Сердце Ворона

На следующее утро Петербург встретил их серым небом и холодным моросящим дождем. Город, казалось, еще не проснулся, но Мезенцев не мог позволить себе отдыха. Вчерашние события не давали покоя — тайное общество, маска, предупреждение, и, главное, черное перо.



Он сидел в своем кабинете, изучая заметки. Капли дождя стучали по стеклу, но он слышал только эхо вчерашних слов: «Ты зашел слишком далеко».



Татьяна вошла в кабинет без стука. Ее волосы были чуть влажными от дождя, а в руках она держала свежие газеты.



— Ты уже видел это? — спросила она, бросая один из экземпляров перед ним.



На первой полосе выделялись крупные буквы:



«НАЙДЕНА МЕРТВОЙ. ЗАГАДОЧНОЕ СМЕРТОУБИЙСТВО В ТЕАТРЕ»



Мезенцев напрягся. Он не хотел даже думать о том, чье имя он сейчас увидит.



Он медленно развернул газету и прочитал:



«Сегодня утром в здании театра обнаружено тело молодой актрисы Анны Козловой. По словам очевидцев, женщина ушла из дома вчера вечером, но больше её никто не видел. Причина смерти пока не установлена, но в помещении, где нашли тело, обнаружено черное перо. Следствие рассматривает все версии.»



Анна… Они с Татьяной были там всего вчера. Она что-то знала. И теперь она мертва.



— Нам надо срочно в театр, — сказал он, вставая.Театр был окутан тишиной. Никого, кроме нескольких полицейских, охранявших место преступления. Тело Анны уже увезли, но ее гримерная оставалась такой же, как в ночь её смерти.



Ольга Арсеньева сидела на одном из кресел в холле, закрыв лицо руками.



— Я… я не понимаю… — её голос дрожал. — Мы ведь только говорили с ней…



Татьяна сжала плечо Ольги, пытаясь её успокоить.



— Нам нужно осмотреть ее комнату, — тихо сказал Мезенцев.

Гримерная была небольшой, но уютной. Вещи Анны все еще лежали на своих местах, будто она просто ушла на минуту.



Но одно выделялось сразу — на столе, прямо перед зеркалом, лежало черное перо.



— Оно снова здесь… — прошептала Татьяна.



Мезенцев осторожно взял его, рассматривая. На первый взгляд обычное, но… он уже знал, что за этим стоит.



— Это не просто знак, — сказал он. — Это вызов.



Татьяна перевела взгляд на зеркало. И вдруг её лицо изменилось.



— Виктор… Посмотри.



Он повернулся и замер.



На запотевшем зеркале было написано:



«Ты следующий.»








Они вышли из гримерной, и холодный воздух театра показался еще мрачнее.



— Кто-то играет с нами, — сказала Татьяна. — Но кто?



Мезенцев посмотрел на нее и ответил:



— Тот, кто не хочет, чтобы мы докопались до правды.



Где-то в глубине театра послышался звук шагов. Кто-то еще был здесь.

Мезенцев и Татьяна замерли. Глухие шаги эхом разносились по пустым коридорам театра. Кто-то был здесь. Кто-то наблюдал за ними.



— Ты слышала? — тихо спросил Мезенцев.



Татьяна кивнула, её рука инстинктивно потянулась к карману пальто, где лежал небольшой револьвер.



Шаги стихли.



Мезенцев сделал знак Татьяне оставаться на месте и осторожно пошел вперед. Каждый его шаг отдавался в полутемном пространстве театра. Свет в коридоре мигал, создавая странные тени на стенах.



Внезапно из-за угла мелькнул силуэт.



— Стой! — крикнул он, бросаясь вперед.



Но было поздно. Фигура скрылась за тяжелыми кулисами сцены. Мезенцев сорвал их, но за ними была лишь темнота.



Татьяна подошла к нему.



— Кто это был?



— Не знаю. Но этот человек явно что-то скрывает.



Она посмотрела на черное перо в его руке.



— Виктор… Ты ведь понимаешь, что это ловушка? Они ведут нас по своему пути.



— Знаю, — он сжал перо в кулаке. — Но у нас нет выбора.



Через полчаса они уже сидели в его кабинете. Перед ними лежали все улики: письмо с угрозой, черные перья, фотографии с места преступлений.



