Пансион искусных фавориток: Борьба за жизнь

Представление ко двору было лаконичным и малоинформативным. Меня просто усадили на наспех установленный и по этой причине шатающийся третий трон. Между даже не взглянувшим в мою сторону королем и окатившей презрением королевой, стыдливо прикрывающей мантией округлый живот. Я же впервые видела монарха вблизи и смотрела во все глаза. Возрен Седьмой оказался молодящимся пожилым мужчиной с намечающейся на висках, но тщательно подкрашенной сединой и скрытыми за обручем короны морщинами на лбу. Король оказался весьма заурядным мужчиной. И что только в нем находят женщины? Хотя странный вопрос — красующаяся у него на голове корона была великолепна.

Большие двустворчатые двери отворили, и в тронный зал степенно вошла первая пара. И ходили эти пары, кланяясь и представляясь, часа два. У меня лицо онемело и величественно-надменное выражение приклеилось к нему намертво. Даже во сне, наверное, сегодня буду выглядеть царственно. Но я стойко выносила тяготы королевского бремени и старалась запомнить как можно больше имен и лиц. Краем глаза подметила, как король, спрятав руку под мантию, растирает поясницу, а королева зевает с закрытым ртом. Хоть не я одна мучаюсь — подумала злорадно. Было бы несправедливо, если бы весь этот спектакль я играла соло.

Когда поток высшей знати иссяк, а от моего самообладания осталось только окаменевшее лицо и затекшее тело, на золоченую ковровую дорожку вышел напыщенный церемониймейстер и громогласно объявил:

— Властью и велением короля Возрена Седьмого, во славу и процветание великой Возрении, преклонитесь перед королевской кровью!

Выстроившиеся вдоль дорожки придворные склонились в почтительных поклонах и реверансах. Король встал с трона, повернулся и, одарив теплой отеческой улыбкой, протянул мне руку.

Ладони мгновенно вспотели, пальцы мелко задрожали, но улыбку я выдавила довольно убедительную. Вложила свою далеко не царственную руку в широкую королевскую ладонь и встала. Возрен Седьмой положил мою руку на свой локоть, ободряюще по ней похлопал и повел меня через живой коридор. Дойдя до распахнутых дверей, мы с «отцом» приветствовали столпившуюся в приемном зале среднюю знать, величественно подняв руки и пару раз махнув ладонями. Я бы ни за что не догадалась, что нужно делать. Но король едва слышно шепнул: «Улыбайся и маши», что я и сделала, копируя его движения. После чего мы развернулись и величественно прошли обратно к тронному возвышению. Я едва слышно замученно вздохнула, на что «папенька» прошептал:

— Терпи, девочка. Немного осталось.

— Терплю, — прошипела я в ответ, усаживаясь на свой трон и балансируя, чтобы не раскачиваться. Была бы настоящей принцессой, не сносить бы головы тем, кто устанавливал этот пыточный стул.

Церемониймейстер долго и с апломбом перечислял титулы и достоинства принцессы Саминкары Возренийской, после чего официальная часть представления закончилась и начались скучные придворные танцы, а мы все так и сидели на возвышении и с высоты своего положения любовались действом. Через какое-то время королева застонала и взмахнула рукой, подзывая статс-даму, которая помогла ей встать и тихо удалиться. Я с завистью посмотрела на удаляющуюся королеву и перевела мученический взгляд на короля.

— У нее есть веская причина, — тихо проговорил король. — У тебя такой причины нет.

— Какая жалость, — пробурчала я, продолжая мучиться с радостной улыбкой на лице.

Где-то в районе полуночи я осознала, что правители несчастные люди, заложники канонов и этикета и вообще не хозяева сами себе. Появилась еще одна причина возненавидеть свою участь.

Весь этот абсурд закончился глубокой ночью. Под аплодисменты и пьяные тосты мы с «отцом» вышли в центр зала, очень медленно, кстати, вышли, потому что после более шести часов восседания на тронах ходили с трудом. Когда заиграла мелодия, я облегченно вздохнула и бессовестно повисла на родителе, танцуя танец дочери и отца. Король крякнул — тоже устал, бедолага, да и я при своем росте была не пушинкой, — но устоял, что вызывало уважение.

Монаршая особа закружила меня по залу, и все было бы просто замечательно, если бы король не прошипел мне на ухо:

— Совесть имей, пигалица. У меня хондроз.

Чтобы никто не увидел, как я неприлично хохочу, пришлось уткнуться лицом в плечо «папы», что вызвало умиленный вздох благородной публики. Придворные увидели, как у принцессы вздрагивают плечи, и решили, что причиной тому слезы радости. Так мы и танцевали, пока оркестр не умолк. Король кряхтел и ворчал, называя меня бессовестной девчонкой, я висела на нем, смеялась и слабо перебирала ногами.

Напряжение дало о себе знать, и смех был скорее непроизвольным способом уберечь сознание от срыва. Однако когда танец закончился, я мгновенно успокоилась. Изобразив опостылевшую улыбку, я гордо удалилась под руку с «горячо любимым папочкой».

За дверью нас уже ждал Мордок.

— Ты кого мне подсунул? — возмутился король, стряхивая мою руку со своего локтя. — Наглая, несдержанная и тяжелая, как лошадь!

— На мой взгляд, все прошло успешно, — невозмутимо ответил Мордок. — После такого трогательного танца весь двор уверовал, что это действительно ваша горячо любимая дочь. Осталось только убедить всех, что принцесса здорова, и можно встречать наминайских послов.

— До послов еще дожить надо, — продолжал вредничать король — Она меня раньше угробит.

Возрен Седьмой безжалостно оторвал листочек от стоящего в кадке экзотического, но совсем не привлекательного бамбукового дерева, зажал его в ладони, дунул в кулак, а в следующее мгновение у него в руке выросла длинная крепкая палка.

— Все завтра, я устал, — махнул рукой король, отпуская нас, и, опираясь на только что сотворенный посох, устало удалился. За ним по пятам следовали камердинер и двое неприметных мужчин в простой черной одежде.

Я же стояла с открытым ртом и восхищенно хлопала глазами — сегодня я впервые воочию увидела магию.

— Прошу, принцесса, — указал мне направление Мордок. — Вам приготовили покои рядом с опочивальней королевы Элинарии. Камеристка уже ждет там, а завтра вы сами выберете себе фрейлин из дебютанток этого года.

— А я могу выбирать фрейлин из королевских фавориток? — спросила, устало шагая по дворцовым коридорам.

— Это было бы нежелательно, — сухо ответил Мордок. — При дворе достаточно приличных девушек, которые с радостью войдут в вашу свиту и отправятся с вами в длительное путешествие. Тем более что некоторых я уже подобрал.

— И они… — Я не договорила, но Мордок и так понял.

— Да, они будут присматривать за вами, — кивнул мужчина.

— Шпионить за шпионкой, — усмехнулась я. — Лжефрейлины для лжепринцессы. Символично.

— Впредь настоятельно рекомендую следить за своей речью, — прошипел Мордок.

— Я переволновалась и устала, но можете быть уверены, откровенничать в кулуарах не намерена, — холодно ответила я и больше не проронила ни слова.

Покои мне отвели действительно царские, у сестры дом был, наверное, меньше. Огромная спальня, гостиная еще больше, комната для рукоделия, гардеробная, кабинет, комната для прислуги, ванная и маленький садик на большом балконе. Обозрев свои владения, я пришла к неутешительному выводу: придется все время с кем-то общаться и принимать гостей. Затворницей мне быть здесь явно не позволят, да и не логично это было бы. Принцесса провела всю жизнь в затворничестве и теперь должна жаждать общения и новых впечатлений. Я же жаждала тишины и покоя, которых меня лишила взволнованная Мадолия.

— Ну как все прошло? Вас приняли? Восхищались? А как король? Он и правда так хорош, как о нем говорят? Я никогда не видела его вблизи, но теперь-то уж налюбуюсь, — без умолку сыпала вопросами и восхищенными репликами камеристка.

— Иди спать, — устало проговорила я, дождавшись, пока Мади расстегнет платье и расшнурует корсет. — Дальше я сама справлюсь.

— Да как же? Не пристало… — начала было женщина.

— Вон! — повысила я голос, и она поспешно скрылась за дверью.

После ванны стало немного легче, но познакомившаяся с троном и проведшая несколько часов в близком контакте с ним часть тела все еще болела. Облачившись в длинную кружевную ночную сорочку, я упала на мягкую перину и мгновенно уснула.

Проснулась посреди ночи от ощущения, что кто-то дышит прямо мне в лицо. Когда к щеке прикоснулось что-то мокрое, я не выдержала и закричала.

Послышался глухой хлопок, а когда открылась дверь, впуская камеристку, двух королевских стражников и парочку видимо проходящих мимо пьяных придворных, в спальне никого не оказалось. Разумеется, кроме меня и ввалившихся спасителей.

— Все — вон, — устало проговорила, кутаясь в одеяло. — Мади, оставь свечи.

Стражники поспешили вытолкать за дверь глазеющих пьяных мужчин, а камеристка подошла и поставила на столик увесистый канделябр с зажженными свечами.

— Все хорошо? — озабоченно спросила она — Может, молока или воды?

«Яду», — подумала я, но только отрицательно покачала головой и махнула рукой, отпуская женщину. Когда дверь за камеристкой закрылась, я вскочила с кровати и принялась внимательно осматривать спальню. Ну не сошла же я с ума! Здесь определенно был кто-то живой… Какое-то животное, возможно, собака. Даже под кровать заглянула и за шторы. Никого и ничего. Уже ложась, мельком взглянула на столик. Рядом с ножкой канделябра лежала длинная черная шерстинка. Это какого же роста должна быть собака, чтобы оставить шерстинку на довольно высоком столике? Да и сама шерстинка была длиной с ладонь и довольно толстая. Может быть, я все же сошла с ума?

Уснуть мне больше так и не удалось. Было страшно как за собственный рассудок, так и за безопасность. Я сегодня уже была свидетельницей одного чуда. И хотя считалось, что в Возрении, кроме короля, больше магов нет, кто мог поручиться, что Наминайская империя не наводнила королевство своими шпионами? Ведь наших соглядатаев на их территории было предостаточно.

Ночь плавно перетекла в утро, но это для меня было утро, весь двор еще изволил отдыхать. Когда Мадолия явилась, чтобы разбудить меня к завтраку (и это в полдень-то!), я уже успела принять ванну, облачиться в наименее пафосное из имеющихся в гардеробе платье, и еще раз исследовать свои владения. Судя по тому, сколько было ниток, иголок, пялец и прочего инвентаря в комнате для рукоделия, они решили сэкономить на белошвейках и мне, вместе с фрейлинами, предстоит не покладая рук трудиться на благо придворных модниц. В кабинете же, наоборот, было пустынно и неуютно. Полки пустовали, а на столе красовалась только стопка чистой гербовой бумаги и чернильница с парочкой перьев. В пансионе нас обучали виртуозному письму перьями, но в обиходе у нас были в основном писчие палочки. Да и нечего мне было писать… и некому. Нестерпимо хотелось увидеться с сестрой, чтобы хотя бы попрощаться и уведомить ее о том, что я жива. Но Мордок наверняка будет неустанно за мной следить и не позволит поставить под удар столь долго и тщательно подготавливаемый план. Но, с другой стороны, он же считает меня Юлоной, а ее семья живет в сотне миль от столицы, и Мордок наверняка решил, что уж туда-то я точно не отправлюсь. Решено, наберу фрейлин, присмотрюсь к ним и поручу той, что покажется более надежной, доставить Виколле послание. В крайнем случае скажу Мордоку, что кто-то из придворных посоветовал мне талантливую портретистку, и это даже не будет ложью. Викки действительно прекрасная портретистка, чем и зарабатывает на жизнь себе и дочери. Вот только ее заработка не хватило на то, чтобы расплатиться с кредиторами отца, и после гибели родителей меня попросту продали за долги. Теперь, спустя несколько лет, я понимаю, что мне несказанно повезло. Если бы баронесса Ангори не сжалилась и не приняла меня в пансион, несмотря на несколько экзотический цвет глаз, сейчас я была бы обитательницей какого-нибудь борделя или личной игрушкой одного из кредиторов. Если бы была еще жива.

— Ваше высочество, вы собрались в сад? — вопросила камеристка, найдя меня в кабинете, в задумчивости сидящую за столом.

— С чего ты это взяла? — удивилась я.

— Так вы же надели платье для работы в саду! — воскликнула Мади.

Я оглядела себя и заявила:

— Зато удобно, и грудь не норовит выпрыгнуть из декольте.

Мне действительно понравилось скромное бежевое платье с глухим воротом и застежками спереди, а не на спине. Юбка у него была всего одна, и не такая пышная, как у других нарядов. В этом платье я чувствовала себя почти комфортно, даже несмотря на то, что по-прежнему играла роль принцессы.

— Давайте-ка переоденемся. Сейчас принесут завтрак, а потом за вами придет господин советник. Как же вам повезло! Сегодня вы обзаведетесь собственной свитой! — соловьем заливалась камеристка. И где только Мордок нашел такую глупую женщину? Или она не глупа, а только притворяется? Если так, то Мадолия виртуозная актриса, и это ее нужно было выдавать за принцессу.

— А кто, ты сказала, за мной придет? — спросила я, вставая из-за стола.

— Так господин тайный советник, маркизет Мордокий Орнойский! — Женщина всплеснула руками и посмотрела на меня как на несмышленыша.

— Так бы и сказала, что Мордок по мою душу явится, — усмехнулась я. — Переодеваться не хочу, завтрак подать на балкон. Там это платье будет вполне уместно, — распорядилась я и покинула растерянную камеристку. Так вот кем является мой таинственный опекун! Все логично, кому, как не самому вездесущему начальнику тайной канцелярии, быть дирижером во всей этой афере с подменой. О тайном советнике короля ходили легенды, преимущественно страшные, им пугали непослушных детей и проклинали недругов. «Да чтоб тебя тайная канцелярия забрала», — говорили в народе. Но самого советника никто не знал в лицо. Ходили слухи, что он тоже обладает магической силой и выглядит совсем не так, как мы, что его кожа черна как уголь, а глаза светятся красным, когда он выбирает очередную жертву. Все это конечно же были суеверные байки, но одно было известно всем: тайный советник короля страшный человек, и его боялись даже больше самого короля. Я не ошиблась в Мордоке при первой встрече, он был очень опасен. И я, пожалуй, не расскажу ему о ночном происшествии. Возможно, это его проделки, возможно, и нет. Но если и нет, я не готова к тому, чтобы прихвостни тайной канцелярии по ночам стояли в изголовье моей кровати.

Занятая размышлениями, я мало того что не видела, как принесли завтрак, так еще и не заметила, как его съела. Все мысли были о том, что этого человека мне не переиграть никогда, по крайней мере на его поле. Возможно, в Наминайской империи ситуация изменится. Время покажет.

К приходу Мордока я была уже готова, маска принцессы благополучно скрыла все тревоги и страхи, только все меня в этом образе раздражало. Особенно толстый слой грима на лице и тянущие голову назад увесистые шиньоны с прикрепленными к ним подвесками и лентами, усыпанными драгоценными камнями. Раньше я никогда не носила украшения и не понимала тягу к обвешиванию себя тяжелыми побрякушками, но статус обязывал, и приходилось изображать витрину ювелирной мастерской.

— Доброго дня, принцесса Саминкара, — поклонился Мордок. — До меня дошли слухи, что ночь была неспокойной.

Ну надо же! Слухи до него дошли! Какой у него отменный слух, вернее, слухачи на каждом шагу.

— Всего лишь дурной сон. Знаете ли, приснилось, что папенька опять отошлет от двора и лишит всего этого великолепия, — жеманно ответила советнику, демонстрируя ему навешанные на себя украшения.

— Теперь не отошлет. Процесс вашего возвеличивания запущен, и вспять его уже не повернуть, — усмехнулся Мордок.

— Значит, я могу немного покапризничать и чего-нибудь потребовать? — задала я провокационный вопрос.

— Все, что будет угодно, ваше высочество, — снова поклонился Мордок, бросив на меня предостерегающий взгляд исподлобья.

— Надо подумать, чего бы мне хотелось, — задумчиво проговорила я. — Как придумаю, так обязательно расскажу.

Советник предложил мне руку, дождался, когда я откликнусь на любезность, и вывел из покоев.

— Далеко пойдешь, девочка, — шепнул он, наклоняясь ко мне.

— На самый верх, — в тон ему ответила я.

— Вот и правильно. Только не забывай, кто и зачем прокладывает тебе туда дорогу. На высоте может закружиться голова, а это чревато последствиями, — продолжал шепотом Мордок.

— Угрожаете? — поинтересовалась я, и так зная, что угрожает.

— Предостерегаю, — улыбнулся Мордок.

На этом наш разговор был закончен, потому что мы вошли в заполненную людьми большую светлую комнату.

Гул голосов стих и на меня уставилось около тридцати пар глаз. Здесь были как совсем юные, не старше четырнадцати лет, так и уже вступившие во взрослую жизнь девушки. И все они во все глаза смотрели на меня… со страхом смотрели.

— Они что, ждут, когда я начну рвать на себе волосы и бросаться на стены? — спросила едва слышным шепотом, наклонившись к самому уху советника.

— Что-то в этом роде, — прошептал он в ответ. И громко произнес: — Поприветствуем несравненную принцессу Саминкару Возренийскую!

Все девушки синхронно склонились в реверансах. А я поняла, что сейчас решающий момент — как я себя преподнесу, так ко мне и будут относиться. С одной стороны, хотелось, чтобы окружали подруги, как было в пансионе, а с другой — я понимала, что в данной ситуации это непозволительная роскошь. Девушки по-прежнему стояли, склонившись, а я медленно прохаживалась среди них и придирчиво осматривала каждую.

— Ты, выпрямись, дитя, — проговорила, остановившись перед совсем еще девочкой. У нее уже заметно дрожали ноги, а на лбу выступила испарина, но скорее от страха, нежели от усталости.

Девочка выпрямилась, но взгляда от пола не подняла.

— И ты, — сказала, подходя к еще одной девушке.

Так я облагодетельствовала четырнадцать молодых леди, решив, что половина отсеется в процессе знакомства.

— Остальные свободны, — подвела итог, небрежным взмахом руки отпуская тех, кто не привлек моего внимания.

Девушки выпрямились и поспешили к выходу. Но одна из них обернулась, взглянула прямо мне в глаза, и бросилась обратно. Мордок хотел встать между мной и девушкой, но я остановила его. Дело в том, что я увидела в ее взгляде нечто, чего никогда не забуду. У меня был такой же взгляд, когда меня, маленькую испуганную девочку, привел в Пансион искусных фавориток незнакомый мужчина.

Девушка упала к моим ногам, обхватила их руками и прошептала рыдая:

— Только не прогоняйте!

— Свободны, — повторила я застывшим у выхода девицам, с брезгливой неприязнью взирающим на нарушившую этикет «подругу».

Не прошедшие отбор молодые леди торопливо покинули помещение.

— Вы тоже можете идти, маркизет, — произнесла, помогая подняться все еще рыдающей девушке, даже не глядя на Мордока.

Советнику это наверняка не понравилось, но перечить при свидетелях он не рискнул. Оставшись наедине со своей будущей свитой, я приказала выбранным мной леди занять себя чем-нибудь до тех пор, пока они мне не понадобятся. А сама повела плачущую просительницу в дальнюю часть комнаты, к стоящим у окна обитым мягкой тканью скамьям.

Вот она, помощница, которая мне так необходима. Она будет верна мне во всем. Благодарность — очень сильное чувство, зачастую даже принимаемое за любовь. Главное, не злоупотреблять ею, и фрейлина останется со мной до конца, что бы ни случилось.

— Присаживайся и рассказывай, — расположившись на залитой солнечным светом скамье, приказала я вытирающей непрестанно катящиеся по щекам слезы девушке.

Из сбивчивой речи Авройи, так ее звали, я поняла следующее: ее деда казнили за измену короне, лишив титула, а следовательно, и возможности унаследовать этот титул. И для нее стать фрейлиной было последним шансом избежать брака с каким-нибудь престарелым обнищавшим дворянином, польстившимся на оставшиеся у отлученных от двора родителей земли. Сама Авройя попала в компанию претенденток в мою свиту благодаря тому, что статс-дама ее просто-напросто пожалела.

— Умница, что не побоялась попросить, — похвалила я свою первую фрейлину.

— Я боюсь, — прошептала Авройя, вызвав своей откровенностью мою улыбку.

— Все мы чего-то боимся, но от страха не спрячешься, с ним нужно бороться. А сейчас приступай к своим обязанностям фрейлины — иди, позови следующую, — приказала радостно улыбнувшейся девушке.

В ходе знакомства с выбранными мной леди пришлось отослать еще девятерых из четырнадцати. Некоторые мечтали выйти замуж за кого-нибудь из моих «братьев», другие грезили балами и увеселениями, а одна девица вообще заявила, что она по рождению имеет полное право быть приближенной к королевской семье. Я еще четыре года назад поняла, что по рождению мы получаем только право жить, и даже этого нас могут лишить. А прав на все остальное нужно добиваться умом и упорством. Теперь пришел черед и этой принцессе владетельного герцогского рода понять, что она всего лишь человек. Тем более что после того, как герцогство было поглощено Возренией, она стала одной из многих и уж точно лишилась титула принцессы.

В результате со мной остались всего лишь шесть молодых леди, но в них я была уверена. Нет, я конечно же понимала, что эти девушки не пойдут ради меня на смерть или предательство. Но они, по крайней мере, не будут вносить смуту и не посмеют относиться ко мне как к равной.

Мы успели все перезнакомиться и довольно мило пообщаться, когда дверь отворилась, впуская статс-даму и следующих за ней трех леди лет двадцати пяти.

— Старые девы на службе короны, — прошептала Пилома, самая младшая из моих фрейлин. Девочке было всего четырнадцать, но она была осиротевшей внучкой кузины королевы, вот и получила послабление в отборе по возрасту. Пилома совершенно не стеснялась говорить то, что думает, и была еще не наигравшимся ребенком. Маленький лучик непосредственности в напыщенном придворном мире.

— Ваше высочество, — делая реверанс, приветствовала меня статс-дама, пожилая женщина с проницательным взглядом и идеальными манерами. Насколько я поняла, статс-дама была сводной сестрой нашего короля, незаконнорожденной, разумеется, что не мешало ей руководить двором на протяжении нескольких десятилетий. Королевы менялись, умирая при родах или от болезней, а статс-дама правила двором железной рукой. И никто не смел даже помыслить о смене негласной правительницы. Слишком сильна была в ней королевская кровь.

А после того как статс-дама представила пришедших с ней леди как уже одобренных ею фрейлин, я поняла, что эта женщина была не только первой женщиной при королевском дворе, она еще и к тайной канцелярии имела прямое отношение. Вот так парочка подобралась — Мордок и сестра короля. Мелькнула даже мысль, что это они правят Возренией, а король только на троне хондроз зарабатывает да наследников с завидным рвением воспроизводит.

Приставленные ко мне соглядатаи мало того что оказались сестрами, они еще и похожи были как три капли воды. Яркие рыжеволосые кареглазые красавицы с пылающей во взглядах уверенностью в себе. Но женщины мило улыбались, почтительно опускали головы, стоило мне на них взглянуть, и приветливо общались с остальными фрейлинами. Я не заметила, как наступил вечер, и одна из сестер, Натисса, кажется, сказала, что пора переодеваться к ужину. Но настоящим шоком для меня стало известие, что за ужином мне предстоит встретиться с «братьями». Трапеза, так сказать, состоится в узком семейном кругу.

Узким семейным кругом оказались три длинных стола и около девяноста человек. За одним столом сидели король с королевой, двенадцать законнорожденных принцев и я. За вторым столом собрались незаконнорожденные носители королевской крови, к которым присоединилась и статс-дама. А вот третий стол заняли приближенные из свиты самого Возрена Седьмого, королевы и королевские фаворитки. Девушки гордо восседали рядом с фрейлинами и герцогами и без стеснения демонстрировали украшенные лилиями плечи. Но их было немного, я насчитала всего девять бывших пансионерок. А где же остальные? Было пять выпусков по пять девушек, значит, их должно быть двадцать пять. Возможно, первый выпуск уже отправился на покой, получив заслуженные титулы и земли? Но даже если это и так, то фавориток все равно мало. Нужно будет обязательно разузнать о судьбе своих товарок по несчастью. Да, мне удалось избежать такой участи, но это не означает, что я сразу же забыла о подругах.

Король начал трапезу, подав тем самым знак и остальным тоже приступить к еде. Я без энтузиазма ковырялась ложкой в тарелке с бурдой, пахнущей морем, и даже пробовать это сомнительное блюдо не собиралась. Хотелось пить, но передо мной было только два бокала, один с белым вином, другой с красным.

Сидящий рядом принц Валир, первый сын второй жены короля, наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Правильно, сестренка, я тоже не ем эту гадость. Лучше дождаться второго блюда.

— Спасибо, — смущенно ответила «брату».

— А ты изменилась, Кари. Когда я видел тебя в последний раз, ты была очаровательной белокурой девчушкой лет трех и носилась за няней с игольчатым подсвечником наперевес. Знатно ты тогда ее потрепала, — явно провоцируя меня, изрек Валир.

— Все мы не идеальны. Я была маленькой, глупой и жестокой, как все дети, — ответила я, улыбаясь принцу.

— Ну да, я тоже в свое время немало прислуги замучил, — усмехнулся братец.

Рука дрогнула, но бурая жижа приглушила звук удара ложкой по дну тарелки.

— А ты действительно вполне нормальна. И зачем только отец тебя прятал столько лет? Или все-таки бывают… странности? — открыто издеваясь, продолжал принц. Остальные братики молча прислушивались к нашему разговору.

