому человеку она не торопилась.
Реелеан слегка потянула за поводья, и Графор, её верный скакун, к которому она обращалась не иначе как «Граф», замедлил шаг.
— Не переживай, друг, — пробормотала она, мягко поглаживая его крепкую шею. — Нам торопиться некуда.
Граф тихо фыркнул, словно соглашаясь, и продолжил идти ровным, неспешным шагом.
Реелеан смотрела на дорогу перед собой, но мысли её витали где-то далеко. Она не могла сказать, что этот визит её тяготил, но, скорее, вызывал неприятное предчувствие.
Донован был слишком умен. Слишком искусен в интригах. И часто дозволял себе очень искустную лесть, граничущую с флиртом в её компании.
И если он пригласил её не в условное место встречи, не в нейтральную зону, а в своё имение, значит, он задумал что-то куда более изощрённое, чем просто деловое предложение.
И она не любила, когда её ставили в такие условия. Хотя, признаться, она и не особо возражала. Донован ей был симпатичен. Из-за ума, любви к интрига, чувству юмора и из-за своих пшеничных волос.
Реелеан усмехнулась и наклонилась ближе к уху Графа.
— Ну что, друг мой, — прошептала она, — как думаешь, он хочет меня удивить?
Графор фыркнул в ответ, будто сомневался в этом.
— Я тоже так думаю, — хмыкнула она, поправляя поводья.
Летний ветер пробежался по её тёмным волосам, а вдали, за лесом, уже начали вырисовываться первые очертания владений Донована. Она медленно выдохнула. Лес, густой и тёмный, окружал её со всех сторон, словно укрывая эти земли от посторонних глаз. Дорога, поросшая мхом, пряталась среди холмов, создавая впечатление, будто она вела не к поместью, а к какому-то затерянному уголку мира. Лёгкий туман обвивал деревья, а звуки шагов её коня звучали глухо, почти заглушённые мягкой почвой.
Реелеан была спокойна, но в её голове уже выстраивались планы на предстоящую встречу. Лорд Донован был одним из самых влиятельных людей в Темной Империи, и, несмотря на его внешнюю обходительность, она прекрасно знала, что за его словами всегда скрываются острые углы. Её задача заключалась не только в том, чтобы удержать сделку, но и не позволить ему превратить переговоры в тонкую словесную игру, в которой он был мастером.
Когда её конь остановился у массивных ворот, они открылись медленно и почти беззвучно. За воротами виднелось поместье, утопающее в сумеречном свете. Серые стены возвышались над ухоженными садами, где цветы, несмотря на поздний час, всё ещё источали лёгкий аромат. Её встретил слуга, одетый в чёрный строгий камзол, и проводил в кабинет хозяина. Она уже не обращала внимание на эту красоту, так как была тут чаще чем в самой столице.
Кабинет лорда Донована был просторным, но утопал в полумраке, который оживляло только пламя камина. Мебель, выполненная из тёмного дерева, придавала комнате строгость, а книги на полках создавали ощущение, что хозяин — человек, склонный к размышлениям.
Лорд Донован поднялся ей навстречу. Его высокий, крепкий силуэт выглядел внушительно на фоне камина. Несмотря на его массивность, в его движениях была некая грация, присущая только людям знатного происхождения. Камзол глубокого бордового цвета с золотыми пуговицами подчёркивал его статную фигуру. Волосы, цвета спелой пщеницы, были слегка небрежно зачесаны назад, что придавало его облику естественности. Его глаза, цвета бушующих волн, блестели на фоне тёплого света, излучая одновременно спокойствие и скрытую глубину.
— Моя госпожа, — произнёс он своим низким, бархатистым голосом, слегка склонив голову. — Как приятно вновь видеть вас в моих скромных владениях.
— Лорд Донован, — ответила графиня с лёгким кивком. Её голос был ровным, но в нём звучала уверенность. — Благодарю за приглашение.
Она села в предложенное кресло, её длинная чёрная юбка мягко обвила ноги, а лёгкая рубашка, с вышивкой из бабочек, чуть колыхнулась, когда она сложила руки на коленях. Её локоны, уложенные так, чтобы несколько прядей обрамляли лицо, чуть переливались в свете камина, придавая её образу тонкую изысканность.
— Обед? — предложил он с лёгкой улыбкой, в которой звучала одновременно вежливость и скрытая насмешка.
