Встреча в ледяном свете
Прошло несколько мучительных часов в этой чужой, ослепительно роскошной комнате, которая, несмотря на свою красоту, давила на Киру ледяным холодом неизвестности. Она сидела на краю огромной кровати, словно загнанный зверек, пытаясь унять дрожь, пробиравшую до костей. Не от холода комнаты — от леденящего ужаса своего положения. Предательство отца зияло в душе незаживающей раной, но инстинкт самосохранения уже брал верх, отодвигая боль на второй план. Теперь она думала только о себе. О том, как выжить в этом змеином гнезде.
Дверь отворилась беззвучно, и в комнату вошел Антон. Его взгляд скользнул по Кире безразлично, словно она была неодушевленным предметом.
"Босс ждет," — бросил он, и в его голосе не было ни капли тепла.
Кира поднялась. Слабость отступила, уступив место холодной решимости. Она не позволит им увидеть свой страх. Пусть думают, что она сломлена. Внутри нее тлел огонь, готовый вспыхнуть в любой момент.
Коридоры особняка казались бесконечными, их великолепие лишь подчеркивало ее беспомощность. Каждый шорох, каждая тень усиливали напряжение. Наконец, они остановились перед кабинетом главы мафии. За толстой дверью чувствовалась властная аура человека, держащего в руках ее жизнь.
Антон открыл дверь, и Кира шагнула внутрь. Дмитрий стоял у окна, спиной к ней, окутанный полумраком. В его позе чувствовалась внутренняя сила и опасность, словно хищник, наблюдающий за своей добычей.
Он повернулся медленно, и в тусклом свете настольной лампы его лицо казалось высеченным из камня. Взгляд темных глаз скользнул по Кире, оценивая, проникая в самую душу. Она чувствовала себя обнаженной под этим взглядом, но не отвела глаз.
"Присаживайтесь," — его голос был низким, ровным, но в нем чувствовалась стальная твердость.
Кира осталась стоять.
"Я не понимаю, зачем вы привезли меня сюда," — ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая пружина напряжения. Она не даст ему повода думать, что она сломлена.
Дмитрий сделал глоток из бокала, не отрывая от нее пронзительного взгляда.
"Ваш отец предложил вас в качестве оплаты своего долга," — ответил он, и в его голосе не было ни сожаления, ни триумфа, лишь констатация факта.
"И вы приняли?" — в голосе Киры прозвучало ледяное презрение. Она не позволит ему думать, что она смирилась.
"Это было… рационально," — уклончиво ответил Дмитрий. — "Долги должны быть оплачены."
"Даже такой ценой?" — бросила Кира, и в ее глазах вспыхнул гнев — яркая искра в ледяной пустыне ее души.
Дмитрий на мгновение отвел взгляд, словно коснулся чего-то неприятного.
"Мы не звери," — медленно произнес он, но в его голосе не было убедительности. — "Пока что."
Тишина в кабинете стала осязаемой, наполненной невысказанными угрозами и скрытым напряжением. Кира чувствовала, как чья-то невидимая рука сжимает ее сердце. Но она стояла прямо, не выказывая ни страха, ни слабости.
"Чего вы от меня хотите?" — спросила она, и в ее голосе звучала не мольба, а требование.
Дмитрий поставил бокал на стол, и звук хрусталя в тишине прозвучал как выстрел. Он посмотрел на Киру в упор.
"Сейчас… ничего," — неожиданно ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, что Кира не смогла разгадать.
— "Вы останетесь здесь. В тепле."
Кира усмехнулась, и в этой усмешке не было ни тени благодарности.
"Тепло клетки мало чем отличается от холода могилы."
В уголках губ Дмитрия появилась едва заметная, холодная усмешка.
"Не испытывайте мое терпение, девочка," — его голос стал жестче.
— "Ваша жизнь сейчас в моих руках. И вам лучше помнить об этом."
"Тогда убейте меня сейчас," — бросила Кира, и в ее глазах не было страха, лишь вызов.
— "Я не стану плясать под вашу дудку."
Дмитрий несколько секунд молча смотрел на нее, и в его темных глазах промелькнуло что-то похожее на… уважение? Или, может быть, это была лишь тень заинтересованности.
"Вы смелая," — наконец произнес он. — "Но глупая. Время покажет, на что вы готовы ради своей жизни."
Он снова взял в руки бокал.
"Возвращайтесь в свою комнату," — приказал он.
— "И подумайте над своими словами."
Кира молча развернулась и вышла из кабинета, оставляя за собой ощущение несломленного огня в ледяной пустыне. Она не прогнется. Никогда. Даже если ее жизнь висит на волоске.