— Если убийца оставляет эти перья, значит, это его подпись, — размышляла Татьяна. — Он хочет, чтобы мы их нашли.



Мезенцев кивнул.



— И если он связан с тайным обществом, это объясняет его осведомленность.



— Но зачем было убивать Анну?



Виктор задумался.



— Может, она знала что-то, что не должна была знать. Или хотела нам сказать.



Татьяна нахмурилась.



— Мы должны найти следующую зацепку, пока он не нанес новый удар.

Поздним вечером Мезенцев вышел из участка. Город был тих.

Он направился домой, но не успел пройти и нескольких кварталов, как почувствовал чей-то взгляд.

Он резко обернулся.

В переулке неподалеку стояла фигура в темном плаще. Лицо скрывала тень.

Сердце забилось быстрее.

Фигура медленно подняла руку… и что-то бросила на мостовую.

Мезенцев шагнул вперед, но незнакомец уже растворился во тьме.

На земле, освещенное светом фонаря, лежало еще одно черное перо.

И записка.

«Ты действительно хочешь знать правду?»

Фраза звучала почти издевательски. Это был вызов.

Виктор обвел взглядом переулок, но таинственная фигура исчезла. В воздухе еще витало ощущение чужого присутствия, но улица уже казалась пустой и безмолвной.

Он сунул записку в карман и быстрым шагом направился к себе.

Татьяна ждала его у кабинета.

— Ты бледный, — сказала она, когда он вошел.

Мезенцев молча достал записку и положил на стол.

— Это только что бросили мне на улице.

Татьяна нахмурилась, пробежав глазами по тексту.

— Они наблюдают за нами.

— И не скрывают этого, — добавил он.

Она задумчиво провела пальцами по краю бумаги.

— Это значит, что мы на верном пути. Но… что, если правда нам не понравится?

Мезенцев взглянул на нее.

— У нас нет выбора.

Позже ночью, когда город уже погрузился в тишину, Виктору никак не удавалось уснуть. Мысли путались, сплетались в тугие узлы. Каждая улика, каждый найденный след вели их вперед, но конец дороги оставался в тени.

Его мысли прервал тихий звук.

Скрип двери.

Мезенцев резко сел в кровати.

Кто-то был в квартире.

Тихо, без резких движений, он потянулся к револьверу на прикроватной тумбе.

Звук раздался снова. Медленные шаги… в его кабинете.

Он встал, едва дыша, и подошел к двери.

Щелчок.

Свет в кабинете мигнул и погас.

Виктор распахнул дверь, направив револьвер в темноту.

— Кто здесь?!

Тишина.

Только слабый шорох, словно легкий ветерок прошел по комнате.

Он включил лампу.

Комната была пуста.

Но на его рабочем столе лежал новый лист бумаги.

На нем было всего одно слово:

«Скоро.»

    Следующее утро ро выдалось тревожным. Мезенцев провел остаток ночи без сна, прокручивая в голове события последних дней. Записка с единственным словом «Скоро» не давала покоя. Это было не просто предупреждение — это был отсчет времени.



Виктор открыл окно, впуская в кабинет холодный воздух. Петербург встречал его очередным серым днем, сквозь который пробивался тревожный звон колоколов.



Татьяна вошла в кабинет с усталым лицом и чашкой кофе.



— Ты хоть пару часов поспал? — спросила она.



— Нет, — ответил он, принимая чашку. — У нас нет на это времени.



Она опустилась в кресло напротив.



— Я всю ночь думала о том, что мы упускаем. Это перо, записки… Кто-то явно ведет нас по заранее спланированному пути.



— И хочет, чтобы мы продолжали идти, — добавил Виктор. — Вопрос в том, куда он нас ведет.



Татьяна достала из сумки папку.



— Я нашла кое-что. В архиве театра есть старые записи о постановках, которые шли десятки лет назад. Среди них есть одна, которая привлекла мое внимание. «Тень над сценой».



Мезенцев приподнял бровь.



— Необычное название.



— И еще более необычная история, — продолжила Татьяна. — Эта пьеса ставилась всего один раз, в начале прошлого века. Все участники той постановки… исчезли. Просто пропали без следа.

Виктор нахмурился.

— И ты думаешь, что это как-то связано с нашими событиями?

— Посмотри, кто был ее автором, — Татьяна протянула ему старый лист.

Внизу страницы четко значилось имя: Александр Чернов.

