Глава 6 Ловушка
Телефон зазвонил, когда я уже собиралась закрыть блокнот. На дисплее — Крисс.
— Ну что, нашла что-то? — её голос прозвучал резко, но в то же время тепло, с той самой интонацией, что всегда умела меня успокоить.
— Пока только догадки, — ответила я. — А ты?
— Лора, слушай внимательно. У нас новый поворот. — в голосе Крисс было напряжение. — Джордж Харингтон. Один из наших клиентов, тот самый с дорогим вкусом. Установлено, что в ночь перед убийством он был с Рози. Всю ночь.
Я замерла, сжимая в пальцах блокнот.
— Харингтон?.. Ты уверена?
— Более чем. Водитель подтвердил, камеры в отеле, и ещё парочка свидетелей. Но вопрос в другом: если он был с ней всю ночь — зачем ему убивать? Или… именно поэтому?
Я прикрыла глаза, тяжело вздохнув.
— Крисс… Я тоже кое-что нашла. У Рози был блокнот. Эмма, её подруга, дала его мне. Там слишком много записей про Майлза. И слишком много боли. Завтра отнесу его Люциферу.
— Береги себя, Лор. — Крисс на секунду замолчала, потом мягче добавила: — Я не хочу, чтобы ты опять лезла в дерьмо одна.
— Я справлюсь. — сказала я твёрдо, хотя сама себе не поверила.
На следующее утро я приехала в клуб Люцифера. Бармены уже протирали стойку, официантки смеялись где-то в углу, а за дверью его кабинета доносился женский смех, слишком откровенный для этого часа. Я постучала и вошла.
Люцифер сидел в кресле, с расстёгнутой рубашкой, на его коленях ещё поправляла юбку одна из официанток. Он лениво подкуривал сигару, а его фирменная ухмылка была довольной до неприличия.
— Доброе утро, детектив, — протянул он с нарочитой невинностью. — Прости, что не в костюме. Утро было… скажем так, весьма продуктивным.
Я закатила глаза.
— Господи, Люцифер, как можно быть таким жалким?
Он прищурился и усмехнулся, показывая свои идеально белые зубы.
— Жалким? Милочка, то, что ты называешь жалким, другие называют искусством управления временем.
Я скрестила руки на груди.
— Да уж. Великий демон, а всё ещё думает только о том, что ниже пояса. Знаешь, иногда мне кажется, что ты так и застрял в подростковом возрасте.
Он ухмыльнулся шире, проводя рукой по волосам.
— А вот зря ты так, детектив. Это мой способ поддерживать форму. Душа должна отдыхать.
— Ага, отдыхать. — я фыркнула. — Скорее разлагаться.
— Ну, хватит язвить. Я вижу по твоему лицу, что у тебя есть что-то важное.
Я достала блокнот.
— Это дневник Рози. Эмма передала мне его. Здесь её всё... и слишком многое о Майлзе.
Люцифер взял её осторожно, словно в руках у него была не бумага, а что-то живое. Он листал страницы медленно, взгляд становился всё холоднее.
— Хм… занятно. — Он поднял бровь. — Она явно что-то скрывала. Видишь? — он ткнул пальцем в одну из фраз, где почерк вдруг становился нервным и прерывистым. — Здесь она говорит, что боится «одного секрета, который может разрушить его». Она не пишет имени, но, детектив, я бы поставил все свои деньги, что речь о Маелзе.
Я нахмурилась.
— Ты думаешь, она знала что-то серьёзное?
Люцифер закрыл дневник и бросил его на стол.
— Я думаю, она знала слишком много. И за это её и убили.
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Я опустила взгляд на стол, чувствуя, как внутри всё дрожит от ярости и бессилия.
— Тогда мы должны докопаться. До конца.
Люцифер поднял бокал виски, налитого явно не «для утра», и ухмыльнулся:
— О, в этом, детектив, можешь не сомневаться.
Клуб был уже полон света и суеты, когда в дверь вошла Крисс. Она выглядела уставшей, но в глазах горел тот огонёк, который всегда появлялся, когда дело принимало новый оборот.
