#3_Не сегодня
Рабочий день уже подходил к концу, а работа, несмотря на столь долгий труд, всё не убывала. Юна аккуратно стянула с рук перчатки и бросила их в урну. Она вперила взгляд на кипу бумаг, которых становилось только больше. Будто бы с каждым днем преступность всё растет и растёт. Статистика же показывала обратное.
Её коллега, Ли Черён, только вернулась на рабочее место и тут же устало плюхнулась на стул. Остальные ушли ещё днем, так как их смена была закончена.
— Там следователь пришел, нужна ты, — сообщила Ли, не отводя взгляда от потолка.
— По какому делу?
— Всё по тому же. Странно, должно быть, он ещё не в курсе.
Юна задумчиво посмотрела на открытый перед ней документ и пробежалась глазами по написанному отчету. Ей вдруг стало тревожно, что из-за появления следователя придется его переписывать.
— Тогда надо сообщить ему.
Следователя попросили остаться дожидаться в главном холле. Девушка вспомнила его — они виделись сегодня утром на месте происшествия. Приближаясь к парню, Юна заметила пакет, который он крепко сжимал в руке, будто бы это последнее, за что ему удалось зацепиться.
— Здравствуйте, — она помедлила, что-то вспоминая — следователь Ким Тэхен. Чем могу помочь?
Тэхен сделал шаг навстречу и протянул пакет девушке. Юна не стала брать пакет. Она лишь сложила руки на груди, вздохнула. Парень и не заметил этого.
— Добрый вечер, мы обнаружили ежедневник Ким Ю Сон. Взгляните, — отчеканил парень совершенно безэмоционально. Как будто он находился совсем не там, где было его тело.
— Я так понимаю вам ещё не сообщили. Дело о Ким Ю Сон только что закрыли. Всего за сутки из-за него начался переполох. Лишь из-за одной записки. Верхушка не хочет, чтобы ситуация усугублялась и люди начали паниковать. Поэтому всё списали на суицид.
Вот тут парень как будто очнулся и вперил в девушку взгляд. Такой внимательный, словно пытался понять, не врет ли Юна. Костяшки на руках следователя побелели от силы, с которой он сжал пакет.
— Результаты экспертизы почерка говорят обратное. Эту записку не она написала.
— Да. Я работала над этим и узнала ещё кое-что. Записку написал и не убийца, если можно так сказать. Она выполнена на заказ каллиграфом. Очень отточенный почерк, у человека явно много опыта, при этом заметны проблемы со зрением, — Юна посмотрела Тэхена и чуть с забавой улыбнулась. — Хочешь продолжить расследование?
— Оно должно быть продолжено, — парень потер переносицу, — пока не случилось что-то еще.
Парень закипал. Это Юна поняла по раздраженному блеску в его глазах. Казалось, что он вот-вот начнет крушить все и требовать, но вместо этого — закушенная губа и медленный вздох. Он взял под контроль свои эмоции.
— Прошу, миссис Шин, взгляните на эти улики. — Следователь снова протянул ей запечатанный пакет.
Движение было такое уверенное и твердое, что Юна даже опешила. «Помешанный, » — пронеслось у нее в голове.
— Я не со...
— Вы согласны со мной, я это вижу, — перебил Ким, — кто еще кроме Вас может доказать, что все не так, как хотят обернуть?
— Хорошо, — секунду подумав, без боя сдалась девушка, — но я не буду ничего обещать.
###
Шёл сильный дождь. Она шла по узкой улице сквозь тьму, пронзаемую светом уличных фонарей. Кроме неё здесь никого не было. Пустота и шум ливня. Все как в самых бюджетных фильмах ужасов.
Капли звонко разбивались об асфальт, оставляя после себя мокрые следы и бурлящие глубокие лужи, по которым изредка проносились автомобили, поливая грязью путницу, сливающуюся с темнотой и незаметную даже при свете фар. Она проскакивала мимо забегаловок, что, к сожалению, уже были закрыты. Вывески горели, перегорали лишь буквы, совершенно искажаю эстетичность ночного города, которую так любят обожествлять романтики в дешевых историях любви.
