Тень в неоновых огнях

Май 14
Сегодня я решила записать то, что давно вертится у меня в голове.
Чтобы построить карьеру в харитографии, мне пришлось переехать из Канады в Америку. Это решение далось мне нелегко. Я взвешивала всё — плюсы, минусы, свои силы и свой страх.

С одной стороны, это же здорово — рискнуть! Собрать волю в кулак, уехать, поверить в свою надежду. С другой — как можно ехать ни с чем, без гарантий, без подушки безопасности? Вдруг я застряну в чужой стране, никому не нужная?

Но в конце концов я сказала себе: почему нет? Мечты ведь не сбываются сами по себе. Нужно идти к ним. И я пошла.

Дорога вышла нелёгкой. Я решила ехать автостопом — показалось экономнее, и в какой-то мере даже романтичнее. Хотя в реальности всё было не так: усталость, неизвестность, страхи, сомнения. Но шаг за шагом, машина за машиной — и вот я добралась в Америку.

И именно там встретила человека, который неожиданно протянул мне руку помощи. На первый взгляд он показался грубым, резким, даже слишком прямолинейным. Но вместе с этим в нём была какая-то щедрость. Он помог мне, когда я больше всего в этом нуждалась.

Так у меня появилась первая работа. Пусть временная, пусть тяжёлая, но всё-таки работа. А значит — начало.

Я каждый день учусь, привыкаю к новым людям, к новым отношениям, к новым правилам. Иногда страшно. Иногда очень одиноко. Но где-то глубоко внутри я верю — всё будет хорошо. Иначе зачем было бы всё это?

Может, когда-нибудь я перечитаю эти строки и улыбнусь: «Да, это было начало».

Май 26
Иногда я думаю: странно, как меняет жизнь. Я ведь приехала сюда строить карьеру в харитографии, а оказалась… в совсем другой реальности.

После первых трудностей я устроилась горничной в доме, где всё казалось чужим, словно не моё. Я делала свою работу — убирала, мыла, стирала — но внутри меня всегда жила мечта о чём-то большем. Не о богатстве или славе, а о том, чтобы жить свою жизнь, а не обслуживать чужую.

И всё же именно там я встретила Майлза Хадли.
Он был совсем не похож на тех, кто окружал меня. У него в глазах было что-то… мягкое. Как будто он умел видеть дальше внешнего. Я не знаю, как это объяснить, но когда он улыбался — становилось теплее.

Я ловила себя на том, что испытываю к нему симпатию. Лёгкую, едва заметную. Может быть, даже надежду. А он, кажется, привязался ко мне сильнее, чем я ожидала. Его внимание смущало и одновременно радовало. С ним было спокойно. Но я знала — это не моя дорога, не моя цель.

Жизнь сделала поворот тогда, когда меня впервые пригласили в клуб. Сначала — как посетительницу. Мне было любопытно: музыка, свет, толпа… а потом вдруг оказалось, что я могла бы быть частью этого.

Меня заметили. Сказали, что у меня есть пластика, есть сцена внутри. Что стоит попробовать.
И я решилась.

Так я оставила путь горничной и сделала шаг в сторону танцовщицы. Да, звучит резко, почти дерзко. Но сцена, софиты, музыка — они подарили мне чувство свободы. Там, среди огней, я могла быть собой. Или, может быть, даже кем-то большим, чем просто Рози.

А клуб стал моим новым домом.
Местом, где я встретила людей, которые изменили мою жизнь — и к лучшему, и к худшему.

Июнь 10
Я помню тот вечер, словно он был вчера.
В клубе было шумно, музыка стучала так, что казалось — сердце подстраивается под ритм. Я только начинала привыкать к этой новой жизни: сцена, танцы, взгляды незнакомцев. Но в тот вечер он пришёл.

Джордж Харрингтон.
Имя, которое потом ещё не раз будет звучать в моей голове.