— Чернов… — медленно произнес Виктор. — Думаешь, он имеет отношение к нашему делу?

— Не знаю, — Татьяна задумчиво постучала пальцами по столу. — Но если убийца хочет, чтобы мы искали, значит, он считает, что ответ где-то здесь.

Мезенцев молча взял записку, оставленную ночью.

«Скоро.»

— Возможно, нам стоит узнать, кто сейчас распоряжается архивами театра, — предложил он. — Если в этих документах есть что-то важное, нас туда не пустят.

Татьяна кивнула.

— Есть одна женщина, она работает в архиве много лет. Возможно, она сможет нам помоч

Архив находился в старой части театра, где время словно застыло. Деревянные полки, покрытые пылью, скрипучие половицы и слабый свет одинокой лампы.

За стойкой сидела пожилая женщина в очках, внимательно изучая старинную книгу.

— Простите, — обратился к ней Мезенцев. — Нам нужно узнать о пьесе «Тень над сценой».

Женщина подняла голову. В ее взгляде мелькнуло что-то странное — смесь удивления и страха.

— Зачем вам это? — голос ее прозвучал напряженно.

— Мы расследуем недавние события в театре, — осторожно ответила Татьяна. — И кажется, что эта пьеса может быть важной.

Архивариус медленно отложила книгу.

— Если вы действительно хотите знать, вам придется быть осторожными. Те, кто ищут правду, часто исчезают.

Она встала, направилась к дальней полке и спустя минуту вернулась с потрепанной папкой.

— Вот все, что у нас есть. Но будьте осторожны. Эта история не терпит любопытных.

Виктор открыл папку.

На первой странице была старая фотография актеров той самой пьесы.

Он взглянул на центральную фигуру — молодого мужчину с проницательным взглядом.

Под фото значилось имя: Александр Чернов.

— Значит, он действительно существовал, — тихо сказал он.

Татьяна медленно перелистнула страницу.

Внизу документа виднелась странная приписка, сделанная другим почерком:

«Он знал. Но правда поглотила его.»

Мезенцев закрыл папку и посмотрел на Татьяну.

— Нам нужно выяснить, что случилось с Черновым.

Женщина за стойкой вздохнула.

— Он исчез. Никто так и не узнал, куда.

Виктор задумался.

«Исчез.»

Как и все, кто имел отношение к этой тайне.

Где-то в глубине театра послышался странный шорох.

Кто-то следил за ними.

Архивариус провела пальцами по старой папке, словно решая, стоит ли им показывать больше.

— Вы правда думаете, что это просто убийства? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом.
Татьяна переглянулась с Виктором.


— А вы думаете иначе?


Женщина помедлила, потом кивнула.


— Эта пьеса… «Тень над сценой»… Её запрещали не просто так. После первого показа актеры начали исчезать. Сначала один, потом второй… А потом пропал и сам Александр Чернов.


— Вы сказали, он исчез? — переспросил Мезенцев.


Архивариус кивнула.

— Официально — да. Но есть слухи. В старых газетах того времени писали, что его видели в последние дни перед исчезновением. Он был напуган, говорил, что за ним охотятся. И потом… он просто пропал. Никто его больше не видел.

Татьяна хмуро посмотрела на фотографию.
— А сама пьеса? Она сохранилась?

Архивариус покачала головой.

— Полный текст — нет. Остались только отрывки. Но говорят, что в ней была сцена, которую называли «закрытой». Никто не знал, что в ней было, кроме актеров. Говорят, что тот, кто её увидит, больше не сможет жить, как прежде.

Виктор медленно закрыл папку.

— Кто-то очень не хочет, чтобы мы нашли эту пьесу.



Татьяна бросила взгляд в темный угол архива, где тени, казалось, двигались сами по себе.



— И, похоже, этот кто-то следит за каждым нашим шагом.

Они вышли на улицу, и холодный ветер тут же пронзил их насквозь.

— Что дальше? — спросила Татьяна.

Мезенцев задумался.
— Нам нужно выяснить, где именно проходила постановка. Если кто-то выжил после неё, возможно, он сможет рассказать нам больше.
— В газетах того времени должны быть афиши, — сказала Татьяна. — Если мы найдем точное место, сможем поискать свидетелей.

Они направились в городской архив.

Помещение архива было огромным, с высокими стеллажами, уходящими в темноту. Здесь пахло пылью, старой бумагой и временем.