Кеды промокли до нитки, а с волос на одежду падали струйки воды. С каждой секундой на тело набегали новые табуны мурашек. Ноги уже отваливались, а натренированная дыхалка под конец пути все же начала подводить хозяйку. Девушка давилась тяжелыми вздохами. В груди огромный камень, тяжелеющий с каждым шагом. С каждым вдохом. С каждым ударом о зудящие ребра.
Она остановилась, и, время, кажется, тоже. Она перестала слышать шум дождя. Перестала замечать шум города вдали от старого квартала, где жили лишь те, кого просто пожалели. Алкаши, бедняки. Некоторые той жалости и не стоили. Девушка привалилась к мокрой стене, задыхаясь от жара, разливающегося по телу. Нет, не того приятного, что накрывает нас с наслаждением. Далеко не близко. Наоборот, тот жар агонии и страха. Знобящий и в тоже время обжигающий. Испепеляющий.
Если быть честными до последней капли, домой возвращаться хотелось меньше всего. Никак не тянуло снова ощутить себя в своей старой, ржавой клетке, замки которой с таким трудом удалось сорвать. Видеть лицо отца, перекошенное, красное, уродливое. Чувствовать вонь дешевой крысиной отравы и грязной мужской одежды. Чувствовать боль от ударов. Сильных и безжалостных. Нет, быть избитой собственным отцом она не хотела. Не хотела падать на холодный пыльный пол и кричать о помощи. О помощи, которой не дождешься. Именно поэтому шла домой в ночи с надеждой, что жалкие останки, которые назвать человеком язык не повернется, давно видят седьмой сон.
Теперь она здесь, посреди закрытых магазинов, на перекрёстке пустых улиц, на просторах которых ветер гонял выброшенные обертки. Отдышавшись, она взяла себя в руки и из последних сил побежала дальше. Уже через полчаса, тонкие ноги поднимали ослабленное и хрупкое тело по крылечной лестнице, а затем и по подъездным переплетам, неминуемо окуная ее в реку с отравленной водой и пираньями-зомби, вгрызающимися в кожу по самые кости.
Девушка и не думала насколько вымоталась, но тело давало знать. Он требовало, молило. Молило о поддержке, за которой и вело хозяйку в эту кучу навоза. Там осталась последняя капля спасения и надежды. Она не хотела биться в агонии жажды и драть себе горло в собственной постели на обозрение соседям, потому и решилась на такой риск. Необходима была подпитка. Необходимо восполниться. Иначе до завтра просто не дожить.
Волоча ноги, она добралась до двери. Со временем краска на ней обуглилась и выцвела. Каркас, на котором крепилась створка, перекосился. Дрожащей рукой вытащив из кармана ключи, девушка несколько раз попыталась попасть в замочную скважину, но безуспешно...
После десятков неудачных попыток девушке все же удалось попасть в скважину. Она долго медлила, сердце бешено колотилось в груди. Как же страшно появляться там спустя столько времени. Словно шилом ее тело кололи ужасные воспоминания, неприятный привкус горечи и крови на языке. В желудке крутило. Казалось, ее сейчас стошнит от нахлынувшего прошлого. Девушка неуверенно топталась, боясь поворачивать ключ. Боясь слишком нашуметь и разбудить возможно спящего отца. Если она встретится с ним...
...никто не поручится за последствия.
Тяжелый вздох. Глубокий. Выжженный воздух не успокаивал, но путница с трудом выпускает свою нерешительность. Или же только старается ее выпустить. Океаны в ее душе бушуют так, что волны выходят из глаз. Она натягивает рукав. Она подносит руку к лицу. Она вытирает соленые брызги с лица. Она слышит, как за стенами шумит дождь, прижимается ухом к двери, и не слышит никаких звуков, кроме ударов капель о крыши и подоконники. Спит. Ей-богу, спит. Тишина за хлипкой створкой придает уверенности. Она все сделает быстро, никто ее не заметит.
Ключ поворачивается, и девушка старается как можно тише открыть дверь. Предательница скрепит, заставляя уставшее лицо перекоситься. Слишком шумно. Отец так и не смазал петли. А ведь должен был...еще когда была жива мать. Девушка замирает, прислушиваясь к происходящему в квартире, но слышит лишь удары собственного мотора о ребра.