— Признательна вам за ваше гостеприимство, — ответила она, смотря прямо ему в глаза. — Но предпочла бы сразу перейти к делу.
Он усмехнулся, откинувшись на спинку своего кресла, и положил руки на подлокотники. Его жесты были расслабленными, но контролируемыми, как у хищника, который изучает свою добычу.
— Ваша деловитость, госпожа, неизменно вызывает моё восхищение. Вы, кажется, умеете отделять важное от второстепенного.
Реелеан чуть кивнула, не отвечая на его провокацию. Она понимала, что Донован любил эти словесные игры, но знала: нужно держать разговор в рамках.
— Императорский двор выразил желание увеличить объёмы поставок нашего вина на следующий год, — произнесла она сдержанно. — Я пришла обсудить с вами возможность реализации этого запроса.
Его глаза блеснули, и он слегка склонил голову, будто задумался.
— Императорский двор, как всегда, жаждет самого лучшего. Но, — он сделал паузу, его голос стал мягче, — вы ведь знаете, госпожа, что любое увеличение поставок не бывает бесплатным.
Её взгляд оставался твёрдым, как и голос.
— Наше вино уже получило высшую оценку при дворе. Увеличение объёмов — это не бремя, лорд Донован, это возможность для вас.
Его улыбка стала шире, почти насмешливой.
— Вы всегда так уверены в себе, графиня. Но скажите, разве вам не тяжело постоянно держать все в столь строгих рамках?
Её сердце замерло на мгновение, но она не подала виду. Этот человек был опасен. Его слова всегда содержали больше, чем казалось на первый взгляд.
— Держать дистанцию — это необходимость, лорд Донован, если речь идёт о защите интересов моего дома.
Его глаза сузились, словно он пытался разгадать её секреты.
— Интересно… Вы всегда так умело прячете свои эмоции. Иногда мне кажется, что вы открываетесь только тогда, когда этого хотите.
Её губы тронула лёгкая улыбка.
— Возможно, — ответила она спокойно. — Но мы здесь не для обсуждения моего характера. Будете ли вы менять свои условия?
Донован тихо рассмеялся, его смех был мягким, но напряжённым, как звук струны.
— Прямота вам к лицу, моя госпожа. Да, я готов. Условия остаются прежними, и я обеспечу выполнение вашего заказа.
Она встала, протянув ему руку.
— Тогда мы начнём подготовку к поставкам. Благодарю за сотрудничество.
Его рукопожатие было крепким, но не грубым.
— Каждая встреча с вами — это больше, чем просто деловой разговор. И мне это всегда по душе.
Она позволила себе лёгкую улыбку.
— Благодарю за ваши слова, лорд Донован. Надеюсь, наше сотрудничество продолжит приносить плоды.
Как только Реелеан встала, готовясь откланяться, дверь кабинета резко открылась, и в комнату вошёл высокий мужчина, чьи слегка отросшие, седые пряди волос почти светились в тусклом свете камина. Его осанка была прямой, как у военного, а движения — уверенными и плавными, словно он всегда знал, что и когда ему делать. Он был в элегантном камзоле, его строгий облик подчеркивался небольшим серебристым украшением на шее, отбрасывающим блеск на фоне темных стен кабинета.
Реелеан замерла на секунду, и её взгляд невольно задержался на его лице. Он был стар, но не стар, как старики, а зрел и сдержан, его внешность была как будто вылеплена временем — за его морщинами, в уголках глаз, скрывался опыт, которому не по плечу большинству людей.
— Лорд Кассар, — произнесла она, удивление проскользнуло в её голосе. Её собственные воспоминания вдруг вернулись к тем дням, когда этот человек был рядом, как неизбежная часть её юности.
Он остановился, удивлённо приподняв бровь, но в его глазах сразу же загорелся тот самый свет, который она так хорошо помнила. Его лицо стало мягким, и он слегка склонил голову.
— Графиня Хартштерн, — сказал он с лёгким удивлением, его голос был спокойным и бархатистым, как старое вино. — Что за неожиданность.
Она едва заметно улыбнулась, почувствовав, как напряжение ещё больше возрастает.
— Неожиданность, и в правду, — добавила она, наблюдая, как его лицо мягко расплывается в улыбке, которая не скрывает его удовольствия от их встречи.