Татьяна занялась поисками афиш, пока Мезенцев проверял газетные вырезки.

Спустя полчаса она подняла голову.


— Нашла!


Она развернула пожелтевшую страницу.


— Премьера «Тени над сценой» прошла в 1904 году… в заброшенном театре на Литейном.


Мезенцев нахмурился.

— Театр «Орфей»… Я о нём слышал. Его закрыли после пожара.


— Думаешь, это было связано с пьесой?


— Теперь я уже ничему не удивлюсь.


Татьяна вздохнула.


— Думаешь, нам стоит туда идти?

Виктор посмотрел на её обеспокоенное лицо.

— У нас нет выбора.

Театр «Орфей» встретил их тишиной и холодом.
Здание давно заросло травой, стены покрылись трещинами, а окна зияли чернотой.


— Уютное местечко, — пробормотала Татьяна.


Они вошли внутрь.


Пол под ногами скрипел, в воздухе витал запах сырости и тлена.


Зрительный зал казался застывшим во времени. Сломанные кресла, потрескавшиеся стены, остатки декораций, давно покрытые пылью.



— Если где-то и остались следы той ночи, то здесь, — сказал Мезенцев.


Они начали осмотр.

Татьяна пошла к сцене, Виктор направился за кулисы.


Вдруг он заметил что-то в темноте.

На полу лежало черное перо.

Он поднял его.

— Татьяна…

Она повернулась.

— Что?

Мезенцев поднял перо.

Её лицо побледнело.

— Оно снова здесь…

В этот момент раздался звук.

Шаги.

Где-то наверху.

Они переглянулись.

— Здесь кто-то есть, — прошептала Татьяна

Виктор достал револьвер.

— Оставайся тут.

Он медленно пошел к лестнице.

Шаги продолжались.

Поднявшись, он оказался в коридоре. Двери гримерных были распахнуты, мебель разбросана.

Вдруг он услышал тихий голос
— Кто вы?
Он замер.

В конце коридора, в тени, стояла фигура.

— Кто вы? — повторил голос.

— Моя фамилия Мезенцев, — ответил Виктор. — А вы?

Фигура сделала шаг вперед.

Это был пожилой мужчина с бледным, измученным лицом.


— Вы не должны были сюда приходить, — сказал он.


— Почему?



Старик покачал головой.



— Они не хотят, чтобы вы узнали правду.



Мезенцев сжал револьвер.



— Кто «они»?



— Те, кто остались в тени. Те, кто смотрят.



Татьяна подошла ближе.



— О чем вы говорите?

Мужчина посмотрел на неё, а потом на перо в руке Виктора.

— Они оставили это для вас. Это предупреждение.

— Кто?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Я был здесь в ту ночь. Я видел, что случилось.

— Что именно?

Старик покачал головой.

— Пьеса… Она была не просто историей. Это был ритуал. Те, кто участвовал в ней, не знали, что читают настоящее заклинание.

Татьяна замерла.

— Заклинание?

— Оно открывало дверь. Вещи, которые не должны были выйти… вышли.

— Что случилось с актерами?

— Они исчезли. Словно их никогда не существовало.

Мезенцев нахмурился.

— А Чернов?

— Он знал, что сделал. И пытался всё исправить. Но его нашли первым.

— Кто?

Мужчина сделал шаг назад.

— Они всегда наблюдают. Они никогда не оставляют следов.

Мезенцеву внезапно стало не по себе.

— И что теперь?

Старик посмотрел на него с жалостью.

— Теперь? Теперь они придут за вами.

В этот момент театр словно ожил.

Скрип половиц. Тени, шевелящиеся в углах.

Холодный воздух, словно кто-то только что вошел.

Татьяна резко развернулась.

— Мы уходим.

Но было поздно.

Из-за сцены появилась темная фигура.

Лицо скрывалось в тени, но одно было ясно — он смотрел прямо на них.

— Бежим! — крикнул Виктор.

Они бросились к выходу.

Темная фигура не двигалась. Она просто стояла, наблюдая.

Когда они выбежали на улицу, сердце бешено колотилось.

Татьяна сжала руку Виктора.

— Это не просто убийства, — прошептала она.

Мезенцев молча смотрел на темный вход в театр.

— Нет, — ответил он. — Это нечто большее.

Из темноты раздался шепот.

— Скоро.