— Ну? — она кивнула в мою сторону. — Ты встречалась с Майлзом?
Я усмехнулась, хотя внутри всё ещё бурлило раздражение после той беседы.
— Да. И, знаешь, он мерзок до глубины души. Вальяжный, самодовольный, считает, что весь мир вращается вокруг его кошелька. С Рози он точно был близко… слишком близко. Но прямо он ничего не сказал. Всё больше намёки, улыбочки.
Крисс опустилась в кресло рядом, снимая куртку.
— А я встретилась с Джорджем Харингтоном. — она понизила голос. — Лор, он признался, что в ночь убийства был с Рози. Но, по его словам, ушёл раньше… и будто бы видел, как она с кем-то ссорилась у клуба. Мужчина, высокий, в пальто. Я сжала кулаки.
— Слишком много совпадений.
Люцифер, всё это время лениво наблюдавший за нами, вдруг хлопнул ладонью по столу и наклонился вперёд.
— Детективы, а почему бы нам не сыграть грязно? Майлз любит демонстрировать себя. Пригласим его в клуб. Под предлогом встречи. В моём логове я смогу раскрутить его на признание.
Крисс фыркнула.
— Сомневаюсь, что он раскроется так легко.
— Но он раскроется. — Люцифер улыбнулся той самой хищной улыбкой, от которой у меня всегда внутри сжималось. — Поверьте. Никто не умеет грешить с удовольствием так, как он. А значит, я знаю, куда нажать.
Я посмотрела на дневник, лежавший в моей сумке.
— Я всё равно должна передать записи в участок. Пусть будет официальная зацепка.
Мы разошлись.
Уже в машине я задумчиво листала телефон. На экране высветилось сообщение от мамы: «Дочка, как ты? Ты давно не писала. Я волнуюсь.»
Я чуть улыбнулась, но ответить не успела. На окружной дорога была пуста, ночь густая, и в следующую секунду яркий свет фар ударил мне в глаза.
Удар.
Гул.
Мир перевернулся. Металл жалобно скрежетал, машина подбросила меня и крутанула на один оборот. В ушах звенело так, будто кто-то включил белый шум на полную громкость. В груди застыл холод. Раз. Два. Чувствую, как рвётся дыхание, как стекло впивается в кожу. И вот мысль — простая, холодная: «Всё. Я не выберусь. Это конец».
Темнота.
…И вдруг сквозь эту темноту — резкий запах табака и крепкие руки, вытаскивающие меня из окна. Я знала их. Я узнала его мгновенно.
— Чёрт возьми, Лора, — голос был глухим, но наполненным яростью.— Тебе ещё слишком рано.
Я попыталась приоткрыть глаза, стекло хрустело на моём лбу, кровь текла в уголке губ. Ноги будто исчезли, тело слушалось плохо.
— Лю… — прошептала я.
Он поднял меня на руки, прижимая к себе так, что я почувствовала его сердце. Оно било слишком быстро, будто даже он был напуган.
— Поверь, тебя там сегодня не дождутся. Не при мне, — сказал он так спокойно, будто всё происходящее было мелочью.
***
Я открыла глаза.
Белый потолок, белые стены, белые простыни — всё вокруг напоминало не больницу, а какое-то стерильное поместье. Слишком тихо. Тишина такая плотная, что казалось — я умерла, и это место между. Но её нарушил голос.
— Ну что, детектив. Как самочувствие?
Я резко повернула голову. Рядом сидел он. Люцифер. Улыбка дьявола, ленивый взгляд, будто мы встретились в баре, а не в палате после… смерти?
— Странно, — выдохнула я. — Такое чувство… будто всё легко, но внутри камень. Я ведь должна была умереть…
Он склонил голову, будто наслаждался моей растерянностью.
— Значит, всё в порядке, — отрезал он.
Я нахмурилась. До меня вдруг дошло. Я медленно подняла взгляд и спросила:
— Кто ты… такой?
Люцифер закатил глаза, театрально.
— О, снова этот вопрос. Может, мне визитки раздать? «Люцифер Морнингстар, демонически обаятелен».