Поглядев на Донована, который сидел в кресле с лёгким любопытством, Кассар не сразу ответил. Он всё ещё выглядел озадаченным, но быстро собрался и перевёл взгляд на друга, его голос стал немного мягче.
— Ты знал, что она здесь? — спросил он, с оттенком удивления в голосе.
Донован, его лёгкая усмешка оставалась на лице, ответил с небрежной лёгкостью:
— Конечно, мы как раз завершили наш разговор.
Реелеан почувствовала, как её взгляд немного сузился. Этот разговор начинал напоминать нечто большее, чем просто деловое. Кассар и Донован — старые друзья, и что-то в их разговоре заставляло её быть насторожённой. И не смотря на то что они учились в одно и тоже время и судя по всему были ровесниками, Донован выглядел куда моложе чем друг. Но она решила не задавать лишних вопросов, продолжая сохранять спокойствие.
— Вы знакомы с лордом Донованом? — спросила она, стараясь придать своему голосу лёгкую любознательность, хотя в её глазах скрывалась некоторая настороженность.
Кассар усмехнулся, по его лицу скользнула тень воспоминаний.
— Мы с ним старые друзья, — сказал он с лёгкой усмешкой, как если бы рассказывал забавную историю. — Когда-то в Империи были дни, когда Донован и я творили то, что лучше не вспоминать.
— Твои слова, как всегда, звучат подозрительно, — вставил Донован с лёгким сарказмом.
Реелеан слегка расслабилась, её губы тронула слабая улыбка. Она не могла не отметить, как легко они общались, будто времена их юности так и не прошли.
— Мир действительно тесен, — произнесла она, с интересом наблюдая за их реакцией.
Когда Кассар сел напротив Донована, его взгляд всё равно часто возвращался к Реелеан, как будто он пытался понять её присутствие здесь. Казалось, он наблюдал за ней, искал какую-то истину, скрытую в её позе или взгляде. В его глазах светилась давняя привязанность, но также и некая осторожность, как у человека, который давно научился тому как общаться с этой юной особой.
После нескольких минут лёгкой беседы о старых временах в Академии, Кассар внезапно сменил тему. Его голос стал немного более серьёзным, как если бы он искал нужные слова для наступающего разговора.
— Кстати, графиня, — начал он, его глаза засияли интересом, — вы слышали о мероприятии в императорском дворце, которое состоится через месяц?
— Да, я слышала, — ответила она коротко, стараясь не выдать волнения, которое на мгновение подступило к её горлу.
— Вы ведь будете там? — уточнил Кассар, его взгляд стал пристальным и сосредоточенным, как будто он хотел бы точно понять, каковы её намерения.
Реелеан выдержала паузу, её мысли быстро пробежали по возможным вариантам ответов. Слишком много людей, слишком много разговоров, слишком много дел. Но с другой стороны, это мероприятие было важным, и было бы глупо проигнорировать его.
— Я ещё не решила, лорд Кассар, — сказала она, её тон оставался ровным, но в нём была лёгкая доля уверенности, как если бы она уже взвесила все риски. — Такие мероприятия… не совсем то, что я предпочитаю.
Кассар приподнял бровь, но его улыбка только увеличилась.
— Вы слишком скромны, — сказал он с неуловимым вызовом в голосе. — Ваше присутствие там будет не просто уместным, а, я бы сказал, необходимым.
Донован, сложив руки перед собой, с интересом наблюдал за разговором, как всегда, играя на поле чужих слов.
— Дорогая госпожа, такие мероприятия — это не только формальности. Но не следует обращать внимание на этого старика, он не знает чувства меры.
Реелеан перевела взгляд на него, её голос стал чуть холоднее, словно она защищалась от очередного нападения на её личные границы.
— Я прекрасно понимаю значение подобных мероприятий, лорд Донован. Но я предпочитаю решать судьбы действиями, а не праздными беседами в золотых залах.
Кассар усмехнулся, его взгляд стал более тёплым, как у человека, который наблюдает за кем-то, кого хорошо знает, но который всё равно не может не удивляться.
— Как же вы похожи на своего отца, — сказал он с лёгким, почти философским оттенком. — Он тоже не любил дворцовых церемоний. Но иногда они необходимы, графиня, как бы нам ни хотелось их избежать.