Слепая и слабая радость поднимается из груди, когда она осознает, что в квартире виснет задымленная тишина. Не сдержав облегченного выдоха, она проходит внутрь, скидывая с головы капюшон. Первое, что она видит это старое зеркало. На нем такой толстый слой пыли, что можно рисовать, огромная трещина и размытое отражение, в котором девушка узнает свое лицо. Темные круги под глазами, впавшие от измождения щеки, взлохмаченные волосы цвета воронова крыла. Она ежится, будто в серебренной поверхности мелькает призрак и быстро проходит дальше, пугаясь звуков собственных шагов.
Каждый шаг уверенней и тверже. Она на секунду замирает перед дверью своей старенькой темнушки, но, тряхнув головой, решительно толкает ее. Первый удар приходится на щеку, другие два в грудь.
Сердце замирает...и через секунду начинает биться с такой скоростью, с какой ракеты преодолевают земное притяжение.
Золотисто-карие глаза, когда-то бывшие красивыми, но теперь обезумевшие и дикие, расширяются и на заросшем щетиной лице появляется ухмылка. Мужчина лет пятидесяти с бутылкой в руках надвигается на девушку. Отступая, она спотыкается и падает на пол. Отползает назад, полными ужаса глазами сверля странное существо, которое несколько лет назад было человеком. Вскрик застревает где-то в горле, и она не может его проглотить. По-прежнему сильные пальцы цепко хватаются за змеящиеся пряди темных волос и с силой дергают. Девушка кричит от дикой боли.
— Тебе ещё хватило наглости вернуться сюда? — цедит мужчина, швыряя хрупкое тело в сторону.
Серебристые глаза тут же загораются ненавистью и обидой. Они смотрят прямо на нетрезвого отца и пожирают его. И без того истощенное тело больно прикладывается от скрипящие половицы, и девушка не способна даже дать отпор. Резкая боль в затылке заставляет ее морщиться, пока мужчина нетвердой походкой направляется к ней. Он замахивается пустой бутылкой, девушка подается в сторону. Бутылка разбилась прямо рядом с ней. Он, не целясь, швырнул осколок в её сторону, и ему было совершенно плевать, попадет он или нет. Испуганные и лучащиеся ненавистью дымки глаз лихорадочно бегают по комнате. Девушке необходимо защищаться, иначе ее ждет та же участь, что и бутыль.
Десяток лет безвылазного запоя берет свое. Мужчина запинается и хватается за тумбочку, давая девушке время на то, чтобы подняться. Она презрительно морщится, видя, как отца распирает рвота. Он хватается за живот, изрыгая все содержимое желудка и издавая при этом стоны умирающего кита. Отвратительно. Жутко.
Что-то теплое течет по лбу, и девушка замечает это, когда на губах появляется металлический привкус. Капли крови ползут по ее щекам и капают с подбородка на шею и одежду. Но кровь ее не пугает. К ней Рюджин давно привыкла. Даже наоборот, алые потоки на ее собственном лице вызывают болезненно истерическую ухмылку, и девушка бегом возвращается в тесную комнатушку. Она переворачивает все, выкидывает из дряхленького шкафа одежду, оглядывает полы и тумбы в поисках рюкзака, в котором припасла...
— Грязная сучка! — доносится из коридора, — мать тебя совсем не воспитала. Жалкая наркоманка! Чтобы с тобой было, если не я. Сдохла бы давно.
Она не слышит. Ей плевать. Возможно, она бы даже удивилась, не скажи он ей это. Сейчас ее волнует только поиски исцеления.
Рюкзака нигде нет. Девушка в полном отчаянии захлопывает дверцу, приваливается к ней спиной и тяжело дышит. Старается вспомнить...
И вспоминает. Ее тело молниеносно достигает скрипучей кровати, она переворачивает матрас и широко улыбается. Хватает драгоценный рюкзак в охапку. Грудь болит от истерического смеха. Она собирается уйти отсюда во что бы то ни стало, но ее останавливают на полпути к выходу и разворачивают за плечи в противоположную сторону.
— Думаешь, тебе удастся так просто уйти? — рычит пьянчуга, давая пощечину девчонке. Она вскрикивает, потирая ладонью формирующийся синяк, и замечает, как отец готовится ко второму удару. Слабые руки упираются в грудь и из последних сил отталкивают. Мужчина попятился, но не упал.