Король тоже все слышал, но не вмешивался. Очевидно, сейчас я должна была доказать всем, что являюсь уравновешенной, рассудительной принцессой и не страдаю душевным расстройством. Я же решила поступить иначе.

Аккуратно сложила салфетку, бросила ее на стол, встала, заставив подскочить всех мужчин за столом, кроме короля, и обратилась напрямую к «отцу»:

— Ваше величество, позвольте мне удалиться в свои покои! Я еще не привыкла к царящим при дворе жестокости и безнаказанности и не могу должным образом отвечать на нападки окружающих, — проговорила тихо, так, чтобы услышали только «родственники». — Вы столько лет оберегали меня от этого, что потребуется время, чтобы научиться жить в безжалостном мире, не рискуя поставить под сомнение свою репутацию неосторожным словом или поступком.

И покорно опустила голову, ожидая ответа короля.

— Не уходи, дорогая. Порадуй отцовский взор своей красотой, — ласково изрек король. После чего обратил гневный взгляд на провинившегося сына и приказал: — Извинись перед сестрой.

Валир заметно оскорбился, но короля ослушаться не посмел. С видимой неохотой пробурчал извинение, сверля злобным взглядом. Я благосклонно кивнула и опустилась на стул. Принцы тоже вернулись на свои места и продолжили трапезу.

— Нечестно играешь, малявка, — шепнул Валир, спустя пару минут, когда подали вторую смену блюд.

Играю теми картами, которые есть. И проигрывать не намерена.

— Папенька! — несколько фамильярно обратилась к королю.

Валир шикнул и умоляюще сложил ладони, пряча их так, чтобы его величество не увидел через стол.

— Я бы хотела прогуляться с вами по саду, если у вас будет свободное от государственных дел время, — сказала взирающему на меня с ожиданием королю.

— Сегодня я, к сожалению, буду занят, но моя супруга с радостью составит тебе компанию, дочь моя. Тем более что свежий воздух полезен для ребенка. А завтра мы обязательно погуляем по вечернему саду, — ответил король.

— Как вам будет угодно, — покорно согласилась я. С королевой общаться совершенно не хотелось, а вот к королю у меня было несколько вопросов по работе, так сказать. Но, если монарх не боится оставлять носящую его дитя жену наедине с дочерью, у придворных не должно остаться сомнений в душевном здоровье принцессы.

Валир облегченно вздохнул и восхищенно прошептал:

— Вот же ты стервочка! Сразу видно, что из нашего рода. Думаю, мы подружимся.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — улыбнулась «братцу». Теперь они все будут со мной дружить. Поняли, что король мне благоволит, вот и будут лебезить перед сестричкой, которая оказалась в фаворе.

До конца ужина больше не было никаких попыток меня дискредитировать. Валир завел разговор о моем досуге, предлагая выехать на охоту или устроить прием в мою честь. Сидящие рядом «братья» присоединились к беседе, уговаривая меня повеселиться. Я же отшучивалась и уверяла их, что еще не время, мотивируя отказ тем, что еще не привыкла к такому активному образу жизни и от постоянно мелькающих перед глазами новых лиц голова идет кругом.

— Я даже не со всеми своими братьями знакома! — проговорила, обводя взором сидящих за нашим столом. После чего перевела взгляд на соседний стол и спросила у Валира, наивно хлопая ресницами: — А что за леди с узорами на плечах сидят рядом с моими фрейлинами? Они из свиты ее величества?

— Да это же… — начал Валир, но его перебил Возрен, старший сын короля и первый наследник престола.

— Тебе еще рано знать такие вещи, сестра, — строго проговорил он, и все умолкли. Возможно, мне показалось, но складывалось такое впечатление, что Возрена братья боялись даже больше, чем самого короля.

— Мне уже семнадцать, — наивно возразила, изображая праведный гнев обиженной невинности.

Ответом мне был дружный хохот.

— Сущий ребенок, — покачал головой Возрен.

Рано мне, значит? А пансионеркам проходить практическое обучение, чтобы потом вас удовлетворять, не рано? Ненавижу! Как же я в этот момент ненавидела всех принцев! Уже прошел почти месяц с тех пор, как я покинула пансион, и у девочек наверняка начались практические занятия. Как же они с этим справились? И больше всего я переживала за Юлону, мне казалось, что она не выдержала такого унижения. Я просто обязана узнать о судьбе своих подруг!

По окончании трапезы фрейлины окружили меня, и мы дружной стайкой отправились в мои покои. План дворца я изучила еще накануне приезда, но уверяла девушек, что совершенно не помню, куда идти.

— Я не привыкла к таким огромным дворцам! Мой был значительно меньше, всего три этажа и два крыла. Да и придворных там не было.

Рыжеволосые сестры только усмехались и уверенной походкой шли впереди принцессы, что нарушало правила этикета.

— Леди, вам не кажется, что вы слишком торопитесь? — холодно поинтересовалась я у сестер. Процессия остановилась, и все замерли в ожидании развития событий. — Возможно, ваши кандидатуры и одобрила статс-дама, но не думаете же вы, что я буду терпеть неуважение. Знайте свое место.

Рыжеволосые головы почтительно склонились, и сестрички отошли в хвост процессии. Но злобные взгляды я заметила. Нужно будет поговорить с ними наедине. Ведь женщины далеко не глупы, иначе Мордок не приставил бы их ко мне, и должны понимать, что ставить под сомнение мой престиж опасно для всей операции.

Придя в свои покои, я оставила фрейлин в гостиной, а сама в компании Авройи, которую выбрала в помощницы, отправилась переодеваться для прогулки в саду.

С помощью Авройи и Мадолии быстро облачилась в вечернее платье для прогулок и вышла к фрейлинам, ожидать приглашения на прогулку от королевы. Я была уверена, что ее величество не ослушается мужа и придется нам терпеть друг друга весь вечер.

Королева лично почтила меня своим визитом. Двери распахнулись без предупреждения, и в мою гостиную вплыла ее величество Элинария Возренийская собственной персоной.

— Король желает, чтобы мы провели этот вечер вместе, — совершенно не пытаясь скрыть неприязни, произнесла она. — Я не желаю огорчать мужа. Следуй за мной.

Да, такого высокомерия мне не сыграть никогда! Но пришлось проглотить слабо завуалированное оскорбление и последовать за ее величеством. В данной ситуации радовало только то, что нам не суждено жить вместе в этом дворце на протяжении многих лет. В скором времени я покину родное королевство и освобожусь от нежелательного соседства.

Прогулка в саду была сущим фарсом. Королева со своими фрейлинами шла впереди, я со своими следовала за ней, и так продолжалось минут десять. После чего ее величество устала и возжелала посидеть на скамье. Я отослала свою свиту и подсела к ней.

— Возможно, ваши фрейлины научат моих придворным премудростям? — с намеком спросила у Элинарии.

Королева состроила недовольную гримасу, но приказала сопровождению отойти.

— Я не хочу враждовать с вами, ваше величество, и уж тем более не стремлюсь занять ваше место при дворе, — высказалась напрямую. — И мне непонятна ваша неприязнь, ведь я ни словом, ни делом ее не вызывала.

— Ты уже заняла то место, которое по праву принадлежит моей дочери, — неприязненно проговорила королева, поглаживая округлый живот. — Это моя дочь должна была стать принцессой Возренийской, а не ты, дурноголовая девчонка! Думаешь, я поверю слухам, что ты никогда не была больна на голову? Возможно, сейчас ты в своем уме, но скоро бесы вернутся, и ты опозоришься сама и опозоришь короля.

— Вы даже не представляете, как ошибаетесь. Скоро место принцессы Возрении освободится. А в сердце короля оно и так свободно, — усмехнулась я. — У вас нет повода для опасений. С вашей стороны было бы осмотрительней оказать мне поддержку. Это порадовало бы отца и возвысило вас как справедливую правительницу.

— Как же, слышала! Прекрасную принцессу отправляют к наминайцам. Вот будет им сюрприз! Не дай тебе богиня подвести Возрена и стать причиной войны, — прошипела королева.

Все мои попытки оказались напрасными, Элинария была глуха к моим доводам и не желала понимать очевидного. Грубость норовила сорваться с языка, но эта в высшей степени самолюбивая и недальновидная женщина была в положении, и я не посмела оскорбить будущую мать. Не смогла только удержаться от вопроса.

— Почему вы так уверены в том, что родится именно дочь? — спросила, рискуя навлечь на себя еще больший гнев королевы.

Но она на удивление спокойно восприняла мой вопрос и, любовно поглаживая живот, проговорила:

— Я видела ее во сне. Она самая лучшая девочка и станет спасением для Возрении.

Возможно, сидящая передо мной женщина была не лучшей королевой, но мать из нее получится просто замечательная. И это было достойно уважения!

— Уверена, что так все и будет, — не удержавшись, проговорила полушепотом.

— Ой! — вдруг вскрикнула ее величество. — Она толкается! Да как сильно! Ей понравился твой шепот, я чувствую.

— Позвольте? — спросила у королевы, протягивая руку к ее животу.

Элинария задумалась на мгновение, но снова охнув, разрешила. Я с величайшей осторожностью положила руку на живот королевы и прошептала:

— Ну, здравствуй, принцесса Возрении.

То, что произошло потом, я не смогла бы объяснить ни тогда, ни спустя годы.

Перед глазами встала немыслимая картина: высокий, много выше того, который занимал король Возрен, трон, невероятное множество людей, преклоняющих перед ним колени, и маленькая светловолосая девочка, восседающая на этом троне. И самым невероятным в этой картине было то, что я стояла рядом с этой девочкой, крепко держа ее за руку.

— Мне дурно! — сквозь дымку видения услышала я. — Кажется, пришло время.

В считаные мгновения набежали фрейлины, слуги и лекари. Королеву унесли во дворец.

Я тоже отправилась в свои покои; был уже поздний вечер, и бессонная ночь давала о себе знать. У входа отпустила всех фрейлин, кроме рыжеволосых сестер.

Предстоял нелегкий разговор с сообщницами. Судя по их поведению, они были посвящены во все детали заговора, и я считала необходимым расставить все по местам. Я принцесса и первая скрипка в этом оркестре, а они только мои помощницы, и никак иначе.

Войдя в гостиную и дождавшись, когда за фрейлинами закроется дверь, сразу же перешла к делу.

— Что вы себе позволяете? Возможно, мне стоит побеседовать с Мордоком о ваших выходках? — спросила, гневно глядя на сестричек.

Они синхронно усмехнулись, и в следующее мгновение я оказалась лежащей на полу, а мою шею передавило колено одной из девиц.

— Мы два года готовились к этой миссии, а кто ты? Жалкая выскочка, на кого наугад показали пальцем. Твое дело улыбаться и раздвигать ноги перед тем, кем надо, — прошипела напавшая на меня женщина.

— Поосторожнее, Манри. Не оставь синяков, — предупредила ее одна из сестер.

Я же чувствовала себя весьма некомфортно, но дышала без проблем. Что не помешало мне закатить глаза и изобразить удушье. В критической ситуации я становилась непревзойденной актрисой.

Нападающая ослабила хватку, давая мне возможность вскинуть руку и дотянуться до ее шеи. Женщина упала на пол как подкошенная. Вот и пригодились уроки наставника Эниро! Сестры бросились к ней, но замерли, увидев, как я приставила к шее поверженной соперницы выдернутую из прически острую инкрустированную рубином булавку.

— Я тоже не прохлаждалась в последние годы, — произнесла с усмешкой. Внутри все тряслось от страха, но внешне я была невозмутима. — Если мы не сработаемся, заменят вас, а не меня. А теперь подумайте, что сделают с теми, кто посвящен, но не оправдал надежд? Нам лучше не ссориться. Что скажете?

— Что ты с ней сделала? — враждебно спросила, кажется, Натисса, а возможно, и Ольгира. Их действительно было трудно различить.

— Всего лишь обездвижила… пока, — ответила я, продолжая держать острый шип у шеи Манри.

— Отпусти. Мы поняли, не дуры, — проговорила та, у которой голос был немного грубее, чем у сестер.

— Ты Натисса? — спросила, продолжая угрожать поверженной фрейлине.

— Да, — ответила она, стараясь выглядеть спокойной, и уселась на кушетку.

— С этой минуты вы должны уяснить, что я ваша принцесса, а вы всего лишь фрейлины, — произнесла я, поднимаясь и отбрасывая в сторону булавку. — В Наминайской империи ваше неповиновение может стать причиной провала. И вы прекрасно представляете, чем это грозит всем нам.

— Как скажешь, — недовольно проговорила Натисса, продолжая восседать на кушетке. Ольгира же бросилась к лежащей без движения на полу сестре.

— Не волнуйтесь, способность двигаться вернется через несколько минут, — успокоила я сестер. — Можете остаться или уйти, я и сама о себе позабочусь.

И гордо удалилась в спальню.

Раздеться мне помогла Мади, она же распорядилась насчет позднего ужина. Ведь на семейной трапезе я не смогла съесть ни кусочка. Тогда было не до еды, слишком опасалась сделать или сказать что-то лишнее. Сейчас на душе тоже было тревожно. Спокойствию не способствовали и приглушенные стенами, но все же доходящие до моих ушей крики королевы. Возможно, что-то пошло не так, или ее величество была настолько изнеженной, что кричала даже от малейшей боли. Мне уже доводилось слышать крики сестры, когда она рожала. Но Виколла кричала гораздо тише и только перед самым появлением на свет ребенка. Королева же еще только готовилась к этому действу.

Но, несмотря на волнительные события и шум за стеной, мне все же удалось уснуть, чтобы проснуться глубокой ночью от уже знакомого ощущения, что кто-то дышит в лицо. Стараясь не шевелиться и не сбиться с дыхания, открыла глаза и зажала рот руками, чтобы не закричать. Прямо передо мной светились два звериных глаза. Два больших глаза! Слишком больших для обычной собаки или волка.

Ночную тишину разорвал истошный вопль из-за стены, и через мгновение тонкий детский крик, в котором потонул звук глухого хлопка. Светящиеся глаза исчезли.

Я медленно, глубоко вдохнула, так же медленно выдохнула и закашлялась от неожиданности. Где-то за стеной, только уже не за той, которая разделяла апартаменты королевы и принцессы, а с другой стороны, прозвучал еще один вопль. Да что в этом дворце происходит? Встала, набросила халат и пошла проверять, что же случилось. Выйдя из своей спальни, обнаружила камеристку, носящуюся по комнатам и везде зажигающую свечи.

— Мади, что случилось? — спросила встрепанную, перепуганную до дрожи женщину.

— Баргест! Приходил баргест! — завопила она. — Я умру! Нам всем грозит смерть!

Мадолия убежала зажигать свечи в кабинете, а я присела на ближайший стул и попыталась найти в памяти информацию о смутно знакомом слове. Кажется, это было что-то из старой религии. Какой-то монстр или дух, являющийся тем, кому грозит смертельная опасность. Если бы этот баргест действительно существовал, мы с ним бы уже друзьями стали.

Вернулась камеристка; я приказала ей успокоиться и рассказать, что она видела.

— Огромный, глаза светятся! Зверь! Это баргест, я точно знаю. Мне бабушка рассказывала, как он выглядит. Он предвестник смерти! — эмоционально размахивая руками, поведала женщина.

Похоже, мой ночной гость случайно забрел не туда и перепугал Мадолию до полусмерти. В мифического предвестника смерти я не верила и была уверена, что если происходящее и связано со сверхъестественным, то, скорее всего, тут замешана магия. Вернее, какой-то маг. Король вряд ли бы стал бродить по ночному дворцу в обличье зверя, да и не умеет он менять облик, иначе подправил бы свою внешность. Из чего следует, что меня проверяют или пытаются запугать.

Ночную тишину нарушил колокольный звон. Торжественной звон. Мади вздрогнула, прикрыла уши руками и прошептала:

— Королева родила.

— Ну вот, а ты о какой-то смерти твердишь, — улыбнулась я. — Возможно, этот зверь был предвестником жизни. А сейчас пошли спать, еще слишком рано для подъема.

— Я не могу, не вернусь в ту комнату, — активно помотала головой камеристка.

— Ну, пошли тогда ко мне, на диване хоть приляжешь, — вздохнула я.

— Спасибо, ваше высочество. Благодарю, вы так добры и такая смелая! Ведь к вам вчера тоже баргест приходил? — затараторила Мади.

— Да не приходил ко мне никто, — отмахнулась я. — И прекрати эти еретические россказни. Этот твой баргест просто выдумка, которой детей пугают.

Остаток ночи я провела, накрывшись одеялом с головой. Мадолия притащила в спальню два больших канделябра и поставила один возле диванчика, а второй на туалетный столик перед зеркалом. Свет отражался в зеркальной глади и рассеивался по всей спальне, мешая спать и отбрасывая замысловатые тени.

Утро началось с визитов. Сначала явился Мордок. Мужчина посмотрел на меня с лукавым прищуром и облагодетельствовал комплиментом.

— А вы не только умны и красивы, ваше высочество. Вы еще и постоять за себя можете, — посмеиваясь, проговорил советник. — Порадовали старика.

— Я так понимаю, вам доложили о… небольшом недопонимании между мной и некоторыми из моих фрейлин накануне вечером? — спросила, возвращая интригану лукавую усмешку.

— Доложили, — не стал отрицать Мордок. — И весьма порадовали.

— Надеюсь, в дальнейшем подобных инцидентов не возникнет? Не хотелось бы удалять девушек из своей свиты, — проговорила я холодно.

— Больше они вас не огорчат, принцесса, — поклонился Мордок.

— Время покажет, — с некоторой долей сомнения приняла я заверения советника.

— Сегодня вы можете отдыхать. Вечером состоятся празднества в честь рождения принцессы Никеллы. Вы, должно быть, уже знаете, что сегодня ночью королева Элинария благополучно разрешилась, произведя на свет прекрасную, здоровую, по словам лекарей, девочку? — проговорил Мордок.

— Догадывалась. Теперь знаю, — улыбнулась мужчине. — Как чувствуют себя ее величество и моя сестра?

— Принцесса в добром здравии, а королева еще слишком слаба, чтобы принимать поздравления, — ответил советник. — Так вот, о чем это я… Ах да! Сегодня празднества, а завтра мы принимаем посольство Наминайской империи, и ваше присутствие необходимо. Переговоры о вашем визите в империю ведутся уже довольно давно, но завтра будет оформлено официальное приглашение к Наминайскому двору. У вас будет шанс блеснуть знанием наминайского языка, ваше высочество, — поведал мне посерьезневший Мордок.

— Мне еще долго предстоит демонстрировать и совершенствовать это знание, — усмехнулась в ответ.

После ухода Мордока принесли завтрак, но поесть спокойно мне не дали. Пришли рыжеволосые фрейлины, раскланялись и принесли извинения за вчерашний инцидент. Я их выслушала, извинения приняла и отпустила. Однако леди пожелали подождать меня и других фрейлин в комнате для рукоделия.

Я успела съесть почти весь завтрак, когда пришла первая фрейлина ее величества и уведомила, что королева желает меня видеть. Пришлось распроститься с мечтой доесть воздушный крем с бисквитами и отправиться на аудиенцию к королеве. Фрейлины-шпионки увязались за мной, но дальше королевской гостиной их не пустили. Меня же провели в спальню Элинарии.

В комнате стоял полумрак, окна были зашторены плотными портьерами. В воздухе висел тяжелый запах крови вперемежку со щекочущим нос ароматом молока. Королева лежала спиной на подушках и была очень слаба, но, увидев меня, попыталась сесть.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — подходя ближе, проговорила полушепотом. По другую сторону кровати стояла красивая, укрытая балдахином детская кроватка.

— Выйдите, — слабым голосом приказала Элинария фрейлинам и служанкам.

Когда все, кроме меня, покинули спальню, ее величество протянула ко мне руку и прошептала:

— Ближе…

Я подошла вплотную к кровати.

— Присядь, — указала королева на край своего ложа. А дождавшись, когда я устроюсь, заговорила более громко и уверенно: — Не буду скрывать, ты мне не нравишься и у меня нет желания с тобой общаться. Но и выбора у меня тоже нет. Никелла выбрала тебя, и я не смею противиться ее выбору. Ты должна стать нареченной матерью моей дочери. Мне осталось немного мучиться, скоро я умру, и ты должна пообещать, что, когда придет время, поможешь моей дочери — во всем будешь поддерживать ее.

Я хотела возразить, что королева просто ослаблена родами и в скором времени поправится, но Элинария остановила меня взмахом руки.

— Не стоит. Я знаю, что говорю. Моя девочка показала мне, что меня ожидает, что ожидает нас всех, — ослабев, прошептала ее величество. — Поклянись. Я не отпущу тебя, пока не получу клятву. — В подтверждение своих слов женщина схватила меня за руку, с неожиданной силой сжала ладонь.

— Вам просто немного нездоровится. Вы устали и переволновались, — попыталась я высвободить руку, но королева не желала отступать.

— Я не сумасшедшая! — почти прокричала она. — Моя девочка необычная. И не говори, что ты не почувствовала этого вчера вечером, когда положила ладонь на мой живот. Я видела это в твоих глазах! Не знаю, как так вышло, но Никелла обладает магией, и она считает, что ты сможешь ее защитить.

— Но я скоро покину Возрению, — попыталась я воззвать к рассудку королевы.

— Не покинешь или потом вернешься. Поклянись, а там судьба рассудит, — совсем слабым шепотом произнесла Элинария.

— Клянусь, — сдалась я. — Клянусь, что буду заботиться о вашей дочери, если нам суждено встретиться в будущем. Но это лишнее, вы и сами позаботитесь о своем ребенке.

— Иди. Я устала, — прошептала королева, отворачиваясь.

За все время нашего разговора из кроватки не донеслось ни звука. Но стоило мне подойти к двери, как новорожденная разразилась громким криком. Ребенок не унимался еще минут десять. Я слышала ее крики из-за стены, и в детском плаче мне чудился зов, словно девочка звала именно меня. Либо мы с королевой обе сошли с ума, либо малышка действительно является носительницей магических сил.

Мордок дал мне свободу на весь день, чем я и решила воспользоваться. Уединившись в кабинете, быстро написала, казалось бы, ничего не значащее сообщение для сестры. Вот только были в этом сообщении слова и обороты, по которым она наверняка поймет, от кого послание. Да и почерк мой Виколла узнает, но сестренка у меня сообразительная, лишнего не скажет и не сделает. Запечатав письмо, вызвала к себе Авройю.

Фрейлина вошла в кабинет и остановилась у дверей, испуганно переминаясь с ноги на ногу.

— Аври, милая, надеюсь, я могу тебе доверять? — спросила у несмело приблизившейся к столу девушки.

— Да, ваше высочество, конечно, можете, — заверила меня она, склоняясь в глубоком реверансе.

— Вот и хорошо. Возьми этот конверт и доставь его по указанному на обороте адресу. Это конфиденциальное поручение, я на тебя рассчитываю. И буду ждать вас с леди Виколлой в саду, у той скамьи, на которой вчера вечером отдыхали мы с ее величеством королевой Элинарией. Ступай, — напутствовала фрейлину.

Авройя поспешила удалиться, но я ее окликнула.

— Аври, — позвала девушку, а когда она обернулась, многозначительно посмотрела на конверт.

Девушка всплеснула руками, виновато улыбнулась, прочитала адрес доставки и спрятала конверт за корсаж.

После ухода фрейлины я еще долго сидела за столом и в задумчивости ставила кляксы на лист гербовой бумаги. Предстояло встретиться с сестрой. Встретиться, скорее всего, в последний раз, чтобы проститься с прошлым навсегда. На душе было неспокойно и больно. Виколла была единственным близким мне человеком. Будучи фавориткой, я могла бы довольно часто с ней видеться, принцесса же не может позволить себе привязанность к посторонней вдове низкого рода.

Прогнала непрошеные грустные мысли и отправилась к фрейлинам. Леди занимались рукоделием и обсуждали меня. Почему меня? Да потому что стоило мне войти, как все мгновенно умолкли, уткнувшись в шитье.

— Я желаю провести время на свежем воздухе, — уведомила фрейлин, развернулась и вышла. Девушки вскочили и последовали за мной.

В саду было достаточно многолюдно, день выдался солнечным, и придворные тоже наслаждались прогулкой. Я отпустила фрейлин, оставив при себе только рыжих сестричек, и отправилась к той самой скамье, которую вчера облюбовала королева.

Долго ждать не пришлось. Минут через десять, которые я провела, прогуливаясь поблизости от скамьи, приметила вдали знакомые фигуры и подозвала сестер.

— Я хочу сделать сюрприз наминайскому императору и приказала Авройе привести мне портретиста, — сказала фрейлинам. — Вы при дворе дольше меня и могли бы посоветовать, в какой обстановке было бы целесообразнее запечатлеть принцессу.

— Хм, портрет… — задумчиво проговорила Манри. — А это неплохая идея.

Натисса и Ольгира согласно закивали.

— Так можно прямо здесь, в саду, — сказала Манри. — Натисса, Ольги, принесите принцессе корзину с рукоделием и белую лилию в волосы.

Девушки без возражений убежали выполнять распоряжение сестры. Видимо, она была главной среди них.

— Лилия? — усмехнулась я. — Странный выбор.

— Ничего странного, принцесса, — спокойно ответила Манри. — Вопреки досужим мнениям, лилия является символом чистоты и королевской крови.

— А моим портретистом, похоже, будет женщина, — проговорила я, всматриваясь в приближающиеся фигуры.

— Не думали же вы, что фрейлина приведет принцессе мужчину? Все закономерно, — усмехнулась Манри.

— Возможно, и так, но мужчина мог бы сам озаботиться всем необходимым для работы. А хрупкой женщине не под силу таскать за собой мольберт и холсты, — возразила я. — Распорядитесь, пожалуйста, чтобы слуги принесли все необходимое.