Я заметила его сразу. Он не был похож на обычных клиентов клуба — слишком спокойный, слишком уверенный. Его взгляд был холодным и внимательным, будто он видел во мне не просто танцовщицу. Я ощущала, что он привык брать то, что хочет.

Он пригласил меня за стол. Его слова были обволакивающими, в них чувствовалась власть. Я пыталась держаться отстранённо, но сердце всё равно билось чаще. Не от влюблённости — от какой-то странной смеси страха и любопытства.

Он был щедр. Слишком щедр. За ужином он говорил обо мне больше, чем я сама себе позволяла. Казалось, что он умеет считывать людей.
И я позволила себе поверить, что он может помочь мне подняться выше.

Тогда я ещё не знала, что у такой щедрости всегда есть цена.
Что каждый подарок, каждая улыбка и каждое обещание — это невидимая цепь.

Но в тот вечер я чувствовала себя особенной. Будто он выделил меня среди остальных. И хоть Майлз был рядом, его привязанность казалась такой простой, земной, а Джордж — словно открывал дверь в иной мир, полный блеска и опасности.

Я не знала, что этот выбор — танец между светом и тенью.
И что однажды он приведёт меня туда, откуда не всегда возвращаются.

Июнь 27
мне кажется, что я сама создала себе тюрьму.
Сначала было всё просто: Майлз. Его забота, его взгляд, в котором я видела что-то настоящее. Не страсть, не жадность, а именно привязанность. Он умел быть рядом, когда я падала духом, и даже молчал так, будто понимал каждую мою мысль.

Но с Джорджем всё было иначе.
Он был как огонь — обжигающий, пугающий, но такой, к которому тянет руки. Его внимание заставляло чувствовать себя избранной, особенной. Когда он смотрел, мне казалось, что я могу стать кем угодно: звездой, королевой, женщиной, ради которой теряют рассудок.

И вот я между ними.

С Майлзом — тепло, почти домашнее чувство. С ним я могла быть собой, со всеми слабостями.
С Джорджем — головокружение, блеск, опасность. С ним я чувствовала себя сильной, но только когда он позволял.

Я ненавижу себя за это.
Каждый день я обещала себе: «Хватит. Нужно выбрать». Но сердце рвалось в разные стороны. Иногда мне казалось, что я могу любить обоих, только по-разному.

И начались ссоры.
Майлз всё чаще говорил о Джордже. Я видела ревность в его глазах. Иногда он замолкал, и это молчание было хуже любых слов. Он смотрел так, будто я уже предала его.
А Джордж… он умел подливать масло в огонь. Ему нравилось, что кто-то за меня борется. Иногда я ловила его довольный взгляд, когда он замечал, как Майлз сжимает кулаки.

Я будто стала призом, игрушкой в их борьбе.

И всё чаще спрашиваю себя:
А что, если они оба лишь играют?
Что, если для одного я привычка, а для другого — трофей?

Но я продолжаю танцевать этот танец.
Ведь остановиться — значит признать, что всё, ради чего я приехала сюда, рухнуло.

Август 3
С Майлзом что-то изменилось.
Раньше его присутствие давало мне уверенность, а теперь — странное чувство тяжести. Он стал чаще появляться там, где я не ждала его увидеть. На улице, у клуба, возле моего дома… иногда он объясняет это совпадением, но я слишком хорошо знаю, что совпадений не бывает.

Когда я танцую, его взгляд прожигает насквозь. Он никогда не говорит вслух того, что думает, но мне достаточно одного его взгляда, чтобы понять — он не доверяет. И не отпускает.

Однажды я шла вечером домой и услышала шаги за спиной.
Обернулась — никого.
Но через несколько минут встретила его на углу, будто случайно. Он улыбнулся, сказал, что просто возвращался с работы. Я не поверила.

И всё же… часть меня радуется.
Ведь это значит, что я не одна. Что кто-то держит меня на виду.
Но вторая часть — та, что хочет свободы, — задыхается.

Я не знаю, это забота или уже что-то другое.