— Я серьёзно. — Я едва сдержала дрожь в голосе. — Это не может быть правдой.
Он чуть подался вперёд, и его голос стал мягче, почти успокаивающим.
— Аварии, Лора, бывают разными. Но иногда это не случайность. Иногда — это такой же способ убийства.
Я нахмурилась, не понимая.
— Что ты хочешь сказать?
Его глаза вспыхнули опасным блеском.
— За рулём был Джордж Харрингтон. Видимо, решил либо помешать расследованию, либо прикрыть свои хвосты.
Я резко поднялась с койки и села, сердце колотилось.
— Чёрт… выходит, всё это может быть… любовный треугольник. Майлз ведь любил Рози. И ревность могла сыграть злую шутку.
Люцифер криво усмехнулся.
— Ты права, детектив. Но подумай: зачем тогда Харингтону убивать тебя?
Я открыла рот, но не успела ответить. В дверь громко постучали.
— Лора! — в палату влетела Крисс в белом халате, глаза на мокром месте. — Господи, ты жива! Я с ума сходила!
Она бросилась ко мне, а Люцифер откинулся на спинку стула и тут же, с абсолютно невозмутимым видом, произнёс:
— Ах, как мило. Две прекрасные дамы у моей постели… нет, у её постели. Мне уже интересно, не будет ли между вами чего-то более… интересного?
— Ты просто жалок! — вскрикнула я, вскипая.
— Абсолютно согласна, — поддержала Крисс, строго посмотрев на него. Потом перевела взгляд на меня: — Тебе нужно отдыхать, Лора. Ты была в коме!
Я замерла.
— Что?.. — слова застряли в горле. — В какой… коме?
Люцифер театрально пожал плечами, скривил ухмылку и лениво бросил:
— Ну да, детектив. Всего-то неделька. Немного поспала, ничего страшного.
Я вцепилась пальцами в простынь. Всё внутри перевернулось. Неделя. Я лежала неделю. И даже не знала, что была между жизнью и смертью.
Уставилась на него. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться наружу.
— Ты… ты знал?! — сорвалось с моих губ.
Люцифер даже не дрогнул. Лишь наклонил голову набок, играя в равнодушие.
— А ты думала, я стану портить тебе сюрприз?
— Сюрприз?! — я почти вскрикнула. — Ты серьёзно?! Я могла умереть!
Он прищурился, уголок губ дёрнулся в ухмылке.
— И всё же ты здесь. Живая, целая. Разве это не повод для благодарности?
— Благодарности?.. — я почувствовала, как к горлу подступает ком. — Ты скрывал от меня правду! Ты позволил мне верить, что это просто авария, что я… что я ничего не помню.
— Лора, — вмешалась Крисс, схватив меня за руку. — Успокойся, прошу. Тебе нельзя так волноваться.
Но я оттолкнула её ладонь. Смотрела только на него.
— Ты наслаждаешься этим, да? Моей растерянностью. Моим страхом.
Он хмыкнул, и на мгновение в его взгляде мелькнула усталость, тяжесть.
— Поверь, детектив, я наслаждаюсь совсем другими вещами. Но смерть… смерть — не твоя участь. Пока нет.
Я вздрогнула. Его слова прозвучали слишком спокойно, слишком убедительно. Будто он знал.
— Что значит «пока»? — шёпотом спросила я.
Люцифер откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.
— То и значит. Тебе ещё рано уходить туда, куда, как ты думаешь, тебе прямая дорога.
Я закрыла лицо ладонями. Мир рушился. Всё, что я знала, больше не имело смысла.
— Господи… я ведь реально могла умереть…
— Но не умерла, — холодно перебил он. — И потому, что я не позволю.
Крисс выдохнула с облегчением, но у меня в груди стало ещё тяжелее. И всё же я попыталась ухватиться за этот тонкий канат надежды.
А потом он добавил — спокойно, будто между делом:
— И да, авария была спланирована.
Она замерла.
— Что?..
— Джордж Харрингтон. — Его глаза потемнели. — Он жив. И теперь мы знаем, что он играет грязно,–добавил он.— А значит, игра только начинается.