— И оставить вас одну? — явно не обрадовалась Манри.

— Так Авройя уже практически здесь. Идите, — с нажимом сказала я рыжеволосой фрейлине, и она была вынуждена подчиниться.

Когда Авройя подвела к скамье Виколлу, поблизости не было никого.

— Аври, милая, сбегай распорядись о напитках, — сказала фрейлине, глядя на ошарашенную, но молча ожидающую в сторонке Викки.

Когда и Авройя отошла на значительное расстояние, я указала Виколле на скамью рядом с собой.

— Здравствуй, сестренка, — проговорила полушепотом, дождавшись, когда Викки устроится рядом.

— Рика, что происходит? Почему ты здесь? И какая вообще принцесса? Это ты — принцесса? Не смеши меня! — засыпала меня вопросами Виколла.

— Прости, Вик, я не могу ничего тебе объяснить. Но в скором времени я покину Возрению, и сейчас мы видимся с тобой в последний раз, а я даже обнять тебя не могу, — прошептала в ответ.

— Но зато теперь я знаю, что ты жива. Баронесса Ангори уведомила меня, что ты не смогла смириться со своей участью и была отослана в монастырь, ухаживать за королевой-матерью. — Виколла украдкой смахнула набежавшие слезинки.

— Прости, но и плакать тоже нельзя, — сказала сестре, сама с трудом борясь с этой напастью. — Обещаю, что, если вернусь в Возрению, ты об этом узнаешь. К сожалению, я не могу ничем тебе помочь, это привлекло бы внимание тех, чьего взгляда все стремятся избегать.

— Тайная канцелярия? — в ужасе прошептала Виколла.

— Ну, не сама же я себе на голову корону напялила, — усмехнулась в ответ.

Викки метнула взгляд на мою голову и тоже улыбнулась. Никакой короны там конечно же не было, но мы друг друга поняли.

— Вот, возьми пока это. Разбери и продай камни по отдельности, — прошептала, вынимая из волос гребень и незаметно подсовывая его сестре. — Ну, и за портрет получишь приличный гонорар. Все, фрейлины идут. Мы друг друга не знаем, и не забудь: я принцесса Саминкара.

Меня усадили на другую скамью, чтобы свет падал с нужной стороны, сунули в руки пяльцы, в прическу вставили лилию и заставили сидеть без движения. И сделали все это еще до того, как был установлен мольберт с холстом. Вернулась Авройя, привела служанку с корзинкой для пикника… В общем, фрейлины сопели и усаживали меня заново.

По прошествии часа идея с портретом уже не казалась мне такой блестящей, и принцесса изволила затребовать перерыв. Но отступать теперь было некуда, и мучения продлились почти до вечера. Когда моему терпению пришел конец, Виколла оторвалась от холста, подошла, сделала реверанс и сказала, что продолжит работу в любое удобное для меня время.

— Завтра с утра, — величественно ответила я и удалилась не оборачиваясь, предварительно велев Авройе обо всем договориться с портретисткой.

Только бы наминайские послы не заявились на рассвете! Мне так хотелось еще хоть разок увидеться с сестрой.

Но мои опасения не оправдались, послы явились не на рассвете, а на закате. В разгар празднества по случаю рождения принцессы Никеллы. Своеобразно так явились…

Прямо в центре приемного зала, между столами с яствами, распугав скоморохов и заставив всех, включая короля, испуганно повскакивать со своих мест, из ниоткуда появилось маленькое, но быстро разрастающееся серое облачко. Потом послышался приглушенный хлопок (кажется, что-то такое я уже где-то слышала), и из облачка вышли трое мужчин и две женщины.

Набежала стража. Незваных, а вернее нежданных так рано, гостей взяли в оцепление, а придворных в срочном порядке эвакуировали из приемного зала. Я пожелала остаться, так же как и принц Возрен. Королю же по статусу полагалось присутствовать, хотя, судя по выражению его лица, он этого не очень-то и хотел. Все понимали, кто явился таким экстравагантным образом, но король почему-то не желал отпускать многочисленную стражу. Вывод был очевиден: Возрен Седьмой до дрожи в коленях боялся магов, даже несмотря на то, что сам являлся одним из них. Ситуацию сгладил уверенной походкой вошедший в зал Мордок. Советник приказал страже выйти и остаться за дверью до дальнейших распоряжений, после чего подошел к королю, склонился и прошептал монарху что-то на ухо. Возрен Седьмой расправил плечи, величественно встал и наконец-то поприветствовал послов как полагается. Фарс, конечно, был жуткий, даже ребенок понял бы, кто в действительности правит Возренией. Но момент был упущен, и исправить что-либо не представлялось возможным.

— Ваш визит, которого мы так ждали, открывает новые границы и возможности в отношениях между нашими державами… — соловьем заливался король.

Мородок незаметно подошел ко мне и прошептал:

— Все намного хуже, чем мы думали. Они прислали военного переговорщика. Не подведи, девочка. Ты должна убедить всех, что жаждешь отправиться к наминайскому двору.

Я едва заметно кивнула, но на языке вертелась колкость относительно поведения драгоценного папочки. Он в один момент чуть не загубил все переговоры. И как только наш король мог удерживать трон столько лет? Вернее, как трон его до сих пор держит!

Пока король вещал о новых возможностях и достижениях, я рассматривала послов. Примечательно, что первым послом была женщина. Молодая, красивая леди в платье необычного покроя, с закрытыми плечами и длинными рукавами, но узкой юбкой чуть ниже колен с двумя разрезами на бедрах, в которых виднелись серебрящиеся в свете свечей непрозрачные чулки, стояла впереди делегации. На ногах у нее были элегантные остроносые ботиночки на тонком каблуке. Волосы у леди были распущены, что в Возрении считалось признаком если не инакомыслия, то скверной репутации уж точно. В шаге от первого посла стоял высокий широкоплечий мужчина в простой серой рубахе и серых же облегающих штанах. Обут мужчина был в странные узкие сапоги, казалось, вообще без подошвы. И этот мужчина беззастенчиво меня рассматривал. Когда я заметила его взгляд, посол не отвернулся, а уставился прямо мне в глаза, насмешливо изогнув бровь и криво ухмыльнувшись. Я величественно отвернулась, демонстрируя полное презрение к плохим манерам. Вторая женщина стояла рядом с глазеющим наглецом и периодически что-то ему тихо говорила, обводя взглядом окружающих. Одета она была примерно так же, как и первый посол, но выглядела значительно старше. Замыкающими были склонившие головы мужчины явно рангом ниже остальных, видимо, охрана.

Приветственная речь наконец-то закончилась, вызвав всеобщий вздох облегчения, и началось неформальное знакомство, в ходе которого выяснилось, что первым послом является не кто иная, как та самая негласная правительница Наминайской империи. Нет, она конечно же не объявила во всеуслышание, что является любовницей императора. Но в ознакомительной характеристике, которую я практически наизусть выучила, готовясь к роли принцессы, стояло ее имя — Раниярса Свободная. Его-то леди и озвучила. Необычная фамилия, но как нельзя лучше отражающая действительность. Наглым мужчиной оказался военный переговорщик, деликатно назвавшийся противоконфликтным атташе, стоящая рядом с ним пожилая леди вообще не пожелала объяснить, какую роль играет в посольстве, только извинилась за некоторую путаницу со временем. Не было учтено, что утро в Наминайской империи — это поздний вечер в Возрении.

В то, что послы об этом не подумали, верилось с трудом. Наверняка подумали, но сделали так, как было им удобнее. Не выгонит же их король, да и эффект неожиданности как нельзя лучше показал, чего стоит Возрен Седьмой. С другой стороны, продемонстрировали свои силы и полнейшее небрежение к нам. Их поступок прямо кричал: «Вы нам не нужны, это вам необходима наша благосклонность! Будьте рады, что мы вообще пришли». И этих людей я должна убедить, что являюсь послом мира и, самое главное, что мой визит выгоден обеим сторонам! Задача, прямо скажем, трудновыполнимая, но тем больше шансов добиться уважения наминайцев и позиционировать себя как достойную уважения личность… если справлюсь. Еще мне предстояло сломать свои стереотипы, потому что, судя по всему, у наминайцев существует равноправие полов. Что для меня было полной дикостью, ведь я выросла в среде преклонения перед сильным полом, где мужчина априори хозяин, а женщина должна подчиняться. Покорная, склоняющаяся перед мужчиной принцесса вряд ли вызовет уважение как у свободолюбивых женщин, так и у привыкших к сильным женщинам мужчин. После всеобщего знакомства король и первый посол удалились на приватную беседу, а мне же было поручено, как радушной хозяйке, развлекать гостей вместе с принцем Возреном.

Мы устроились за столом, и первой, как ни странно, со мной заговорила наминайская женщина.

— Принцесса, вы прекрасно держались, даже под провоцирующим взглядом сэра Вира. А этот человек способен вывести из равновесия кого угодно, уж поверьте моему опыту, — проговорила наминайка, поглядывая на беседующих принца и того самого сэра Вира.

— Видимо, сэр Вир не слишком-то старался, — улыбнулась я в ответ. — Прямой взгляд — недостаточная мера, чтобы лишить сдержанности дочь возренийского рода.

Женщина звонко рассмеялась, демонстрируя еще одно отступление от привычных для меня норм поведения.

— Мои учителя, по всей видимости, не сочли нужным упомянуть о правах женщин в Наминайской империи, — сказала я, дождавшись, когда собеседница успокоится.

— Ничего удивительного! — воскликнула она. — Было бы странно, если бы ваши мужчины начали трезвонить на каждом шагу, что не везде женщина является рабыней. Но лично в вас, принцесса Саминкара, я не ощущаю присущего местным жительницам раболепства. Вы даже к собственному отцу относитесь с некоторой долей тщательно скрываемого превосходства. Я права?

«Да, если он идиот!» — Но это я подумала, вслух же произнесла совсем другое.

— Ваша прямолинейность несколько выбивает из колеи, — проговорила с вежливой улыбкой.

— Не сказала бы. Насколько я чувствую, вы вполне уверены в себе, ваше высочество… а вот такое обращение вам не нравится, — задумчиво разглядывая меня, ответила женщина. — Вы отличаетесь от других членов королевской семьи. С чем же это связано?

— Возможно, причина в том, что я нахожусь при дворе всего несколько дней. Большую часть сознательной жизни я провела в отдалении от придворной суеты и нисколько об этом не жалею, — сказала сущую правду. Даже напрягаться, чтобы солгать, не пришлось.

— А вы мне нравитесь, — вынесла вердикт наминайка.

Ну что ж, с одной общий язык нашла. С остальными наверняка будет сложнее.

Уже была глубокая ночь, и мне пришлось выпить три бокала вина, что привело к тому, что мы с пожилой женщиной, которую звали Айя, сидели рядышком и бессовестно обсуждали принца Возрена и сэра Вира, решивших поупражняться в фехтовании… тоже под воздействием выпитого вина. Причем Возрен был откровенно пьян, а Вир почти трезв. Но оба не желали сдаваться и переломали уже несколько рапир об невероятным образом подворачивающуюся под удары мебель.

— А твой брат ничего так мужчина, ловкий, и сложен недурно, — шептала Айя.

— Ваш сэр тоже ничего, хорошо держится, — отвечала ей я.

— Поддается, — доверительно поведала мне Айя.

— Правда? Вот уж не подумала бы, — покачала я головой.

— Так принц же, да и в гостях мы, неудобно, — глубокомысленно изрекла Айя.

— А-а-а, ну, тогда понятно, — протянула я.

В общем, диалог получался малосодержательным, но приятным.

Мы так увлеклись зрелищем, а мужчины самим действом, что не заметили, как король и первый посол вернулись в зал.

— Ваша позиция мне ясна, но я хотела бы лично пообщаться с принцессой, — громко проговорила Раниярса Свободная.

— Завтра у вас непременно будет такая возможность, — заверил ее король. — А сейчас уже поздно. Пора отходить ко сну.

— Я провожу принцессу Саминкару в ее покои, если вы не возражаете, — неожиданно вызвался сэр Вир, отбрасывая рапиру и подходя к столу.

— Не думаю, что это отвечает правилам приличий, — возразил заметно утомившийся король.

— Это жест вежливости, — возразила первый посол Раниярса. — И никоим образом не нарушает наши устои.

Слово «наши» леди выделила интонацией, делая акцент на еще одно возренийское правило: «Гости должны чувствовать себя как дома».

— Буду рада вашей компании, — проговорила я, вставая из-за стола. — Тем более что вам тоже потребуется проводник, и все правила приличий будут соблюдены.

Сэр Вир чуть заметно склонил голову в знак согласия со мной. Король же, судя по всему, оскорбился, что послы не подчинились его воле, но открыто возражать не стал, это продемонстрировало бы недоверие монарха к посольству.

Посол галантно предложил мне свою руку, но я не спешила воспользоваться его предложением, так как мужчина забыл расправить подвернутые перед поединком рукава. А прикоснуться к обнаженной руке мужчины было бы равносильно прямой демонстрации благосклонности леди. Сэр Вир в ожидании смотрел на меня, выказывая искреннее удивление тем, что я тяну время. Я тоже смотрела на него, только с едва заметной усмешкой. Вряд ли этот человек не знал таких тонкостей местных обычаев, он не походил на того, кто плохо готовится к важной встрече. Из чего следовало, что посол Вир в очередной раз провоцировал меня на неосмотрительный поступок.

Поняв, что я не собираюсь поддаваться на провокацию и нисколько не смущена заминкой, сэр Вир опустил взгляд на свою руку, вполне достойно изобразил неловкость и расправил рукав.

— Прошу прощения, ваше высочество, я ни в коем случае не желал вас скомпрометировать. Вы сразили меня своей красотой, так что проявите милосердие и простите мне мою рассеянность, — произнес мужчина, повторно предлагая мне руку.

— Прощаю, — великодушно кивнула я. Как же, рассеянный он! Еще минуту назад и не смотрел на меня, а тут вдруг красотой прельстился.

Мы с послом удалились из зала, а провожать нас вызвался не кто иной, как советник Мордок. Кто бы сомневался! Этот интриган понял, что послы прибыли не со столь дружественными намерениями, как ожидалось, и теперь будет неустанно присматривать за мной, опасаясь, что неопытная протеже совершит ошибку под влиянием более опытных в политических играх противников. Но я прекрасно понимала, что нахожусь в змеиной яме, и каждое движение может привести к фатальным событиям, и даже малейшая ошибка может оказаться последней в моей жизни. А расставаться с жизнью в мои планы не входило. Слишком мало я еще прожила, чтобы сдаться сейчас, когда появился пусть и крохотный, но шанс вырваться из сковавших меня четыре с лишним года назад оков. Я и жила-то только до тринадцати лет, а потом родители умерли, и меня, так удачно подходящую по возрасту для пансиона, буквально продали. Мне ведь даже не позволялось покидать территорию Пансиона искусных фавориток. А сестре разрешили только раз в год приезжать и проводить со мной не более двух часов, под строгим надзором персонала. Да, я не была отданной в аренду, как шутили подруги о своем положении, я была собственностью пансиона. Мне, возможно, по окончании службы при дворе и титул не дали бы. Судьба же преподнесла мне действительно королевский подарок, возможность получить хоть и эфемерную, но свободу.

— Вы чем-то огорчены? — отвлек меня от раздумий голос сэра Вира.

— Немного утомилась. Не привыкла к столь поздним увеселениям, — ответила послу, буквально ощущая спиной напряженный взгляд Мордока.

— Да что вы говорите? — удивился посол. — Принцесса Возрении — и не привыкла к придворному ритму жизни?

— Я не жила при дворе. Отец оберегал меня от суеты и порочности этого мира, — ответила, глядя вперед. Вир наверняка прекрасно это знал, но продолжал игру, а я так устала от постоянного старания лгать правдоподобно, что готова была прямо сказать послу, что его попытки лишить меня самообладания смешны и утомительны.

В этой ситуации радовало одно — он не воспринимал меня как серьезного противника. Да, меня проверяли, но не считали достаточно умной, чтобы это понять.

— Ну что ж, тогда не буду утомлять вас еще больше. Но надеюсь побеседовать с вами завтра, — чуть склонив голову, проговорил Вир.

— У нас будет достаточно времени для общения, — заверила я мужчину. Пусть он еще не уверен, но я обязательно отправлюсь с ними в Наминайскую империю.

Оставшуюся часть пути к мои покоям мы прошли в молчании. У дверей посол пожелал мне доброй ночи, откланялся и удалился в сопровождении Мордока.

Насыщенный событиями утомительный день закончился, но и ночь не принесла мне покоя.

Сил не осталось даже на то, чтобы принять ванну. С помощью Мади переоделась в ночную сорочку, даже не выказав недовольства тем, насколько откровенным было приготовленное камеристкой одеяние, и рухнула в кровать, утопая в объятиях перины.

Кто-то настойчиво лез к моему лицу. Я сонно ворчала и отмахивалась, не желая расставаться с приятной дремой. Когда стало щекотно, наотмашь ударила рукой… и окончательно проснулась от режущего уши визга и от боли в руке. Резко села, в темноте наткнувшись на что-то лбом, и визг перешел в некое подобие похрюкивания, переходящего в скулеж. Было настолько темно, что разглядеть что-либо не удалось. Но страха не было. Напротив, стало жалко неведомого гостя. Он с завидным рвением приходит меня навестить, а я его так негостеприимно встречаю.

— Больно? — спросила с участием.

— Ы-ы-ы! — ответил невидимый гость.

И как-то не понравилось мне это «ы-ы-ы», уж больно по-человечески оно прозвучало.

— Кто здесь? — спросила сдавленным шепотом. Если некое неопределенное животное, скорее всего магического происхождения, это одно. Но если ко мне по ночам захаживает человек, это уже совершенно непозволительно!

Ответом мне был глухой хлопок. А в следующее мгновение дверь приоткрылась, в щель сначала просунулся трясущийся канделябр с зажженными свечами, а уже за ним показалось испуганное лицо камеристки.

— Иди спать, — махнула я на нее рукой. — Все хорошо, просто сон плохой приснился.

— Так выл же кто-то, — озираясь, прошептала Мади.

— Вон! — прикрикнула на служанку.

Дверь захлопнулась, а я еще долго лежала и гадала: чего же добивается мой ночной гость?

Уснула только с первыми лучами солнца, надеясь на то, что двор по обыкновению проснется только к обеду. Но выспаться так и не удалось. Меня пожелала увидеть королева. Ее величество Элинария отправила фрейлину с поручением во что бы то ни стало привести принцессу Саминкару.

Пришлось вставать, спешно принимать ванну и отправляться на аудиенцию к королеве с еще мокрыми волосами, спрятанными под сетку. Голову неприятно тянуло от веса забранных в закрепленную на голове сеточку влажных волос, в висках стучали неугомонные молоточки от бессонной ночи и выпитого накануне вина, но я спешила на встречу, предчувствуя что-то важное не только для королевы Элинарии, но и для меня.

Стоило мне переступить порог спальни ее величества, как королева приказала окрепшим голосом:

— Все вон!

Помещение мгновенно опустело, остались только я, Элинария, спящая в кроватке еще совсем несимпатичная малышка… и король. Но я не уделила внимания царствующей чете, мой взгляд неотрывно следил за новорожденной принцессой. Но вдруг девочка открыла ярко-голубые глазки и посмотрела прямо на меня, осмысленно посмотрела. И я, урожденная графонесса, воспитанная фаворитка, ставшая принцессой, склонила голову перед новорожденным ребенком. Я этого совсем не хотела, но какая-то неведомая сила заставила меня преклонить голову и почтительно уставиться в пол.

— Подойди, дочь, — холодно произнес Возрен Седьмой.

— Прекрати. Мы знаем, что эта девочка не твоя плоть и кровь, — изрекла королева. Я подняла голову и подошла, но не к королю, а к кроватке принцессы Никеллы.

— Как ты смеешь ослушаться своего короля! — возмутился его величество.

— Не кричи, муж мой. Неужели не видишь, что наша дочь выбрала ее? — спокойно осадила короля Элинария. — Нам остается только повиноваться.

— Не подходи к моей дочери! — возопил Возрен Седьмой и бросился мне наперерез. Но, сделав всего пару шагов, замер, согнувшись, схватился за спину и застонал. Я метнула взгляд на его величество и хотела подбежать к нему, чтобы поддержать. Ведь королева была еще слаба и лежала в постели, и, кроме меня, некому было помочь королю. Но стоило мне повернуться, как будто раскат грома прозвучал прямо в голове: «Стой, принцесса без королевства! Не это твоя юдоль». Я замерла, не смея пошевелиться. Король стонал от боли, тщетно пытаясь разогнуться, королева обреченно смотрела на собственную дочь, а мне оставалось только молиться богине, чтобы меня не обвинили во всем происходящем. Но по-настоящему страшно стало, когда я увидела во взгляде ее величества Элинарии мольбу о помощи. Обращенную ко мне мольбу! Решение пришло в голову, как подсказка свыше. Я сделала два решительных шага, очутившись перед колыбелью, уверенно протянула руки и подняла малышку, прижав ее к груди. Его величество разогнулся и, утирая катящийся по лицу пот, опустился на кровать. Королева Элинария облегченно вздохнула, будто до этого момента боялась дышать, а меня переполнило незнакомое доселе чувство благоговения.

Малышка принцесса была такой легкой, но в то же время ответственной ношей, что я сама испугалась своей смелости. Секундный порыв обернулся неразрешимой задачей: вернуть ребенка в кроватку или продолжать прижимать к себе комочек живого чуда. Я не смогла решить эту задачу самостоятельно. Медленно подошла к ложу королевы и спросила едва слышным шепотом:

— Не хотите взять ее на руки?

Королева округлила глаза, будто ей предложили что-то предосудительное. Но я не придала этому значения и, наклонившись, буквально заставила мать взять на руки собственное дитя. Девочка тут же начала тереться личиком о сорочку ее величества, ища материнскую грудь.

— Забери ее! — возопила королева Элинария. — Я не опущусь до мещанского обычая вскармливать грудью, как дворовый скот!

А я чувствовала, что именно это и нужно маленькой принцессе, и не посмела вмешаться. Маленькая, еще совсем слабая девочка высвободила ручку и, будто точно зная, что делает, отдернула полу сорочки на груди матери. В следующее мгновение принцесса уже жадно впилась в материнскую грудь.

Элинария вскрикнула от боли, но я только отвернулась, чтобы не смущать кормящую мать.

— Это неслыханно! — возмутился пришедший в себя король.

И полным шоком было для меня услышать тихий голос ее величества:

— Тише, Возрен. Напугаешь нашу малышку, подавится.

Я обернулась и увидела, как королева Элинария кормит грудью свою дочь, одновременно улыбаясь и морщась от боли.

На меня больше никто не обращал внимания, и я просто ушла, поняв, что моя миссия выполнена… по крайней мере сегодня.

После легкого завтрака я вновь изъявила желание прогуляться по саду. После получасового променада Авройя оповестила меня о прибытии портретистки, и опять началась пытка позированием. Только сегодня нас с Виколлой ни на минуту не оставляли одних и мы даже словом обмолвиться не смогли. Но порадовало то, что нас отвлекли, и портрет был все еще не закончен. А отвлек нас Мордок. Он лично явился в сад, благосклонно покивал головой, узнав о моей затее с портретом, и, низко поклонившись, объявил:

— Ваше высочество, через час состоится обед с посольством Наминайской империи, и его величество король желает, чтобы вы присутствовали.

— Передайте отцу, что я непременно буду, — ответила советнику, заметив, как Викки скривилась, услышав, что я назвала короля отцом. Да мне и самой было неприятно называть так постороннего человека. Появлялось ощущение, что предаю память об умерших родителях, но, с другой стороны, папа меня понял бы и не осудил. Я никогда никого другого не назову отцом в душе, это же была игра, притворство во имя выживания. И Виколла должна это понимать. Фрейлины отпустили портретистку, дружно восхищаясь ее творением, которое мне так и не показали, убедив, что лучше будет увидеть уже готовый портрет.

К обеду меня готовили как к величайшему торжеству, что не помешало мне жестоко оторвать излишне пышные кружева на коротких рукавах и поясе изумрудно-зеленого платья, категорически отказаться от пяти нижних юбок и надеть те туфельки, которые понравились, а не те, которые выбрали фрейлины. Над прической и макияжем я тоже надругалась, отказавшись от увесистого шиньона и уверенно стерев со щек румяна, а с губ красную помаду. От белил я категорически отказалась еще в первый день пребывания при дворе. Превращать себя в бледное подобие привидения не было никакого желания, тем более что я от природы была достаточно светлокожей. Взглянув на свое отражение, принцесса Саминкара осталась довольна увиденным и отправилась покорять наминайских послов.

Обед проходил в небольшом зале, где стоял всего один стол, и накрыт он был на шесть персон. За столом уже присутствовало посольство в полном составе и принц Возрен, даже двое сопровождающих стояли, склонив головы, за спинами послов. При моем появлении мужчины встали. Сэр Вир отстранил слугу и лично придвинул мне стул. Когда я устроилась, принц и посол тоже вернулись на свои места за столом. И только спустя десять минут, проведенных в бессмысленных вежливых разговорах, нас почтил своим присутствием король Возрен.

Все поднялись, отдавая дань уважения короне. Король степенно занял место во главе стола и величественно кивнул, позволяя нам сесть.

— Прошу извинить мне небольшое опоздание. Спутал, знаете ли, время проведения обеда, — проговорил Возрен Седьмой.

Его конечно же заверили в том, что ничего страшного в этом нет. Но даже дурак понял бы, что это маленькая месть за внеурочное появление послов. На мой взгляд, поступок мелочный, глупый и не достойный короля. Но меня никто не спрашивал, и король в советах не нуждался. Монарх априори прав, даже если выглядит это полным абсурдом.