Её взгляд оставался спокойным, но в нём читалась усталость от этого уже давно знакомого разговора. Но при этом её ум уже выстраивал план, как использовать эти разговоры в свою пользу.
— Возможно, вы правы, лорд Кассар, — сказала она с лёгким вздохом. — Я подумаю об этом.
Донован хмыкнул, его взгляд был острым, но насмешливым.
— Когда графиня Хартштерн говорит, что подумает, это обычно значит, что она уже решила.
Она не ответила сразу, а лишь слегка улыбнулась.
— Иногда решение приходит позже, чем ожидалось.
Кассар наклонился немного ближе, его голос стал мягким, почти интимным.
— Но если вы всё же решите прийти, графиня, знайте, что ваше присутствие там будет замечено.
Она не ответила сразу, лишь коротко кивнув, а затем поднялась.
— Благодарю за разговор, лорд Кассар, лорд Донован. Всего вам хорошего.
Донован встал, чтобы проводить её до двери, его взгляд оставался наблюдательным, как всегда, полным скрытого смысла.
— Как всегда, госпожа, вы оставляете за собой больше вопросов, чем ответов.
Реелеан на мгновение остановилась, её взгляд задержался на нём, а затем она слегка кивнула.
— У вас всегда есть время для размышлений, лорд Донован.
Графиня выехала из ворот поместья лорда Донована, чувствуя лёгкое смущение, которое, однако, быстро уступало место равнодушию. Холодный ночной воздух мягко обнял её лицо, отрезвляя мысли, а копыта её коня ритмично отбивали спокойный темп по мшистой дороге. Сначала её взгляд был сосредоточен на серебристом сиянии луны, которое рассыпалось по тропе, превращая лес в таинственное царство света и теней.
"Донован, Кассар, их слова… Всё это пустое," — мелькнуло в её голове, прежде чем она сознательно отбросила эту мысль. Она устала от разговоров, от намёков и игр. Всё, что ей хотелось сейчас, — это насладиться ночной тишиной.
Реелеан чуть тронула поводья, замедляя шаг коня. Атмосфера летней ночи медленно, но уверенно завладевала её вниманием. Ветерок, шепчущий в кронах деревьев, был прохладным, но не холодным. Он приносил с собой ароматы влажной земли, древесной коры и ночных цветов. Где-то вдали слышался звук журчания ручья, а тень совы скользнула через дорожку, как призрак.
Она глубоко вдохнула, позволяя этому спокойствию заполнить её. Взгляд её глаз стал мягче, линии напряжённого лица разгладились. Луна над головой сияла так ярко, что казалось, она вот-вот сольётся с гладью маленькой лужицы на дороге.
Девушка слегка приподнялась в седле, позволив себе расслабиться. Она чувствовала, как каждая мелочь вокруг поглощает её внимание. Мягкий шелест листвы, блеск росинок на траве, лёгкое похрустывание веток под копытами коня. Этот мир, ночной и спокойный, был её убежищем, где не было места ни Доновану, ни Кассару, ни их словам.
Она провела рукой по шее своего коня, почувствовав тепло его шкуры.
— Мы с тобой, мой верный друг, лучше понимаем друг друга, чем все эти люди в своих залах, — произнесла она тихо, с лёгкой улыбкой.
Её одежда, почти прозрачная рубашка с вышивкой чёрных бабочек и длинная чёрная юбка, мягко двигалась в такт её движениям. Ветер шевелил края её рукавов, будто подгоняя их, чтобы они тоже стали частью этой ночной симфонии. Даже её босоножки на каблуке, такие непривычные для путешествия верхом, казались естественными в этом моменте.
Она подняла голову, глядя на звёзды, раскинувшиеся по небу. Их холодный свет казался ей утешением, их неизменность — напоминанием о том, что её заботы, её встречи, её тревоги — всего лишь мимолётные капли в реке времени.
Шаги её коня становились всё более ритмичными, сливаясь с тишиной ночи. Лес постепенно редел, открывая дорогу к её поместью. Вдалеке уже виднелись башни замка Хартштернов, освещённые тусклым светом факелов.
Но сейчас это не имело значения. Она не спешила. Она наслаждалась моментом, каждой деталью вокруг. Летняя ночь, тёплая и манящая, поглотила её полностью, позволяя забыть обо всём, кроме этой красоты.