Глава 9. Тени прошлого (продолжение)



Ночь окутала Петербург густым туманом, когда Виктор и Татьяна вернулись в участок. События в театре «Орфей» не давали покоя. Черное перо, таинственная фигура, старик, говоривший о ритуале… Все это складывалось в жуткую картину, которая пока не имела объяснения.



— Нам нужно собрать всё, что мы знаем, — сказал Мезенцев, заходя в кабинет.



Татьяна молча кивнула и начала выкладывать перед собой улики: газетные вырезки, фотографии, записи.



— Театр сгорел после последнего показа. Очевидцы пропали. Чернов исчез. И теперь убийца оставляет черные перья, будто повторяя ту самую историю, — подвела итог Татьяна.
— Или завершает её, — добавил Виктор.



Тишину разорвал стук в дверь.



— Войдите, — сказал он.



Дверь открылась, и в кабинет вошел молодой офицер.

— Господин Мезенцев, только что поступило сообщение. В заброшенном доме на Васильевском острове найдено тело. Убийство.


Виктор и Татьяна переглянулись.

— Подробности?


— На месте преступления… нашли черное перо.

Дом на Васильевском острове был старым, покосившимся, с выбитыми окнами. Полиция уже оцепила место. Виктор и Татьяна вошли внутрь.


Комната, в которой нашли тело, была практически пустой. Единственной мебелью служил старый стул в центре. На нем сидел мертвец.

— Кто он? — спросил Виктор, осматривая тело.

— Василий Федорович Смирнов, 62 года, бывший театральный критик, — ответил один из офицеров.

— Театральный критик… — Татьяна нахмурилась. — Он мог знать о пьесе.

— Вполне возможно, — согласился Виктор. — Причина смерти?


— Похоже, его задушили, — офицер указал на странные следы на шее жертвы.


Но Виктора тревожило другое.

— Посмотрите на его лицо.


Татьяна пригляделась.


Выражение ужаса застыло на лице Смирнова.


Будто он умер, увидев что-то настолько страшное, что не смог выдержать.


— Это не просто убийство, — тихо сказала Татьяна. — Это страх.

Виктор перевел взгляд на пол.


Возле ног мертвеца лежало черное перо.


И записка.

Он поднял её.

В записке было написано всего два слова:

«Вы рядом.»


Виктор сидел за своим столом, рассеянно перебирая записку.



— Они ведут нас по своему сценарию, — сказала Татьяна, заходя в кабинет. — Каждое убийство как новая сцена в пьесе.



— Тогда вопрос: какой будет последняя сцена?



Татьяна замерла.



— Если убийца воспроизводит события 1904 года… то финал уже был написан.



— И он закончился исчезновением всех участников.



Мезенцев встал.



— Нам нужен тот, кто видел представление.



Татьяна нахмурилась.



— Но все актеры исчезли.



— Не все, — Виктор вытащил из папки одну из газетных вырезок. — Один из них выжил.



Татьяна прочитала имя:


«Михаил Лазарев, актер.»


— Он уехал из города после пожара, — сказала она.


— Но не умер. А значит, он может рассказать нам правду.

Найти Михаила Лазарева оказалось сложнее, чем ожидалось. Старый актер жил в уединении, в небольшой деревне под Гатчиной.


Когда они добрались до его дома, их встретил слабый свет керосиновой лампы.


Дверь открыл дряхлый старик.


— Кто вы?
— Виктор Мезенцев, следователь. Это моя напарница Татьяна.

Лазарев смотрел на них настороженно.

— Я уже давно не в театре.

— Мы знаем, — сказал Виктор. — Мы хотим узнать о «Тени над сценой».
Старик замер.

— Уходите.

— Михаил, люди умирают, — сказала Татьяна.
Лазарев тяжело вздохнул и жестом пригласил их войти.

Они сидели в его крошечной комнате, наполненной запахом старых книг и пыли.

— Вы действительно хотите знать? — тихо спросил Лазарев.

— Да.

Он кивнул.

— Тогда слушайте.

Он начал рассказ.

— Пьесу написал Александр Чернов. Но текст пришел к нему… откуда-то еще. Он говорил, что она ему приснилась.

— Во сне? — переспросил Виктор
— Он утверждал, что видел её целиком, слово в слово. Каждую сцену.

— И он просто поставил её?
— Нет. Он сомневался. Но однажды… он начал писать. Он не