За обедом говорили в основном о вкусовых пристрастиях и обычаях, об отличии наминайской кухни от возренийской. Политические вопросы не поднимались, а если кто-то вскользь и упоминал о том, что могло привести к диалогу на политическую тему, послы ловко направляли разговор в другое русло. Дипломатичности наминайцам было не занимать, королю стоило бы поучиться у них. Я старалась говорить как можно меньше, в основном отвечая на прямые вопросы или делясь своими впечатлениями об очередном блюде наряду со всеми. В общем, обед прошел в дружественной, я бы сказала, семейной обстановке. Сказала бы, если бы не знала, для чего весь этот цирк устроен. Король усердно демонстрировал возренийское радушие, которого в действительности и в помине не было. В народе ходили легенды о том, как при дворе относятся к незначимым и незваным гостям. Случалось даже, что какого-то незадачливого молодого и неопытного герцога бросили в темницу за то, что явился ко двору без приглашения или дозволения посетить короля. Многих дворян отлучали от двора за попытку пристроить во дворце кого-нибудь из родственников без разрешения его величества. В общем, не жаловали при дворе гостей. И наминайцы наверняка об этом знают, вот король и лезет из кожи, чтобы переубедить их. Ведь Наминайская империя не чета соседним герцогствам и мелким княжествам, с которыми можно не церемониться.

По окончании обеда его величество предложил прогулку по дворцу и его окрестностям. Сейчас будет хвастаться. И судя по усмешкам послов, так думала не только я. Сам король предложил руку леди Раниярсе, принц Возрен вызвался сопровождать леди Айю, ну а мне достался опять сэр Вир. Так мы и отправились на экскурсию, в составе трех пар, за которыми по пятам следовали два наминайских охранника, а шагах в десяти за нами плелась королевская свита, куда ж без нее.

Знал бы король, к чему приведет эта прогулка, ни за что не потащил бы высоких гостей на променад.

В первую очередь король пожелал показать гостям галерею, увешанную портретами его славных предков.

— Вот мой пращур, Возрен Первый, основатель нашего королевства. Это был выдающийся человек, сумевший объединить разрозненные княжества и герцогства и возглавить созданное им объединение, — с явной гордостью в голосе вещал король.

— А это его внук, Возрен Второй, тоже немало потрудившийся на благо и процветание Возрении… — И так его величество прошелся по всем Возренам, их женам и сыновьям.

Мы же следовали за ним и делали вид, что очень заинтересованы.

— А это мой отец, Возрен Шестой, — изрек король, указывая на огромный портрет, выступающий от стены намного больше по сравнению с предыдущими, словно для этой картины стена специально была надстроена.

Не успел его величество начать расхваливать своего славного родителя, как что-то затрещало, и портрет, сорвавшись с крепления, начал падать на нас. А это было изображение короля в полный рост, в натуральную величину! Про толстую золоченую дубовую раму даже думать не хотелось, если такая упадет на голову, вряд ли повезет остаться в живых. Все бросились врассыпную. Меня буквально выдернул из-под падающей картины сэр Вир, и мы повалились на пол. Портрет с грохотом упал, рама развалилась на части. Холст порвался, и из дыры в его центре виднелся монарший зад так и не успевшего отбежать короля. Поднялась суета, его величество доставали из-под холста, помогали встать и отряхнуться от пыли. Никто не пострадал, но паники было много. Мне подал руку и помог встать один из охранников наминайского посольства. Я подняла взгляд на мужчину, чтобы поблагодарить, и вздрогнула. Нет, он не был страшен, наоборот, мужчина был весьма привлекателен. Но на его левой скуле красовался характерный синяк в виде трех точек. Невольно метнула взгляд на еще ноющую от встречи с мордой ночного посетителя руку. Ведь я ударила его тыльной стороной ладони, и болели у меня как раз три косточки. Нет, не может быть! Посольство прибыло уже после того, как этот зверь заявился ко мне впервые. Встряхнула головой, отгоняя нелепое предположение, скупо поблагодарила охранника и побежала проявлять дочернюю заботу о пострадавшем родителе. Но преследовала мысль о том, что об этих двух почти незаметных сопровождающих нам ничего неизвестно, а они ведь могут оказаться кем угодно. Не мешало бы присмотреться к охране посольства.

— Хм, интересно, — громко проговорила леди Раниярса, глядя на стену. Я проследила за ее взглядом… и замерла.

Оказалось, что под портретом моего «деда» скрывалась другая картина, что объясняло, почему портрет так выдавался вперед. Теперь взглядам открылась совершенно иная работа, рядом с Возреном Шестым, не таким величественным, как на предыдущем портрете, стояла стройная и просто невероятно красивая женщина.

— Королева-мать, — благоговейно прошептала я и прикусила язык в надежде, что меня никто не услышал.

— Кстати, ваше величество, а где ваша драгоценная матушка? Я бы хотела пообщаться с соотечественницей. Тем более что она является родственницей нашего императора, — осведомилась Раниярса Свободная. Вот теперь воцарилась полная тишина, даже сбежавшиеся на грохот придворные затаили дыхание.

— Матушка утомилась от мирской суеты и пожелала удалиться от двора, посвятив себя служению богине, — величественно изрек король. — А сейчас прошу следовать за мной. Я покажу вам гордость Возрении, бьющие до небес фонтаны и богатые сады, окружающие дворец.

— Почту за честь лицезреть возренийские чудеса в столь изысканной компании, — витиевато проговорила Раниярса, снова беря короля под руку. Неужели его величество не заметил изрядную долю сарказма в ее голосе? Но король только снисходительно улыбнулся и повел леди прочь от портрета матери. Конфуз был замят, но вряд ли забыт. Послы наверняка еще пожелают встретиться с королевой-матерью. Я на их месте точно пожелала бы.

Фонтаны действительно выглядели впечатляюще. Струи воды вздымались высоко вверх и опадали мириадами искрящихся на солнце бриллиантовых капель. Зрелище было завораживающим. Впечатление портил только излишне влажный, пропитанный болотным запахом воздух. Но если не приближаться, а любоваться этим действом на расстоянии, возренийскими фонтанами действительно можно было гордиться.

— Вы так восхищенно смотрите, словно впервые увидели эти фонтаны, — тихо проговорил сэр Вир, наклонившись ко мне.

Я отстранилась, улыбнулась вежливо, но ответила немного суше, чем собиралась:

— Такой красотой не постыдно восхищаться ежедневно, как в первый раз. Но не всем дано постичь глубину прекрасного. — И тут же попыталась сгладить грубость: — С вашей стороны было бы лукавством утверждать, что вас не восхищает это зрелище.

— Восхищает, — согласился посол. — Меня всегда восхищает красота. Вечно бы любовался. — И говорил он это, неотрывно глядя на меня.

Похоже, сэр Вир не оставит попыток пробить мою невозмутимость. Возможно, другая леди и смутилась бы, но я была уверена, что этого человека моя красота интересует в последнюю очередь, я для него политическая фигура на мировой карте, а не женщина. Вот только он, похоже, считает меня пешкой, я же намеревалась стать более значимой фигурой.

Мельком осмотревшись, заметила, как тот самый охранник с синяком поспешно отвел взгляд в сторону. Все-таки не простой это сопровождающий. Возможно, стоило сказать Мордоку, что следовало бы присмотреться к нему. Но мне почему-то казалось, что не стоит привлекать внимание советника к мужчине. Если это действительно он наведывается ко мне по ночам, я же могу остаться виноватой. В любом случае, необходимо разобраться с ночным гостем. Так что сегодня я лягу, но не усну, пока не поймаю своего посетителя за хвост… в переносном смысле, разумеется.

После прогулки сэр Вир изъявил желание побеседовать с его величеством наедине, нам же с принцем Возреном предстояло продолжить развлекать леди Айю и Раниярсу Свободную.

— А как вы смотрите на экскурсию по столице? — спросил принц, беря обеих леди под руки и увлекая на ведущую к парадным воротам аллею.

— Надеюсь, принцесса Саминкара составит нам компанию? — осведомилась леди Айя, оборачиваясь и улыбаясь мне.

— Безусловно, я ни за что не пропущу увлекательную прогулку, — заверила я ее. — Только вызову свою компаньонку.

— Вы всегда придерживаетесь всех предписаний? — с усмешкой спросила Раниярса. — Попробуйте хоть раз отступить от скучных правил. Уверяю вас, ничто не доставляет такого удовольствия, как осознание собственного бунтарского духа.

Это была очередная провокация, но я чувствовала, что именно на этот вызов должна ответить.

— А ведь вы правы, леди Раниярса, — проговорила с улыбкой. — Компаньонка будет обузой.

— Не слишком ли ты осмелела, сестрица? — плохо скрывая недовольство, спросил принц Возрен.

— Нет, как раз в меру, — улыбнулась я брату.

Выйдя за дворцовые стены, мы сразу же окунулись в кипящую жизнь города. Если не присматриваться, можно было подумать, что принц, принцесса и двое высочайших гостей растворились в городской суете, смешавшись с прохожими. Но в действительности за нами неотступно следовали как двое наминайских охранников, так и с десяток стражников, переодетых в одежду рядовых горожан. Но это была всего лишь предосторожность. Никто не посмел бы даже слова неприветливого сказать первому наследнику, которого жители столицы от мала до велика знали в лицо. А уж тот факт, что с нами были две обладающие магическими способностями женщины, сводил риск к нулю. Мы бродили по широким жилым и торговым улицам, рассматривали наиболее изощренные архитектурные диковинки, заглядывали в витрины и вообще вели себя как обычные люди на воскресной прогулке. И это могло бы продолжаться часами, если бы не введшая меня в ступор встреча. Когда мы прогулочным шагом шли по торговой улице он они Раниярса самозабвенно ругала нашу в чем-то пуританскую, а в чем-то, напротив, развратную моду, открылась дверь лавки готового белья, и прямо передо мной на мостовой появилась Дамон. Я не просто замерла — горло перехватил спазм, в груди будто огнем полыхнуло, а в мозгу испуганной птицей забилась паническая мысль: «Ну, вот и все, закончилась твоя королевская игра, Рика».

Баронесса Ангори частенько отправляла кого-нибудь из девушек за покупками, не доверяя деньги прислуге, а пансионеркам они были ни к чему, и девочки не стали бы обворовывать самих себя. Но почему же она отправила именно Дамон, да еще и сегодня? Судьба опять решила устроить мне встряску.

Дамон окинула меня придирчивым взглядом, перевела его на моих попутчиков, развернулась и пошла впереди нас, с трудом волоча за собой полную корзину покупок.

— Куда? — крикнул ей ожидающий у старенького экипажа кучер.

— Платков не было. Сейчас в соседней лавке гляну, — ответила ему Мона, обернувшись и мимоходом подав мне непонятный знак глазами.

Способность дышать вернулась вместе с осознанием, что Дамон узнала, но не выдаст.

— Вам нехорошо? — озабоченно спросила Айя.

— Нет-нет, идемте, — заверила я леди.

Пройдя несколько шагов, Дамон опять обернулась, округлила глаза и зашла… в лавку дамского белья. И как я смогу последовать за ней? Принц Возрен ни за что туда не войдет, тем более в компании нескольких женщин. Это может запятнать репутацию будущего монарха.

— Солнце печет нещадно. Мне необходимо укрыться в тени, — пролепетала я, прикладывая ладонь ко лбу и сворачивая к лавке.

— Потерпи, сестрица, за углом будет приличный обеденный двор, там и отдохнем, — сказал Возрен.

— Я больше не могу это выносить! — заявила я и юркнула в приоткрытую дверь.

За спиной донеслось:

— Идите, я побуду с ее высочеством. Мы вас позже догоним.

Это был голос леди Айи. Еще при первой встрече я заметила, что она довольно точно угадывает эмоциональное состояние окружающих, или даже скорее не угадывает, а считывает. Вот и сейчас женщина, видимо, почувствовала мое волнение. Но ее присутствие при разговоре с Дамон станет катастрофой. И что же мне теперь делать?

В лавке было светло, но немноголюдно. Вернее, не было никого, кроме работниц и Моны, которая усердно делала вид, что рассматривает довольно откровенные, я бы даже сказала, вызывающие комплекты белья. Учитывая, что пансионерок обеспечили гардеробом, ее интерес был явно наигранным. Да и цены в этом заведении были впечатляющие. Вряд ли денег, выделенных директрисой на платки, носочки и прочие мелочи, хватило бы даже на простенький комплект из имеющихся здесь.

— Ой, какая прелесть! — пропела, озираясь, леди Айя. — Вы отдохните, ваше высочество, а я пока осмотрюсь, — сказала она и убежала в дальнюю часть салона, к вешалкам с самыми пикантными образцами. Кто бы мог подумать — пожилая, высокопоставленная леди, и имеет такую слабость.

Дамон сверлила меня взглядом, но подходить не спешила. Я медленно приблизилась к ней, тоже делая вид, что разглядываю товар, наклонилась и прошептала:

— Спасибо.

Дамон смерила меня взглядом, но промолчала.

— Спасибо, что не выдала, — вновь прошептала я.

— За кого ты меня принимаешь? — прошипела она в ответ. — Мы вообще-то в одной лодке. Хотя, ты смотрю, неплохо устроилась… ваше высочество. Рассказывай.

— Не могу, — беспомощно пожала я плечами. — Лучше ты расскажи, как там наши?

— Ну-у, долго рассказывать придется, — усмехнулась Мона.

— А ты покороче, — поторопила я ее.

— В общем, так, — начала девушка, оглядываясь по сторонам. — Когда ты пропала, началась такая паника, что мы думали, директрису в дом для умалишенных свезут. А тут еще и твоя сестрица заявилась. Ей сказали, что ты сорвалась и была отправлена в монастырь. А сорвалась-то Юлонка, она такую истерику устроила, когда обнаружилось, что тебя по ошибке вместо нее забрали. В общем, баронесса отправила ее ухаживать за королевой-матерью. Говорят, старая королева совсем плоха, а посторонних к ней не пускают. Вот Санни и пристроила Юлону. Но нам никто ничего не объяснял. Ну, мы с Касиян подумали и подняли всех девочек. В общем, нам рассказали про Юлону, а про тебя настоятельно посоветовали вообще забыть. А ты как?

Я пожала плечами, покосилась на леди Айю и прошептала.

— Я верчусь, как могу, но страшно. В плохое дело меня втянули. Юл точно не сдюжила бы. Ты меня не видела! И даже девочкам не говори, опасно это. Может, еще и увидимся, если выживу.

— Ты нос-то не вешай. Мы прилежно учимся, так что скоро присоединимся к тебе во дворце, — подмигнула Мона.

— Бежать вам надо. При дворе долго не продержитесь, — едва слышно прошептала и отошла, заметив, что леди Айя приближается.

— Постой, — схватила меня за руку Дамон. — Что значит — не продержимся?

— Девушка, вы бы ручку-то убрали. Как-никак с ее высочеством принцессой Саминкарой разговариваете, — холодно произнесла Айя, подойдя и демонстративно пуская потрескивающие искорки между пальцами поднятой руки.

Мона отпрянула, округлив глаза от страха. Магов у нас боялись все, ведь мы о них почти ничего не знали.

— Не стоит, леди Айя. Девушка просто обозналась. Мне уже лучше, идемте. Возрен и леди Раниярса наверняка уже заждались нас, — проговорила я, беря посла под руку.

— Как вам будет угодно, принцесса, — согласилась Айя, и мы быстро покинули лавку.

Дамон вышла следом за нами. У поворота я обернулась и увидела, что Мона так и стоит у дверей в лавку дамского белья, провожая меня взглядом. Зря я сказала ей, что нужно бежать. Дамон всегда была импульсивной, как бы глупостей не наделала.

По возвращении во дворец мы отправились к королю. Его камердинер поджидал нас прямо у входа и доложил, что его величество ожидает в малом зале для аудиенций.

Возрен Седьмой был мрачен и немногословен.

— Сэр Вир уведомил меня, что завтра посольство отбывает, — проговорил он. — И моя дорогая, любимая дочь приглашена посетить Наминайскую империю… в качестве гостьи леди Раниярсы Свободной.

Послы согласно покивали, мы же с принцем Возреном шокированно уставились на короля. Как он мог на такое согласиться? Его дочь, принцесса Возрении, и отправляется на другой конец света не как представительница короны, а как рядовой гость без полагающихся особе королевской крови привилегий!

— Отец, что все это значит? — спросила я, выступая вперед.

— Смирись, дочь моя. Это мое решение, — величественно заявил король.

Я склонила голову, демонстрируя полное смирение. Как бы тебе, «папочка», за такое решение Мордок по короне не настучал. Но мне оставалось играть теми картами, какие раздали. Значит, придется добиваться положения при наминайском дворе собственными усилиями, без поддержки королевского титула… которого у меня и не было никогда.

Теперь становилось совершенно ясно, что наминайцы не просто не жаждут заключения какого-либо союза с Возренией, мы им просто не нужны. А меня пригласили с единственной целью, что в случае обострения отношений принцесса станет заложницей, через которую Наминайская империя сможет воздействовать на короля Возрении. Если без экивоков и политических терминов, то меня просто отдали, как разменную монету, чтобы ввести наминайцев в заблуждение. Теперь они будут думать, что у них есть рычаги влияния на Возрению, в действительности же моя жизнь и свобода не представляют никакой ценности для короны. Король априори решил, что план провалился, и поставил крест на моей судьбе. Но Мордок наверняка решит иначе и поможет мне увидеть плюсы и новые возможности даже в таком незавидном положении. Советник не из тех, кто бросает дело на полпути. Тем более что основная часть плана будет соблюдена — я попаду в Наминайскую империю.

После аудиенции я решила удалиться к себе, но леди Айя почему-то вызвалась меня проводить.

— Не переживайте, принцесса. Все не так плачевно, как вам кажется, — заговорила леди, когда мы покинули зал. — Вы не знаете наминайских обычаев. Мы мало обращаем внимания на происхождение и статус человека. Уважение и почтение можно завоевать только силой и стойкостью духа. А у вас и того и другого в избытке. Даже если бы вы отправились к нам с официальным визитом, но повели себя как жеманная глупышка, уважения, достойного принцессы, не получили бы. Сейчас же у вас будет шанс доказать всем, в том числе и отцу, чего вы стоите.

— Вы слишком щедры в оценке моих личностных качеств, — усмехнулась я.

— Нисколько. Я говорю то, что чувствую, — возразила леди Айя. — Все в этой жизни зависит только от нас, и только мы властны над тем, как к нам будут относиться окружающие. Привыкайте, это главная догма бытия наминайцев.

Леди Айя откланялась, а я еще долго стояла в коридоре у окна и думала: что же ждет меня в чуждом мире магии, чудес и равноправия?

Фрейлины стояли в сторонке и не решались нарушить мое уединение. Они следовали за нами с леди Айей от зала для аудиенций, но держались на расстоянии, открыто опасаясь посла империи, наводненной магами. Да, Возренией владели предрассудки, и лишь немногим удавалось перебороть внушаемый с младенчества страх перед магией. Видимо, именно поэтому его величество Возрен Седьмой до сих пор и восседает на троне. Он маг, и люди преклоняются пред величием чародея. Иначе Мордок и ему подобные уже давно сместили бы слабого, не в пример предкам, правителя.

— Ваше высочество, маркизет Мордокий Орнойский просит встретиться с ним. Он ожидает в вашем кабинете, — вырвала меня из раздумий незаметно подошедшая рыжеволосая фрейлина.

— Хорошо, Манри. Передай маркизету, что я буду через пару минут, — ответила женщине.

— Я Ольгира, — поправила она, после чего поклонилась и удалилась.

— А не все ли равно, — прошептала я задумчиво. — Интересно, а позволят ли мне взять с собой фрейлин?

На встречу с Мордоком я шла с ясным предчувствием, что придется убеждать советника в том, что я справлюсь. Мои ожидания не оправдались.

— Принцесса, я слышал, что завтра вечером вы отбываете с визитом в Наминайскую империю, — сразу перешел к делу Мордок. — Позвольте поздравить вас, ваше высочество!

— Позволяю, — усмехнулась я. — А вы считаете, что есть с чем поздравлять?

— Конечно! — воскликнул советник. — Только представьте — для вас, как для гостьи-чужестранки без политических притязаний, будут открыты все двери. Балы, рауты, званые обеды. Уверен, что вы будете блистать. Многие сочтут ваш визит интригующим. Ведь принцесса, пересекшая полмира, чтобы увидеть его красоты, — это так романтично.

— Ну-ну, — покивала я.

— А теперь к делу, — намного тише проговорил Мордок. — Все складывается даже лучше, чем я предполагал. Ты отправляешься не с дипломатической миссией, а якобы развлечься. Это привлечет гораздо меньше ненужного внимания и позволит тебе быстрее прижиться у наминайцев. Посещай все места, куда тебя пригласят, знакомься, флиртуй. Покажи всем, какая ты свободная и не обремененная политикой леди. Только относительно императора все остается в силе. Ты должна привлечь его внимание. Если не как женщина, то хотя бы как друг. Он должен поверить, что тебя не интересует политика. Все, удачи тебе, девочка. С собой возьмешь сестер Орто, камеристку и еще одну фрейлину для отвода глаз. Сестры знают, через кого связь. Верю, ты не подведешь Возрению.

И Мордок ушел, напоследок ободряюще сжав мою ледяную ладонь.

Я могла бы многое сказать этому опытному, прожившему при дворе всю свою жизнь интригану, но мои мысли и заботы были не важны для короны, а значит, и для Мордока. Подозрение, что Возренией управляет не король, а именно советник, крепло. И оснований для таких выводов было предостаточно. Так же, как и опасений относительно дальнейших планов Мордока. Ведь не из праздного же любопытства ему понадобилось внедрять меня на территорию Наминайской империи, да еще и в ближайшее окружение императора.

Ужинала я сегодня в своих покоях, объяснив отказ присоединиться к общей трапезе усталостью от прогулки по городу. После ужина пришлось провести около часа с фрейлинами в комнате для рукоделия. За это время я приняла решение, кто из девушек отправится со мной в Наминайскую империю. Выбор пал конечно же на Авройю Лайскую, которая уже заслужила мое доверие. О чем я и уведомила леди.

Остальных фрейлин распустила, велев им обратиться к статс-даме за дальнейшими распоряжениями. Выбранных в сопровождение девушек послала собираться в дорогу, а сама отправилась укладываться спать. Камеристку тоже отпустила, приказав ей проститься с родственниками, если таковые имеются, и осталась совершенно одна в своих поистине королевских покоях. Сегодня мне предстояло поймать зверя. Охота началась…

Глаза неумолимо закрывались, зевоту удавалось сдерживать с величайшим трудом, но я стойко боролась с усталостью в ожидании ночного гостя. Уже перевалило далеко за полночь, когда послышался едва различимый, словно мыльный пузырь лопнул, хлопок в дальнем углу спальни, за диваном. Я постаралась ничем не выдать тот факт, что не сплю. Дыхание контролировать мы с подругами научились еще на первом курсе в пансионе, когда воспитательница делала ночной обход, проверяя, все ли спят. А вот сердце билось так, что заглушало сопение приближающегося к кровати зверя. И унять его я не смогла бы при всем желании. Зверь, судя по громкому дыханию, подошел вплотную к кровати. Я почувствовала, как он осторожно ставит передние лапы на край постели и нависает надо мной, дыша в лицо.

В следующее мгновение я выбросила руки вперед, обхватила его за шею и крепко обняла с криком: «Попался!»

То, что произошло дальше, я запомню на всю жизнь, как экскурс в мир магии и чудес.

Меня оглушило громким хлопком, и мы вместе с пойманным зверем повалились на что-то жесткое, кажется, пол. В ушах звенело и гудело, и я ничего не могла расслышать. Вокруг была полная темнота, но я цепко держалась за шею пыхтящего зверя, боясь даже пошевелиться. Зверь встал и попытался убежать. Но с балластом в виде принцессы у него это не получилось. И животное начало трясти головой, пытаясь меня сбросить.

Я же была в шоке. Что не мешало мне думать о том, что я нахожусь неизвестно где, в одной ночной сорочке и в компании невероятного существа.

— Пожалуйста, верните меня обратно, — попросила я неведомое существо.

— Не кричи, — ответили мне мужским голосом.

Я едва удержалась от панического визга.

— Пожалуйста, верните меня обратно, — повторила дрожащим голосом, сознавая, что обнимаю уже не зверя, а человека. Но отпускать было страшнее, чем обнимать.

— Верну. Только не кричите так, ваше высочество, — сказал неведомый некто.

Мне казалось, что я говорю тихо, но, видимо, оглушивший меня хлопок сыграл злую шутку.

Приглушенно взвизгнула, когда меня подхватили на руки и подняли, но объятия не ослабила.

В этот раз хлопок был не такой сильный, но я вздрогнула и прижалась к человеку, держащему меня на руках.

— Больше я вас не потревожу, — пообещал мужской голос, укладывая меня на кровать. — Только отпустите меня, пожалуйста.

Я бы с удовольствием отпустила совершенно постороннего нарушителя границ моих покоев, но руки будто окаменели, не желая размыкаться.

В результате мужчине пришлось применить силу, чтобы оторвать меня от себя. Прозвучал еще один хлопок, и все стихло.

Я вскочила и побежала проверять, в своих ли покоях нахожусь.

Спальня была моя, а вот я была сама не своя от случившегося. В ушах все еще звенело, перед глазами плавали серые круги, не отпускал навязчивый запах дикого животного. А еще возникло ощущение, что я побывала где-то очень далеко, за пределами родного королевства.

Но досада сейчас, пожалуй, была самой сильной из переполнявших меня чувств. Все мои старания и бессонные часы не принесли никаких результатов. Я по-прежнему не знала, кто и зачем наведывается ко мне по ночам.