В девушку вперились глаза, полные злости и жажды мести. Он собирался покончить с дочерью, и она это чувствовала. Чувствовала холодную ладонь смерти, медленно надвигающуюся на нее.
Она стояла где-то там, за спиной, с косой на плече и тихо смеялась. И смех ее напоминал шелест коры. У девушки по рукам побежали мурашки.
«Не сегодня», — шепчет себе под нос темноволосая, и хватает первое, за что цепляется взгляд. небольшая статуэтка, стоящая в прихожей.
Пять секунд, три шага и один удар.
Тело мужчины падает на пол, а Рюджин всхлипывает от испуга, прижимая рюкзак к груди. Со сморщенного лба на пол капала кровь. Смотреть на это не было сил. Проверять жив он или нет тоже. Она сорвалась с места и побежала прочь из дома.
Судорожно доставая телефон, девушка не думала, что может разбить его. Она набрала единственный номер, который можно было.
— Кажется, я убила отца, — протараторила она в трубку, как только послышалось короткое «да?» на той стороне.
— Ты сейчас не шутишь?
В ответ лишь судорожное дыхание девушки.
— Хорошо, я понял, — на секунду голос замолк. — Тебе кажется или нет? Проверь.
— Ты издеваешься?
Только не туда. Только не обратно. Только не безвольное тело или удар, еще сильнее разозленного отца. Что бы там ни было, перешагнуть порог этого дома снова...
— В таком случае нужно спрятать труп, если не хочешь последствий. А иначе ты проведешь свой выпускной за решеткой, — с долей сарказма выдал Юнги, но быстро посерьезнел и повторил с большим напором: — Ты должна вернуться и позвонить в полицию и скорую. Или нас повяжут.
— Меня, — отрезала девушка, — меня повяжут.
— Послушай, — терпеливо произнес динамик, — ты должна вернуться и вызвать полицию. Это ведь была самозащита? Тебя не тронут.
Что-то на том конце грохнуло, друг чертыхнулся и продолжил:
— Я буду через полчаса.
Улица как будто агитировала просто взять и уйти, но Юнги прав — она не может убежать. Самое верное — сделать то, чего хочется меньше всего.
— Ладно, — покорно вздохнула девушка и положила трубку.
Пара глубоких вздохов помогла взять себя в руки. Нужно сделать все, как сказал друг.
Рюджин снова вошла в дом.
###
— Мин Гён. Пятьдесят три года. Умер от удара в голову, который ему нанесла его дочь, Шин Рюджин. Мужчина был в состоянии опьянения, — озвучил молодой полицейский прибывшему следователю. — Я думал приедет мистер Хван.
Полицейский мимолётно взглянул на следователя. Табун людей заполнил небольшую квартиру, собирая улики, делая фотографии. Квартира и без того смердила отвратными запахами, а теперь, когда здесь столько людей, пахнет ещё хуже.
Рюджин, которую упомянул полицейский, сидела на кухне в углу. Рядом с ней о чем-то говорила девушка, которая прибыла с командой криминалистов. Та внимательно слушала, поджав к себе колени. Изредко она и сама что-то говорила, но очень мало и тихо.
Тэхен оглядел девушку: темные взлохмаченные волосы и полные безумного страха глаза. Казалось бы, это все, но помимо этого она как будто старалась отскрести какую-то грязь ногтями со своей руки и смотрела в пол, отвечая односложно.
— Мистер Хван перепоручил дело мне, — ответил следователь и прошел в комнату, где на полу в кровавом ореоле лежал труп.
Тем временем появился и друг Рюджин. Парень неуклюже проходил мимо шайки мусоров, всячески избегая с ними лишнего контакта.
— Так, извиняюсь, — лепетал он, проталкиваясь, — разрешите пройти. Ага, благодарю за ваше понимание, мисс.
Он протиснулся на кухню и увидел Рюджин. Парень никогда ещё не видел подругу настолько объятой страхом. Он помнит дерзкую и робкую Рюджин, но никак не такую, какой видел её сейчас. Каждое движение выдавало в ней обеспокоенность и что-то нездоровое. И, когда девушка подняла глаза, Юнги понял — она под кайфом.
