Клетка из золота
Киру силой вывели из родной квартиры. Она не сопротивлялась, позволяя этим чужим, грубым людям вести себя, словно сломанная кукла. В голове пульсировала лишь одна мысль: он предал меня. Боль отцовского предательства была настолько сильной, что затмила собой страх перед неизвестностью.
Машина неслась по ночным улицам, увозя ее все дальше от прежней жизни. Она смотрела в окно, но не видела ничего, кроме отражения собственного бледного лица с широко распахнутыми, полными пустоты глазами.
Наконец, автомобиль остановился перед высокими коваными воротами, которые медленно и бесшумно распахнулись, пропуская их на территорию огромного особняка. Величественное здание, утопающее в огнях, поражало своими размерами и роскошью. Ухоженные газоны, фонтаны, скульптуры - все говорило о богатстве и власти. И теперь это место станет ее новой тюрьмой.
Киру вывели из машины и повели внутрь. Интерьер особняка ошеломлял своей помпезностью: мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золоченых рамах, дорогая мебель. Все это великолепие казалось чуждым и давящим.
Ее провели в просторную комнату с большой кроватью под балдахином, шелковыми обоями и огромным окном с видом на ночной сад. Комната больше напоминала покои принцессы, чем камеру заключенной. Но Кира понимала - красота этой клетки лишь подчеркивает ее беспомощность.
Тем временем в кабинете главы мафии, того самого человека с холодным и безразличным взглядом, царила напряженная тишина. Дмитрий Александрович Сергеевич, тот самый главарь, сидел за массивным дубовым столом, рассеянно перебирая бумаги.
Внутри него боролись противоречивые чувства. Жестокость и расчетливость, выработанные годами в криминальном мире, сталкивались с неожиданно возникшим... сожалением? Он привык видеть людей как инструменты, как средство достижения цели. Но эта девушка... в ее глазах, когда ее уводили, он увидел не только страх, но и какую-то невыносимую боль, которая кольнула его собственное, давно очерствевшее сердце.
Ей всего шестнадцать. Слишком юная, слишком красивая, чтобы стать разменной монетой в грязных играх ее отца. В памяти всплыло ее отчаянное движение, когда она пыталась защитить отца, ее испуганное, но полное достоинства лицо.
Дмитрий вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Его люди ожидали распоряжений. Обычно в таких случаях должников прессовали до последнего, а их "гарантии" становились средством давления. Но что-то в этой ситуации казалось ему неправильным.
Он подумал о своем собственном детстве, не таком уж и безоблачном, несмотря на богатство семьи. Он знал, каково это - быть пешкой в чужой игре.
Приняв внезапное решение, Дмитрий вызвал своего ближайшего помощника.
"Антон," - его голос звучал ровно, но в нем чувствовалась твердость.
- "Девушку... Киру. Оставьте ее пока в покое. Никто ее не тронет."
Антон, привыкший к жестким приказам босса, удивленно вскинул брови. "Но, Дмитрий Александрович... отец же предложил ее в качестве залога."
"Я знаю," - отрезал Дмитрий. - "Но она останется здесь. Под моим присмотром."
Он не стал объяснять своих мотивов. Не стал признаваться даже самому себе в том странном чувстве, которое возникло при виде сломленной девушки. Возможно, это была мимолетная жалость. Возможно, что-то еще, чего он пока не мог понять.
Одно он знал точно: Кира останется в этом доме. Пока что. И только он будет решать ее судьбу.