Нервно померив шагами спальню, легла и попыталась уснуть. В голове ворочались предположения, одно другого безумнее, что не способствовало сну. В результате задремать удалось только перед рассветом. Но и этого мне хватило, чтобы увидеть, вернее, услышать очень странный сон. Я будто плыла в полной темноте, раскачиваясь на ее волнах. Со всех сторон и в то же время у меня в голове звучал мелодичный женский голос. И этот голос ласково, по-матерински нашептывал мне слова поддержки и ободрения. А потом прошептал:

— Ты только перед отъездом богине поклонись. Монастырь посети обязательно.

Проснулась я выспавшаяся и бодрая, несмотря на то, что проспала всего пару часов.

И первым, что сделала, — отыскала вернувшуюся на рассвете камеристку и приказала распорядиться о поездке в монастырь. Быть может, это был просто навеянный ночными приключениями сон, но я решила последовать совету пригрезившегося голоса. Двор еще спит, о моей отлучке, возможно, даже никто и не узнает. А если и узнают, ничего предосудительного я делать не собиралась.

— Все готово, закрытый экипаж ждет вас у восточного выхода, — отчиталась вернувшаяся Мадолия.

— Собирайся, ты поедешь со мной. И пошли за Авройей, она тоже будет меня сопровождать, — приказала камеристке и удалилась в кабинет. Я не знала, получится ли еще увидеться с Виколлой, и на всякий случай решила написать ей прощальное письмо. Если удастся закончить портрет, сожгу записку, а если нет — отправлю вместе с гонораром. Портретистка ведь работала и заслуживает вознаграждения, даже если не успела закончить работу по не зависящим от нее причинам.

Письмо было написано и спрятано за корсаж, выступившие на глазах слезы безжалостно вытерты платком, и принцесса отправилась на поклон богине, чтобы попросить благословения перед путешествием.

В пригороде столицы было три монастыря, но только один из них был при храме. Туда-то мы и отправились. Авройя зевала и клевала носом, Мадолия во все глаза смотрела на столичные улицы, припав к щелочке в занавесях. Я же старалась ни о чем не думать и довериться интуиции, которая подсказывала, что сегодня приоткроется занавес таинственности и я узнаю что-то очень важное. Город проснулся, и дороги наводнили повозки торговцев, так что на путь до монастыря ушел почти час. Храм был закрыт. В будние дни двери обители богини открывались только после полудня. Служители утверждали, что до обеда богиня занята божественным промыслом и ей некогда выслушивать молитвы страждущих. В действительности же храмовники, как и все люди, были ленивы и предпочитали подольше поспать. Ведь в выходные дни им предстояло трудиться круглосуточно.

Но ворота монастыря всегда были открыты для желающих преклонить колени женщин. А для особы, приехавшей в карете с королевским гербом на дверце, их распахнули настежь.

— Мы ждали вас, ваше высочество, — поклонившись, проговорила довольно молодая для занимаемого высокого поста настоятельница монастыря. — Прошу, идите за мной. А попутчицы пусть подождут в общей молельне.

Я взмахом руки отпустила камеристку и фрейлину, позволив им следовать за молоденькой послушницей, сама же отправилась за степенно вышагивающей настоятельницей. Здесь придворный этикет был неуместен, и в том, что принцесса идет следом за монахиней, а не впереди и не рядом, не было ничего предосудительного.

Пройдя по пустынному коридору и поднявшись по узкой лестнице, мы остановились перед высокой двустворчатой дверью. Настоятельница поклонилась и ушла, оставив меня одну. Без колебаний я распахнула дверь и вошла в светлое и далеко не аскетично обставленное помещение.

— Рика! — завопил кто-то, бросаясь мне на шею. — Она говорила, что ты придешь, но я до последнего не верила. Как же я рада тебя видеть!

Юлона, а это была именно она, отстранилась, окинула меня восхищенным взглядом и прошептала:

— Настоящая принцесса. Я бы так не смогла.

— Юл! Что ты здесь делаешь? — оторопело уставившись на подругу, вопросила я.

— Живу, — рассмеялась Юлона. — Здесь я на своем месте. Спасибо тебе за это!

— Мне? — изумилась я.

— Ну конечно же тебе. Ведь если бы ты не заняла мое место, меня бы уже и в живых, наверное, не было бы. Я бы ни за что не справилась с ролью принцессы. Но она все предусмотрела. И вот мы здесь, каждая на своем месте, ваше высочество… — Юлона сделала глубокий реверанс, весело поглядывая на меня исподлобья.

— Девочка моя, у нас мало времени. Не стоит тратить его на болтовню. Проводи ко мне гостью, — донеслось из-за приоткрытой двери в дальнем конце комнаты. Я буквально остолбенела, услышав этот голос… тот самый голос, который приснился мне сегодня на рассвете.

— Это… — прошептала я, едва шевеля губами, так и не закончив вопрос.

— Да, это наша королева, — кивнула Юлона. — И она тебя ждет. Идем.

Подруга схватила меня за руку и потянула к приоткрытой двери.

Она стояла у распахнутого окна и кормила с руки белоснежного голубя. Невероятно молодая и прекрасная. Королева-мать. Она нисколько не постарела! Казалось, тот портрет, что был скрыт за другой картиной в галерее, написали буквально несколько дней назад. Все в этой женщине говорило о величии и невероятной силе. Когда королева перевела взгляд с совершенно не боящейся ее птицы на меня, я опустила голову и склонилась в низком реверансе.

— Встань, дитя. Не пристало принцессе кланяться перед опальной чужачкой, — улыбаясь, проговорила ее величество.

Я медленно выпрямилась, но смотрела по-прежнему в пол.

— Взгляни на меня, милая. Не бойся, — попросила королева. Именно попросила, а не приказала.

Я посмотрела в ее добрые глаза и больше не смогла отвести взгляд. Так и любовалась прекрасным ликом, пока королева-мать подходила ко мне, брала за руку и вела к маленькому низкому диванчику. Ее величество усадила меня, дала в руки чайную чашку, села рядом и заговорила. Тихо, спокойно, но так, что каждое слово навечно отпечатывалось в сознании.

— Все, что произошло с тобой в последние годы, не было случайностью, — произнесла королева. Помолчала, но не дождалась от меня никакого ответа и продолжала: — Долгие годы мой несносный сын пользовался своим положением и плодил таких же никчемных, как и он сам, отпрысков. Я наивно надеялась, что он одумается, поумнеет с возрастом и поймет, к чему может привести неверное использование магии. Но шли годы, а Возрен не желал меняться. И я поняла, что должна сама помочь тому, что и так свершилось бы со временем. Ты стала одной из тех, кому суждено изменить Возрению и подарить надежду захлебнувшемуся в бесчинствах народу. Возможно, сейчас тебе кажется, что с моей стороны способствовать созданию пансиона было неоправданной жестокостью. Но те, чьи судьбы зависят от успеха задуманного мной, так не считают.

Вот после этих слов я отмерла. Рука дрогнула, и часть нетронутого чая выплеснулась на подол моего платья, а королева вдруг перестала казаться такой чистой и возвышенной.

— Чему вы способствовали? — спросила хриплым голосом.

— Да, Пансион искусных фавориток был создан не без моего участия, — невозмутимо подтвердила ее величество. — И я об этом не жалею. Мой план удался. Да, не обошлось без жертв, но эти жертвы были оправданны.

Чего я ожидала? Передо мной сидела королева, одна из тех, кто повелевает и вершит судьбы взмахом руки. Для нее мы, несчастные, оказавшиеся пешками в королевских играх, всего лишь оправданные жертвы. Пусть сидящая передо мной женщина и в опале, но это не изменило ее сути. Она королева.

— Чего вы хотите от меня? — спросила холодно, со звоном ставя чашку на столик.

— Ну вот, ты меня осуждаешь, — грустно проговорила ее величество. — Другого я и не ожидала. Ты еще слишком наивна и неопытна, чтобы понять значимость происходящего. Единственное, чего я хочу, — помочь всем вам. Ну да ничего. — Королева-мать встала, подошла к окну и, глядя вдаль, тихо произнесла: — Пройдут годы, и ты меня поймешь. Возможно, не простишь, но поймешь. И мне не нужно твое прощение. Сейчас единственное, что от тебя требуется — продолжать уже начатую игру. Ты великолепно справляешься со своей ролью и не подведешь всех нас.

— И в чем же, по-вашему, заключается моя роль? Чего вы от меня ожидаете? — спросила я, тоже поднимаясь.

— Ты сможешь сделать то, чего не удалось мне. Разобьешь оковы и выпустишь магию из Наминайской империи в большой мир. Магия бесценна, она не принадлежит никому, и в то же время принадлежит всем, — задумчиво изрекла королева. — И ты будешь стоять подле меня, когда я взойду на трон.

— Вы собираетесь свергнуть собственного сына? — спросила я, уже ничему не удивляясь.

— Ну что ты, дитя. Он сам передаст бразды правления своей дочери… когда поймет, что другого выхода нет, — усмехнулась ее величество.

— Дочери? — Я совсем запуталась, и уже начала сомневаться в здравости рассудка королевы-матери.

— Оставь. Это сейчас не важно, — отмахнулась королева. — Знай только, я рада, что именно на тебя пал мой выбор в решающий момент. Я не ошиблась… впрочем, как и всегда.

— Я могу идти? — спросила излишне сухо, но теплых чувств к этой женщине совсем не осталось. Восхищение пропало так же внезапно, как и появилось. Теперь я понимала, почему Возрен Шестой отказался от жены — он ее боялся! Боялся и не понимал. Возможно, десятилетия, проведенные в монастыре, наложили свой отпечаток, но, видимо королева, уже тогда, будучи наделенной магией, была слишком сильна, чтобы оставить ее в опасной близости от трона.

— Иди, девочка. Следующая наша встреча докажет тебе, что я была во всем права. — Женщина опять отвернулась к окну и стала кормить с руки топчущегося на подоконнике голубя.

Я повернулась к двери, но была остановлена восклицанием.

— Хотя постой! Ты слишком юна и делаешь поспешные выводы. Лучше подстраховаться, — проговорила королева, подходя ко мне. В следующее мгновение она вскинула руки и схватила меня за голову, сдавливая виски. — Повелеваю тебе, рот твой будет запечатан. Никогда — ни словом, ни делом ты не поведаешь никому об услышанном от меня. Знай и храни.

В глазах на мгновение потемнело, королева-мать отступила, отпустив мою голову, и ласково произнесла:

— Беги, милая. У тебя еще столько дел перед отбытием.

На ватных ногах я покинула мало походящую на келью комнату опальной, но далеко не лишившейся власти королевы-матери. Кто бы мог подумать, что за ангельскими внешностью и голосом скрывается такая прагматичная, властолюбивая душа. Королева могла сколько угодно прикрываться благими намерениями и заботой о людях, но это не меняло того факта, что она банально жаждет занять трон.

А через фавориток намеревается держать под контролем своих многочисленных внуков? Глупо это. А ее величество далеко не глупа, значит, пансионерки нужны ей для чего-то другого. Плохо, что я не знаю, чему, помимо искусства обольщения, обучают девушек на последнем курсе. Может быть, удастся поговорить с кем-нибудь из выпускниц? Хотя вечером я покину Возрению, а еще нужно постараться встретиться с сестрой и присутствовать на официальной церемонии по случаю отбытия посольства. Столько вопросов, и совершенно нет времени, чтобы получить ответы.

Юлона встретила меня воодушевленно-возбужденной улыбкой.

— Ну что? Она правда необычайная?! — радостно воскликнула девушка.

— Уж необычайная, так необычайная, — горько усмехнулась я. — Тебе здесь нравится?

— Очень! Все такие добрые, спокойные и не указывают, как себя вести и что делать. Мне очень повезло попасть сюда, — заверила меня Юл. Похоже, ее королева-мать в подробности своей подпольной деятельности не посвятила. Или запудрила мозги наивной Юлоне настолько, что девушка поверила во всю эту высокопарную чушь про спасение народа Возрении. Но, как я ни старалась, а спросить подругу об этом не смогла. Рот просто не желал открываться, чтобы задать нужный вопрос. А против магии я была бессильна. Очередная ниточка, с помощью которой кукловоды управляют своими куклами, оплела меня с ног до головы, и вырваться уже не представлялось возможным. А значит, я буду продолжать начатую не мной игру, отправлюсь в Наминайскую империю и стану той, кем меня хотят видеть кукловоды. Смогу ли вырваться и сыграть по своим правилам, покажет время. Только время на моей стороне, оно и рассудит, кто игрок, а кто игрушка.

Попрощавшись с пустившей слезу Юлоной, поспешила покинуть обитель коварной королевы-матери. Во дворце уже наверняка обнаружили мое исчезновение, и теперь придется объяснять Мордоку причину визита в монастырь. Про королеву-мать я по понятным причинам рассказать не сумею, потому что просто физически не могу произнести про нее ни слова. Значит, придется опять лгать и изворачиваться. А лгать я научилась не настолько хорошо, чтобы обмануть советника тайной канцелярии. Но особых причин для тревоги в этом я не видела. Что он мне сделает? Партия разыграна, и я в любом случае покину Возрению уже через несколько часов, можно немного и пренебречь расположением тайного советника. На территорию Наминайской империи его власть не распространяется.

Объяснять никому ничего не пришлось. Советник ожидал меня у моих покоев, в компании своих рыжеволосых подчиненных. Фрейлины были необычно спокойны и молчаливы.

— Ваше высочество, наконец-то вы вернулись! — воскликнул Мордок. — Что ж вы скрыли ото всех столь важные и достойные уважения планы? Ну да ничего, я уже исправил эту оплошность, и весь двор в курсе, что их принцесса провела ночь, преклонив колени и молясь за свой народ. Люди жаждут увидеть вас в последний раз перед отбытием в дальние края.

Провела ночь, преклонив колени? Воображению советника можно было только позавидовать. Теперь в храмах и монастырях отбоя от желающих повторить подвиг принцессы не будет. А уж о пожертвованиях и говорить нечего. Только вот Мордок не подумал о том, что нерелигиозные маги посчитают меня недалекой представительницей суеверного народа. Возрения всегда преклонялась перед богиней, и, в отличие от наминайцев, возренийцы люди верующие. В Наминайской же империи царит одна богиня — магия. Или как раз этого советник и добивался? Моя отправка с послами — дело уже решенное и теперь можно выставить меня глупой куклой? Но, судя по словам посла Айи, в роли жеманной глупышки я вряд ли привлеку внимание не то что императора, но даже придворного садовника. Логику многих поступков главы тайной канцелярии мне так и не удалось постичь. А спрашивать не было ни желания, ни времени.

— Я утомилась и желаю побыть одна, прогуляться по саду, — проговорила, проходя мимо Мордока и фрейлин к дверям своих покоев. — Авройя, за мной, — приказала напоследок и скрылась за дверью.

— Я пришлю за вами через три часа, — безапелляционно проговорил Мордок и в точности повторил мой маневр, скомандовав сестрицам «за мной» и гордо удалившись.

Я не совсем поняла, зачем советник приходил и чего добился своим визитом. Но одно было ясно: он знает обо всем, что происходит во дворце. Глупо было надеяться, что Мордок не узнает о визите в монастырь. Однако у меня осталось всего три часа на то, чтобы встретиться с сестрой и проститься как с ней, так и с прошлой жизнью. А потом начнется очередной фарс, по окончании которого я покину родину. И еще теплилась в душе надежда узнать хоть что-нибудь о судьбах фавориток.

— Сегодня я буду позировать в своей гостиной, — сказала Авройе. — Распорядись, чтобы портретистку доставили сюда. У нас слишком мало времени, так что пусть поторопятся.

К прибытию Виколлы принцесса Саминкара уже была готова позировать.

Викки сделала немного неуклюжий реверанс — не часто она встречалась с высокопоставленными особами, — осмотрелась и растерянно произнесла:

— А как же свет? И цветок?

— Мади, сходи за слугами, нужно передвинуть кушетку, — распорядилась я. — А ты, Авройя, сбегай за белой лилией.

— Так кушетка легкая, я и сама передвину, — возразила камеристка.

— Не перечь мне! Женщина не должна выполнять мужскую работу, — строго осекла я ее. — Иди!

И мы с сестрой остались одни. Как только за Мадолией закрылась дверь, я тут же подскочила и крепко обняла Виколлу.

— Я сегодня отбываю в Наминайскую империю, — прошептала, глотая слезы. — Возможно, мы больше не увидимся. Знай, я люблю тебя и никогда не забуду, сестренка.

Викки только обнимала меня и гладила по спине.

— Ты справишься, — прошептала она, разрывая объятия. — Я буду молиться за тебя, малышка.

Я отвернулась, чтобы не показывать сестре, что плачу. И вовремя — дверь открылась, впуская камеристку и двоих слуг в королевских ливреях.

— Эту кушетку поставьте вот сюда, — начала распоряжаться быстро взявшая себя в руки Викки. — Нет, разверните вот так, параллельно окну.

За спиной кто-то копошился, что-то передвигали, а я стояла у окна, в которое лился яркий солнечный свет, и украдкой вытирала глаза. Знала, что будет тяжело проститься с единственным во всем мире близким человеком, но не думала, что не смогу сдержаться. Сейчас же осознала, что я всего лишь девочка, ребенок, не желающий расставаться с иллюзией о счастливой жизни рядом с теми, кого люблю, и кто любит меня. Меня лишили детства, но это не помешало выжить маленькой испуганной девочке, забившейся в глубину вынужденно повзрослевшего сознания.

К тому моменту, когда портретистка была готова приступить к работе, принцесса уже величественно восседала на кушетке, храня отрешенно-задумчивое выражение лица.

Через час портрет был закончен. Взглянув на работу сестры, я чуть вновь не прослезилась. Каждый штрих в этом портрете был пропитан любовью и нежностью. Казалось, сестра вложила частичку своей души в этот портрет, и с него на меня смотрела настоящая принцесса, прекрасная и трогательная, но в то же время невероятно сильная и смелая. Неужели Виколла видит меня вот такой? Я себя такой не чувствовала.

С портретисткой расплатились за работу и отправили восвояси, и я не имела возможности остановить ее, еще раз обнять, сказать, как больно расставаться. Не имела права показать свои чувства, ведь это подвергло бы сестру смертельной опасности. Принцесса с одобрением рассматривала свой портрет, а маленькая девочка где-то глубоко внутри рыдала и рвалась наружу, но я ее не выпустила. Сейчас я не имела права быть слабой.

Вот и все, с прошлой жизнью я простилась, оставив детские мечты и идеалы. Теперь меня ждут новые знакомства, возможности и свершения. На официальной церемонии прощания с посольством и принцессой Саминкарой я восседала все на том же шатком троне и не замечала творящейся вокруг суеты. Слуги сновали между столами, музыканты развлекали присутствующих музыкой и пением, все веселились и отдыхали. Даже леди Раниярса Свободная заливисто смеялась, открыто флиртуя с принцем Возреном. Мне же за столом было неуютно и невесело. Шепнула королю, что мне душно и необходимо немного подышать свежим воздухом. Встала из-за стола, попросив мужчин, собравшихся было подняться, не беспокоиться, и вышла на увитую плющом террасу. Здесь было относительно тихо и спокойно. Я облокотилась о перила и посмотрела на окрашенное в багряно-алые цвета закатное небо. Через час я увижу рассвет в Наминайской империи.

Вдруг откуда-то сбоку донеслись шорохи, приглушенные голоса и хихиканье.

— Кто здесь? — спросила, всматриваясь в сумрачные заросли плюща в углу террасы.

— Это всего лишь я, сестрица, — известил меня принц Валир, появляясь из зарослей. Валир спешно застегивал и поправлял рубашку. — Ну, где ты там? — спросил он, обернувшись к темному углу.

— Иди, дорогой. Я приведу себя в порядок и догоню, — донеслось из темноты.

— Давай быстрее, — проворчал принц. И повернулся ко мне: — И почему виновница торжества грустит в одиночестве?

— Немного устала, — призналась я. — Грустно расставаться с прежней жизнью.

— Глупышка! Ты не представляешь, куда отправляешься! Это же мир магии и чудес! — воскликнул «братец». — Я бы все отдал, чтобы поменяться с тобой. Но наминайцы наотрез отказываются принимать принцев. Наверное, боятся за добродетель маленькой сестрицы своего императора. — Валир рассмеялся и ушел в зал, насвистывая мелодию, которую сейчас играли музыканты.

— Идиот, — расслышала я сказанное шепотом и явно не для моих ушей.

— Полностью согласна, — усмехнулась я высказыванию неведомой леди.

— Прошу прощения, ваше высочество, — пробурчали из темноты.

— Оставьте, я вас не осуждаю, — проговорила улыбаясь. — Мои братья в большинстве своем не отличаются выдающимися умственными способностями.

Из тени выступила привлекательная леди в ярко-красном откровенном платье. Она спешно поправляла прическу и расправляла помятый наряд. Тонкая ручка с алыми ноготками метнулась к плечу, поправляя свалившуюся лямку, и я затаила дыхание, увидев лилию на молочно-белой коже.

— Фаворитка, — прошептала, не веря в свою удачу.

Женщина закатила глаза и сделала гримасу.

— Вот только не надо строить из себя святую невинность, ваше высочество, — раздраженно проговорила она. — Двор наводнен неразборчивыми в связях дамами. А мы хотя бы не скрываем своего поведения и с гордостью носим клеймо королевских наложниц. Я уже привыкла к пренебрежительному отношению, так что можете не стараться, не устыжусь.

— С чего вы взяли, что я отношусь к вам с пренебрежением? — удивленно спросила у той, на чьем месте я могла бы оказаться через год.

— А разве это не так? Все придворные леди смотрят на нас свысока, только скрывают свое истинное отношение к фавориткам, опасаясь вызвать недовольство королевской семьи. Но уж вам-то бояться нечего, вы же принцесса, — усмехнулась женщина. Как ни старалась, но я не могла вспомнить ее лицо, а значит, эта фаворитка была из первых двух выпусков. И можно было не опасаться того, что она меня узнает.

— Не вам ли знать, что не все в этой жизни является таким, как кажется. И то, что я принцесса, еще не означает, что я считаю вас человеком низшего сорта. Напротив, я восхищаюсь вашей стойкостью и силой духа, — проговорила, глядя прямо в глаза леди.

— Какой слог! — язвительно ответила фаворитка. — И с чего вдруг такая доброта в отношении той, что является всего лишь игрушкой одного из ваших венценосных братьев?

— Всего лишь игрушка, — повторила я. Немного помолчала и, решившись, пошла ва-банк: — Спорное утверждение, учитывая истинный род вашей деятельности. Игрушкой является скорее мой брат. И вы виртуозно управляете своей венценосной куклой.

Девушка заметно насторожилась, но попыталась изобразить полное недоумение.

— Странные вы вещи говорите, ваше высочество. Не понимаю, о чем вы, — пожала она плечами и попыталась уйти.

Я перехватила ее за руку и остановила неожиданной даже для себя просьбой:

— Побудьте со мной немного. Через час я покину родину, и этот час мне хотелось бы провести с достойным человеком, а не с придворными подхалимами и высокомерными родственниками.

— А вас, часом, в младенчестве не подменили? — спросила фаворитка. Потом, видимо, вспомнила, с кем разговаривает, и пробурчала, потупившись: — Прошу прощения, принцесса Саминкара.

— Не стоит извиняться, — заверила я ее. — Давайте спустимся в сад и немного поболтаем.

— Да, ваше высочество, — согласилась девушка, поглядывая на меня с подозрением.

— Не беспокойтесь, я не буйно помешанная, вопреки досужим сплетням, — проговорила улыбаясь.

— Очень на это надеюсь, — тихо ответила девушка. После чего метнула на меня испуганный взгляд, но увидела, что я едва сдерживаю смех, и тоже заулыбалась.

— Мой вопрос, возможно, покажется вам чересчур личным, — проговорила я, когда мы покинули террасу. — Но не могли бы вы рассказать, куда подевалась большая часть ваших подруг? При дворе не так много фавориток, как я думала.

— Не стоит вам, ваше высочество, забивать свою светлую головку такими вещами, — неохотно произнесла фаворитка, ступая рядом со мной по погружающемуся в сумерки саду.

— А это не вам решать, — излишне грубо одернула я ее. Но, вопреки моим опасениям, девушку это не отпугнуло.

— И в самом деле. Вы все равно скоро вырветесь из этого вертепа, — вздохнула она. — Так что не помешает вам узнать о тайнах двора… чтобы не возникло желания вернуться в это место. Хотели правду, так слушайте!

Она заговорила — тихо и, казалось бы, безразлично. Но за наигранным равнодушием скрывались сдерживаемые годами боль, гнев и тоска. И то, что она мне поведала, было жуткой, грязной, но такой неотвратимой действительностью ее жизни. И могло бы стать реалиями жизни моей.

Дело в том, что не всем фавориткам удавалось привязать к себе одного из принцев. И девушки оставались бесхозными. Общими, как выразилась Мияна, так звали мою компаньонку по прогулке. И вот этих бесхозных девушек принцы брали вместе с собой на охоту, на разные авантюрные мероприятия. Где фаворитки получали различные травмы и увечья. Причем далеко не всегда случайно. Только за последний год погибли две фаворитки. Одна прикрыла собой принца от обезумевшего раненого зверя на пьяной охоте. Другая получила удар ножом в живот от какого-то бандита во время тайной вылазки в пригородный трактир. Несколько девушек сейчас находились в отчуждении, оказавшись более удачливыми и выжив, но нуждались в восстановлении от полученных травм.

— Так вы еще и телохранителями при принцах работаете? — не веря собственным ушам, спросила я.