Сотрудница, только что стоящая с Рюджин, отставила их наедине. Парень подошёл ближе, но ничего не говорил. Он и не знал, что сказать. Юнги опустился на пол рядом с ней и просунул руки в карманы кофты. Подруга бросила на него короткий взгляд и без обиды или упрека произнесла. Произнесла просто чтобы произнести:
— Ты обещал быть через полчаса.
— Появился как только смог, да и ты же знаешь, я всегда опаздываю, — с юмором выдал он, а затем прошептал: — зачем ты приняла дозу?
— Давай без тупых вопросов, пожалуйста, — глубокий вздох.
Девушка устремила свой взгляд в его глаза. Юнги отметил про себя, что в отличие от обычного, сейчас она ведет себя более осознанно.
— Он мертв, — проконстатировала подруга, — все закончилось.
Руки у нее дрожали, но почему-то Юнги понял, что это не от страха убийства. Она как будто боялась, что это не правда. Просто наваждение от дозы.
— Да, старый хер подох, — подтвердил он и с лица Рюджин словно сошло всё то, что было в ней ещё со времен их знакомства. — Скатертью ему дорожка.
Юнги чуть подтолкнул плечом подругу. С одной проблемой покончено, но что теперь будет с ней?
###
Девушка вздрогнула и подняла глаза на следователя, когда тот приземлился напротив.
— Можешь не бояться, — равнодушно усмехнулся Тэхен.
— Я не боюсь.
Ложь. Годы практики вырабатывали своего рода чуйку на страх. Скольких свидетелей и подозреваемых опрашивали в этих стенах, сколько эмоций повидала эта комната. Девушка боялась, но Тэхен видел — совесть ее не мучила. Да, это было первое убийство и практически в состоянии аффекта, да еще и самозащита. Но девушка держалась так спокойно, что это стоило внимания. Было у следователя предположение, что на ее эмоции влияет кое-что еще, найденное в ходе обыска квартиры. Но дело явно заключалось не только в этом. Движения сквозили такой невозмутимостью, словно с рук пали кандалы. Она ощутила свободу и боялась очнуться ото сна, если это был он.
— Шин Рюджин, — откинувшись на спинку стула, произнес следователь. — Это была самооборона, я правильно понимаю?
— Не думаю, что Вам нужны ответы. — Девушка держалась спокойно, — сколько?
— Ты не сядешь.
Бровь девушки скептически выгнулась. Она была готова ко всему, но точно не к тому, что выйдет из пучин морских без влажной пряди.
— Мы навели справки. Твой отец много пил и избивал тебя. — пристальный взгляд каштановых глаз пал на фото в раскрытой перед следователем папке, — соседи подтверждают это.
— Тогда я могу идти? — с плохо завуалированной надеждой поинтересовалась Рюджин.
— Нет, — теперь следователь изучающе вглядывался в лицо девушки, — мы нашли кое-что на квартире, Рюджин.
Перед Рюджин упал мешочек с крупицами порошка.
Худые плечи сжались под бесформенной курткой. От следователя это не укрылось. Показалось даже, что она пропустила вдох. Еще бы, за долгие годы впервые попалась. А Тэхен точно знал, что она сидит на наркотиках не год, и не два. Осторожная, действующая из-под тишка без лишнего риска, ей удавалось сдерживать в определенных рамках свою зависимость. Контролировать, чтобы не попасться.
— Ну еще бы, — фыркнула под нос наркоманка. Коротко оглядев пустые стены, задержавшись взглядом на камере в углу под потолком, девушка выдохнула. — Что меня ждет?
— Зависит от того, распространяла ли ты их. — Тэхен подался вперед мягко понизив голос. Девушка была напугана. Скрывать такое от Кима было безнадежно. — Говори правду.
— Нет, — короткое слово как будто с трудом прошло через горло.
— Обычно за хранение и употребление противозаконных веществ дают срок на один год, но поскольку ты являешься жертвой насилия, тебя направят на лечение.
— И выбора у меня нет?
— Принудительное лечение в клинике, — с легкой и слегка издевательской улыбкой заключил собеседник.