— Да няньки мы, — усмехнулась Мияна. — Воспитание у ваших братцев просто ужасное. Они совершенно несамостоятельные и неприспособленные к жизни. По отдельности как телята, куда направишь, туда и идут. А как вместе соберутся, так в неуправляемую безжалостную толпу превращаются. — Фаворитка передернула плечами, будто пытаясь избавиться от жутких воспоминаний. Чего-то она мне недоговаривала. Наверное, пожалела ранимую психику юной принцессы. — Если бы не тайная канц… — Девушка осеклась, покосилась на меня и свернула разговор. — В общем, не зря ваш папенька столько наследников наплодил, если они за ум не возьмутся, то до старости ни один не доживет. Кроме, разве что, принца Возрена да моего Валирчика. Они самые уравновешенные.

Я предпочла больше не развивать эту тему. Было видно, что фаворитке тяжело об этом говорить. Но было безумно интересно, что же она чуть не рассказала про тайную канцелярию? Видимо, Мордок являлся не только моим куратором, но и прямым начальником фавориток. А этому человеку в одном не откажешь — о своих подчиненных он заботится. Но недостаточно хорошо. Или в пансионе обучают гораздо хуже, чем надеется советник, или тайной канцелярии глубоко наплевать на благополучие фавориток. Они просто расходный материал. Оправданные жертвы, как сказала королева-мать.

— Пора возвращаться. Вас уже, наверное, потеряли, — тихо произнесла Мияна, останавливаясь и оглядываясь на дворец.

— Вы правы, пора, — согласилась я. Было больно и гадко на душе. Чувство бессилия ужасно злило. Ведь я ничем не могу помочь этим отважным, загнанным в ловушку женщинам. Пока не могу! Но теперь у меня есть четко оформившаяся цель — не только спасти себя, но и сделать все возможное, чтобы помочь им. Здесь я, возможно, и марионетка Мордока, но в Наминайской империи я для всех буду принцессой. И во что бы то ни стало выполню первую часть своей миссии — сближусь с императором, но не для того, чтобы шпионить за ним. Я добьюсь его поддержки, а потом… буду действовать по обстоятельствам. В мыслях все было ясно и просто, но претворить свои намерения в действия будет гораздо сложнее. Однако я фаворитка! А фаворитки не отступают и не сдаются.

Меня действительно уже потеряли и активно искали. Пришлось выслушать родительскую лекцию по поводу ответственности и официальные наставления перед путешествием. После чего посольство распрощалось с двором, принцесса помахала всем ручкой, и мы удалились в пустующий тронный зал, где уже ожидали приготовленные к отправке вещи.

Рядом с сундуками стояли взволнованные фрейлины и камеристка.

Свидетелями магического действа были только его величество Возрен Седьмой и наследный принц, провожающие дочь и сестру на чужбину. В центре зала образовалось дымчатое облачко. Оно начало увеличиваться, расползаясь в стороны, потом прозвучал хлопок, и в центре будто живой дымки показался овальный проход. Я переводила взгляд с одного посла на другого, но все они просто стояли, спокойно и даже расслабленно, со скучающим выражением на лицах наблюдая за происходящим. Кто же открывал проход? Как ни всматривалась, но так и не поняла, творением чьих стараний было это чудо. Первым в овальный провал прошел сэр Вир, через минуту молчаливого ожидания из прохода вышли двое крепких мужчин в жилетках на голое тело и свободных штанах. Они поднимали приготовленные сундуки и споро подавали их в проход. Мы же стояли и ждали. Когда весь скарб был отправлен и рабочие удалились восвояси, настала очередь моих сопровождающих. Рыжеволосые сестрицы старались выглядеть невозмутимо, но нервно поглядывали друг на друга и на волшебный проход.

— Ничего не бойтесь, один шаг — и вы окажетесь в приемном зале Аморийского дворца трех ветров. Портал совершенно безопасен и очень удобен, — проговорил тот самый подозрительный наминайский охранник, приветливо улыбаясь девушкам. У меня буквально ноги задрожали от его голоса. Именно этот голос просил меня прекратить кричать прошлой ночью, бессовестно похитив из спальни. А потом пообещал больше не беспокоить. Возможно, я и была оглушена, но голос запомнила отчетливо.

Фрейлины, а за ними и Мадолия уже пропали, нырнув в провал, а я все стояла на месте и сверлила взглядом спину мужчины… или зверя?

Следом за девушками, распрощавшись с королем, ушли послы Айя и Вир. Леди Раниярса уступила мне, и пришлось изображать слезливое прощание с любимым родителем и братом. Его величество справился с ролью отлично, стонал и причитал довольно правдоподобно. И только я знала, что он, обнимая меня, страдает от боли в пояснице, а не от отеческих чувств и нежелания расставаться с дорогой дочуркой. Принц Возрен был более сдержан, он поцеловал мне руку и пообещал позаботиться о фрейлинах во время моего отсутствия. Внутренне меня перекосило от этого заявления, но принцесса была безупречно вежлива и поблагодарила заботливого брата. Бедные девушки! Никакие фаворитки не отобьют у королевских отпрысков желания ломать чужие судьбы.

«Родственники» отступили, давая тем самым понять, что прощание закончено, и настал мой черед идти через магическую дверь. Когда проходила мимо своего ночного гостя, нестерпимо захотелось сделать ему какую-нибудь гадость. Хотя бы на ногу наступить. Но, по здравом размышлении, подавила детский порыв, решив пока не выдавать, что узнала его. Лучше подождать и понаблюдать, что же он предпримет дальше.

Переход оказался практически незаметным. Будто просто моргнула — и оказалась совершенно в другом месте.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 
ТАМ, ГДЕ ЦАРИТ МАГИЯ, 
ЧУДЕСАМ МЕСТА НЕТ

— Ваше высочество, прошу сюда, — позвала меня посол Айя. — Освободите дорогу для идущих за вами.

Я очутилась в огромном помещении с высоким потолком и множеством больших окон, в которые лился нежно-розовый утренний свет. Осмотревшись внимательнее, поняла, что это не свет был розовым, а стены помещения оказались сделаны из светло-розового, гладкого, как стекло, камня с белыми вкраплениями. Моя маленькая свита стояла у одного из окон и с восторгом взирала на открывающийся вид. Я подошла к ним и тоже посмотрела в окно. Это было волшебно! Мы будто действительно попали в сказку.

Оказалось, что зал, в который мы попали, пройдя через магическую дверь, находился в башне, на большой высоте. А внизу, до самого горизонта простирался яркий, переливающийся в лучах восходящего солнца, огромный город. Он будто весь был соткан из стекла и света. Но, присмотревшись, можно было заметить и деревянные, и каменные строения. Но крыши, где частично, а где и полностью, были сделаны из стекла. И окна — огромные, витражные и просто прозрачные окна. А кое-где и полностью сделанные из стекла стены. И это только то, что я смогла рассмотреть поблизости. Но, судя по сверкающему пейзажу, в местной архитектуре повсюду превалировало стекло. Зрелище было завораживающим. Но не это было самым удивительным. Над домами вздымались ввысь, словно стараясь дотянуться до облаков, диковинные деревья с большими редкими листьями и такими же большими яркими бутонами прекрасных цветов.

— Это чудо, — зачарованно прошептала Мадолия.

— Ну что вы, милая. Обычный пригород, — заверила ее леди Айя. — Чудеса бывают в сказках, а это реальность.

— А почему нас никто не встречает? — спросила прагматичная Натисса. Она и ее сестрицы первыми оторвались от созерцания красот Наминайской империи. — Разве император не предупрежден о прибытии ее высочества?

— Император еще дома, — вновь улыбнулась леди Айя. — Рабочий день начнется только через два часа.

— Рабочий день? — недоуменно переспросила я.

— Да, даже правители нуждаются в отдыхе и личном пространстве, — вмешалась в разговор леди Раниярса. — И в личной жизни… Так что я вас покину. Леди Айя все вам покажет и поможет разместиться. Увидимся позже.

Раниярса Свободная небрежно помахала нам ручкой и удалилась летящей походкой истинной женщины.

— Блудница, — злобно прошептала Ольгира.

— Вам стоит пересмотреть жизненные ценности и позиции, девушки, иначе будет очень сложно прижиться в Наминайской империи, — строго одернула ее Айя. — Ну что же, идемте, покажу вам дворец и подыщем подходящее жилье. Вы желаете остановиться при дворе или в отдельном доме, принцесса Саминкара?

Я растерялась от неожиданности и задала встречный вопрос.

— А что бы вы посоветовали? — спросила, искренне надеясь, что эта леди испытывает ко мне непритворную симпатию и посоветует то, что было бы целесообразнее.

— Во дворце, конечно, красиво, но к вечеру обычно здесь становится пусто и скучно. В городе же полно мест для развлечений, так что я бы выбрала дом поближе к центру, — ответила женщина, указывая нам направление.

— Значит, дом, — положившись на опыт местной жительницы, ответила я, подходя к указанной двери. — А как же наши вещи?

— Не беспокойтесь, их доставят куда нужно, — заверила Айя.

— А вдруг украдут? — испуганно спросила Мадолия.

— Ну что вы! — рассмеялась леди Айя. — У нас такого уже лет пятьдесят как не было. Последнего вора ввели в стазис и выставили на центральной площади в качестве статуи — в назидание, так сказать. Кстати, вроде бы на днях заканчивается срок его наказания и бедолагу освободят.

Выйдя из розового зала, мы попали не на лестницу, как я ожидала, а в другой зал, меньшего размера, но тоже весьма уютный. Здесь не было дверей, только расположенные в шахматном порядке слегка светящиеся круглые пятна на полу, рядом с каждым из которых была будто впаянная в пол надпись на наминайском языке. Прочесть эти надписи для меня не составило труда. Каждая из них являлась названием какого-либо места. Здесь были и центральная площадь столицы, и приемный зал дворца трех ветров, и даже какие-то острова с труднопроизносимым названием. Кругов было более тридцати, и все они источали тусклое мерцание, переливаясь различными оттенками серого цвета.

— Прошу, нам сюда, — проговорила Айя и первой отправилась к пятну, надпись возле которого гласила: «Гостевые дома первого круга».

Проходя мимо других кругов, я заметила довольно занятную надпись. Красивыми наминайскими буквами было выведено следующее: «Пути потерянных». Больше никаких пояснений не было. Следующая надпись гласила: «Район бездарей».

— Встаем в круг и не шевелимся, — проинструктировала нас леди Айя. — Сейчас выберем вам дом по душе. Отдохнете, и я устрою вам настоящую экскурсию. Ведь вы наверняка устали. Чтобы привыкнуть к новому ритму жизни, потребуется некоторое время.

Ответом ей был прикрытый рукой зевок Мадолии. Ведь она и предыдущую ночь не спала, прощаясь с родными. Однако я совершенно не хотела спать, даже несмотря на то, что ночью разбиралась с гостем, а на рассвете отправилась в монастырь. Но спорить с леди Айей было бы невежливо. Тем более что она взяла на себя обязанности радушной хозяйки. Хотя официально я была гостьей леди Раниярсы, убежавшей к императору сразу же по прибытии.

Мы в точности выполнили инструкции леди Айи, сгрудились в центре указанного ею круга и застыли в ожидании очередного чуда. Айя присоединилась к нам, что-то тихо прошептала, и круг буквально провалился. Я бы закричала, если бы успела. Но ощущение падения продлилось буквально мгновение, и мы оказались стоящими на открытой площадке, в царстве стекла и необычайных исполинских деревьев. Снизу эти деревья выглядели не менее привлекательно, чем из окна башни. Огромные яркие цветы были видны не только над листьями, они располагались и под редкими кронами, распространяя невероятный пьянящий аромат.

— Добро пожаловать в район первого круга, — радостно возвестила леди Айя. — Здесь вы теперь будете жить.

Взглянув на простирающуюся передо мной улицу, я совершенно растерялась. Дома располагались здесь не ровными рядами, как было принято в Возрении, а хаотически, в лишенном логики порядке. Дорога петляла, повторяя безумное расположение строений. Проехать по этой улице на экипаже не представлялось возможным.

— Вот тут живет леди Раниярса. — Айя указала на один из экзотических домов с множеством окон и балконов. На первый взгляд, это было трехэтажное строение, но присмотревшись внимательнее, я поняла, что надстройки и террасы располагаются каскадом, и понять, сколько этажей в этом доме, было совершенно невозможно. И такими архитектурными алогизмами являлись все доступные взгляду строения. Хотя Наминайская империя существует в совершенно другой, наполненной магией реальности и для местных жителей в их домах наверняка больше логики, чем в скучных возренийских прямоугольных и квадратных постройках.

— А вон тот большой дом, с садом на крыше, принадлежит самому императору Анторину Намийскому. Но дома он с официальными визитами не принимает, — продолжала рассказывать Айя, ведя нас по петляющей дороге. Было раннее утро, и за исключением парочки сонных прохожих улицы были пусты. Но вот мы завернули за очередной дом, и я замерла как вкопанная. Взгляду открылся, видимо, тот самый Аморийский дворец трех ветров. И это зрелище затмило все предыдущие впечатления. Огромный… нет, невероятных размеров дворец, состоящий из трех выстроенных под прямым углом друг к другу корпусов, соединенных между собой стеклянными галереями в несколько ярусов. Он возвышался над городом, словно снисходительно смотрящее на людей божество. Я просто не могла поверить, что возможно существование настолько больших и высоких строений. И дворец тоже весь сверкал в лучах утреннего солнца. Даже понять, какого он цвета, было невозможно.

— А вот и один из гостевых домов, — сказала леди Айя, указывая на тот самый дом, о котором говорила.

Но я не могла оторвать взгляда от поистине величественного дворца.

— Идемте, леди. У вас еще будет время полюбоваться местными красотами. А дворец хорошо виден и из окон дома, в котором вы остановитесь, — с улыбкой проговорила наминайка.

— Да, давайте уже разместимся и отдохнем. Я с ног валюсь, — недовольно произнесла Манри.

— Не ты одна, — поддержали ее сестры.

Дом, в который нас привела Айя, был необычен как снаружи, так и внутри. Все здесь было непривычным и странным. И расположение комнат, и двери, не открывающиеся, а раздвигающиеся в стороны. И даже мебель кардинально отличалась от возренийской.

— Вы располагайтесь, а я распоряжусь насчет вещей и прислуги, — сказала Айя. — Вернусь к обеду и устрою вам полноценную экскурсию.

Дом на поверку оказался трехэтажным, но один из этажей был полуподвальным и предназначался, судя по всему, для прислуги. Второй этаж тоже было сложно назвать жилым. Большинство комнат вообще не имели дверей, за исключением двух помещений — библиотеки и некоего подобия рабочего кабинета. А вот на последнем, третьем этаже располагались спальни, ванные комнаты и широкая двухъярусная терраса с небольшим садиком, опоясывающая весь дом. Я выбрала для себя самую просторную комнату. А вернувшись из ванной, куда ходила, чтобы освежиться и ополоснуть лицо (щеки горели от волнения), наткнулась на сундуки со своими вещами, которые открывала какая-то девушка в занятном платьице до колена и некоем подобии шляпки.

— Здравствуйте, — пропела девушка с заметным акцентом. — Меня зовут Мий. Я буду прислуживать вас.

— Вам, — непроизвольно поправила я.

Девушка кивнула, слегка склонила голову и продолжила разбирать мои вещи.

— Какое красота-а-а! — протянула она, достав из недр самого большого сундука скрученный трубочкой холст с моим портретом. — Вы краса-ависа!

— Будет лучше, если мы будем общаться на наминайском языке. Мне нужно поупражняться в произношении, — проговорила я на родном языке служанки, весьма удивив этим девушку.

— У вас очень хорошее произношение, — заверила она. — Если бы не знала, что вы иностранка, подумала бы, что вы прибыли из северных провинций. Они говорят так же быстро.

— Что здесь происходит? — возопила вошедшая в комнату Мадолия.

Возмущению ее не было предела.

— А ну убери руки от вещей ее высочества! — взвизгнула она, вырывая из рук растерянной служанки шкатулку со шпильками. Шкатулка открылась, и мелкие заколки рассыпались по полу.

— Простите, я не хотела. Я не понимаю, — залепетала испуганная такой агрессией девушка, пытаясь помочь камеристке собрать шпильки и булавки. Мадолия не желала принимать помощь и отталкивала служанку.

— Мади! — прикрикнула я на камеристку. — Немедленно прекрати!

Мадолия вскочила с пола и виновато опустила голову.

— Твоя комната по соседству. Займись своими вещами, — приказала я камеристке, указав на дверь.

Мади понурилась и вышла.

— Зачем же вы так? — покачала головой Мий. — Она же ревнует. Боится, что вы найдете ей замену. Преданные помощники такая редкость в наше время.

— Все зависит от того, кому они преданы, — усмехнулась я. После чего взяла из открытого сундука свой халат, подумав, что для местного климата он слишком теплый, и отправилась принимать ванну. В Возрении климат тоже был довольно теплым, но здесь он был еще и влажным, отчего жара чувствовалась намного сильнее.

Основной особенностью ванной комнаты было огромное витражное окно напротив ванны. Из множества стеклянных осколков разных оттенков белого и голубого была составлена картина, изображающая вздымающуюся ввысь морскую волну. И это был шедевр! Наверняка тут не обошлось без магии. Иначе я просто не могла поверить, что такое возможно сделать руками.

От самых светлых кусочков стекла по комнате, словно маленькие живые звездочки, были разбросаны солнечные зайчики. И настроение мгновенно улучшилось. На душе стало светло и легко, даже несмотря на все сложности и опасности моего положения. Казалось, что все будет замечательно, я обязательно справлюсь со всеми проблемами, и все будет хорошо. Ведь в таком светлом и радостном месте просто невозможно быть несчастной!

Проснулась от того, что вода попала в нос. Закашлялась, выбираясь и расплескивая воду. Как я могла уснуть прямо в ванне? Раньше со мной такого никогда не бывало. Быстро вытершись и просушив волосы полотенцем, набросила халат и, стараясь не наступать на разбросанные по полу солнечные блики, вышла из ванной. Сундуков в спальне уже не было, все вещи были развешаны и разложены по местам. Я добрела до кровати и повалилась на светло-голубые шелковые простыни, чтобы тут же снова уснуть.

Проснулась от громкого смеха, доносящегося из-за приоткрытой двери. Мои фрейлины о чем-то громко разговаривали и смеялись. Похоже, не только меня это место заразило хорошим настроением.

— Ну что, девушки, готовы к прогулке по городу? — присоединился к оживленной беседе еще один голос. Это была Айя.

— Мы-то готовы. Но принцесса еще изволит отдыхать, — ответила ей одна из сестриц.

— Ошибаетесь, ее высочество уже проснулась, — уверенно проговорила леди Айя.

— И все слышала, — громко сказала я, намекая на ехидное замечание фрейлины. Послышался топот нескольких пар ног, и все стихло.

— Разрешите? — спросила Айя, деликатно постучав в приоткрытую дверь.

— Входите, — разрешила я.

— Вы замечательно выглядите, — улыбнулась Айя. — Румянец, блеск в глазах. Наш климат пошел вам на пользу, принцесса. Вы здесь расцветаете.

— Спасибо, — поблагодарила я леди, чувствуя, что она не льстит, а говорит то, что думает.

— Ну что, одеваемся — и в путь? Впереди много нового и интересного. А до фуршета в честь вашего прибытия и официального знакомства с императором осталось всего несколько часов. Пройдемся по салонам, выберем вам наряд по местной моде, — предложила Айя. Она тоже была возбуждена и румянец горел на ее щеках. Да и блеск в глазах присутствовал.

— Но сначала нужно выбрать, что надеть из уже имеющихся в моем гардеробе вещей, — улыбнулась я в ответ на ее улыбку.

— Та-ак, и что у нас имеется… — протянула леди, распахивая дверцы большого шкафа. Было сложно привыкнуть к такому раскрепощенному поведению. Но мне почему-то нравилась непринужденность, с которой Айя общалась как со слугами, так и с особами королевской крови. Она будто считала себя равной и тем и другим одновременно.

— Это не пойдет, это тоже не то… Тут вообще какое-то безобразие, и даже бантик сбоку имеется… — Айя перебирала мои наряды, комментируя по ходу действия. — А вот это, пожалуй, подойдет! — уверенно произнесла женщина, доставая из второго ряда одежды полупрозрачное нижнее платье нежно-сиреневого цвета.

— Мм, а вы уверены? Это вообще-то нижнее белье, — проговорила я, удивляясь, что леди этого не знает.

— Если облачиться в шубу, любое платье будет нижним бельем, — заявила леди. — Мы сейчас подберем подходящую непрозрачную сорочку, поясок в тон, и будет замечательный комплект для послеобеденной прогулки.

Я стояла перед зеркалом, смотрела на свое отражение и старалась выглядеть спокойной. В голове же панически метались мысли. Нужно было придумать, как бы повежливее отказаться от такого наряда. Потому что я в этом на улицу не выйду! Айя облачила меня в простую бежевую сорочку до колен на лямочках, сверху надела то самое нижнее платье сиреневого цвета. И пусть теперь тело не просвечивало через ткань, но само платье все равно выглядело до неприличия откровенным. Нет, здесь не было декольте, напротив, вырез был неглубоким, но широим, от плеча до плеча, рукава были длинными, но свободными, с разрезами с двух сторон. Пояс перехватывала темно-сиреневая лента, в тон отделки по краю выреза, подола и рукавов. Юбка была свободной, но наверняка, как только подует ветер, облепит ноги так, что я себя вообще буду голой чувствовать.

— Просто замечательно, — довольно произнесла Айя. — Переплести волосы такой же лентой, как на поясе, и будет просто идеально!

— Знаете, я, пожалуй… — начала я, намереваясь отказаться от смелого наряда, но в дверь постучали, не дав мне договорить.

В комнату вошла Мий с букетом свежесрезанных ароматных цветов, уже поставленных в простую белую вазу.

Девушка так и застыла в дверях, глядя на меня как на какую-то диковинку.

— Вот это принцесса, — зачарованно прошептала она. — Не то что наша Лелька!

— Придержи язык! — прикрикнула на нее Айя.

Как я поняла, служанка говорила про принцессу Лелиан, младшую сестру императора Анторина. В показанном мне Мордоком досье про принцессу Лелиан была всего пара строк. О том, что император ее нежно любит, и в связи с этим девушка разбалована сверх меры, и об ее неприемлемом поведении. Что скрывается за словом «неприемлемое», докладчики пояснить не посчитали нужным.

— Сейчас пришлю камеристку, чтобы помогла с прической, — предложила леди. — У меня руки кривые, никогда не умела с волосами обращаться. — Мне был продемонстрирован кривоватый небрежный пучок со множеством выбившихся из него локонов. До этого я даже не замечала, какая у леди прическа, ее уверенное напористое поведение затмевало все внешние недостатки.

— Я, пожалуй, обойдусь без помощи камеристки. Воспользуюсь вашим советом и просто переплету волосы лентой, — улыбнувшись, ответила женщине.

— Вот и замечательно. А я пока проверю, что там надели ваши фрейлины.

Айя ушла. Мий поставила вазу на широкий подоконник и тоже направилась к двери. Но я ее остановила:

— Постой! А что ты имела в виду, когда упомянула принцессу Лелиан?

Мий покосилась на дверь, но вернулась, подошла поближе и заговорила полушепотом:

— Да что тут еще можно иметь в виду! Недоразумение ходячее наша принцесса. Носится по городу вся растрепанная, в коротеньких штанишках и с вечно разбитыми коленками. Сущий сорванец. И это в пятнадцать-то лет, — поведала служанка. — Впрочем, скоро сами увидите.

Разобравшись с прической, я еще раз окинула себя придирчивым взглядом, нашла в шкафу широкий шелковый белый шарф с замысловатым узором, накинула его на плечи, скрыв свой экзотический наряд до пояса, и отправилась искать фрейлин. Девушки нашлись в спальне Авройи. Сама хозяйка комнаты смущенно пряталась за дверцу шкафа, а рыжие сестрицы буквально набросились на леди Айю, ругая ее за распущенность и попытку развратить и их тоже.

— Немедленно прекратить! — громко проговорила я, стоя в дверях. — Авройя, заканчивай приводить себя в порядок. А леди Манри, Натисса и Ольгира остаются в доме. — В воцарившейся тишине я расслышала шаги за спиной. Обернувшись, увидела разряженную Мадолию в какой-то несуразной шляпке и в ботинках на толстой подошве. — Ты тоже никуда не идешь, — уведомила камеристку. — Подумайте о своем поведении и впечатлении, которое оно производит на окружающих. Я являюсь гостьей в Наминайской империи. Вы же моя свита и позорите меня узостью ваших взглядов и нежеланием уважать обычаи чужой страны. Свободны.

— Но как же? Я же… — пролепетала Мади.

— Иди шпильки пересчитай, — не удержалась я от ехидного намека.

Фрейлины просто молча удалились, видимо поняв, в чем провинились. Мы здесь в гостях, и навязывать свои взгляды радушным хозяевам было бы верхом неприличия.

Авройя просто сияла от радости, что ее не подвергли наказанию и взяли с собой на прогулку. Но румянец смущения не покидал ее щеки, ведь она была одета почти так же, как и я. Только ее платье было еще и без рукавов. Я постаралась взглянуть на наши наряды непредвзято, и поняла, что, в сущности, такой стиль одежды является даже более целомудренным, чем придворные платья с вульгарным декольте, корсетами и пышными юбками, только мешающими при ходьбе.

— Предлагаю сначала пообедать. Здесь неподалеку есть вполне приличное место, где всегда готовы к приему высоких гостей, — предложила Айя. — Вы наверняка проголодались.

Голода я совершенно не чувствовала, организм настойчиво твердил, что до завтрака еще далеко, и не желал принимать в расчет стоящее высоко в небе солнце. Но отказываться я не стала. Мне были интересны все стороны жизни наминайцев. Вдруг у них какие-то другие правила поведения за столом? Посмотреть, как ведут себя местные жители во время обеда, не будет лишним. Как добрались до местной харчевни, я просто не заметила. Все вокруг было таким необычным и чарующе красивым, что я была готова бродить по городу часами. Одежда местных жителей удивляла своим разнообразием и невероятным сочетанием расцветок. По пути попадались даже девушки и женщины в штанах! Я молча удивлялась, а Авройя то и дело наклонялась ко мне и шептала нечто вроде: «Вы только посмотрите, ваше высочество, она одета как мужчина, и совершенно этого не стыдится!»

Апогеем нашего совместного с фрейлиной шока стал мужчина в платье. Тут даже я не удержалась и спросила у Айи:

— Простите, если мой вопрос покажется оскорбительным, но почему только что прошедший мимо нас мужчина одет как женщина?

— Не обращайте внимания, — невозмутимо ответила леди. — Это не мужчина. Наверняка ученица первогодка из школы трансформации что-то намудрила. Теперь будет так ходить, пока урок не усвоит.

Ответ был малопонятен, но продолжать расспросы я не решилась.

— Ну, вот мы и пришли, — известила Айя, останавливаясь перед широкими, распахнутыми настежь дверями в довольно обычное на вид здание.

Однако стоило нам войти, как леди развернулась и прошептала:

— Уходим отсюда! Быстрее! Потом объясню.

— Тетя Айя! — крикнул кто-то из глубины помещения. — А я тебя заметила.

— Не успели, — сокрушенно покачала головой леди Айя. — Сейчас вы познакомитесь с местным ураганчиком по имени принцесса Лелиан Намийская.

На Айю действительно, будто ураган, налетело невообразимое создание в мешковатой блузе и юбке до колен, впоследствии оказавшейся широкими коротенькими штанишками. На ногах у этого создания были плетеные кожаные сандалии наподобие тех, что носили дети бедняков в Возрении. Черные как смоль волосы девочки были острижены до плеч и торчали во все стороны, что свидетельствовало об их редком общении со щеткой. Курносое смуглое личико радостно улыбалось, а невероятные черные глаза все время блуждали, осматривая, казалось, все вокруг одновременно.

— Ой, а кого это ты привела? — спросила принцесса, с живейшим интересом разглядывая нас с Авройей. — Уж не гостей ли с чужбины? Та-ак, посмотрим, что у нас тут… Ну и кто же из вас принцесса? Подождите! Не отвечайте! Сама догадаюсь. Ты! — На меня указал пальчик с кривым, обгрызенным ногтем. — Я права? Ну конечно же права! Сразу видно, что принцесса, вторая вон как испуганно смотрит.

— Принцесса Лелиан, прошу вас, не пугайте наших гостей, — взмолилась леди Айя.

— Ой, да брось! — отмахнулась девочка. — Пусть привыкают.

— Привыкнуть будет сложно, — улыбнулась я. — Но не стоит переживать, леди Айя, меня не так просто испугать.

— Наш человек! — воскликнула принцесса Лелиан. — Подружимся! Сядете за мой стол, я столько всего вкусного заказала.

И это не было приглашением, нас уведомили, что мы присоединимся, а не предложили. Пока шли за принцессой, я раздумывала: а не была ли я слишком самонадеянной, решив, что справлюсь с возложенной на меня задачей? Если принцесса пошла в брата, имеет смысл начать строить план побега.

— Падайте, где кому больше нравится, — заявила Лелиан, первой устраиваясь на стуле, поджав под себя одну ногу. — Меня можете называть Леля. Не люблю весь этот пафос — принцесса, ваше императорское высочество… Бр-р-р, раздражает, — продолжала удивлять принцесса.

— Очень приятно. Меня зовут Саминкара, — представилась я, занимая стул напротив Лелиан.

— А если коротко? Саминка? — спросила принцесса, хватая со стола какую-то сладость, обсыпанную сахарной пудрой.

— Лучше уж Кари, — поправила я ее. Девочка была сверх меры непринужденной, но не мне ее воспитывать и указывать. Проще не замечать. Сначала такое поведение могло показаться грубым и оскорбительным, но мне показалось, что это своего рода протест. А против чего, предстоит разобраться.

— Эй, люди! Принесите моим гостям приборы! — громко прокричала принцесса, и ее распоряжение тут же было выполнено.

Стол действительно был заставлен множеством различных блюд, но все они оказались десертами, а Леля — неисправимой сладкоежкой.

Айя заказала себе какое-то блюдо с непереводимым названием, я отказалась от еды, попросив только стакан чего-нибудь освежающего. Авройя в точности повторила мою просьбу. Она была немного напугана и бледна. Похоже, будут сложности не только с восприятием этой страны, но и с перестройкой на местное время. У меня уже начинало постукивать в висках. Авройя, видимо, тоже страдала из-за этого.

— Ну, рашкажывайте, как вам у наш, — проговорила Леля с набитым ртом. — Мы не часто принимаем гостей, но все долго не могут отойти от первого впечатления.

— И главным их впечатлением неизменно являетесь вы, принцесса, — усмехнулась Айя.

— Не вредничай, — попросила ее Леля. — Мне просто интересно, очень ли отличается Наминай от других мест.

— Поверьте мне… Леля, ваша родина кардинально отличается от всего, что я когда-либо видела, — заверила я девочку.

— Вот, я всегда говорила, что у нас лучше, чем где бы то ни было! — обрадовалась принцесса и, вдруг погрустнев, добавила: — Но тоже не идеально.

— Принцесса… — тихо проговорила леди Айя.

— Да молчу я, — обиженно пробурчала Леля.

За столом повисла неловкая пауза. Все понимали, что было сказано что-то лишнее. Но только Леля и Айя знали, что именно, мне же оставалось только догадываться и надеяться вызвать принцессу на откровенный разговор в будущем. Не будет же леди Айя постоянно сопровождать меня, как конвой. Или будет? Ведь согласие принять иностранную гостью еще не говорит о доверии. Меня наверняка будут подозревать и проверять, пока не убедятся в чистоте моих намерений. А на моей стороне только время, чтобы убедить всех в своей безобидности, и лишь потом начать действовать. Хотя я еще не решила, какие именно действия стоит предпринимать. Сблизиться с императором? Его поддержка понадобится мне в любом случае, либо для слежки, либо для спасения от резидентов Мордока.

— Какие планы? — вновь заговорила Леля, недолго смущаясь после неосмотрительной реплики. — Куда пойдете после обеда? Я могу составить компанию.

— Мы собирались пройтись по салонам и магазинам, — ответила Айя.

— У-у-у, это без меня. Скучно и утомительно. Я лучше на представление схожу, — протянула принцесса. — Кстати, завтра разбойника размораживать будут! Я вас свожу, этого просто нельзя пропустить! — Девочка заметно оживилась. — Он такой красивый и несчастный. Столько лет, бедненький, стоит на площади, как жердочка для птиц.

— Разбойника? — спросила я, не понимая, о чем речь.

— Помните, я рассказывала вам про последнего наминайского вора? Так вот, это он, — напомнила Айя. — Мне казалось, что ему еще пару недель стоять.

— Хватит с него! Мы вытребовали досрочное освобождение, — бросилась горячо защищать узника принцесса.

— Вы вытребовали? — странно было слышать, что принцесса хлопочет о старом заключенном.

— Я являюсь активисткой протестующей оппозиции, — гордо пояснила принцесса.

— И протестуют они против всего подряд, — недовольно добавила леди Айя.

И как император допустил такое? Да еще и позволил родной сестре во все это ввязаться! В Возрении недовольным быстро рты закрывали путем отделения головы от тела. Здесь же, похоже, можно было проявлять недовольство режимом во всеуслышание и ничего не бояться. Для меня это было дикостью и свидетельствовало о слабости правителя. Если он не в состоянии урезонить даже собственную малолетнюю сестру, как с целой империей справляется? Возможно, слухи о величии и могуществе императора Анторина сильно преувеличены. Но делать окончательные выводы было рано. Сначала нужно познакомиться с ним лично и узнать как можно больше о местной системе правления. Вполне возможно, что император Анторин, так же как и Возрен Седьмой, всего лишь кукла, занимающая престол, и вся власть в руках теневых правителей. Наверняка здесь тоже есть нечто вроде нашей тайной канцелярии, и местный Мордок может оказаться еще опаснее возренийского. Нужно срочно встретиться с кем-то из возренийских шпионов, чтобы ввели в курс дела и разъяснили иерархию наминайского правительства. Вполне может оказаться, что сближаться мне следует не с императором, а с тем, кто стоит за его спиной.

Принцесса Лелиан болтала без умолку, расписывая, сколько в столице интересных мест, куда она может меня сводить, как весело мы будем проводить время, и что мы обязательно подружимся. И я поняла, что девочка очень одинока, у нее нет настоящих друзей. А вся эта бравада и вызывающее поведение — как шипы у цветка, всего лишь защита. Ей не хватает теплого и искреннего отношения. Возможно, ее и балуют, но только потому, что она принцесса. Но никому нет дела до того, что за титулами скрывается еще совсем юная, жаждущая искренней любви и дружбы девушка. И мне нужно стать для нее той, в ком она увидит любовь и дружбу. Возможно, это было подло, но в принцессе Лелиан я увидела ступеньку к императору. Она поможет мне войти в круг приближенных. И кто знает, быть может, я смогу отплатить ей настоящей дружбой.

— Нам, пожалуй, пора. До банкета осталось не так много времени, — прервала нескончаемый поток болтовни Лели леди Айя.

— Уже? — огорчилась принцесса.

— Было очень приятно с вами познакомиться, — проговорила я вставая.

— Вечером увидимся, — тоже вскакивая из-за стола, сказала Леля. Поразительно, как, поглотив такое количество сладостей, эта девочка умудрялась оставаться энергичной и такой подвижной.

— Идемте, — позвала Айя, направляясь к выходу.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — заявила Леля и… исчезла в серой дымке, ознаменовав свое отбытие приглушенным хлопком. Сразу же вспомнился ночной гость, путешествующий точно таким же способом. Неужели все маги могут вот так просто перемещаться?

— Рисуется. Несносная девчонка, — усмехнулась Айя.

— А… а вы все так можете? — спросила я с небольшой заминкой.

— Конечно же нет, — заверила меня женщина. — Прямые перемещения без построения порталов доступны только членам императорской семьи и сильнейшим магам с капелькой тумана в крови.

Заметив мой недоуменный взгляд, леди улыбнулась и пообещала:

— Я все вам объясню, но чуть позже. Сейчас у нас действительно нет времени.

И мы отправились «по магазинам». Это слово было аналогом возренийских торговых лавок, но перевести его так было бы немного неверно. Оно вообще не нуждалось в переводе, являясь названием заведений определенного направления.

Время, затраченное на покупки, пролетело как одно мгновение, заполненное калейдоскопом новых впечатлений. Здесь все было иначе. Сначала мы зашли в какой-то салон, где с меня и Авройи сняли мерки, о чем-то посоветовались, и пожилая женщина в цветастом наряде, похожем на халат, удалилась за высокую ширму. Вернулась она через пятнадцать минут с двумя платьями в руках.

— Надевайте, — распорядилась она. — Закончу на вас.

Мы с фрейлиной переоделись в предоставленные наряды, после чего нам было приказано закрыть глаза и не шевелиться.

Ощущения были двоякими; с одной стороны, я испытывала волнение и трепет, понимая, что платья будут доделывать с помощью магии, с другой — было страшно. А когда процесс начался, еще и неприятно. По телу будто скользили прохладные, влажные ленты, стягивая или ослабляя платье в нужных местах.

Когда все закончилось, я уже не испытывала радости от близкого знакомства с волшебством наминайской мастерицы. Авройя же буквально дрожала от страха.

— Ну вот и все. Кудесница Апичар запомнила ваши параметры, и теперь можно заказывать обновки без примерки, — сообщила Айя. — Как вам платья для сегодняшнего банкета?

Взглянув в зеркало, я поняла, что кудесница, как ее назвала Айя, решила найти компромисс, совместив модные традиции Возрении с наминайским более комфортным стилем. Лиф моего платья представлял собой корсет со шнуровкой на спине, подол же был свободным, но состоял всего из одной юбки, так мастерски сшитой с корсетом, что складывалось впечатление, будто белый узор на светло-синей ткани был не выткан, а нарисован уже после того, как платье сшили. Или так оно и было? Платье Авройи было немного скромнее, не такое яркое и однотонное, но тоже очень красивое.

— Вы действительно кудесница, — прошептала я, проведя рукой по узору. Не веря чуду, я переводила взгляд с мастерицы на леди Айю. От прикосновения завитки рисунка расплывались, теряя четкость и сливаясь с основным цветом, отчего ткань становилась не синей, а небесно-голубой. То же самое происходило и при движении. То есть стоило мне сделать шаг или покрутиться на месте, и подол платья начинал менять оттенок.

— Это всего лишь мастеровая магия, — снисходительно улыбнулась кудесница. — Со временем она потеряет силу, и узоры растворятся.

— Переодевайтесь, еще нужно сделать много покупок, — поторопила Айя.

— А как же остальные мои фрейлины? В чем они пойдут на прием? — спросила я, переодевшись с помощью Авройи.

— Что-нибудь придумаем, — беззаботно отмахнулась леди Айя.

Остальные покупки мы сделали довольно быстро, но с собой из магазинов ничего не брали.

— Все доставят домой, — пояснила Айя.

Вернувшись, мы обнаружили фрейлин и камеристку, расположившихся в гостиной на втором этаже и восхищенно рассматривающих уже доставленные наряды.

— Я вас оставлю. Вернусь через два часа, — проговорила Айя и убежала.

Во дворец трех ветров мы попали тем же путем, каким и ушли, через круг на тротуаре, надпись рядом с которым гласила: «Приемный зал АДТВ». В этот раз здесь было довольно людно, то и дело со всех сторон слышались хлопки, и в кругах появлялись люди. И никто ни с кем не разговаривал, все быстро покидали зал, устремляясь к одной из множества дверей.

— Нам сюда, — проговорила Айя, указывая на дверь. — Представлю вас императору в неформальной обстановке. Он сейчас в рабочем зале, заканчивает текущие дела.

Мы с фрейлинами стайкой отправились за женщиной.

Фрейлинам Айя принесла сшитые без магии, но тоже довольно красивые платья, и они сейчас были весьма довольны. Но когда я собиралась на прием, рыжеволосые девицы ввалились в мою спальню и начали предъявлять претензии. Они заявили, что я не должна была оставлять их и отправляться на прогулку одна. Авройю они в расчет не принимали, ведь она не была введена в курс нашего задания. Даже не дослушав гневные речи, я в грубой форме осадила девиц, напомнив им, кто какую роль исполняет и в чем заключаются их обязанности. А после угрозы, что и на банкет их не возьму с собой, сестры-фрейлины вообще притихли.

Мадолия, провожая нас, пустила слезу и с мольбой в глазах попросила разрешить отправиться с нами, чтобы постоять в сторонке и посмотреть. Но я не считала это целесообразным и отправила камеристку знакомиться с прибывшими слугами.

И вот теперь принцесса Саминкара Возренийская со своей маленькой свитой шла знакомиться с императором Анторином Намийским.

Обычный для этого дворца коридор с одной стеклянной стеной привел к тоже ничем не примечательной двери, пройдя через которую мы попали в средних размеров зал, залитый солнечным светом, падающим в помещение через стеклянный потолок. По всему периметру зала стояли обтянутые коричневой кожей мягкие диванчики, которые сейчас пустовали. В центре же зала стояла дверь. Вот так прямо посреди помещения и стояла, дверь в никуда. Я два раза обошла ее вокруг, но так и не поняла — это аксессуар для красоты или такая замысловатая шутка.

Айя стояла в сторонке и старалась не смеяться. Получалось у леди с трудом.

— Это портальная дверь, — наконец сжалилась надо мной женщина. — Она ведет в личные комнаты императора и появляется тогда, когда император Анторин отлучается куда-либо в рабочее время. Идемте.

Айя подошла, открыла дверь и приглашающе взмахнула рукой. Я заглянула в открытый дверной проем и увидела очень похожую на гостиную своего нового дома комнату.

— Не бойтесь, проходите, — подбодрила леди Айя.

Пришлось спрятать подальше свое недоверие и шагнуть вперед. Фрейлины последовали за мной, последней вошла и закрыла дверь Айя. С этой стороны дверь тоже стояла посреди комнаты.

— И где же наш император? — задумчиво произнесла женщина. После чего прикрыла глаза и замерла на мгновение.

— Вот значит как… — прошептала она спустя минуту.

— О, у нас гости! — донеслось откуда-то сбоку. Я повернулась и увидела леди Раниярсу в забавном костюме, состоящем из широких штанов и такой же широкой рубахи до середины бедра. Женщина держала в руках мокрое полотенце, волосы ее еще были влажными. — Анторин в кабинете. Айя, передай ему, что я иду к себе. Увидимся на банкете.

И Раниярса Свободная вышла из комнаты.

— Позор, — брезгливо прошептала Натисса.

— Так, целомудренных и не очень фрейлин прошу подождать здесь. А вы, ваше высочество, следуйте за мной, — распорядилась леди Айя.

Фрейлины недовольно нахмурились, но остались возле стоящей посреди комнаты, как памятник абсурду, двери. Я же пошла за Айей. Леди подвела меня к одной из множества дверей и, даже не постучавшись, распахнула ее передо мной. Пришлось входить в комнату, оказавшуюся обычным рабочим кабинетом, со всеми атрибутами подобных помещений. Против моего ожидания, здесь присутствовал не один мужчина, а трое. Первым в поле моего зрения попал немного странный, высокий, но хрупкий по телосложению блондин с утонченными чертами лица. Людей такой расы я еще не встречала. У него был экзотический разрез глаз и очень светлые, как у меня, радужки. И сам лорд был очень бледен, словно его кожи никогда не касалось солнце. Вторым оказался тот самый мужчина, сопровождающий посольство на территории Возрении, в котором я заподозрила своего ночного гостя. Третий человек стоял ко мне спиной, и о нем я могла сказать только, что он уверенный в себе и далеко не слабый, судя по осанке и постановке ног. И еще он был жгучим брюнетом. И кто же из них император? Если мыслить логически, то брюнет, ведь его сестра обладает таким же смоляно-черным цветом волос. Пренебрежение со стороны игнорирующих мое появление мужчин начинало раздражать.

Обернувшись, обнаружила, что Айи за спиной нет. Она просто открыла дверь и сбежала, не удосужившись даже представить нас с императором друг другу. Вольность наминайских нравов уже выходила за все допустимые рамки. Я для всех принцесса, в конце концов, и буду требовать надлежащего к себе отношения.

Сделала шаг вперед и остановилась, заметив, как тот самый охранник из посольства чуть заметно взмахнул рукой, привлекая мое внимание, и прошептал одними губами «подождите». И тут я заметила, что двое других мужчин просто стоят друг против друга и молчат. Не зная, что делать, я шагнула обратно к двери и осталась стоять у нее ничего не понимающим изваянием. Продолжалось это безобразие, по моим ощущениям, минут пять. Двое мужчин стояли и чуть ли не бодались, третий будто их охранял, и я — пристроившись в дверях для полноты картины.

Мужчины наконец-то отмерли, черноволосый и блондин протянули друг другу руки, отчего у меня мелькнула шальная мысль, что один из них сейчас склонится и поцелует другому запястье. Однако они крепко сжали ладони друг друга, а в следующее мгновение блондин просто исчез, будто его и не было. Тут же в дверях появилась Айя и затараторила:

— Прошу прощения, доминант закрыл мне доступ и я ничего не почувствовала. Простите, пожалуйста! — Затем повернулась ко мне: — И вы меня простите, принцесса.

— Успокойся, кузина, — проговорил черноволосый мужчина. — Ничего страшного не произошло. И представь нас уже, наконец.

— Ах да, совсем растерялась, — спохватилась Айя. — Принцесса Саминкара, позвольте представить вам императора Анторина Намийского, магистра тумана и прямого потомка…

— Достаточно, Айя, — перебил ее император. Теперь сомнений не оставалось, что им является брюнет, бодавшийся с блондином. — Принцесса, простите нас за такой казус, — обратился он ко мне, после чего вернулся к разговору с леди: — Подойди, ты успела нахвататься лишнего.

Айя подошла, император положил ладони на ее виски, в точности так же, как проделывала это со мной королева-мать, и что-то прошептал. Женщина облегченно вздохнула и тихо сказала:

— Спасибо, так намного лучше.

— Продолжим, — проговорил император, отпуская голову леди. — Принцесса Саминкара Возренийская, рад приветствовать вас в Наминайской империи и искренне надеюсь, что пребывание здесь принесет вам только положительные эмоции.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, ваше императорское величество, — улыбнувшись, ответила я. — В свою очередь, обещаю не быть навязчивой и капризной гостьей.

— Вот и отлично. И прошу, обращайтесь ко мне Анторин. Ведь мы не на светском приеме.

— Как вам будет угодно, ваше… прошу извинить, Анторин. — Заминка вышла довольно глупая, но император воспринял ее с легкой улыбкой.

— В таком случае можете называть меня Саминкара, — решила я последовать местным традициям, чтобы не выглядеть излишне чопорной.

— Саминкара — довольно необычное имя. Саминкара… — Император будто пробовал его на вкус, произнося с растяжкой и выделяя букву «р».

— Как там предложила сократить ваше имя Леля? — вступила в разговор Айя. — Саминка, кажется?

Напоминание о принцессе Лелиан вызвало у меня неконтролируемую улыбку.

— Вижу, вы уже познакомились с моей сестренкой, — сокрушенно проговорил император. — И что она опять натворила?

— Вы слишком строги к ней. Принцесса всего лишь угостила нас обедом, — заверила я его.

Анторин Намийский взглянул на меня с легким недоверием в черных, как у сестры, глазах, изогнул черную же бровь и усмехнулся. Усмешка придала его лицу хищное выражение, привлекая внимание к слегка островатому носу и тонким губам.

— Рин, я, пожалуй, пойду. Перед банкетом нужно лишний туман выпустить, а то тоже поднабрался тут от вас, — подал голос молчавший до этого и вызывающий у меня все большие подозрения, так и оставшийся незнакомцем мужчина.

— А ты не желаешь представиться ее высочеству принцессе Саминкаре? — поинтересовался император.

— Мы уже встречались, — холодно ответил этот грубиян и вышел из кабинета.

— Прошу извинить нашего несколько невежливого советника по межнациональным отношениям, — проговорил император. — Работа у него нервная.

— Не стоит извиняться, — ответила я. — Вы ничего предосудительного не сделали.

Работа у него нервная? Знали бы они, какая у меня работа! И если этот тип отвечает за межгосударственные связи, то я понимаю, почему в Наминайской империи так редко бывают гости.

— Кстати, Раниярса просила передать, что будет у себя, — как нельзя вовремя сменила тему Айя. Только вот замену она выбрала не менее пикантную.

— Раниярса? — переспросил император. — Ты что-то путаешь. Она уже во дворце. Принцесса официально является гостьей Свободной, и Рани вызвалась лично проследить за приготовлениями.

— Но как же… Мы встретили ее в общей гостиной, в домашнем костюме и с мокрыми волосами, — несколько смутившись, возразила леди Айя.

— Хм… — задумчиво изрек Анторин Намийский.

— Неужели доминант? — сильно удивившись, воскликнула Айя. — Но зачем?

— Когда нам удавалось проследить мотивацию их поступков? — задал встречный вопрос император, судя по всему, риторический.

— Раниярса будет в бешенстве, — улыбнулась Айя.

— А мы ей ничего не скажем. — Анторин повернулся ко мне и спросил с заговорщицкими нотками в голосе: — Саминкара, вы же сохраните этот маленький секрет? Наш излишне эксцентричный гость так своеобразно пошутил, показав вам морок леди Раниярсы Свободной в столь фривольном виде. Давайте же оставим эту шутку нашей маленькой тайной.

Я мало что поняла, но согласно кивнула. Нужно срочно избавляться от невежества в отношении магии, иначе, рано или поздно, не избежать ошибки, которая может оказаться фатальной.

— Принцесса, вы позволите сопроводить вас на банкет по случаю вашего прибытия? — Император подставил мне локоть, и отказаться было бы не только неслыханной наглостью, но и глупостью.

Выражение лиц своих «цепных фрейлин», когда я появилась в гостиной под руку с императором, порадовало даже больше того факта, что Анторин оказался вполне любезным и не чурающимся общения правителем.

В ходе вполне традиционного банкета с представлением немногочисленным придворным я поняла, что возренийские фонтаны можно смело переоборудовать в купальни для лошадей, чтобы больше не позориться, именуя их главной достопримечательностью королевства. Вот здесь были настоящие фонтаны, и салюты, и выступления чародеев. Да, здесь все было намного зрелищнее и масштабнее. Единственным оправданием для возренийских фонтанов могло послужить то, что они были рукотворными, в отличие от сотворенных не без помощи магии наминайских чудес.

Сестры-фрейлины повсюду следовали за мной и прислушивались к каждому слову. Леди Раниярса оказалась радушной хозяйкой и представила меня многим немаловажным в Наминайской империи людям. После каждого знакомства Раниярса полушепотом поясняла, какой пост в империи занимает тот или иной человек и кем он является по происхождению и положению. Я слушала, кивала и все больше убеждалась, что в Наминайской империи процветает непотизм в самой извращенной его форме. Император окружил себя сплошь родственниками и друзьями! На правящих постах, похоже, вообще не было посторонних. Возможно, в этом и заключается причина его столь удачного правления?

Когда Раниярса отлучилась проверить подачу дополнительных блюд на банкетные столы, одна из рыжеволосых сестер схватила Авройю за руку и увлекла в другую часть зала, болтая о каких-то пустяках. А две другие подступили ко мне и, украдкой указывая на стоящего неподалеку и беседующего с градоправителем молодого лорда, начали нашептывать:

— Это наш человек.

— Он пригласит вас на танец, не отказывайтесь.

— У него есть новая информация.

— С чего вы взяли, что пригласит и поделится чем-то новым? — спросила я у Натиссы.

— Он подал знак, — пояснила фрейлина. — Запомните, если лорд Ордон кивнет вам и при этом поправит рукав или ворот рубашки, это сигнал для связи.

— И как же он меня пригласит? Здесь никто не танцует, — возразила я.

— Это его проблема, и, поверьте, он ее решит, — заверила Ольгира.

Фрейлины отошли, уступая место вернувшейся Раниярсе. Я же не могла поверить, что в наделенной магией империи вот так просто по императорскому дворцу разгуливает возренийский шпион, да еще мило беседует с местным градоначальником.

Минут через пятнадцать действительно заиграла музыка. Самих музыкантов нигде не было видно, а звуки медленной, красивой мелодии исходили словно из стен. В центре зала довольно быстро образовалась свободная площадка. Первыми в круг вышли финансовый советник империи леди Прайя Долни и пока еще незнакомый мне мужчина. За ними потянулись другие пары.

— Ваше высочество, не откажите мне в чести разделить с вами этот танец, — прозвучало откуда-то сбоку.

Я повернулась и увидела того самого возренийского резидента, на которого указали фрейлины. С одной стороны, я обязана была согласиться, ведь это один из моих коллег, если можно так выразиться, и этот танец будет своего рода подобием служебного совещания. А с другой, были у меня большие сомнения по поводу того, что наминайские службы не знают о его шпионской деятельности. И согласиться на этот танец в первый же день пребывания в Наминайской империи будет равносильно откровенному признанию своих нечестных намерений.

— Простите, мы не представлены, — проговорила я, пытаясь оттянуть время.

— Это легко исправить, — воодушевленно проговорил мужчина. — Лорд Матэк Ордон, — представился он, поклонившись, и попытался взять меня за руку, чтобы поцеловать ее.

Но его опередили.

— Принцесса обещала этот танец мне, — заявил первым схвативший меня за руку… советник по межнациональным отношениям, имени которого я так и не узнала.

— И когда же? — искренне удивилась я.

— Должно быть, вы забыли, ваше высочество, это было еще в Возрении. Я вам напомню. — И этот в высшей степени невоспитанный человек увлек опешившую меня в центр зала.

— Вам не кажется, что вы забываетесь, лорд советник? — спросила я, едва сдерживая желание вырвать ладонь из его пальцев, развернуться и уйти. Но это привлекло бы ненужное внимание ко мне. А начинать жизнь в новой империи со скандала в мои планы не входило.

— Я не лорд, — усмехнулся мужчина, по-хозяйски кладя свою руку на мою талию и начиная кружить меня по залу в такт музыке.

— Тем более! — раздраженно воскликнула я.

Мало того что этот подозрительный субъект непозволительно груб, так еще и допускает неприемлемые прикосновения. Руку следовало положить не на талию, а на плечо. В Возрении такие танцы разрешены только супружеским парам и официальным любовницам, то есть фавориткам. И только потому, что училась в Пансионе искусных фавориток, сейчас я превосходно справлялась, выполняя заученные движения. И если бы не тот факт, что все окружающие танцевали точно так же, мой навязчивый партнер получил бы увесистую пощечину за такие вольности.

— Не стоит принимать сомнительные предложения от малознакомых мужчин, — заявил этот… вообще незнакомый тип.

— Об этом я и говорю! Я даже имени вашего не знаю. Ведь от официального представления вы сбежали, как от проказы. Что не помешало вам навязать мне этот танец.

— Вас слишком сильно заботят формальности. Что мешает трезво оценивать личности окружающих, — изрек очередную мудрость советник.

Мне нестерпимо захотелось наступить ему на ногу, уже не в первый раз, кстати, или поставить подножку. Но, опять же, скандал привлечет ненужное внимание. Пришлось сделать над собой усилие и терпеть его общество до конца танца. Мужчина больше не поучал, а я тем более не собиралась вести с ним светскую беседу. Позже мне конечно же придется хотя бы создавать видимость нейтрального отношения к этому человеку, ведь он занимает немаловажный пост, но сейчас он был мне просто неприятен.

Когда мелодия наконец-то затихла и пары начали разбредаться по залу, советник слегка поклонился мне, произнес дежурное «благодарю за танец» и отвел к ожидающей леди Раниярсе.

— А вот с этим человеком советую не ссориться, — прошептала Раниярса, когда мужчина затерялся среди придворных. — Он, возможно, и не является образцом галантности и дружелюбия, но пользуется абсолютным доверием Анторина. Они лучшие друзья еще с детских лет. И Карай не раз спасал жизнь нашему императору в пору бесшабашной юности.

— Карай? Так вот как его зовут, — тихо проговорила я. — «Острый лед» на языке древних, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — улыбнулась леди. — Не ожидала, что вы знакомы с языком наших предков.

— Древние были нашими общими предками. Но их язык довольно редко используют при наречении младенцев, — ответила Раниярсе, ища взглядом своих фрейлин. Авройя, заливаясь румянцем, беседовала с каким-то мужчиной, а вот рыжеволосых сестер нигде не было видно, как и того лорда, от танца с которым спас меня советник.

— Так и сам Карай необычная личность. Будучи внебрачным сыном обычной гувернантки, он сумел добиться невероятных высот и занять один из важнейших постов империи, — поведала Раниярса.

Как же! Сумел добиться, говорите? Главным его достижением является дружба с императором. Возможно, я предвзято отношусь к этому человеку, но в том, что это именно он посещал мою спальню в Возрении, сомнений почти не осталось. А в свете выказываемого им негативного отношения, эти визиты сложно считать порывом души. Следовательно, мне не доверяют, подозревают, а возможно, даже уже знают, что прибыла я сюда не в поисках новых впечатлений. А значит, наминайцы поддерживают видимость неведения в каких-то своих целях, и моя миссия была обречена на провал еще до прибытия сюда. Исходя из таких выводов, напрашивается вопрос: и что мне теперь делать? Возвращаться в Возрению равносильно добровольному восхождению на эшафот, да и отпустят ли теперь? Сделать вид, что я наивная принцесса и наслаждаться жизнью, пока позволяют? Это не для меня. Во-первых, я никогда не была подвержена гедонизму, во-вторых, не могу позволить себе забыть о девушках, страдающих и гибнущих на родине, и, в-третьих — жить одним днем, зная, что он может оказаться для меня последним, это не жизнь, а пытка. Остается одно — раскрыть свои карты и попросить защиты у императора, но это в крайнем случае. Ведь мои выводы могут быть ошибочными и советник Карай просто неотесанный мужлан, невзлюбивший чужестранку. Так что еще поиграем. Тем более есть еще принцесса Лелиан, с помощью которой мне предстоит войти в ближайшее окружение Анторина. Про принцессу я вспомнила не просто так, это невообразимое создание сейчас направлялось прямо ко мне, привлекая всеобщее внимание своим ярко-желтым в красную полоску платьицем до колена и такими же чулками. Прическа принцессы несколько изменилась. Да, она причесалась. В остальном это была та же презирающая все формальности и устои девочка, с которой я познакомилась несколько часов назад.

— Кари! Скучаешь тут без меня? Сейчас мы это исправим! — заявила Леля, обнимая меня, словно давнюю подругу. — Как-то здесь тихо, — подбоченившись, проговорила девочка, отпустив меня и осмотревшись. Задорно усмехнувшись, она щелкнула пальцами, и по ушам ударила громкая ритмичная музыка. Кажется, это были языческие барабаны вперемешку с традиционными инструментами и какими-то свистяще-скрипучими звуками.

— Вот теперь другое дело! Пошли, поедим! — прокричала Леля, хватая меня за руку и увлекая к столам. Раниярса молча последовала за нами.

— Нет, няньки нам не нужны! Рани, иди лучше моего братца нянчить, мы и сами справимся, — довольно грубо проговорила принцесса, заметив ее присутствие.

— Леля, ты неисправима, — покачала головой леди Раниярса.

— Ну наконец-то поняла! — воскликнула Лелиан и потащила меня к банкетным столам.

Съев невероятное множество сладостей, принцесса вспомнила обо мне и поинтересовалась:

— А ты почему не ешь? Кстати, вино будешь? У нас есть, специально для бездарей.

— Для кого? — прокричала я. Громкая, режущая слух резкими звуками музыка очень раздражала, но окружающие не выказывали недовольства, и приходилось терпеть.

— Для бездарей! Мы так людей, у которых нет магического дара, называем. Только не обижайся, ведь это правда — вы без дара, значит, бездари, — пояснила Леля. — Ну так что, будешь вино?

— Нет. Спасибо, но я не тяготею к алкоголю, — отказалась я от сомнительного удовольствия испить напитка «для бездарей».

— Странно, обычно люди употребляют эту гадость для веселья. Я в прошлом году попробовала, любопытно было, и чуть не взорвала шкаф, в котором стояла бутылка. Повариха так на меня потом кричала, даже из кухни выгнала, — рассказывала принцесса, увлекая меня в противоположную от столов сторону. Нас с ней провожали настороженными взглядами, но никто не спешил приветствовать сестру императора. Складывалось такое впечатление, что люди опасаются привлечь к себе внимание принцессы Лелиан. Что ставило меня в тупик. Да, Леля довольно эксцентрична, но вряд ли ее можно назвать опасной. Милая, но еще не нашедшая себя в этой жизни девушка. Однако давно знающие ее придворные, похоже, считали иначе. Означает ли это, что и мне нужно опасаться принцессы? Нет, я привыкла составлять мнение о человеке, исходя из личного впечатления о нем. И пока принцесса Лелиан вызывала у меня только положительные эмоции и даже капельку жалости. Вряд ли ребенок, у которого было счастливое детство без лишений и потерь, вырос бы таким непримиримым противником вырастившего его режима. Да, она потеряла родителей в раннем детстве, но и я тоже довольно рано лишилась семьи, однако не расхаживаю в эпатажных нарядах и не ввергаю окружающих в шок своим поведением. Неужели император Анторин совершенно равнодушен к сестре и ее выходкам?

— Сейчас я насяду на Торинчика и вытребую у него разрешение провести тебя в Туманную долину. Вот это будет настоящее веселье! — радостно известила меня Леля, действительно подходя к императору Анторину, беседующему о чем-то с уже ставшим ненавистным мне Караем.

Увидев нас, мужчины быстро завершили разговор, и советник удалился — слишком поспешно, на мой взгляд. Избегает меня? Ну так что ж, я тоже не жажду его внимания. Анторин, напротив, радушно улыбнулся и хотел что-то сказать, но успел только рот приоткрыть, когда Леля буквально врезалась в него, повисла на шее и радостно прокричала:

— Братик, я тебя просто обожаю!

Император оторвал ее от себя, поставил на пол и обреченно спросил:

— И чего ты хочешь на этот раз?

— С чего ты взял, что мне что-то нужно? Я что, не имею права обнять любимого брата? — надула губки принцесса.

— Имеешь конечно же. Только в такой активной форме ты это проделываешь исключительно перед тем, как попросить о чем-то трудновыполнимом или запретном, — улыбнулся император Анторин. И эта улыбка совершенно преобразила его лицо, придавая ему задорное, мальчишеское выражение. Вот теперь они с Лелиан были действительно похожи.

— Ничего трудновыполнимого, клянусь! — воскликнула Леля. — Просто хочу украсть у вас принцессу Саминкару на часок. Прогуляемся, покажу ей красоты наминайской природы.

Император с подозрением посмотрел на сестру и несколько неуверенно произнес:

— Ну, если ее высочество не возражает… И если ты обязуешься обеспечить безопасность нашей гостьи и вернуть принцессу Саминкару по первому ее требованию.

— Конечно-конечно! Все будет хорошо. Ты же меня знаешь, — заверила его Леля.

— В том-то и дело, — вздохнул Анторин.

— Мы просто прогуляемся по окрестностям, посмотрим водопады и Туманную долину. Может быть, еще на Мерцающее озеро заглянем. Ты же не против? Ну, мы тогда пошли, — протараторила принцесса, хватая меня за руку.

— Только не в Туманную… — воскликнул император, но окончание его фразы заглушил хлопок, и на мгновение окружающий мир исчез. Осмотревшись, я поняла, что мы уже находимся не во дворце и даже не в городе. Мы стояли на покрытом изумрудной короткой травой пригорке, а впереди простиралась будто огромная чаша, наполненная непрерывно движущимся и перетекающим туманом.

— Что это? — спросила я шепотом. В душе поднимался какой-то первобытный, спящий доселе страх.

— Это Туманная долина, колыбель древних, кусочек мира доминантов, — тихо ответила принцесса Лелиан, зачарованно глядя на словно живой туман.

Присмотревшись, я поняла, что он действительно живой. Туман клубился, выпускал лижущие подножие пригорка язычки и тянулся к нам.

— Зовет. Но я еще слишком слабая, не дойду до входа, — грустно проговорила Леля.

— До какого входа? — Лично мне хотелось убраться отсюда подальше. В ушах зашумело, а перед глазами начали плясать черные точки.

— Где-то там, в глубине тумана, скрывается вход в мир доминантов. Добраться до него могут единицы, а войти так вообще мало кому удавалось. Из ныне живущих только Анторин и Карай смогли. Анторин на пике силы, вот доминанты его и приняли, а Караю по долгу службы положено, он же отвечает за взаимоотношение с другими. — Леля с такой тоской смотрела на туман, словно ее непреодолимо тянуло к нему, а войти по каким-то причинам было нельзя.

— Может быть, нам лучше уйти отсюда? — предложила я, не ощущая обещанного веселья в посещении Туманной долины.

— Ты что? Мы же только пришли! Ты даже туман не попробовала. Это тебе не вино, от него ты получишь истинное удовольствие, — возразила Лелиан.

Я глубоко сомневалась, что получу удовольствие от соприкосновения с живой, не внушающей доверия субстанцией. Да и страшно было даже смотреть на него, не то что подходить ближе.

— Может быть, в другой раз? — спросила с надеждой на то, что принцесса все же откажется от сомнительной затеи.

— Другого раза не будет, нам не позволят. Уж поверь мне, я знаю своего брата. Он все подступы к долине перекроет. Пошли! — Принцесса схватила меня за руку и потянула за собой, заставив спускаться с пригорка вслед за ней. Пришлось идти, чтобы не скатиться кубарем. Когда до туманных язычков осталось около пяти шагов, я остановилась и категорически отказалась продолжать спуск.

— Да не бойся же ты! Осталось совсем немного. Просто протянешь руку и потрогаешь туман. Вот увидишь, тебе понравится! — начала уговаривать меня Леля.

— Нет, простите, принцесса Лелиан, но я вынуждена отказаться, — ответила я, пытаясь высвободить руку из цепких пальчиков девушки. Голова кружилась все больше. Вместо черных точек перед затуманенным взором плавали какие-то смазанные образы, а ноги стали невероятно тяжелыми.

— Вот трусишка! Еще пару шагов, — усмехнулась Леля и дернула меня за руку.

Ноги подкосились, и я полетела вниз, прямо в туман.

Первый же вдох принес невероятное ощущение легкости и эйфории. Второй окончательно лишил ориентиров и лишних мыслей. А от третьего все тело пронзило острой болью, и я потеряла сознание, не имея сил даже закричать от боли.

Кто-то грубо схватил меня за волосы и тянул за собой. Но эта боль была не сравнима с мучением, которое я испытывала при каждом вдохе. Внутри словно поселился рой ос, и каждая из них непрестанно жалила. Когда очередной вдох не принес приступа боли, поняла, что меня вытаскивают из тумана. Тот, кто тащил за волосы, взял на руки и понес. Все силы ушли на то, чтобы не лишиться рассудка от боли, и теперь я не могла даже открыть глаза.

— Вы допустили нарушение границ непосвященной! — прозвучало будто прямо в голове. — Это недопустимо! Даже сейчас это создание слышит меня, напитавшись не предназначенной ему силой. Следовало оставить ее там.

— Прошу прощения, доминант Фэйр, подобного больше не повторится. Но эту женщину мы забираем. — Это, кажется, был голос императора Анторина, но он тоже гулко раздавался прямо в голове.

— Я закрою доступ к долине для всех, кроме признанных. — А это уже был Карай. Кажется, именно он вытащил меня из тумана и сейчас держал на руках. Во всяком случае, мне не верилось, что император будет таскать за волосы принцессу. А вот от Карая можно было ожидать и такого.

— Следующего нарушителя мы не пощадим, — произнес или, скорее, подумал неизвестный мне некто, и все стихло.

Меня положили на траву, и теперь уже начался настоящий разговор. От каждого слова голову будто сдавливало тисками, а в ушах появлялся нестерпимый зуд.

— Ты понимаешь, что чуть не нарушила хрупкий союз с доминантами? — строго, с нотками гнева в голосе спросил император Анторин. — Не говоря уж о том, что принцесса Саминкара могла погибнуть.

— Я должна была проверить, — тихо ответила Лелиан. — А вдруг это она? Ты же видел, какие у нее глаза!

— Это передавшийся через века внешний признак. Туман в глазах еще не означает его наличие в крови, — высказался Карай.

— Когда же ты повзрослеешь, Лелиан? Хватит верить в сказки и надеяться на чудо! — Анторин был явно очень зол, но пока сдерживался, хотя и повысил голос.

— Это не сказки. А завет древних! — возразила Леля.

— Придуманный отвергнутыми потомками для самоуспокоения! Ты зашла слишком далеко, сестра. Мне придется принять меры, — перебил ее император.

— И что ты сделаешь? Отлучишь меня от двора? Так я и не жажду там находиться, — обиженно ответила принцесса.

— Поговорим о твоем наказании позже, — поставил точку в споре Анторин. — Карай, как она?

— Жить будет. Но ломка ей обеспечена. Я почищу кровь, но сознание должно очиститься само. Иначе личность сотрется. Было бы забавно посмотреть на глупую морду Возрена, если бы мы вернули ему не вымуштрованную дочурку, а совершенно другую, невинную личность с полной потерей памяти, — с усмешкой в голосе ответил советник.

— Теперь путь обратно для нее закрыт. Она видела слишком многое и не покинет Наминай, — проговорил император.

— А она нас слышит, — вдруг сказал Карай.

— Тем лучше. Уходим отсюда! — холодно приказал император. От встряски, когда меня довольно бесцеремонно взяли на руки, сознание снова утонуло в тумане.

Следующие два дня превратились в сплошной кошмар с редкими пробуждениями, которые не приносили ничего хорошего. Почти всегда рядом оказывался советник Карай. Он стоял надо мной, как немой укор, и сверлил неприязненным взглядом. Но после его визитов становилось немного легче. Фрейлинам сказали, что я отравилась какой-то экзотической рыбой и посоветовали не беспокоить больную до полного выздоровления.

Апогеем происходящего стало ночное пробуждение, когда я обнаружила лежащего рядом со мной советника Карая.

— Что вы тут делаете? — возмущенно спросила у окончательно потерявшего совесть мужчины.

— У меня нет времени возиться с вами, дорогуша. Так что я решил ускорить процесс вашего выздоровления. К утру кровь должна окончательно очиститься, и нам не придется терпеть компанию друг друга. Спите, — тихо ответил Карай и отвернулся.

— Чем вызвана ваша неприязнь ко мне? — без обиняков спросила я, не желая больше закрывать глаза на откровенную грубость советника.

— Спите, — вместо ответа повторил Карай.

— Вы в самом деле полагаете, что я смогу уснуть в компании постороннего мужчины? — не удержалась от ехидного вопроса.

— Не вынуждайте меня отвечать на этот вопрос, принцесса, — источая яд, проговорил советник. Слово «принцесса» он особенно выделил интонацией. После чего Карай поднял руку и положил мне на лоб. Я хотела оттолкнуть его ладонь, но не успела, мгновенно уснув.

Проснулась я не утром, а в полдень. Советника Карая рядом уже, конечно, не было. Но он не обманул, я чувствовала себя абсолютно здоровой и отдохнувшей. Происшествие вызвало много вопросов, но и несколько выводов я тоже сделала. И первым, что я осознала, было прискорбное понимание, что доверять здесь вообще никому нельзя. И принцессе Лелиан в особенности. Не зря ее все сторонятся…

В последующие два дня не происходило ничего достойного внимания. Про меня будто забыли. Никто не приходил, не было приглашений, и даже фрейлины притихли. Авройя пыталась развлекать меня разговорами и предлагала прогуляться, а рыжеволосые сестры старались не попадаться на глаза. Но я заметила, что Натисса дважды покидала дом. Когда она вернулась во второй раз, я вызвала фрейлину к себе и потребовала отчета, куда и зачем она отлучалась.

Натисса мялась и выкручивалась, но все же сдалась и рассказала, что встречалась с посланником Мордока.

— Да, я рассказала все, — заявила она. — И про ваше нежелание общаться с нашими людьми, и про то, что маги что-то с вами сделали. Мы, в отличие от вас, принцесса, помним, для чего сюда прибыли, и понимаем, какая миссия на нас возложена. И когда Мордок узнает, что вы не хотите выполнять свои обязательства, нас всех отзовут обратно, в Возрению. Для нас это нежелательно, но не смертельно. А вот вам стоило бы задуматься.

— А это неплохая идея! Возможно, вам действительно стоит вернуться на родину, — задумчиво проговорила я. — Ведь вы мне только мешаете своими неосмотрительными поступками и нежеланием принимать местные обычаи. Свободна!

— Да как вы… — злобно зашипела Натисса.

— Не советую продолжать. Пожалеешь, — тихо проговорила я, вставая и приближаясь к женщине. — Знай свое место, фрейлина, и не переходи черту. Иначе сегодня же покинешь этот дом. И не забывай, вы с сестрами здесь до тех пор, пока я не пожелаю отослать вас обратно. Иди.

Натисса ушла, сжимая кулаки от бессильной злобы, а я все стояла посреди комнаты и думала. А подумать было о чем. Если и завтра наминайцы не дадут о себе знать, мне придется начать действовать самой. Возможно, они не желают общаться со мной из опасения, что любопытная принцесса начнет задавать ненужные вопросы после происшедшего в долине. Но я не намерена терпеть пренебрежение. Для всех я по-прежнему принцесса Саминкара Возренийская, и не позволю пренебрегать мной.

Дальнейшим размышлениям помешал стук в дверь.

— Ваше высочество, там пришли… просят… — запыхавшись, сообщила Мадолия.

Вразумительного объяснения камеристка дать не смогла, и мне пришлось самой идти проверять, кто же пришел в такой поздний час и что этот пришедший принес.

Визитером оказалась юная девушка, в которой я не сразу узнала принцессу Лелиан. Она преобразилась невероятным образом. Сейчас передо мной стояла настоящая принцесса, леди от кончиков элегантных туфелек на каблучке до миниатюрной шляпки, украшающей замысловатую прическу.

— Принцесса Саминкара, я понимаю, что вам, должно быть, неприятен мой визит, но позвольте объяснить мотив моего поступка и принести искренние извинения, — пробурчала Лелиан, опустив голову и глядя себе под ноги.

Я глубоко сомневалась в том, что извинения, как и весь этот маскарад, были искренним порывом души. И спросила напрямую:

— Это наказание?

Леля только едва заметно кивнула, продолжая буравить взглядом пол.

— Ну что ж, пошли, расскажешь, зачем чуть не убила меня, — предложила, понимая, что это неплохой шанс заполнить пробелы в знаниях о Наминайской империи. Сейчас Леля расстроена и дезориентирована, что может помочь мне вытянуть из нее нужную информацию. И я ее прощу. Доверие мое эта девочка потеряла безвозвратно, но теперь меня не будут мучить угрызения совести из-за того, что собираюсь использовать ее в своих целях.

Мы расположились в гостиной, слуги зажгли свечи и по взмаху моей руки покинули комнату, закрыв за собой дверь. Леля сидела напротив меня и угрюмо молчала. Я терпеливо ждала, когда принцессе надоест тянуть время, и она наконец-то скажет что-нибудь в своей эксцентричной манере. Принцесса не обманула моих ожиданий; она повздыхала пару минут, вскочила и, нервно расхаживая, раздраженно произнесла:

— Ну прости ты меня! Я правда верила, что ты та самая особенная и не пострадаешь. И нечего на меня так смотреть! Я же не хотела навредить тебе, я хотела помочь нам всем.

— И чем же мое утопление в магическом тумане могло помочь всем вам? — спокойно поинтересовалась я.

— Не «вам», а нам. Всем — и одаренным, и бездарям. Всем людям, понимаешь? — горячо проговорила Лелиан, эмоционально размахивая руками.

— И в чем же заключалось это таинственное всеобщее благо? — Задавать наводящие вопросы можно было бесконечно, я же надеялась, что Леля сама проявит инициативу и расскажет как о причине своего поступка, так и о магии в целом.

— Это было бы действительно всеобщее благо! — воскликнула Лелиан. — Доминанты обладают невероятной силой, нам же достаются лишь ее крохи. Выпустив чистую силу из их мира, мы бы стали равны им. И магия распространилась бы по всему миру. Все люди стали бы магами! Понимаешь?!

— Впечатляет. Только ты так и не ответила, как мое купание могло повлиять на свершение сего чуда? — усмехнулась я.

— Перед уходом древние оставили предсказание, в котором говорится, что придет дева, слабая телом, но сильная духом. Она пройдет путь, который не проходил никто, и отворит двери, запертые изнутри. И в глазах ее будет туман силы. — Леля села напротив и схватила меня за руку. — Ты просто идеально подходишь под это описание! Ты сильная, а таких глаз я не видела ни у кого, кроме доминантов
.